Проблемы эффективности миротворческих операции ООН в современном мире

Миротворчество - это механизм, впервые предложенный и разработанный ООН, который не поддает­ся простому определению, т.к. имеет множество аспектов и нюансов. Возникнув как международное средство поддержания и установления мира от имени всего мирового сообщества под эгидой ООН, в дальнейшем, после окончания холодной войны, миротворчество прочно вошло и в арсенал средств различных региональных и субрегиональных соглашений и организаций.

Стоит упомянуть миротворческие операции на территории СНГ для урегулирования приднестровско-молдавского, грузино-осетинского, грузино-абхазского конфликтов, а также для прекращения граждан­ской войны в Таджикистане, инициированные в начале 1990-х годов. Несмотря на первоначальные весьма критические, а порою и резко негативные оценки этих операций западными специалистами, в конце концов, им пришлось признать не только статус СНГ как региональной организации безопасности, но и учесть своеобразный опыт проведения этих операций, заслуживающий серьезного анализа [1]. Хотелось бы сказать, что политическое урегулирование конфликта не является функцией миротворчества (устранение причин, породивших его). Это дело политиков и дипломатов.

Также интересен и в чем-то достоин подражания опыт региональных и субрегиональных организаций африканского континента, которые при помощи развитых стран создали собственные миротворческие силы. Необходимо отметить, что в Африке начиная с конца 1990-х годов в самых критических ситуациях, требующих немедленного военного вмешательства, с одобрения СБ ООН развертываются именно эти силы. Потом уже, после прекращения военных действий и стабилизации обстановки в районе конфликта, там разворачиваются миротворческие миссии или операции под эгидой ООН [2].

Хотя в Уставе ООН и нет термина «миротворчество», эта универсальная международная организация разработала определенную систему приемов, методов и средств, направленных на разрешение споров, прекращение войн и урегулирование вооруженных конфликтов. Эта система включает три основных компонента:

1) мирные средства (по гл. VI Устава), куда входят переговоры, посредничество, установле­ние фактов, добрые услуги, арбитраж и т.п.;

2) полувоенные или квазивоенные средства, представленные, главным образом, традиционными операциями по поддержанию мира (см. справку «Основные виды современного миротворчества и принуждения к миру»;

3) принудительно-силовые средства (по главе VII Устава) - как невоенные (экономические, политико-дипломатические, юридические и финансовые санкции), так и военные - с использованием вооруженных сил ООН.

В годы холодной войны наибольшее распространение получили операции по поддержанию мира (ОПМ), которые в дальнейшем получили определение как традиционные, или ОПМ первого поколения.

Ясно, что соответствующая для этого периода противоположность национальных и блоковых интере­сов государств-членов ООН, а также право вето постоянных членов СБ ООН не оставляли возможности получить согласие на осуществление принудительных операций с использованием вооруженных сил. К военно-принудительным действиям с разными целями (но всегда преследовавшими идеологические и иные интересы) в этот период прибегали главным образом организации региональной безопасности, как правило, по инициативе США или СССР. В качестве примеров можно привести военные действия США и ряда других стран-членов Организации Американских Государств (ОАГ) в Доминиканской Республике [3] в 1965 году для установления там проамериканского режима и вооруженное подавление контингентом объединенных вооруженных сил ОВД восстания в Чехословакии в 1968 году. Подобные принудительные действия перерастали главным образом в насильственное вмешательство во внутренние дела независи­мых государств, так как они выполнялись по решению региональных органов и без разрешения СБ ООН. Но в силу тех же причин и возможности учреждения традиционных операций по поддержанию мира в эти годы были сильно ограничены. Традиционные ОПМ проводились - как, кстати, продолжают прово­диться и ныне - в двух формах:

1) миссии невооруженных военных наблюдателей,

2) использование сил по поддержанию мира.

В состав этих миротворческих сил (как в последующем их стали называть в русскоязычной литературе) обычно входят легковооруженные воинские контингенты государств, выразивших готовность принять участие в операции. Кроме того, в операциях иногда участвуют отряды гражданской полиции и гражданский персонал.

