Человеческий фактор в цивилизационном развитии

В статье представлен социально-философский анализ цивилизационного развития. Показывается, что процесс цивилизационного развития неразрывно связан с возможностями сознательного и целена­правленного творчества человека по преобразованию действительности. Деятельность человека ста­новится важным фактором в достижении социального прогресса. Аргументируется необходимость исследования условий, средств и способов успешного саморазвития и самосовершенствования чело­века, его социальной и культурной самодеятельности, его свободной и творческой активности.

Нелинейный, стохастический характер развития современного мира, интенсификация процессов социокультурных трансформаций требуют от социальной философии разработки адекватных мето­дов исследования общества, способных повысить рефлексивные и прогностические возможности со­временной социальной теории.

Основополагающим принципом современной социальной философии, позволяющим ей реализо­вать данное требование, является положение о том, что общество со своими формами самоорганиза­ции не есть некое самодовлеющее целое, независимое от человека и его деятельности, а есть опреде­ленная система отношений самой жизнедеятельности людей. Общество — это не только объективные условия и обстоятельства, определяющие поведение человека, но и постоянная деятельность людей, созидающих и изменяющих эти обстоятельства. История человеческой цивилизации, являясь объек­тивно детерминированным процессом, представляет собой процесс развития социальной действи­тельности особого рода, структуры и отношения которой не даются человеку и человечеству в гото­вом виде, а, в конечном счете, являются продуктом их собственного творчества. Другими словами, исторический процесс цивилизационного развития неразрывно связан с условиями и возможностями осуществления свободы человека, его сознательного и целенаправленного творчества по преобразо­ванию действительности в соответствии с идеалами и ценностями своего времени.

В современной ситуации цивилизационного развития коррелятивность, взаимозависимость от­ношений человека с миром приобрели столь всеобъемлющий характер, что чрезвычайно остро встал вопрос о месте и роли субъективно-человеческого фактора в этом процессе, о тех главных идеалах и ценностях, которым должна быть подчинена деятельность людей, об ответственности каждого чело­века в определении и решении как собственной судьбы, так и судьбы народа, страны, всего человече­ства. Возникла настоятельная необходимость глубокого осознания человеком своих, связанных с жизненными интересами всего человечества целей, принятия и практического осуществления им такой индивидуально-нравственной и социально-ответственной позиции, которая позволила бы ему и человечеству в целом стать хозяином своей судьбы, сохранить благоприятные условия для существо­вания человеческой цивилизации и обеспечить новые возможности для ее дальнейшего развития.

Необычайное ускорение в развитии экономической составляющей человеческой цивилизации привело к опасному положению — ее несоответствию другим сферам социального бытия человека. Определяемая материально-техническим прогрессом экономическая сфера общественной жизни продолжает играть ведущую роль в современном цивилизационном развитии. Однако ее влияние на жизнь общества оказалось не подкрепленным в должной мере соответствующей разумной и гумани­стически ориентированной культурой самоорганизации человеческой жизни.

С сожалением приходится признать, что цивилизационному развитию сегодня недостает не столько научных знаний или необходимых для решения вопросов жизнеобеспечения технических и финансовых средств, сколько мудрости и разумной воли использовать имеющиеся обширные сред­ства созидания современной цивилизации на благо человека и всего человечества.

Внимательный анализ периодических кризисов современного цивилизационного развития пока­зывает, что дальнейший путь человеческой цивилизации возможен и необходим лишь на основе опе­режающего сиюминутные требования материального производства, социального, духовного и нрав­ственного развития человека.

При этом насущной задачей развития цивилизации по этому пути является утверждение гума­низма целостного человека. Подлинный гуманизм не может и не должен априорно определять цен­ность человека теми или иными его отдельными свойствами и качествами, требуемыми для сохране­ния функционирования наличного социума. Необходимо глубоко аргументированное научно-теоретическое обоснование как самого идеала целостного человека, в единстве мировоззренческих, духовно-нравственных, общекультурных норм и ценностей, служащих гуманистическими критерия­ми социальной практики, так и основных законов всего цивилизационного процесса формирования человека.

