К вопросу об определении понятия «негласные следственные действия» по новому Уголовно-процессуальному кодексу Республики Казахстан

4 июля 2014 г. Президентом Республики Казахстан подписан новый Уголовно-процессуальный кодекс, направленный на модернизацию системы уголовного судопроизводства и приведение ее в соответствие с международными стандартами [1]. Одним из основных его направлений является рег­ламентация порядка и производства оперативно-розыскных мероприятий в рамках уголовного судо­производства (гл. 30 «Негласные следственные действия»). А это, в свою очередь, заключается в про­ведении негласных следственных действий с санкции прокурора для защиты граждан от нарушения их конституционных прав на неприкосновенность частной жизни [2].

В связи с этим хотелось бы рассмотреть вопрос о понятии негласных следственных действий по новому УПК Республики Казахстан. Прежде чем перейти к определению, что такое «негласные след­ственные действия», необходимо определить, что такое «следственные действия».

Следственные действия — это производимые следователем в соответствии с уголовно-процессуальным законом процессуальные действия, целью которых являются собирание и проверка доказательств [3].

По мнению Р.С. Белкина, следственное действие — это предусмотренное уголовно-процессуальным законом действие по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказа­тельств, осуществляемое следователем (органом дознания) или прокурором [4].

По этому поводу С.А. Шейфер отметил, что ученые-процессуалисты различно трактовали тер­мин «следственное действие». Например, А.М. Ларин, И.Ф. Герасимов и многие другие ученые, ис­ходя из субъекта деятельности считали, что все, что делает следователь во исполнение требований уголовно-процессуального закона, есть следственные действия. Это широкая трактовка данного тер­мина, ставящая знак равенства между следственными и процессуальными действиями [5; 12-13].

Более детальное определение рассматривается в Большой Советской Энциклопедии — как дейст­вия по собиранию и проверке доказательств, осуществляемые следователем, органом дознания, судом в установленном законом порядке. К числу следственных действий относятся: допрос, очная ставка, арест и выемка корреспонденции, обыск, осмотр следственный и освидетельствование, предъявление для опознания людей и предметов, следственный эксперимент, получение образцов для сравнительного исследования. Проведение следственных действий регламентировано законом с учётом особенно­стей каждого вида доказательств. По общему правилу следственные действия осуществляются после возбуждения уголовного дела (за исключением осмотра места происшествия, который может быть про­изведён и до этого). В ходе дознания и предварительного следствия следственные действия осущест­вляет орган, в производстве которого находится данное дело или который получил специальное пору­чение вести следственные действия. В ходе судебного разбирательства следственные действия осуще­ствляет только суд, рассматривающий дело. Никто, кроме следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда, не правомочен производить следственные действия [6].

Само понятие «следственные действия» многократно упоминается в УПК Республики Казах­стан, однако законодатель не разъясняет его содержания, как это сделано в отношении ряда других терминов (ст. 7 УПК РК).

По новому УПК Республики Казахстан негласные следственные действия — это действия, про­водимые в ходе досудебного производства, без информирования вовлеченных в уголовный процесс лиц, интересов которых оно касается, в порядке и случаях, предусмотренных настоящим Кодексом (ч. 12 ст. 7 УПК РК) [7]. Например, казахстанские ученые-юристы определили их как разновидность следственных (розыскных) действий, сведения о факте и методы проведения, которые не подлежат разглашению, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом [8; 42].

Б. М. Нургалиев и К. С. Лакбаев отмечают, что негласные следственные действия — это «дейст­вия, которые производятся, если для выяснения обстоятельств, подлежащих доказыванию в уголов­ном процессе, сведения о фактах необходимо получить, не информируя вовлеченных в уголовный процесс лиц и лиц, которые могли бы предоставить эти сведения. Они проводятся при условии, если подлежащие доказыванию обстоятельства преступления установить иным способом не представляет­ся возможным» [9; 164].

Согласно статье 246 УПК Украины, негласные следственные (розыскные) действия — это раз­новидность следственных (розыскных) действий, сведения об условиях, порядке и методах проведе­ния, не подлежащие разглашению за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом (ст. 246-257 УПКУ) [10].

В свою очередь в Уголовно-процессуальных кодексах государств на постсоветском пространст­ве, в которых проведены коренные преобразования в отношении оперативно-розыскных действий как способа собирания доказательственной информации, эти действия трансформированы в негласные следственные (розыскные), тайные, специальные следственные действия.

Так, например, в новом Уголовно-процессуальном кодексе Грузии с 2010 г. включен специаль­ный раздел — глава 16 «Тайные следственные действия». Данные действия направлены на создание конспиративной организации, внедрение оперативного сотрудника в преступную группу, визуальные или любые другие виды контроля (слежки), тайну прослушивания и запись коммуникации (ст.136 -140 УПКГ) [11].