Для предотвращения усугубления ситуации и создание условий для ее благополучного разрешения параллельно с основными функциями ОМП могут выполняться действия по сопровождению гуманитар­ных грузов, оказание поддержки мирному населению, соблюдение законности и прав человека в конфликтной зоне, не нанося при этом «ущерба правам, притязаниям и положению заинтересованных сторон».

Помимо выполнения основных требований для развертывания традиционных операций (согласие всех конфликтующих сторон, заключение сторонами соглашения о перемирии/прекращении огня, применение оружия только в целях самообороны), необходимо соблюдать объективность и нейтральность личного состава миротворческих сил (миссий). Эти операции не достаточно эффективны для полного разрешения локальных войн и столкновений, так как они значительно ограничены в возможностях. Однако некоторые из них позволили локализовать конфликт, оказали общее, сдерживающее и стабилизующее действие и создали условия для его урегулирования и разрешения мирными средствами. С их помощью порой удава­лось «заморозить», «законсервировать» конфликт на длительное время. Это в полной мере относится к операциям, проводившимся под эгидой ООН в разные годы на Ближнем Востоке, в штате Джамму и Кашмир (конфликт между Индией и Пакистаном), на Кипре, в Йемене, в Афганистане, Анголе и других странах и регионах мира.

Первая операция ООН по поддержанию мира (Орган по наблюдению за выполнением условий перемирия - ОНВУП) была учреждена в 1948 году для разрешения военного противостояния между Израилем и Палестиной. Этот конфликт является самым длительным в истории миротворчества, так как он до сих пор не урегулирован. За ним последовали операции для разрешения конфликтов между Индией и Пакистаном, в Ливане, Йемене, Западной Новой Гвинее, Конго, Доминиканской Республике, на Кипре, в Анголе, на Гаити и др. С 1948 по 1989 год (когда была учреждена первая миротворческая операция нового поколения) было проведено 16 операций по поддержанию мира (9 - в форме миссий военных наблюдателей, 7 - с использованием вооруженных сил ООН). На сегодняшний день ООН было проведе­но 60 операций по поддержанию мира. Активная фаза миротворчества была характерна в 1990-е годы, когда было проведено 35 операций.

Под эгидой ООН С 1989 года наряду с традиционными ОПМ начали проводиться комплексные ОПМ, преимущество которых заключается в многофункциональности и многоаспектности решаемых задач. Первой подобной операцией стала операция проведенная в Намибии (Группа ООН по оказанию помощи в переходный период, инициированная в апреле 1989 года). За ней последовали операции в Западной Сахаре (1991), Камбодже (1991, 1992), операция Сил ООН по охране на территории бывшей Югославии

  • , которая с 1995 года разделилась на три самостоятельные операции, в Сомали (1992, 1993), Руанде
  • , на Гаити (1993, 1996), в Мозамбике (1992), Центрально-Африканской Республике (1998), Восточ­ном Тиморе (1999, 2002), Косово (1999, с привлечением других международных и региональных струк­тур) и др.

Отличительные особенности современных ОПМ целесообразнее всего изучить на примере операции в Восточном Тиморе.

Независимость государства Демократическая Республика Восточный Тимор была провозглашена с 19 на 20 мая 2002 г., где ключевую роль в обретении суверенитета Восточного Тимора сыграла ООН, в частности, через учрежденную 25 октября 1999 г. миротворческую миссию ООН - Временную админи­страцию ООН в Восточном Тиморе (ВАООНВТ).

Ее мандат, выданный Советом Безопасности по Главе VII Устава ООН, включал в себя задачи поддер­жания безопасности и соблюдение правопорядка, создания эффективной администрации, формирования потенциала самоуправления и становления демократических институтов.

Фактически Миссия ООН получила полномочия по осуществлению всей законодательной и исполни­тельной власти, в том числе и на исполнение правосудия.