Первостепенное значение приобретают при этом исследование и определение условий, средств и способов успешного саморазвития и самосовершенствования человека, его социальной и культурной самодеятельности, его свободной и творческой активности. В этой связи утверждение роли человече­ского фактора в современной цивилизации не должно ограничиваться только признанием самоценно­сти человека, а должно предлагать такое решение проблемы определения критериев человеческой деятельности, в котором бы утверждалось единство задач и интересов отдельного человека и общест­ва, а в перспективе — всего человечества.

Понятие цивилизации, несмотря на свое античное происхождение, продолжает оставаться одним из фундаментальных понятий современной социальной философии, сохраняя при этом свою когни­тивную многозначность и смысловой плюрализм. Более того, по мере усложнения социальной орга­низации человечества и возрастания динамизма в процессах общечеловеческого социального разви­тия социально-философское понятие цивилизации приобретает все большую эвристическую цен­ность и методологическую значимость. Связано это с тем, что выявление существенных черт, про­блем и противоречий современного цивилизационного развития удовлетворяет объективной потреб­ности в повышении качества социальной рефлексии и уровня общественного самосознания. В сего­дняшней действительности, подчеркивает Н.В.Мотрошилова, «философско-теоретические размыш­ления о цивилизации уже никак нельзя отделить от выработки отношения к ней, причем отношения действенного, помогающего активному усвоению и преобразованию цивилизационного опыта чело­вечества и цивилизованию... собственной страны» [1; 19]. А это, в свою очередь, требует выведения опыта цивилизации «на более высокий, чем сегодня, более сознательный, рациональный, гуманный уровень» [1; 21].

В большинстве исследований понятие цивилизации использовалось как инструмент комплексно­го материалистического подхода к процессам общественного развития, усматривающего критерий развития, в первую очередь, в уровне материальной культуры. При таком подходе цивилизация рас­сматривается в качестве нового этапа общественного развития, на котором общество преодолевает свою зависимость от природы и окружающей среды, а социальная организация функционирует как сложное, разнообразное общество, которому присущи производительный тип хозяйства, функцио­нальная разделенность различных сфер и уровней жизни, но вместе с тем и некоторая системная ор­ганизованность.

Основным недостатком исследований, проводившихся на основе указанного подхода, стало ув­лечение эклектичным и упрощенным описанием основных признаков цивилизационного развития, связывая их, главным образом, с типом технологии или социальной организацией. На что и обратили внимание представители французской исторической школы «Анналов», предложившие идею созда­ния «синтетической», т.е. многомерной и разносторонней истории, в которую вовлечены многие страны и народы. Согласно их концепции, общественно-историческое развитие включает в себя со­циальную экономическую, политическую и культурно-психологическую составляющие, взаимосвязь которых порождает целостную систему общественной регуляции. Первая из них — социальная, или биосоциальная, составляющая — включает в себя все, что связано с непосредственным существова­нием людей, процессами воспроизводства, повседневным образом жизни. Вторая — экономическая составляющая — охватывает производство, потребление, обмен продуктами и услугами, технику, систему производственных коммуникаций, способы регулирования экономики. Третья — политиче­ская составляющая — объединяет в себе то, что относится к институциональным отношениям между людьми: традиции и обычаи, нормы права, органы власти, политические партии, гражданские орга­низации и общественные движения. Четвертая — культурно-психологическая составляющая — вби­рает в себя все проявления духовной жизни, создание и утверждение знаково-коммуникационных систем культуры как области ценностей, обеспечивающих устойчивое взаимодействие людей. Орга­ничное взаимодействие этих составляющих и порождает целостную систему, которую и можно опре­делить как цивилизацию. Поэтому Л.Февр предложил такое определение: «Цивилизация — это рав­нодействующая сил материальных и духовных, интеллектуальных и религиозных, воздействующих в данный отрезок времени в данной стране на сознание людей» [2; 282].