Тем не менее следует указать, что отмеченные выше терминологии требуют более детального рассмотрения и разъяснения терминов следственных действий.

Обратившись к Словарю русского языка под редакцией С.И. Ожегова, мы найдем следующее толкование: «негласный — не известный другим, не явный, тайный; негласный надзор... Тайный — составляющий тайну для других, не известный другим, не явный, не открытый; тайное свидание; действовать тайно; таящий в ком-нибудь, не обнаруживаемый или не совсем осознанный; предназна­ченный для секретных дел; тайная канцелярия; тайный советник» [12].

Под понятием «тайный» В.И. Даль подразумевает: «скрытный, сокровенный, составляющий для кого-либо тайну, неизвестный кому или скрываемый от кого, секретный, неоглашаемый». А что оз­начает «негласный», то по этому поводу пояснения отсутствуют [13; 290].

Дореволюционный русский процессуалист Л. Е. Владимиров определял тайну как «сохранение в негласности обстоятельства, разглашение которого принесло бы больше вреда, чем пользы, понимая последнюю не только в смысле утилитарном, но и в смысле отвлеченном, то есть ограждение суще­ствования и питания нравственных идеалов человеческого совершенствования» [14; 37]. Но данное определение больше нравственного характера, чем правового.

Л. О. Красавчикова с юридической точки зрения тайну понимает как «определенную информа­цию о действиях (состоянии и иных обстоятельствах) определенного лица (гражданина, организации, государства), не подлежащую разглашению» [15; 119].

В отношении к государственной тайне ст. 1 Закона Республики Казахстан «О государственных секретах» от 15 марта 1999 г. дает следующее определение: «Государственная тайна — сведения во­енного, экономического, политического и иного характера, разглашение или утрата которых наносит или может нанести ущерб национальной безопасности Республики Казахстан» [16].

Хотя речь в нашей статье идет о негласных следственных действиях, в проекте концепции по УПК Республики Казахстан 2009 г. было предложено введение тайных следственных действий. Ар­гументировалось это тем, что «УПК многих зарубежных стран, в том числе постсоветских, введено понятие «тайные следственные действия», так как законодатели считают, что все действия, целью которых является собирание доказательств, должны регламентироваться уголовно-процессуальным законом» [17].

Учитывая изложенное выше высказывание по поводу понятия «тайные», а также широкое мнение ученых-юристов, казахстанский законодатель пришел к единому мнению по поводу регламентации данных следственных действий, определить их как «негласные». Хотя, по нашему мнению, данные по­нятия «тайные» и «негласные» идентичны. Однако поступали предложения в определении данных следственных действий как «специальных», например, как в уголовно-процессуальном законе Латвий­ской Республики, где оперативно-розыскные мероприятия проводятся в рамках следственных действий и регламентированы гл. 11 «Специальные следственные действия» (ст.210-234 УПЗ ЛР) [18].

С конца 80-х — начала 90-х годов прошлого столетия в уголовно-процессуальном законодатель­стве ряда зарубежных государств зародился и получил свое развитие институт «специальных следст­венных действий». В этом случае речь шла о легализации в уголовном процессе использования не­гласных мероприятий и информаций, а также создания на их основе новых процессуальных форм (новых следственных действий по собиранию доказательств). Такие действия получили не только формальное закрепление, но и детальную регламентацию в УПК и иных законах Бельгии, Германии, Греции, Франции, Швейцарии и ряде других государств, входящих в Европейский союз.

Вместе с тем законодатели Российской Федерации и Республики Беларусь не спешат к корен­ным преобразованиям в отношении уголовно-процессуального законодательства, например, неглас­ных следственных действий как способа собирания доказательственной информации.

До настоящего времени у российских правоведов о допуске результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовный процесс нет единого мнения, однако проблема исследования на протяже­нии многих лет вызывает повышенный интерес и в данном вопросе наблюдаются разные позиции.

Чтобы исключить дальнейшую дискуссию об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании, А.М.Баранов предлагает включить негласные способы собирания доказа­тельств в Уголовно-процессуальный кодекс и придать им статус процессуальных действий [19; 28-35].

Определенный интерес в этом отношении представляет точка зрения А.Е. Шарихина, который предлагает на законодательном уровне, учитывая зарубежный опыт, раскрыть содержание отдельных оперативно-розыскных мероприятий в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, что позволит рассматривать организацию и тактику этой деятельности как элемент предварительного расследования в скрытной форме. В результате сведения, полученные при проведении оперативно-розыскной деятельности, будут относиться к тайне следствия [20; 26].