Специальный представитель Генсекретаря ООН Сержио Виейра де нте возглавил ВАООНВТ. К началу 2001 г., по мнению международного сообщества, достигнутый прогресс в становлении основ государственности Восточного Тимора поставил в повестку дня вопрос о форсировании передачи власти восточнотиморцам и сокращения международного присутствия на территории. Вместе с тем, учитывая критически важное значение деятельности Временной администрации ООН для обеспечения жизнеспо­собности и стабильности нового государства, было решено продолжить миротворческую операцию ООН и после объявления независимости.

При выполнении миротворческой операции в Восточном Тиморе ООН большее внимание уделяла гуманитарной сфере, обеспечивая безопасное существование лагерей для беженцев, ведь, так как общее число перемещённых лиц составило 610 тыс. чел., то есть почти 80% восточнотиморцев покинули места постоянного проживания из-за существующей угрозы их жизни после оглашения результатов референду­ма о будущем статусе Восточного Тимора, на котором идея независимости получила безоговорочную поддержку.

В частности, в докладе говорилось: «одной из острых проблем, вставших перед ВАООНВТ, была Гуманитарная катастрофа, которая произошла в результате насилия, охватившего Восточный Тимор сразу же после провозглашения результатов всенародного опроса».

Лагеря беженцев Западного Тимора в течение длительного времени оставались объектом террористи­ческих вылазок со стороны интеграционистской «милиции».

В представленном Совету Безопасности в октябре 2001 г. докладе Генсекретаря ООН подчеркивалось, что преждевременный вывод международного присутствия может оказать дестабилизирующее воздей­ствие на обстановку и поставить под угрозу успех всей операции ООН в Восточном Тиморе.

СБ было принято решение, что последующую миссию ООН будет возглавлять Специальный представитель Генсекретаря ООН и что она будет состоять из военного компонента (сокращаемого почти наполовину от изначального уровня до 5000 чел.), компонента гражданской полиции и гражданской администрации.

По мере укрепления государственных структур Восточного Тимора происходило сокращение числен­ности новой Временной администрации.

Принципиально важным оставался вопрос о финансовых расходах миротворческой операции ООН в Восточном Тиморе.

Расходы по проведению миротворческой операции в Восточном Тиморе составили 65 млн. долл. США, 90% которых финансировалось за счет учреждений системы ООН, международных финансовых институтов, региональных механизмов и стран-доноров. Сокращение поступления финансовых средств имело бы серьезные последствия для функционирования всей экономики Восточного Тимора.

Относительно поддержки Восточного Тимора Россия придерживалась мнения, что здесь должен быть вовлечен широкий круг организаций и учреждений системы ООН. Роль ООН в этом процессе является координирующей и ей должны оказать помощь региональные структуры, международные финансовые институты и индивидуальные страны-доноры.

Вместо ВАООНВТ была учреждена Миссия ООН по поддержке в Восточном Тиморе (МООНПВТ) сроком на 12 месяцев в соответствии резолюции СБ ООН №1410 от 17 мая 2002 г., в задачи миссии входило оказание всесторонней помощи молодому независимому государству. Специальный представи­тель Генсекретаря ООН К.Шарма (Индия) возглавлял миссию. Ее мандат тесно увязан с поэтапным решением задач миростроительства, после выполнения которых присутствие ООН понемногу сокраща­лось. Резолюцией №1414 от 23 мая 2002 г. СБ ООН рекомендовал Генеральной Ассамблее принять Восточный Тимор в члены ООН, что и было сделано 20 сентября 2002 года.

Россия была представлена в МООНПВТ 5 гражданскими полицейскими, 2 военными наблюдателями и рядом российских граждан в гражданской администрации.

Деятельность МООНПВТ рассматривалась в контексте становления государственности Демократиче­ской Республики Восточный Тимор в докладе о Миссии ООН, представленном в ноябре 2002 г. Генсекре-тарем ООН по поддержке в Восточном Тиморе. Обозначили первые достижения всех ветвей власти молодого государства, выполняемые при поддержке ООН, ее учреждений, фондов и программ, а также донорского сообщества.