При этом Л. Февр считал важным разъяснить, что ни социальные, ни экономические, ни полити­ческие факторы цивилизационного развития не могут иметь определяющего значения, а сами подле­жат рассмотрению только через убеждения и взгляды взаимодействующих субъектов цивилизации. «Даже богатство, труд и деньги не есть ли они совсем не «вещи», но идеи, представления, человече­ские суждения о «вещах»?» — так ставил вопрос ученый [2; 283]. Поэтому история развития цивили­зации, с его точки зрения, ставит перед любым исследователем непростую мировоззренческую задачу изучения исторической психологии и истории ментальности, в которой взаимодействуют разум и че­ловеческие страсти.

В этом отношении идеи Л.Февра и других представителей концепции многомерной и разносто­ронней истории перекликаются с идеями выдающихся мыслителей, создавших обширные философ­ские концепции развития универсалий человеческого духа, которые в дальнейшем стали важными теоретическими предпосылками формирования собственно цивилизационной теории.

Так, И. Кант в работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане», указывая на трудности осознания отдельным человеком и даже целыми народами разумной цели собственного развития, предлагает направить усилия на отыскание природных оснований целесообразной деятель­ности человека, что позволило бы определить необходимое направление исторического развития че­ловечества. Согласно Канту, человек, являясь разумным существом, способен развить свои природ­ные задатки не как индивид, а как представитель человеческого рода, передавая накопленный опыт от поколения к поколению. При этом «природа беспокоилась вовсе не о том, чтобы человек жил хо­рошо, а о том, чтобы он сам достиг такого положения, когда благодаря своему поведению он станет достойным жизни и благополучия» [3; 59].

Путь к такому положению отнюдь не прост, поскольку основой для развития людей является их антагонизм в обществе. Находясь в первоначальном состоянии «недоброжелательной общительно­сти», страдая от этого, человек начинает делать первые шаги «от грубости к культуре, которая, соб­ственно, состоит в общественной ценности человека» [3; 60]. Преодолевая трудности и препятствия вынужденного общения между собой, люди ищут совместными усилиями средства разумного избав­ления от этих трудностей. Важнейшей, самой трудной и позднее всех в историческом времени ре­шаемой человеческим родом проблемой Кант считает достижение всеобщего правового гражданско­го общества. Только в таком обществе, где максимальная свобода под внешними законами сочетается с непреодолимым принуждением, возможно справедливое гражданское устройство, позволяющее каждому максимально полно развивать свои природные задатки. Сам Кант полагал, что полностью решить такую трудную задачу невозможно, но и отказаться от ее решения человечество не может в силу природной необходимости «дисциплинировать себя».

Более того, Кант указывает еще на одну задачу, которую должно решить человечество, желаю­щее добиться совершенного гражданского устройства. Это — задача «установления законосообраз­ных внешних отношений между государствами», создание «всемирно-гражданского состояния пуб­личной государственной безопасности» [3; 63]. Отсутствие такой системы коллективной безопасно­сти, по мнению Канта, не позволяет государствам заниматься своим главным делом, а именно — ра­ботой «над внутренним совершенствованием образа мыслей своих граждан» [3; 65].

В философии истории Гегеля мы также обнаруживаем представление о том, что всемирно-исторический процесс совершается разумно. Всемирная история понимается Гегелем как «выражение божественного, абсолютного процесса духа в его высших образах» [4; 76], «выражение того ряда ступеней, благодаря которому он осуществляет свою истину, доходит до самосознания» [4; 76]. По­этому только в изменениях, совершающихся в духовной сфере, появляется новое, только дух «сам противопоставляет себя самому себе» [4; 77], преодолевает «самого себя как истинное враждебное препятствие самому себе» [4; 77]. Таким образом, развитие, происходящее в духовной сфере, в про­тивоположность спокойному процессу развития в природе, является тяжелой бесконечной борьбой духа против самого себя. Соответственно, история человечества «является не просто спокойным про­цессом, совершающимся без борьбы, подобно развитию органической жизни, а тяжелой недобро­вольной работой» [4; 77], связанной с осуществлением определенной цели. Эта цель есть «сознание свободы», причем свободы в ее «чистой всеобщности», в «самосознании и сознании собственного достоинства самой сущности духовности» [4; 79].