Также ученые-юристы России считают, что законодательство и развитие юридической науки создают необходимые и достаточные предпосылки для разработки новых процессуальных форм, ко­торые отвечали бы требованиям законности и обоснованности производства специальных следствен­ных действий [21; 408].

В Республике Беларусь данную проблему рассматривали М.В.Галезник, А.Е.Гучок, А.Н.Тукало и другие. Однако в большинстве случаев проблемам использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании, а тем более использования оперативно-розыскных меро­приятий как негласных следственных действий, уделяется не слишком много внимания, констатиру­ется просто их наличие, а конкретных предложений не приводится.

Но, в свою очередь, российские ученые-юристы считают, что термин «специальные» не вполне уда­чен с позиций уголовно-процессуальной фразеологии. Предпочтение может быть отдано другому терми­ну — «комплексные следственные действия» [22; 408]. По мнению некоторых ученых, по содержанию следственные действия подразделяются на однородные и комплексные. К однородным следственным действиям относятся осмотр, освидетельствование, выемка, допрос и др., т.е. действия, имеющие единую природу и не содержащие элементов других следственных действий. В комплексном же следственном действии соединены элементы нескольких. Например, согласно ст.194 УПК РФ проверка показаний на месте включает в себя элементы допроса, осмотра и следственного эксперимента [23].

С точки зрения криминалистической тактики комплексные тактические операции это сочетание следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий при раскрытии и расследовании кон­кретного преступления [24]. Например, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления — комплексное следственное действие, состоящее в задержании почтово-телеграфных отправлений, осмотре содержащихся в посылках, бандеролях, письмах предметов и документов, а также телеграмм и радиограмм, и при необходимости — в изъятии или снятии с документов копий непосредственно в учреждениях связи. Это действие непосредственно затрагивает конституционное право личности на тайну переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ) [25].

Согласно ч.1 ст.11 Закона Республики Казахстан «Об оперативно-розыскной деятельности» от 15 сентября 1994 г., оперативно-розыскные мероприятия подразделяются на общие и специальные. При этом согласно ст.1 данного закона специальные оперативно-розыскные мероприятия — это опе­ративно-розыскные мероприятия, непосредственно затрагивающие охраняемые законом неприкосно­венность частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных сообщений и поч­товых отправлений, а также право на неприкосновенность жилища.

Специальными оперативно-розыскными мероприятиями являются:

  • контроль почтово-телеграфных отправлений;
  • оперативный поиск на сетях связи;
  • негласное прослушивание и запись разговоров с использованием видео-, аудиотехники или иных специальных технических средств, прослушивание и запись переговоров, производящихся по телефонам и другим переговорным устройствам, а также получение сведений о произведенных теле­фонных переговорах;
  • снятие информации с технических каналов связи, компьютерных систем и иных технических средств;
  • оперативное проникновение [26].

Согласно новому Уголовно-процессуальному кодексу Республики Казахстан, принятому 7 июля 2014 г., ст. 231, к негласным следственным действиям относятся:

  • негласные аудио- и (или) видеоконтроль лица или места;
  • негласные контроль, перехват и снятие информации, передающейся по сетям электрической (телекоммуникационной) связи;
  • негласное получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами;
  • негласное снятие информации с компьютеров, серверов и других устройств, предназначенных для сбора, обработки, накопления и хранения информации;
  • негласный контроль почтовых и иных отправлений;
  • негласные проникновение и (или) обследование места;
  • негласное наблюдение за лицом или местом;
  • негласная контролируемая поставка;
  • негласный контрольный закуп;
  • негласные внедрение и (или) имитация преступной деятельности [7].

В итоге получается, что специальные оперативно-розыскные мероприятия выступают негласны­ми следственными действиями. На наш взгляд негласные действия — это все равно, что не поддаю­щиеся огласке, так же как и тайные, не должны разглашаться, значит, эти термины не подходят для использования уголовно-процессуального судопроизводства.

Хотя указанный выше термин «комплексные следственные действия» уже говорит сам за себя и вполне приемлем, но все же мы склоняемся к понятию «специальные следственные действия».

По этому поводу считаем необходимым принять совместное решение ученых стран ЕврАзЭС (Россия, Казахстан и Белоруссия) не только в отношении терминологии, что, в свою очередь, приве­дет к аргументированию вопроса негласных следственных действий, их определения, роли и места в уголовном процессе, но и введения единого уголовного судопроизводства и практического использо­вания материалов оперативно-розыскной деятельности в доказывании.