Деятельность МООНПВТ осуществляется под углом исполнения трех программ, составляющих мандат миссии. Среди гражданского состава МООНПВТ, отвечающего за осуществление Программы 1 (стабильность, демократия и правосудие), проводятся меры по обучению и подготовке местных управлен­ческих кадров, созданию независимой системы правосудия, преобразованию существующей пенитенци­арной системы. Основные проблемы: отсутствие прогресса в подборе судебных и прокурорских кадров, недостаточное финансирование со стороны доноров, нехватка специальных ресурсов, необходимых для расследования тяжких преступлений.

Численность состава гражданской полиции, осуществляющего Программу II (общественная безопас­ность и правоохранительная деятельность), была урезана в соответствии с имеющимся графиком на одну треть и составила 741 чел.

Ответственность за обеспечение правопорядка была передана полицейской службе Восточного Тимора в 4 из 13 районов страны. Здесь хотелось бы отметить усилия МООНПВТ по отбору и обуче­нию сотрудников полиции среди местного населения. В этом контексте внимание уделяется пробле­ме низкого уровня материально-технической базы национальной полиции, что препятствует поддер­жанию правопорядка.

Касательно осуществления Программы Ш (внешняя безопасность и пограничный контроль) отмеча­лось дальнейшее улучшение обстановки за счет активной деятельности военного состава МООНПВТ. Благодаря упрочению положения в области безопасности программа сокращения личного состава военного компонента проходила согласно графику.

Очевидно, что миротворческая операция ООН по урегулированию конфликта в Восточном Тиморе один из успешных примеров мирного разрешения кризиса вокруг статуса этой территории, осуществлен­ного под эгидой ООН. Благодаря поддержки полученной со стороны ООН восточнотиморцы смогли благополучно преодолеть кризис создания суверенного государства.

Бесспорно, что риск и затраты в связи с миротворческими операциями нового поколения являются гораздо более значительными, чем во время традиционных операций по поддержанию мира. Однако существует определенная закономерность - уровень сложности задач миротворцев и миростроителей увеличивается прямо пропорционально сложности и нестабильности ситуации на местах, что отражено в мандате операции.

С учетом этих тенденций в конце 1990-х годов в рамках ООН были модифицированы подходы к таким основным принципам традиционного миротворчества, как поиск консенсуса воюющих сторон, нейтрали­тет и объективность личного состава миротворческих сил и применение ими оружия исключительно в качестве самообороны. Такие изменения просто необходимы, так как участники конфликтов не отлича­ются постоянством, и иногда дав согласие на международное вмешательство и оказание всяческого содействия начинают затем отказывать от выполнения данных поручений. Поэтому, если одна из сторон явно срывает условия мирного соглашения, объективность миротворцев может привести к неэффективно­сти операции в целом (как это случилось в Руанде, Сомали, Югославии). Ничто не нанесло такого убытка престижу международного миротворчества в 1990-х годах, как нежелание отличать жертву от агрессора. Группы или одна из сторон, подписавшие соглашение, а затем отказывавшиеся от своих обязательств, не раз ставили под угрозу провала миротвоческой операции в Камбодже, а в Анголе, Сомали и Сьерра-Леоне провоцировали начала нового витка кровопролитной гражданской войны. В Руанде они ответ-ственны за убийство около 800 тыс. чел. О какой объективности и нейтралитете миротворцев можно говорить в подобных случаях?

В связи с теми же взглядами изменялся и принцип применения миротворцами военной силы. В комплексных операциях ее допустимо применять - не только для самообороны, но и для защиты гражданского персонала различных общественных и гуманитарных организаций, сотрудничающих с ООН в районе конфликта, для защиты местного мирного населения, а также тогда, когда участники конфликта препятствуют выполнению задач, поставленных в мандате операции.

В ответ на насильственные действия миротворческие контингенты должны иметь право незамедли­тельно отвечать тем же. Более того, они должны иметь этическое право встать силой оружия на защиту жертвы. Все комплексные операции ООН, инициированные в 2003-2005 годах (в Либерии, Кот-д'Ивуаре, Бурунди, Гаити, Демократической Республике Конго и Судане), были учреждены уже на основе гл. VII Устава ООН, предусматривающей принудительные действия. Необходимо отметить, что от этого они ни в коем случае не перешли в разряд операций по принуждению к миру, в которых сила применяется в полном масштабе, без каких-либо ограничений.