Важной мыслью Гегеля, в которой, на наш взгляд, выражена существенная особенность цивили-зационного развития, является мысль о том, что в процессе развития как движения от несовершенно­го к более совершенному, первое состояние «должно быть рассматриваемо не в абстракции лишь как несовершенное, а как нечто такое, что в то же время содержит в себе свою собственную противопо­ложность, так называемое совершенное как зародыш, как стремление» [4; 81]. В подобном противо­речии кроется импульс, побуждающий духовную жизнь «в себе самой пробиться сквозь кору естест­венности, чувственности и чуждости себе самой и дойти до света сознания, т.е. самой себя» [4; 81].

Поэтому философскому рассмотрению истории, согласно Гегелю, соответствует только такая точка зрения, «согласно которой история начинается лишь с того времени, когда в мире начинает осуществляться разумность», «когда существует такое состояние, при котором она проявляется в сознании, воле и действии». А достигнутое конкретное историческое состояние свободы «состоит лишь в том, чтобы знать и иметь в виду такие общие субстанциональные предметы, как право и закон и создавать соответствующую им действительность — государство» [4; 83].

Как уже было отмечено, данные философские концепции повлияли на появление теоретических и практических исследований по широкому кругу вопросов о содержании и функционировании раз­личных компонентов социальной регуляции и их историческом развитии. Благодаря этим исследова­ниям не только формировалась сложная картина мировой истории, понимаемая как результат взаи­модействия человеческих общностей, различающихся по своей культурно-исторической судьбе, но и закладывался серьезный методологический фундамент в объяснении общих принципов функциони­рования различных общественных систем, на основании которого социальная история отдельных на­ций и государств соотносилась с некоторыми общими процессами.

Исходя из этих теоретических установок цивилизация рассматривается как определенная сту­пень в развитии общества и культуры, важное место в которой занимают нормы, связанные с овладе­нием человеком предметными и социальными технологиями, обеспечивающими сохранение и при­умножение социального опыта и, следовательно, воспроизводство общественной жизни. Предпосыл­кой формирования цивилизации как результата совместной деятельности людей является достижение значительного уровня материального производства, которое, в свою очередь, невозможно без разви­тия определенной культуры социального управления и соответствующих взглядов людей на свою роль в этом управлении. Поэтому возникновение цивилизации может рассматриваться как подлинная революция в соотношении влияния на общественную жизнь производственных, социальных и мо­ральных факторов.

Не случайно один из признанных теоретиков цивилизационного развития А.Тойнби подчерки­вал, что «причина генезиса цивилизации кроется не в единственном факторе, а в комбинации не­скольких: это не единая сущность, а отношение» [5; 101]. И главное состоит в том, что сами по себе факторы не гарантируют достижения того или иного состояния цивилизационного развития общест­ва, но их понимание и осознанный учет предполагают формирование людей, способных руково­дствоваться в своей деятельности разумным отношением к проблемам, возникающим в процессе со­циального взаимодействия. По мнению А.Тойнби, рост цивилизации, в конечном итоге, определяется не географическим распространением общества, не техническим прогрессом, не усилением господ­ства над природным окружением, а проявляется как «постоянный и кумулятивный процесс ее внут­реннего самоопределения и самовыражения, так называемая, этерализация (возвышение) ее ценно­стей и усложнение ее аппарата и технологий» [6; 45].

Согласно взглядам другого известного теоретика цивилизационного развития Ш.Эйзенштадта [см. 7; 68-70], господствующие в конце XIX - начале ХХ в. представления о том, что разделение тру­да и рынок — определяющие и достаточные средства регуляции общественного строя, оказались не­способны объяснить проблемы общественного развития, связанные с возрастающим усложнением вариантов разделения труда. Во-первых, это проблемы доверия и солидарности в обществе; во-вторых, это проблемы регулирования властных отношений и преодоление чувства эксплуатируемо-сти у многих членов общества; в-третьих, это проблемы придания смысла и легитимности различным формам социальной активности.

