Соотношение международного гуманитарного права и национального права

Статья представляет собой анализ процесса имплементации международного гуманитарного права, основных элементов меха­ низма имплементации норм МГП на внутригосударственном уровне, соотношения МГП и национального права Республики Узбекистана. Анализ норм МГП и судебной практики государств по их примене­нию, предположил выводы автора о том, что содержание  правовых и организационных средств обеспечения осуществления междуна­ родных нормативных предписаний в каждом государстве зависят от особенностей  правовой  системы  конкретного  государства, объёма   принятых государством международных обязательств, от особен­ ностей юридической природы обязательств МГП. По мнению  ав­ тора включив статью об основах права международных договоров, Конституция Республики Узбекистан могла бы сделать шаг к новому соотношению внутреннего и международного гуманитарного  права, в условиях глобализации, унификации и движения к признанию госу­ дарствами принципа универсальной юрисдикции.

Процесс имплементации МГП характеризуется его протеканием в международном и национальном правопорядках. Заключение международного договора выступает в качестве юридического факта возникновения международных обязательств. Международный договор является одним из основных средств регулирования отношений между государствами, их юридическим закреплением. Внутригосударственные правоотношения по поводу исполнения принятых международных обязательств регулируются национальным правом. Фактическое исполнение обязательств по международному договору вызывает необходимость внутригосударственного правотворчества и установления соответствующих внутригосударственных правоотношений.

Однако, их выполнение зависит от согласованности международной и национальной правовых систем и влечёт необходимость реализации правотворческих и правоприменительных усилий по выполнению норм международного права на национальном уровне [1]. Достижение согласованности международной и национальной правовых систем возможно при наличии правового механизма, при помощи которого обеспечивается на национальном уровне выполнение международных обязательств. Имплементация норм международного права — результат также фактических действий.

При этом, внутригосударственные правовые средства являются наиболее устойчивыми и эффективными. Это проявляется в том, что: а) при помощи внутригосударственного права осуществляется большинство международно-правовых норм; б) наиболее эффективно выполняются те договорные нормы, которые обеспечены внутригосударственными средствами, поскольку каждое государство, исходя из соображений не нарушения своего собственного права, обязывает себя выполнить взятое им договорное обязательство при помощи своего внутригосударственного механизма; в) внутригосударственное право имеет четкие организационные структуры и механизмы, которые способствуют выполнению норм МГП.

По мнению М.Н. Самедова внутригосударственный механизм имплементации норм международного права есть совокупность предпринимаемых на национальном уровне правовых мер по реализации международно-правовых норм и внутригосударственных институциональных образований, задействованных в этом процессе [2, c.14].

В.А.Батырь определяет внутригосударственный  механизм  имплементации  международного гуманитарного права как «cовокупность норм внутригосударственного права, устанавливающих процессуальный порядок реализации норм МГП, регламентирующих организационно-правовую деятельность органов государства и правоприменительную практику в связи с реализацией норм МГП, направленную на обеспечение фактического выполнения принятых государством международных обязательств» [3, c. 18].

Калугин В.Ю. определяет его как «совокупность национальных правовых средств, применяемых государством участником международных договоров в области защиты жертв вооружённых конфликтов, и государственных органов, уполномоченных на реализацию международных обязательств, вытекающих из норм этих договоров и осуществляющих правообеспечительную деятельность, формирование национальной правоприменительной практики в соответствии с требованиями международных правовых норм в данной сфере» [4, c.80].

Модели   имплементации   международного гуманитарного права, разработанные в странах, относящихся  к  разным  правовым семьям, а именно: англо-американской правовой семье (Великобритания, Канада, США); романо-германской правовой  семье  (Франция, Германия), в стране скандинавской правовой традиции (Финляндия), имеют два общих структурных элемента, и данными элементами являются нормативная и организационная составляющие механизма национально-правовой имплементации. Таким образом, основными элементами механизма имплементации норм МГП на   внутригосударственном уровне, являются:

  • правовые средства обеспечения реализации международных обязательств согласно МГП на внутригосударственном уровне;
  • система государственных органов, уполномоченных на реализацию международных обязательств, вытекающих из МГП.
  • Правовые средства реализации международного гуманитарного права существуют в определённых устойчивых правовых и организационных формах.
  • Анализ содержания правовых и организационных  форм  механизма  имплементации  конкретного государства позволяет выделить его существенные признаки.