Правила использования военной силы не должны ограничиваться нанесением удара в ответ на удар, они должны позволять ликвидировать источник насилия. А это, в свою очередь, предусматривает, что миротворческим силам следует быть более многочисленными, укомплектованным и оснащенными, чем при проведении традиционных ОПМ. Кроме того, им надо иметь в своем составе подразделения полевой разведки и располагать структурами, возможностями и оружием, необходимыми для организации эффек­тивной обороны. Анализ миротворческих операций ООН последних лет наглядно показывает, что по крайней мере одно из этих требований благополучно выполняется. Если в ноябре 2002 года в 15 операци­ях ООН по поддержанию мира было задействовано 44 тыс. военнослужащих и гражданских полицейских, то в марте 2004 года - уже 51,6 тыс. военнослужащих и гражданских полицейских (при том же количе­стве операций), а в августе 2005 года это число возросло до 66 921 чел. При численности гражданского персонала - 14 233 чел. (в 16 операциях) [4].

Можно проследить формирование этой тенденции в зависимости от сложности поставленных задач и с учетом необходимости совместить поддержание мира с миростроительством. Так, в первой комплекс-ной операции ООН в пользу мира в Намибии (ЮНТАГ), организованной в 1989 году для оказания помощи специальному представителю генерального секретаря ООН в обеспечении скорейшего достиже-ния суверенности Намибии, в период максимального развертывания участвовали около 8 тыс. чел., включая порядка 4,5 тыс. военнослужащих, 1,5 тыс. гражданских полицейских и 2 тыс. гражданских сотрудников. А в операции ООН в Либерии (2003), мандат которой намного сложнее, на 31 августа 2005 года участвовало 15 978 военнослужащих и гражданских полицейских и 1 714 гражданских сотрудников.

Несмотря на возникнувшую с окончанием холодной войны возможность проведения операций по принуждению к миру, ООН, как показало время, не располагает нужной для их осуществления возмож­ностью (военным, материально-техническим, финансовым, организационно-техническим). Свидетельство тому - неудачная операция ООН в Сомали и Руанде, когда сложившаяся там ситуация настоятельно потребовала скорейшего перехода от традиционной ОПМ к принудительной, а ООН оказалась не в состо-янии самостоятельно это выполнить. Хотя, по мнению ряда специалистов, включая и членов авторитет-ной Группы по операциям ООН в пользу мира (авторов так называемого «доклада Брахими»), она и не должна этим заниматься: «...Есть много задач, которые не следует ставить перед миротворческими силами ООН, и есть много мест, куда их не следует посылать». Особенно с учетом той колоссальной нагрузки по проведению комплексных операций, которая пала на плечи ООН в последнее десятилетие XX - начале XXI века.

Поэтому-то в 1990-е годы наметилась, а в дальнейшем получила развитие тенденция разделения ООН своих полномочий в области силового миротворчества региональным организациям, некоторым государ­ствам и коалициям государств, готовым взяться за выполнение задач по кризисному реагированию.

СБ ООН в разные годы давал разрешения на применение военной силы (на основании гл. VII Устава) региональным организациям и объединениям государств в Ираке, Сомали, бывшей Югославии, Руанде и на Гаити. Как это зачастую случается, можно показать на примере Сомали. Сначала, в апреле 1992 года, там была учреждена традиционная операция ООН (ЮНОСОМ I), предполагавшая действия только в районе Могадишо. В августе мандат операции и ее численный компонент были расширены, чтобы ее действия распространились уже на всю территорию Сомали. Однако в декабре 1992 года после существенного ухудшения ситуации миротворцы ООН оказались не в состоянии выполнять свои функции. Именно тогда СБ ООН своей резолюцией №794 от 3 декабря 1992 года уполномочил США (которые вызвались сами) «помочь в создании безопасных условий для оказания гуманитарной помощи в Сомали» на основании гл. VII Устава ООН, т.е. с правом применять военную силу в необходимых разме­рах. Так началась операция «Возрождение надежды». Для ее проведения была организована Объединен­ная оперативная группировка войск (ЮНИТАФ) общей численностью около 37 тыс. военнослужащих, в которую помимо основного ядра американских войск вошли воинские контингенты более чем из 20 стран мира. Она имела право применять «все необходимые средства» для нормализации ситуации. Действия войск ЮНИТАФ, несмотря на сложности и потери в личном составе, содействовали улучшению военно­го положения в Сомали и эффективному оказанию гуманитарной помощи. Уже в марте 1993 года были созданы условия для формирования операции ЮНОСОМ II (в отличие от первой операции ООН, уже на основании гл. VII).