Решение указанных проблем требует создания и поддержания общественных структур, способ­ных эти проблемы нейтрализовать. Формирование таких структур способно обеспечивать общест­венную регуляцию через распоряжение основными ресурсами данного общества — экономическими, политическими, культурными. Эта регуляция обеспечивается сочетанием организационных и прину­дительных мер вместе с выработкой смысловых систем ориентации. Задача же цивилизационной тео­рии состоит в содействии объяснению принципов организации общества как некоторой интегриро­ванной и устойчивой целостности, имеющей определенную структуру и институты, обеспечивающие эту целостность.

В концепции А.Швейцера ключевую роль в объяснении сущности цивилизационного развития играют этические основания. Определяя цивилизацию как материальный и духовный прогресс в жиз­ни людей, ученый указывает на то обстоятельство, что «установление благоприятных жизненных ус­ловий для всех — необходимое требование как само по себе, так и предпосылка духовного и мораль­ного совершенствования индивидов и общества, что и является конечной целью цивилизации»[8; 85].

В цивилизационном развитии, согласно Швейцеру, происходит утверждение превосходства ра­зума, во-первых, над силами природы, а во-вторых, над человеческими страстями. Но именно второй вариант цивилизационного развития в наибольшей степени соответствует сущности цивилизации. «Конечно, обе разновидности цивилизационного развития могут считаться духовными в том смысле, что в них получает выражение духовная активность человека. Мы можем отнести господство над природными силами к материальному прогрессу, так как оно выражается в овладении человеком ма­териальными предметами и использовании их полезных свойств. Но утверждение превосходства ра­зума над человеческими страстями — это духовное достижение в другом смысле, а именно взаимо­действие людей как мыслящих существ. Оно означает признание всеми людьми того принципа, что их стремления определяются материальным и духовным благосостоянием целого, т.е. носят этиче­ский характер. Этический прогресс — поистине сущность цивилизации, а материальный прогресс гораздо менее значим и может иметь как благоприятное, так и неблагоприятное воздействие на ее развитие» [8; 85].

А. Швейцер констатирует, что до начала XIX в. в цивилизационном движении были в равной ме­ре задействованы как материальная, так и духовно-этическая стороны прогресса. Однако дальнейшее развитие цивилизации стало во многом зависеть, в первую очередь, от достижений в материальной и интеллектуальной сферах, а этическое начало стало ослабевать. «И после этого в течение нескольких десятилетий наша цивилизация осваивает огромные блага материального прогресса, но вместе с тем лишь смутно ощущает последствия отмирания этических принципов. В этих условиях наш век, не склонный предаваться размышлениям, утвердился во мнении, что цивилизация состоит, прежде все­го, в научных, технических и художественных достижениях и что он может достичь своей цели без этики или же, во всяком случае, с минимальным обращением к ней» [8; 86].

В цивилизационной теории Н.Элиаса, которая хотя и была разработана в 30-х годах ХХ в., но стала актуальной и востребованной только в конце ХХ в., цивилизационное развитие связывается с изменениями образа поведения и мыслей людей в некотором определенном направлении. Ориги­нальность идеи Элиаса заключается в том, что, согласно его исследованиям, «различного рода огра­ничения со стороны других членов общества трансформируются в самоограничения, в результате чего более инстинктивные проявления человеческой деятельности все дальше уходят за кулисы жиз­ни людей в обществе и наделяются чувством стыда» [9; 107]. При этом регуляция всей индивидуаль­ной жизни людей через постоянный самоконтроль становится все более устойчивой, соразмерной и всеохватной. «Из этой взаимозависимости людей возникает порядок sui generis, более настоятельный и твердый, чем воля и разум составляющих его индивидов» [9; 108].