Правовое содержание этих средств зависит от  решения  в  национальном законодательстве вопроса о соотношении международного и внутригосударственного права в части характера взаимодействия и влияния международного права на функционирование национальной правовой системы в процессе реализации международно-правовых норм. Ответ на него позволяет судить о том, какая норма имеет приоритет в случае противоречия между актами национальными и международными.

К правовым средствам обеспечения реализации международных обязательств по МГП в Республике Узбекистан можно отнести:

  • нормативно правовые акты общего характера, такие как Конституция Республики Узбекистан, Закон «О международных договорах Республики Узбекистан»(1995), регулирующие общие вопросы соотношения международного и внутригосударственного права, компетенцию органов государственной власти в сфере имплементации;
  • национальные правовые акты, принимаемые в целях обеспечения реализации международных обязательств по конкретным международным договорам, например Уголовный Кодекс Республики Узбекистан (1995), Закон Республики Узбекистан «О гражданской защите»(2000), Закон «Об охране и использовании объектов культурного наследия» (2001) и др;
  • -правообеспечительная деятельность государственных органов, связанная с имплементацией норм МГП на национальном уровне, выраженная, например, Постановлением Кабинета Министров Республики Узбекистан о мерах по организации выполнения резолюции совета безопасности ООН № 1540 (2004) о предотвращении доступа негосударственных субъектов к оружию массового поражения и средствам его доставки, а также пресечения его незаконного оборота;
  • национальная правоприменительная практика.

В юридической литературе существуют два направления, касающиеся соотношения международного и национального права: монистическое и дуалистическое.

Монизм и дуализм остаются сегодня основополагающими теориями соотношения международного и внутригосударственного права. Однако в чистом виде ни дуалистическая, ни монистическая теория не действуют ни в одном государстве.

В целях решения вопроса о соотношении международного и национального права государства в своих конституциях или иных нормативных правовых актах закрепляют положения, которые определяют юридическую силу международных договоров и их внутригосударственную применимость, регулируют порядок заключения, исполнения и денонсации международных договоров.

Так, ст.6 Конституции Корейской Республики указывает, что «договоры, надлежащим образом заключённые и опубликованные в соответствии с конституцией, а также общепризнанные правила международного права действуют так же, как внутреннее право» [5].

Согласно ст.15 Конституции РФ «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

США установили в своей Конституции 1787г., что «все договоры, которые заключены или будут заключены от имени Соединённых Штатов, являются высшими законами страны; и судьи в каждом штате обязываются к их исполнению, даже если в Конституции и законах какого-либо штата встречаются противоречащие положения» [6].

Конституция Кыргызской Республики закрепляет в п.3 ст.12: «Вступившие в установленном порядке в  силу  международные договоры и соглашения, участником которых является Кыргызская Республика, а также общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью правовой системы Кыргызской Республики»[7].

Исландия, присоединяясь к международному соглашению, как правило, не включает его положения в национальное законодательства. Однако при необходимости национальные законы изменяются, чтобы соответствовать положениям рассматриваемого положения. Исландия подписала Женевские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы 1977г., но не включила их во внутреннее законодательство. Тем не менее считается, что исландское законодательство находится в соответствии с международным гуманитарным правом.

В Замечании общего порядка №3 (13), принятом в 1981 году, Комитет по правам  человека признал, что статья 2 Пакта   о   гражданских и политических правах в общем предоставляет право соответствующим государствам – участникам самим выбирать методы осуществления прав на своей территории [8]. Хотя из этого следует, что Пакт не содержит формального требования о включении его положений в национальную правовую систему, однако в нём содержится обязательство   каждого  государства-участника «уважать и обеспечивать» права, признаваемые в Пакте (статья 2, пункт 1). Более того, в пункте 3 статьи 2 содержится требование о том, чтобы для любого лица, права и свободы которого нарушены, обеспечивалось эффективное средство правовой защиты по национальному законодательству.