При выполнении полномочий ООН на проведение военно-принудительных операций чрезвычайно важно, чтобы это совершалось с соблюдением международных правовых норм и, в частности, исключи­тельного права Совета Безопасности на санкционирование подобных операций. Эта позиция должна соблюдаться и при решении вопроса о начале операции по принуждению к миру силами региональной организации. Отход от него нельзя послужить оправданием ссылками на гл. VIII Устава ООН, в которой говорится о возможности таких действий для региональных соглашений или органов. В ст. 53 этой главы однозначно сказано, что подобные принудительные действия не могут предприниматься «без полномо­чий от Совета Безопасности». На этом основании военные действия США и их союзников в Косово (1999) и в Ираке (2003) никак нельзя назвать правомочными и оправданными, несмотря ни на какую риторику о необходимости силового вторжения для защиты прав человека и содействии в создании демократического общества или в сохранении его ценностей.

Но даже если самостоятельные операции по принуждению к миру силами региональных соглашений проводятся по решению СБ ООН, как, например, «Буря в пустыне» в Персидском заливе (1990-1991), то следует учесть, что непосредственное руководство ими осуществляется не ООН, а одним из государств. Во всех аналогичных случаях сосредоточение командования и управления принудительной военной операцией в руках одного государства (любого!) неминуемо делает саму операцию подверженной политическим пристрастиям и склонностям этого государства.

При анализе международных и региональных усилий конца XX - начала XXI века по урегулированию вооруженных столкновений появляется еще одно соображение. Как часто для решения этой задачи международное сообщество незамедлительно, почти не раздумывая, хваталось за оружие! Напрочь забывая при этом о существовании мирных средств и способов, которым, всегда следует отдавать выбор. Ведь только после того, как безрезультатно испробован весь политический и дипломатический потенци­ал, следует переходить к военным методам разрешения конфликтов. В современном мире международ­ным и региональным организациям безопасности было бы полезнее сконцентрироваться на превентивной дипломатии - предотвращении войн и конфликтов. Это будет не только гуманнее, потому что позволит избежать губительных результатов кровавых катастроф - многотысячных человеческих жертв, уничтоже­ния материальных и культурных ценностей, непоправимого ущерба природе и экологии, - но и сбережет огромные финансовые средства. Интересно в связи с этим акцентировать внимание на одном показатель­ном примере.

В октябре 1991 года ряд политических деятелей предлагал мировому сообществу положить на стол переговоров 5 млрд. долл. В качестве стимула для столь важного тогда ослабления позиций всех сторон югославского конфликта.

Однако большинством эта идея была категорически отклонена. И что же мы видим в итоге? Согласно официальным данным, только США потратили 22 млрд. долл. На урегулирование целой серии последую­щих конфликтов на Балканах. А общие затраты на международное вмешательство только на территории Боснии до и после Дейтонских соглашений (помощь беженцам и перемещенным лицам, гуманитарная помощь местному населению, операция ООН по поддержанию мира, силовая операция НАТО в 1995 году, постконфликтное миростроительство, помощь неправительственных организаций и т.д.) составили 71-80 млрд. долл. США [5].