В концепции Н Элиаса основу цивилизационного процесса составляет прогрессирующее разде­ление труда, а в более широком смысле — разделение социальных функций и налаживание взаимо­действия между людьми, что происходит большей частью независимо от намерений и воли участни­ков такого взаимодействия. Специфика его подхода заключается в выявлении разнообразия тех сто­рон жизнедеятельности, в которых проявляется такое разделение и сопутствующая ей конкуренция, а также в подчеркивании взаимозависимости людей, формируемой таким разделением. Цивилизацион-ный процесс означает, что нарастание внешнего принуждения, вызываемого взаимодействием в той или иной сфере, приводит к формированию внутреннего самопринуждения. Инстинкты и эмоции подлежат постепенному упорядочиванию в ходе долговременного процесса рационализации. При этом Н. Элиас особо подчеркивает значение ориентации на достижение отдаленных целей, которые и определяют, в конечном счете, основательность цивилизационного процесса.

Н. Элиас выделяет три уровня цивилизационного процесса. Первый уровень — это процесс, ко­торый обычно определяется в социологии как «социализация», «аккультурация» и «формирование личности». Второй уровень охватывает развитие социальных норм, регулирующих поведение, мыш­ление и образ чувствований в данном обществе: включая и процесс обучения, и формирование обще­ственного менталитета. Третий уровень охватывает долговременные процессы, в ходе которых реа­лизуются важнейшие достижения (язык, письменность, огонь, орудия труда и войны, научные знания и т. д.), значимые для всего человечества и служащие основой для взаимодействия культур [см. 9; 111].

Все изложенное выше позволяет нам сделать вывод о том, что существенной особенностью ци-вилизационного развития является его воспроизводимость в процессе человеческой деятельности, поэтому характеристики любого типа цивилизационной целостности имеют человеческое измерение и связаны с ее пониманием как общности бытия совместно действующих субъектов.

При этом людям свойственно не просто воспроизводить условия своего природного, биологиче­ского существования в неизменных формах, но и придавать своей индивидуальной и общественной жизнедеятельности определенный смысл. Смыслообразующая составляющая человеческой жизне­деятельности выражается в специфической системе высших целей и ценностей, позволяющей людям, при всех различиях в экономическом и социальном положении отдельных индивидов, вести общую жизнь, осуществлять совместную деятельность. Эти целеполагающие и ценностные установки в той или иной форме усваиваются индивидами и образуют смысловую основу их собственных мотивов и целей. Можно предположить, что именно эти смыслообразующие ценностные принципы становятся тем духовным стержнем, вокруг которого формируется любая цивилизационная целостность.

Поэтому выход из наличных кризисов цивилизационного развития требует разработки новой методологии социальной самоорганизации, способной предложить иную фундаментальную страте­гию цивилизационного развития, учитывающую активное сознательное деятельностное участие как можно большего числа людей в ее реализации.

Предпосылки формирования новых идеалов и ценностей складываются во многих областях со­временного культурного процесса — в философии, искусстве, религиозных поисках, в формирую­щихся новых стратегиях научно-технического развития (экологическая этика, этика ненасилия, стра­тегии ненасильственного регулирования сложных, человекоразмерных систем в технике, поиски но­вых типов философской рефлексии, снимающих жесткую оппозицию субъекта и объекта и т.д.) [см. 10].

В поиске новых путей цивилизационного развития обнаруживается ценность многих мировоз­зренческих идей и практик не только западных, но и восточных культур, в которых стратегии нена­сильственного действия и отношение к природе как к живому организму служили способом регуля­ции и оптимизации человеческой жизнедеятельности. Отторгавшиеся ранее техногенной цивилиза­цией, они приобретают новое звучание на современном этапе, согласуясь с представлениями науки о биосфере как целостном живом организме и со стратегиями деятельности, осваивающей сложные, исторически развивающиеся, человекоразмерные системы [см. 11; 671-703].

Современное постиндустриальное общество можно рассматривать как переходный этап к ново­му типу цивилизационного развития, учитывая, что оно призвано создать условия для разрешения существующих проблем, что в нем основную роль начинают играть информационные, творческие возможности человека, что оно характеризуется как общество перехода к доминированию немате­риалистических ценностей (сдвиг от экспоненциально растущего вещно-энергетического потребле­ния к информационному) [см. 12].