 

Список литературы

  1. Глава Государства Республики Казахстан подписал новый Уголовно-процессуальный кодекс, 4 июля 2014 года. — [ЭР]. Режим доступа: http: //bnews.kz.
  2. Комитет по законодательству и судебно-правовой реформе Мажилиса Парламента РК от 27 января 2014 г. № 5-5-107 (по проекту УПК РК). — [ЭР]. Режим доступа: http: //online.zakon.kz
  3. Манова Н.С. Уголовный процесс: Конспект лекций. Иститут экономики и права. — [ЭР]. Режим доступа: http: // be5.biz/pravo/umns/toc
  4. Белкин Р.С., Лифшиц Е.М. Тактика следственных действий. - М.: Новый юрист, 1997. — 176 с.
  5. Шейфер С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственные значения. - Сама­ра. 2004. - 225 с.
  6. Большая Советская Энциклопедия. Изд. «Советская Энциклопедия» в 1969-1978 годах Т. 30. - М.: Науч. издат. «Большая Российская энциклопедия», 2001. — [ЭР]. Режим доступа:http: //www.slovari.yandex.ru
  7. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 04 июля 2014 года. № 231-V ЗРК. — [ЭР]. Режим досту­па:http: ////online.zakon.kz/Document/?doc_id=31575852
  8. Бачурин С. Н., Сыздыков К. Т., Ержанов Т. М. Критические замечания и предложения по проекту Закона РК «О вне­сении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства» (по вопросам оперативно-розыскной деятельности) // Хабар-шы—Вестник Карагандинской академии МВД РК им. Б. Бейсенова. — 2011. — № 4. — С. 41-43.
  9. Нургалиев Б.М., Лакбаев К.С. Негласные следственные действия: история, понятие, проблемы, перспективы // Ситуационный подход в юридической науке и правоприменительной деятельности: Актуальные проблемы использования ситуационного подхода в юридической науке и правоприменительной деятельности. Материалы междунар. науч.-практ. конф. — Калининград: Изд-во БФУ им. И. Канта, 2012. — С. 162-165.
  10. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Украины от 13 апреля 2012 года. № 4651-VI. — [ЭР]. Режим доступа: /online.zakon.kz/Document/?doc_id=31197178
  11. Путеводитель по новому Уголовно-процессуальному кодексу Грузии Сост. Заза Меишвили. - Тбилиси: ООО «Сезан», 2010. — 48 с.
  12. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. — М.: Азбуковник, 2000. — [ЭР]. Ре­жим доступа: http: //ozhegov.org
  13. Даль В.И.Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 4. — Медиа, 2005. — 683 с.
  14. Смолькова И.В. Гласность и тайна в уголовном процессе // Следователь. — М., 1998 . — № 7. — С. 35-38.
  15. Красавчикова Л.О. Личная жизнь под охраной закона. — М.: Юрид. лит., 1983. — 160c.
  16. Закон «О государственных секретах РК» от 15 марта 1999 года № 349-I. — [ЭР]. Режим доступа: http: // online.zakon.kz
  17. Концепция правовой политики РК (пункт9) на период с 2010 до 2020 год, утвержденная Указом Президента Рес­публики Казахстан № 858 от 24 августа 2009 г. — [ЭР]. Режим доступа://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30463139
  18. Уголовно-процессуальный закон: Закон принят Сеймом Латвии 21 апреля 2005 г., обнародован Президентом госу­дарства 11 мая 2005 г. // Уголовное законодательство мира. — [ЭР]. Режим доступа: http: // ugolovnykodeks.ru/2011/11/ugolovno-processualnyj/
  19. Баранов А.М. Использование результатов негласных способов собирания доказательств в УСП // Государство и пра­во.— 2004. — № 8. — С. 62-66.
  20. Шарихин А.Е. Оперативно-розыскная деятельность в обеспечении экономической безопасности России: Проблемы и перспективы. — М.: Изд. дом Шумиловой И.И., 2006. — 166c.
  21. Попов А.П. Проблемы интеграции розыскных начал в стадии предварительного расследования // Уголовный процесс РФ. Проблемные лекции: Учеб. пособие. - М.: Проспект, 2014. - 412 с.
  22. Следственные действия как способ собирания доказательств в стадии предварительного расследования. — [ЭР]. Ре­жим доступа: http: //allbest.ru.
  23. Крылов И.Ф. Избранные труды по криминалистике. — СПб.: СПбГУ, юрид. фак., — 998 с.
  24. Уголовный процесс: Сб. учеб. пособий. Особенная часть. Вып. 2.— М.: ИМЦ ГУК МВД России, 2002. — 376 с.
  25. Закон «Об оперативно-розыскной деятельности РК» от 15 сентября 1994 года № 154-XIII — [ЭР]. Режим доступа: http: //online.zakon.kz.
Фамилия автора: Р.А.Медиев
Год: 2014
Город: Караганда
Категория: Юриспруденция
Яндекс.Метрика