В заключение можно подвести итог о месте и роли миротворчества в настоящее время. Современное миротворчество во всех его видах и формах - от превентивной дипломатии до разумного использования силы, - несмотря на все присущие ему издержки и недостатки, является эффективным способом предот­вращения, контроля и урегулирования вооруженных конфликтов. По словам экс Генерального секретаря ООН Кофи Аннана, миротворческие операции «при соответствующих условиях. могут представлять собой гибкий и уникально адаптированный механизм противодействия конфликтам»[6]. И, при соблюде­нии выработанных в ходе более чем полувековой миротворческой практики ООН базовых принципов организации и выполнении операций по поддержанию мира, а также с учетом новых подходов к миротворчеству, особенно силовому, разработанных в последнее десятилетие.

Миротворческие подходы создают возможность гибко и комплексно воздействовать на конфликт с целью его урегулирования и дальнейшего окончательного разрешения. Причем параллельно, на уровне военно-политического руководства и среди самых широких слоев населения конфликтующих сторон, должна обязательно вестись работа, направленная на изменение психологических установок по отношению к конфликту. Это означает, что миротворцы и представители мирового сообщества обязаны по возможности «ломать» и изменять сложившиеся у сторон конфликта стереотипы отношений друг к другу, находящие выражение в крайней враждебности, нетерпимости, мстительности и непримиримости. Хорошим примером здесь может служить бывший глава правительства Израиля А.Шарон, который стремился найти компромиссные пути урегулирования затяжного кризиса, не разжигая слепой ненависти и неприязни к палестинцам, а призывая свой народ к терпимости и здравому смыслу.

Для повышения эффективности миротворческих усилий международного сообщества в целом нужно больше внимания уделять предупреждению возникновения или «разгорания» вооруженного конфликта, а также предотвращению военных действий там, где они еще не возникли. Хорошо известно, что предупре­дить болезнь гораздо легче и дешевле, чем ее лечить.

Важно, чтобы в миротворческих операциях выполнялись основополагающие международно-правовые нормы и не нарушались права человека и суверенных государств - как бы сложно это ни было сочетать. Особенно актуально это сочетание или хотя бы его попытка в свете новых операций последних лет, получивших название «гуманитарное вмешательство», или «гуманитарная интервенция», которые осуществляются в интересах отдельных групп населения. Но, защищая права человека, они нарушают суверенитет государства, его право на невмешательство извне - международно-правовые устои, форми­ровавшиеся веками и считавшиеся до недавнего времени незыблемыми. При этом, нельзя допустить, чтобы вмешательство в конфликт извне под лозунгом борьбы за мир и безопасность или защиты прав человека оборачивалось в неприкрытую вооруженную интервенцию и агрессию.

Необходимо, чтобы в дальнейшем во всех основных вопросах, связанных с миротворчеством, ООН продолжала сохранять свою руководящую роль, закрепленную в Уставе. Кстати, с этим согласны и все политические лидеры ведущих государств, о чем они постоянно заявляют на высоких международных форумах и встречах.

 

Литература

  1. O 'Prey K. Keeping the Peace in the Borderlands of Russia. Occasional Paper No 23 // Handbook on UN Peace Operations. By Pamela L. Reed, J. Mathew Vaccaro, William J. Durch. The Henry L. Stimson Center, Wash., D.C.,
  2. Enhancement of African Peacekeeping Capacity. Report of the Secretary-General, 30 November Doc. A/59/591.
  3. Путилин Б.Г. Использование вооруженных сил США для подавления национально- освободительных восста­ний в городах (на примере Доминиканской Республики). Дисс. ... канд. ист. наук. - М., 1973.
  4. По данным официального веб-сайта ООН[http://un.org/russian/peace/pko/review.html].
  5. Чугунов В.С. Угрозы европейской безопасности: существующие и потенциальные //Белорусская виртуальная библиотека. Июль 30, 2004 [http://library.by/data/011/049.htm].
  6. Аннан Кофи А. Причины конфликтов и содействие обеспечению прочного мира и устойчивого развития в Африке. Доклад ГС ООН, 13 апреля 1998 года. Док ООНA/52/871 -S/1998/318. - С. 11. 
Фамилия автора: М.К. Сембинов
Год: 2012
Город: Алматы
Яндекс.Метрика