В отношении места, которое занимают нормы международного гуманитарного права в национальных правовых системах государств их можно классифицировать следующим образом:

  1. Международные нормы имеют конституционный статус;
  2. Международные нормы ниже конституционных норм, но выше обычного закона. Конвенции и Дополнительный протокол I был ратифицирован в Греции законами №3481/1955 и 1786/1988. С этого момента они являются греческими законами, прямо действующие согласно внутреннему юридическому порядку. Кроме того, на основании ст.28 Конституции Греции 1975/86 гг. эти же документы с момента их ратификации имеют силу, превышающую любое противоречащее им законное распоряжение внутреннего законодательства.
  3. Международные нормы имеют ранг обычных законов. Например, Национальный конгресс Боливии одобрил принятие закона №1154 от 11 мая 1990г., юридического документа, посредством которого ратифицировал Женевские конвенции от 12 августа 1949г. и Дополнительные протоколы к ним от 1977г. Таким образом, Женевские конвенции, равно как и оба Дополнительных прокола, являются законами Республики и их выполнение и применение гарантированы. В Федеративной Республике Германия Женевские конвенции введены в действие законом от21 августа 1954г. В соответствии со ст.59 основного закона ФРГ они являются частью национального законодательства и вследствие этого приравниваются к федеральному закону.

Конституция в качестве основного закона государства, устанавливает соотношение между национальным и международным правом. Для того чтобы выяснить, какое соотношение является наиболее предпочтительным для государства, необходимо рассматривать совокупность всех норм конституции, относящихся к данному вопросу, нормы иных законодательных актов, его внешнюю и внутреннюю политику.

Центральным   положением   в   Республике Узбекистан в этой области является норма о соотношении международного и внутригосударственного права, закреплённая в преамбуле Конституции Республики Узбекистан. Закрепляя, приоритет общепризнанных норм международного права, Преамбула Конституции Республики Узбекистан признаёт особый статус общепризнанных норм международного права.

Однако, основным требованием к содержанию нормативно-правового акта, согласно статье 19 Закона Республики Узбекистан «О нормативно-правовых актах», является условие о том, что «В нормативно-правовой акт может включаться преамбула, содержащая разъяснение мотивов и целей его принятия. Нормативные предписания в преамбулу не включаются».

Согласно Правилам юридико-технического оформления законопроектов, вносимых в Законодательную палату Олий Мажлиса Республики Узбекистан, и законов, представленных в Сенат Олий Мажлиса Республики Узбекистан, преамбула законопроекта (закона) не содержит самостоятельных нормативных предписаний.

Или, согласно, Правилам подготовки и принятия нормативно-правовых актов министерств, государственных комитетов и ведомств, утверждённых приказом Министра юстиции Республики Узбекистан, «Для разъяснения целей и мотивов принятия нормативно-правового акта в проект может включаться вводная часть — преамбула. В преамбуле содержатся мотивы, цели и задачи принятия нормативно-правового акта, а также указываются законы Республики Узбекистан, постановления палат Олий Мажлиса Республики Узбекистан, решения Президента Республики Узбекистан и Кабинета Министров Республики Узбекистан (их статьи или пункты), во исполнение или на основании которых он принимается. Преамбула не должна содержать нормативно-правовых предписаний, делиться на пункты и нумероваться. Таким образом, Конституция Республики Узбекистан непосредственно не провозглашает международное право составной частью узбекского законодательства и не создаёт правовую основу, способствующую включению международного гуманитарного права в правовую систему Республики Узбекистан.

Конституция Республики Узбекистан, не делая  прямых  ссылок  на  международное  право, предусматривает, однако, обязанность руководствоваться нормами международного права. Согласно Статье 23 Конституции: «Иностранным гражданам и лицам без гражданства, находящимся на территории Республики Узбекистан, обеспечиваются права и свободы в соответствии с нормами международного права. Они несут обязанности, установленные Конституцией, законами и международными договорами Республики Узбекистан».

В системе национального права ни один международный договор не имеет высшей юридической силы по отношению к Конституции Республики Узбекистан.

Нормативно-правовые акты являются актами законодательства и образуют законодательство Республики Узбекистан. Однако,  отсутствие в перечне видов нормативно-правовых актах, приводимого  Законом  Республики   Узбекистан «О нормативно-правовых актах», международного договора затрудняет определение его места в иерархии источников национального законодательства. Тогда, международные договоры и общепризнанные принципы и нормы международного права не объявляются частью «правовой системы» Республики Узбекистан,  то есть не включаются в состав нормативных правовых регуляторов, действующих на территории нашей страны.

В соответствии с Законом 1995 года «О международных договорах Республики Узбекистан» предусмотрена определенная процедура имплементации международных договоров во внутреннее законодательство и таким образом, нельзя явно говорить о том, что международное право является непосредственно частью национальной правовой системы.

Общая ссылка на международное право в Конституции дополняется конкретными предметными ссылками в других положениях действующего законодательства. Сюда входят многочисленные законы, принятые вслед за вступлением в силу Конституции Республики Узбекистан.

Анализ отраслевого законодательства свидетельствует, что законодатель развивает принцип приоритетного применения положений международных договоров по отношению к нормам внутригосударственного права.

Однако, вывод о приоритетном применении норм МГП не вытекает вследствие анализа законодательства, принятого в целях непосредственной имплементации норм МГП. Например, законодательство об обороне состоит из  Закона   «Об обороне» и иных актов законодательства (ст.3 Закона «Об обороне») без учёта международнқх договоров. И лишь международное сотрудничество Республика Узбекистан в области поддержания мира и безопасности, основывается на общепризнанных принципах и нормах международного права, закрепляющих право на индивидуальную и коллективную оборону, что не является сферой регулирования jus in bello (ст.23). Хотя Закон определяет принципиальные для МГП дефиниции «состояние войны», «вооружённый конфликт».

Или, Закон Республика Узбекистан «О всеобщей воинской обязанности и военной службе», закрепляющий фундаментальный принцип МГП «проведение различий», «….состоит из настоящего Закона и иных актов законодательства, базирующихся на Конституции Республики Узбекистан» (ст.2) не упоминания о международном праве.

Анализ норм МГП и судебной практики государств по их применению, предполагает следующие выводы автора:

Содержание правовых и организационных средств обеспечения осуществления нормативных предписаний, вытекающих из международного права в каждом государстве зависят от следующих обстоятельств:

Во-первых, особенностей правовой системы конкретного государства. В виду различий внутренних правовых систем, вопрос об отнесении тех или иных положений международного права к самоисполнимым нормам или требующим помощи со стороны национального законодательства будет решаться по разному. Государства в зависимости от выбора подхода в соотношении международного и национального права индивидуально определяют критерии самоисполнимости норм международного права. Условиями, необходимыми для осуществления эффективной имплементации, являются: четкая регламентация внутригосударственной процедуры ратификации, официальное опубликование текста международного договора, переведенного на государственный язык, вступление его в силу.

Во-вторых, объёма принятых государством международных обязательств.

В-третьих, от особенностей юридической природы обязательств, вытекающих из МГП особенности предмета правового регулирования данной отрасли права, различия в применимости во времени и в отношении отдельных лиц. Женевские конвенции и Дополнительные протоколы  к  ним  устанавливают многосторонние обязательства. В силу существования многосторонних правоотношений, означающих, что каждое государство несёт обязательства перед остальными участниками договора, любое государство имеет право требовать от остальных выполнения своих обязательств и содействия в обеспечении выполнения таких обязательств. Это общее право способствовать обеспечению уважения Конвенции нашло своё отражение в ст.1 общей для всех Женевских конвенция, ст.89 ДП I. Право и долг каждого государства-участника Женевских конвенций состоит в точном выполнении его обязательств и обеспечении, с использованием всех законных средств, их соблюдения другими государствами. Если договора о правах человека касаются всех участников договора, поскольку обязательства по соблюдению прав человека направлены «внутрь», затрагивая в первую очередь отношения между государством и его гражданином. Ситуация изменяется когда речь идёт о нарушениях обязательств по МГП. Эти обязательства выполняются государством-участником в первую очередь не по отношению к своему населению, а к пользующимся покровительством лицам и объектам другого участника вооружённого конфликта. В отличие от обязательств, вытекающих их договоров о правах человека, нарушение по отношению ко всем участникам договора происходит лишь в случае, когда имеет место конкретное нарушение по отношению к определённому участнику. Тогда, нарушение затрагивает как общую заинтересованность всех государств в соблюдении принципа гуманности, но и также конкретные права одного государства [9].

С этой точки зрения главным остаётся вопрос о том, какие действия могут предпринять сообщество государств в целом и, в частности, государства, которые прямо не пострадали от грубого нарушения норм МГП. Таким образом, можно констатировать, что обязательства по МГП являются особенно сложными и  разнообразными по своему характеру. Эта особенность Женевских конвенций и Дополнительных протоколов и будет влиять на выбор средств имплементации.

В Республике Узбекистан единая правовая концепция места международного права в национальной правовой системе не выработана.

Конституция Республики Узбекистан могла бы сделать шаг к новому соотношению внутреннего и международного гуманитарного права, в условиях глобализации, унификации и движения к признанию государствами принципа универсальной юрисдикции.

Общепризнанные принципы и нормы международного права, равно как и международные договоры, вполне могут составить часть национального права. Если ратифицированным международным договором установлены иные правила, чем законом, то должны применяться правила международного договора. Необходимо, на наш взгляд, закрепить в Конституции статью об основах права международных договоров Республики Узбекистан.

Инкорпорированные положения норм международного гуманитарного права в иерархии источников национальной правовой системы превалируют над противоречащими им нормами внутреннего права, за исключением Конституции, нормы которой соответствуют международному праву.

Конституция Республики Узбекистан в рамках национальной правовой системы обладает высшей юридической силой по отношению ко всем внутренним законодательным актам, в том числе положениям норм международного гуманитарного права. В случае возникновения коллизии между  конституционными положениями и положениями норм МГП, государственный орган согласно Конституции Республики Узбекистан должен руководствоваться положениями Конституции.

Только международный договор, согласие по отношению к которому было выражено путём принятия закона, имеет более высокую юридическую силу по отношению к законам Республики Узбекистан. Результативность процесса имплементации международного гуманитарного права зависит не от установления примата международно-правовых актов в рамках правовой системы, а от учета особенностей правовой системы государства и чёткой регламентации нормативной и организационной составляющих механизма национально-правовой имплементации, на базе конституционного законодательства.

 

Литература 

  1. Зыбайло А.И. Имплементация норм международного права в республике Беларусь: Автореферат дис. ... канд. юрид. наук. Мн., 1999., с.9.
  2. Самедов М.Н. Имплементация международно-правовых норм в пределах юрисдикции государства: Автореферат. дис. … канд. юрид. наук., с.14.
  3. Батырь В.А. Имплементация норм международного гуманитарного права в военном законодательстве Российской Федерации: Автореферат дис. … канд. юрид. наук. М., 1999, с.18.
  4. Калугин В.Ю. Курс международного гуманитарного права. Минск: Тесей, 2006г., с.359.
  5. Имплементация международного гуманитарного права. Сборник статей и документов. МККК, М.1998г.
  6. Даниленко Г.М. Международная защита прав человека. Вводный курс: Учебное пособие. – М.: Юристь, 2000. С.57.
  7. Закон Кыргызской Республики «О новой редакции Конституции Кыргызской Республики» от 23 октября 2007г.// Эркин Тоо.
  8. Замечания общего порядка №3 (13), принято в 1981году. UN doc.HRI/GEN/1/ Rev.5.
  9. Камен Захарьев. Права государств в отношении мер по имплементации международного гуманитарного права // Имплементация Международного гуманитарного права: сборник статей и документов. / МККК. М.,1998г., с.282.
Фамилия автора: Борсиева З.Х.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: Юриспруденция
Яндекс.Метрика