Возникающие с нарастающей интенсивностью кризисные явления в современном цивилизаци-онном развитии указывают на то, что возрастает степень ответственности каждого человека за при­нятие решений в любой сфере его жизнедеятельности. В отмеченных выше тенденциях проявляются перспективы такого направления цивилизационного развития, высшим смыслом которого является универсальный творческий гуманизм. Универсальный — поскольку он ориентирован на свободное развитие каждого человека и его связей с другими людьми, творческий — потому что это развитие означает максимальную мобилизацию потенциала каждого человека. В определенном смысле уни­версальный гуманизм, возможно, снимет вековой антагонизм «индивидуалистических» и «коллекти­вистских» ценностей и приведет к их конвергенции.

Фундаментальным условием осуществления указанных перспектив цивилизационного развития являются новые требования к творческому содержанию, личностному смыслу и самостоятельности трудовой деятельности человека. Именно возрастающее влияние потребности людей в более осмыс­ленном, самостоятельном, интересном труде заставляет представителей социальных наук искать со­ответствующий ей теоретический конструкт. Появляется и все более актуализируется идея о том, что эффективность экономического развития и дальнейший прогресс общественного производства «зави­сят в большей мере от эволюции составляющих общество людей, чем от закономерностей собственно экономического развития» [13; 3]. Ведущие теоретики социального развития обращают внимание на то, что главная цель экономического и общественного прогресса состоит не в ускорении развития рыночной экономики, а в обеспечении возможностей каждому человеку реализовать свой потенциал и вести здоровую, творческую, активную жизнь, когда совершенствование качеств личности стано­вится залогом и содержанием прогресса всего человечества. 

 

Список литературы

  1. Мотрошилова Н.В. Цивилизация и варварство в эпоху глобальных кризисов. — М.: ИФРАН, «Канон+» РООИ «Реа­билитация», 2010. — 480 с.
  2. Февр Л. Бои за историю. — М.: Наука, 1991. — 635 с.
  3. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Философия истории: Антология. Сост., ред. и вступ. ст. Ю.А.Кимилева. — М.: Аспект Пресс, 1995. — 351 с.
  4. Гегель Г.В.Ф. Философия истории // Философия истории: Антология / Сост., ред. и вступ. ст. Ю.А.Кимилева. — М.: Аспект Пресс, 1995. — 351 с.
  5. Тойнби А. Постижение истории: Сб.: Пер. с англ. / Сост. А.П.Огурцов. — М.: Прогресс, 1991. — 731 с.
  6. Сорокин П.А. О концепциях основоположников цивилизационных теорий // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / Сост. Б.С.Ерасов. — М.: Аспект Пресс, 2001. — 556 с.
  7. Эйзенштадт Ш. Об источниках формирования цивилизационного подхода // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / Сост. Б.С.Ерасов. — М.: Аспект Пресс, 2001. — 556 с.
  8. Швейцер А. Об этических основаниях цивилизации // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / Сост. Б.С.Ерасов. — М.: Аспект Пресс, 2001. — 556 с.
  9. Элиас Н. Цивилизация как процесс роста рационального самоконтроля человека // Сравнительное изучение цивили­заций: Хрестоматия / Сост. Б.С.Ерасов. — М.: Аспект Пресс, 2001. — 556 с.
  10. Нейсбит Д., Нейсбит Н., Филипс Д. Высокая технология, глубокая гуманность: технологии и наши поиски смысла: Пер. с англ. А.Н.Анваера. — М.: АСТ: Транзиткнига, 2005. — 383 с.
  11. Степин В.С. Теоретическое знание. — М.: Прогресс-Традиция, 2000. — 744 с.
  12. Степин В.С. Цивилизационного развития типы // Новая философская энцикл. — [ЭР]. Режим доступа: http://iph.ras.ru/elib/3357.html/ (дата обращения 17.02. 2014).
  13. Изотов М.З., Сарсенбаева З.Н., Хамидов А.А. Формирование человеческого капитала в независимом Казахстане: со­циально-философский анализ. — Алматы: Ин-т философии и политологии Комитета науки МОН РК, 2011. — 292 с.
Фамилия автора: П.П. Солощенко
Год: 2015
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика