Исследование поселений — новое направление в археологии раннего железного века Центрального Казахстана

Центральный Казахстан — один из регионов, где различные памятники раннего железного века распространены в большом количестве. Научными исследованиями эти памятники объединены в рамках тасмолинской археологической культуры. Тасмолинцев относят к кругу сакских племен, обитавших в древности на территории современного Казахстана, а также за его пределами. У тасмолин-цев, в силу этнокультурной близости и схожего образа жизни, было много общего с сакскими племенами других регионов Казахстана, а также Алтая и Южного Урала.

Планомерное исследование памятников раннего железного века Центрального Казахстана началось в послевоенные годы. В конце 1940-х и в 1950-е гг. XX в. А.Х.Маргуланом и М.К.Кадырбаевым были получены первые серийные материалы по раннему железному веку. Затем М.К.Кадырбаев, с 1957 г. возглавивший отдельный отряд по изучению раннего железного века в составе Центрально-Казахстанской экспедиции, в течение 1959-1963 гг. провел раскопки погребений в могильниках Тас-мола, Карамурын, Нурманбет на реке Шидерты. И после этого им проводились раскопки курганов в разных районах Центрального Казахстана, но именно шидертинские материалы определили итоговые положения работ тех лет.

На Шидерты были получены комплексы великолепных бронзовых изделий — предметы вооружения, конской сбруи, украшения и др. После раскопок на р. Шидерты были сформулированы и опубликованы основные выводы по тасмолинской культуре. Материалы тех лет на многие годы стали первостепенными источниками по раннему железному веку Центрального Казахстана [1].

В дальнейшем в ряде публикаций приводились новые материалы, делались обобщения, освещались различные аспекты археологии раннего железного века региона [2-11].
В результате многолетних исследований по раннему железному веку Центрального Казахстана накоплен солидный круг источников, на основании которых проводятся современные научные разработки. Следует отметить основные направления исследований по раннему железному веку региона.

С самого начала изучения тасмолинских древностей в течение многих десятилетий сложилось одно ведущее направление — раскопки и исследование курганов. По тасмолинским курганам исследователи выделяли 2 категории сооружений:

1) курганы, возведенные над погребением человека;

2) так называемые курганы с «усами».

Первый вид относился к погребальным сооружениям, а второй — к сооружениям культово-ритуального назначения. Обе разновидности тасмолинских памятников неплохо отражены в существующей научной литературе. В целом исследование раннего железного века региона всегда являлось частью общей евразийской скифологии, многие вопросы, как общего характера, так и ряд локальных аспектов, изучались в русле общеметодологических подходов.
После более чем полувекового изучения погребальных и культово-ритуальных памятников в археологии раннего железного века Центрального Казахстана начало складываться новое направление — это открытие и изучение поселенческих объектов.

Начиная с 2000 г. Сарыаркинской экспедицией (руководитель А.З.Бейсенов) Института археологии им. А. Х. Маргулана на территории Центрального Казахстана открыто несколько десятков памятников, относимых к категории поселений эпохи раннего железа. В административном отношении памятники расположены на территории Карагандинской (Каркаралинский, Актогайский районы), Павлодарской (Баянаульский, Екибастузский районы), Восточно-Казахстанской (бывший Абралинский район) областей.

Отметим, что по данному ареалу основные работы по изучению поселений раннего железного века [12-14] были сосредоточены на территории Карагандинской области. Здесь к настоящему моменту зафиксировано не менее 30 памятников данной категории.

Начиная с 2001 г. Сарыаркинской экспедицией Института археологии им. А.Х.Маргулана проводились раскопки на 9 поселениях Центрального Казахстана, давших материалы раннего железного века. В том числе 8 поселений (раскопки А.З.Бейсенова) изучены в Карагандинской области (6 находятся на территории Каркаралинского района, 2 — Актогайского), 1 поселение (Шидертинское-2) исследовано совместно с Павлодарской археологической экспедицией (В.К.Мерц) в Екибастузском районе Павлодарской области, на реке Шидерты.

Помимо работ экспедиции Института археологии, один памятник открыт и исследован в Карагандинской области археологами КарГУ им. Е.А.Букетова. Это поселение Кыштан, расположенное в ущелье Кызылкеныш в Каркаралинском районе. Памятник был открыт в 2004 г., в 2005 г. здесь М.В.Бедельбаевой и В.В.Варфоломеевым были проведены раскопочные работы [15].

Поселения раннего железного века исследуются также на территории Акмолинской области. В ходе работ Ишимской экспедиции ЕНУ им. Л.Н.Гумилева (г. Астана) на территории Акмолинской области на берегах р. Силеты К.А.Акишевым и М.К.Хабдулиной исследовано 2 поселения — Таскора и Таскора-1 [16].

Все поселения указанных районов географически расположены на территории Казахского мел-косопочника и входят в один ареал. Судя по количеству выявленных памятников, эти поселения распространены в мелкосопочнике широко, и число новых открываемых объектов ежегодно растет.

Рассмотрим некоторые особенности поселений, открытых и изученных Сарыаркинской экспедицией Института археологии им. А.Х.Маргулана.
Поселения раннего железного века топографически тяготеют к склонам возвышенностей. Выбирались восточные, юго-восточные освещенные стороны, нередко здесь и ныне имеются небольшие родники, часто обнаруживаются высохшие русла. Вместе с тем в ряде случаев убедительные следы русел не выявляются. Жилища «придвинуты» тыльной стороной к верху возвышенности, а входы их ориентированы вниз, в восточную сторону. Такая картина уже на месте наводит на мысль, что жители поселений укрывались от западных ветров, господствующих в Центральном Казахстане, а также избегали интенсивного снежного покрова, который не залеживается именно на склонах.

Для поселениий характерна малая площадь. Самое крупное из них, поселение Сарыбуйрат, имеет площадь до 9000-10000 кв. м. На многих из них имеется всего 2-3 небольших округлых, овальных строений, и такой поселок занимает гораздо меньшую площадь. Основания стен каменные. Внешние стены мощнее, чем внутренние перегородки, и образуются двумя рядами плашмя положенных или вертикально вкопанных крупных камней, пространство между которыми заполняется бутовым материалом. Нередко основания стен образованы мощными валунами, высокими и широкими плитами высотой 0,5-1 м на дневной поверхности. Иногда поселения создают впечатления сооружений более позднего времени, в частности, они похожи на разрушенные казахские зимовки. Постройки носят наземный характер, поэтому многие особенности планировки обычно довольно хорошо «читаются» еще до раскопок.

По местонахождению памятники тяготеют к местам традиционного расположения казахских зимников XIX - нач. XX вв. В практике полевых исследований близкое расположение развалов казахских зимовок — частое явление. Шурф на одном поселении (Карпык-1) выявил верхний казахский слой с фрагментом чугунного казана, ниже которого залегал древний слой с керамикой и каменной мотыгой. На ряде раскопанных памятников в дерновом слое встречены разные изделия казахского времени (Керегетас-2 — обломки стеклянной посуды, Сарыбуйрат — фрагмент железной подковы, обломок медного таза, Едирей-3 — обломки изготовленных кузнечным способом медных изделий, в числе которых фрагмент ведра, и т.д.). Близкое нахождение казахских строений повлияло на степень сохранности поселений. Согласно раскопочным данным и внешнему наблюдению следы интенсивной выборки камней имеют все без исключения памятники.
Жилища являются наземными, без значительного углубления в землю. Мощность культурного слоя невелика. Округлые, овальные, подпрямоугольные жилые помещения в планиграфическом отношении окружены разными пристройками, коридорами и др. Условно это называется «усадебной планировкой». Керамики мало по сравнению с поселениями поздней бронзы, в числе находок многочисленные каменные орудия, бронзовый нож раннесакского типа (Сарыбуйрат), керамическая литейная форма для ножа (Шидертинское-2).
К настоящему моменту в наиболее полном виде исследованы керамические комплексы из 5 поселений раннего железного века Центрального Казахстана. Это поселения Сарыбуйрат, Кызылсуир-2, Кергетас-2, Едирей-1, Едирей-3. Административно все они находятся на территории одного Каркара-линского района Карагандинской области.
Керамика составляет самую многочисленную категорию находок. Следует особо отметить, что керамические материалы, полученные из раскопок указанных поселений, были изучены благодаря совместной работе с коллегами из КарГУ. В Сарыаркинском археологическом Институте при КарГУ им. Е.А.Букетова плодотворную работу ведет керамологическая лаборатория В.Г.Ломана — видного археолога Казахстана, одного из малочисленных специалистов в области исследования технологии древней керамики. Являясь учеником школы А.А.Бобринского (г. Москва), в настоящее время В. Г. Ломан ведет работу по изучению технико-технологических особенностей древней керамики Центрального Казахстана. Им разработаны и описаны методико-методологические аспекты изучения технологических особенностей керамики бронзового века региона, выявлены конкретные нормативы и приемы в содержании и конструировании сосудов нуринской, атасуской, бегазы-дандыбаевской культур. В настоящее время ведется разработка технологических особенностей керамики донгальско-го (переходного) этапа и раннего железного века Центрального Казахстана.

Заметим, что керамика указанных 5 поселений раннего железного века Центрального Казахстана обладает поразительным сходством, что позволяет считать ее практически одновременной и дает возможность рассмотреть ее как единый комплекс, с целью выделения общих признаков. На основании особенностей керамических комплексов предложена датировка раскопанных поселений в рамках

VII-VI (VII-V) вв. до н.э.
В настоящее время, таким образом, становится известной первая характеристика поселенческого керамического комплекса раннесакского времени региона. Образцы этой посуды представлены на рисунках 1, 2.
Общее количество изученных сосудов, подсчитанное по фрагментам с венчиками, составляет не менее 355 экземпляров. По форме тулова сосуды делятся на три категории: горшки (28,2 %, рис.1: 1-10), банки (27 %, рис. 2: 1-6) и чашки (невысокие сосуды с диаметром устья 5-7 см — 3,9 %, рис. 2: 7-11).

Форма 40,6 % сосудов оказалась неопределимой из-за незначительной площади фрагментов.
Некоторые сосуды, в основном банки, имели дополнительные детали функционального назначения — петлеобразные ушки, плоские горизонтальные ручки, трубчатые носики, сливы (рис.2: 12-15). Орнаментировано около одной трети посуды. Из этого количества сосуды украшались по большей части горизонтальным рядом глубоких ямок (39,7 %), «жемчужин» (26,2 %) или пальцевых вдавле-ний (16,6 %). Имеются очень редкие элементы орнамента, которые встречаются единично на каждом памятнике: горизонтальные однорядовые и многорядовые зигзаги, вертикальные и горизонтальные отпечатки гладкого и гребенчатого штампа, треугольные, прямоугольные и овальные вдавления, валики, «пиктограмма», «солнце».

Результаты проведенного В.Г.Ломаном технико-технологического анализа сосудов (состав, способы конструирования) из всех 5 поселений показали наличие нескольких устойчивых технологических приемов в изготовлении глиняной посуды. Важно, что как по орнаментации, так и по технико-технологическим особенностям сосудов в настоящее время устанавливается генетическая связь между керамическими комплексами поселений раннесакского времени и донгальского переходного этапа [17].

Среди каменных орудий имеются многочисленные мотыги малых форм, зернотерки и куранты, песты, терочники и др., основная часть которых подверглась минералогическому (к.г.-мин.н. Н.Л.Панкратова, Алматы, Казахстан; А.В.Павлюц, Караганда, Казахстан), трасологическому (к.и.н. А.А.Плешаков, Петропавловск, Казахстан; к.и.н. Н.Ю.Кунгурова, Барнаул, РФ) анализам.
По количеству на первом месте стоят мотыги, которых на каждом раскопанном поселении найдено по нескольку десятков, зернотерок также довольно много (Сарыбуйрат: из 210 орудий 93 мотыги, 16 обломков зернотерок и курантов; Кызылсуир-2: среди 32 орудий 19 мотыг, 8 обломков зернотерок и курантов).

Изучение мотыг показало использование основной их части в земляных работах, имеются также экземпляры со следами от твердой поверхности (ударные — камень, руда?). По зернотеркам и курантам специалистами отмечены такие категории следов:

1) от частиц, имеющих острые грани;

2) от растирания веществ наподобие красок;

3) от растирания веществ растительного происхождения;

4) от растирания злаков.
Некоторые краткие наблюдения касаются топо-планиграфических особенностей рассматриваемых памятников. Дело в том, что имеющиеся материалы однозначно показывают изменение у населения раннесакского времени Центрального Казахстана (вероятно, Казахского мелкосопочника в целом) топографических и планиграфических ориентиров (установок) в выборе мест обустройства стационарных поселений и возведении системы жилых и хозяйственных строений.
Привязка к освещенным склонам возвышенностей, скученная, усадебная планиграфия, высокий уровень использования камня, подчеркнуто малая площадь — все это сугубо важные черты казахских зимовок периода ХГХ - нач. ХХ вв. Это доказывается всем комплексом имеющихся источников, в числе которых: разнотематические материалы дореволюционных, советских и современных исследований; сведения архивных фондов дореволюционного периода (материалы по Каркаралинскому внешнему округу и Каркаралинскому уезду фондов № № 345, 338, 374, 64 и др. в Центральном Госархиве РК), современные полевые данные.

Причем, поскольку все исследуемые поселения расположены на территории Центрального Казахстана (основная масса — Каркаралинский район), на данном этапе привлекаются этнографические материалы именно по данному региону.
Поселения Центрального Казахстана эпохи бронзы, включая и памятники переходного донгаль-ского этапа, расположены в степных долинах на берегах водных источников — рек, крупных ручьев. Оказалось, что эти традиционные места стационарных поселков в начале раннего железного века были заброшены, поселения, достаточно сильно видоизмененные, «перебрались» на верхние склоны, подальше от речных долин. Если это связать с казахским этнографическим материалом, то вывод может быть однозначным — это произошло в результате важных климатических изменений в сторону увеличения осадков и существенного похолодания.
Общая картина землепользования казахов нашего региона в целом неплохо известна (у исследователей).

Хороший травостой речных долин обеспечивался за счет концентрации снежной массы в зимнее время именно на этих долинных, низинных (приречных) участках. На летовку на речных берегах устраивались относительно большой группой населения, с многочисленным скотом — большими аулами из родственных семей, которые в ряде случаев царские статисты называли «административными аулами». Эта группа к зиме распадалась на маленькие семейные общины («хозаулы), зимовки которых в виде небольших поселков примерно из 2-5 домов были устроены «в горах», т.е. в ущельях, на малоснежных склонах. Верхние склоны и верхушки возвышенностей зимой буквально чернели от отсутствия снега и были удобны для пастьбы скота, «призимовочными» считались и пастбищные пространства перед данным ущельем (вокруг него), где тебеневал скот в тихую погоду.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что вопрос о зимниках — это краеугольный камень казахского землепользования, это вопрос жизни и смерти. Причина этого лежит в экологической направленности существования данной системы хозяйствования. Условия зимнего обустройства жизни казахов Центрального Казахстана отмечены в ряде публикаций дореволюционной эпохи, исследования и фольклорные данные также проливают свет на этот вопрос. Холодный затяжной период, сильные постоянные ветры, частые снежные бураны, недостаток в топливе — вот местные условия, ставящие зимний быт и хозяйствование почти в экстремальное положение.

В такой экологической обстановке скотоводы-казахи должны были зимники ставить именно на максимально-оптимальной точке, где сходилось несколько основных показателей: возвышенность (укрытость от прямых направлений ураганных ветров), склон (отсутствие или малое количество снега), освещенная сторона (раннее таяние снега), наличие призимовочных пастбищ. Интересно, что в этот перечень в качестве жизненно важного не входил водный источник. Если он есть — устраивал небольшой незамерзающий родник. Если его нет (замерзал), но все остальное устраивало, казахи питьевую воду доставляли в кожаных бурдюках, а скот поили снеговой водой.
Таким образом, на данном этапе работ изменение топо-планиграфических приоритетов поселений раннего железного века Центрального Казахстана связывается с наступлением новых климатических параметров. В регионе выявлены десятки поселений эпохи бронзы. Все они расположены на берегах рек. Если бы на этих участках в эпоху бронзы лежал глубокий снег, да еще в обстановке жестоких ветров, как в ХІХ в., этих поселений там не было бы. Скорее всего, похолодание и увеличение осадков наступили к началу раннего железного века.
Заметим, что данный тезис важен также и своими «последствиями». Если данное предположение будет подтверждено дальнейшими работами, то это, например, намного увеличит уровень экологического фактора в изучении причин возникновения номадизма (переход к подвижным формам скотоводческого хозяйства, по К.А.Акишеву).

Таких аспектов немало. Еще один из них — это вопрос о металлургических центрах в эпоху раннего железа. Центральный Казахстан — один из крупных и важных центров древней металлургии Степной Евразии. Для эпохи бронзы региона следы металлургического производства находят практически на территории каждого поселения, где поблизости есть и вода и топливо. Если признать силу указанного тезиса, металлургическое производство раннего железного века Центрального Казахстана также должно было перестроиться на посезонный лад, как и вся сама жизнь населения. Это означает, что такие центры нужно искать в определенных оптимальных пунктах, функционировавших в летнее время. Десятилетиями этот вопрос остается открытым, так как всегда оставался открытым сам вопрос о поселениях...

По хозяйственной направленности поселений раннего железного века предварительно можно отметить один момент. Большое количество мотыг и зернотерок, некоторые предварительные результаты их исследования позволяют ставить вопрос о наличии земледелия у населения региона в эпоху раннего железа. По мнению исследователей эпохи бронзы региона, земледельческий уклад присутствовал в хозяйстве племен этого периода в качестве второстепенного. Это было пойменное мотыжное земледелие, функционировавшее вдоль рек небольшими площадями.

Вряд ли должны были полностью забыть этот уклад племена раннесакского времени. Вероятно, у раннесакских племен региона существовала та форма земледелия, которая была известна у казахов в виде жатаческого (жатак — «лежачий», «неподвижный», средневековая форма — ятук) хозяйства. Эта форма земледелия функционировала исключительно в орбите зимовочного пространства: небольшие посевы пшеницы, проса, ячменя устраивались возле зимовок, работа по уходу за посевами возлагалась на группу бесскотных сородичей (жатаки), уборка производилась по возвращении старейшин с летовки. Сам по себе такой вид земледелия не является исключительно казахским, напротив, известен он у многих степных скотоводческих народов. Помимо прочего, в качестве наиболее приближенного к казахскому типу можно отметить аналогичную форму земледелия у части степных башкир.

Проводимые по исследованию поселений раннего железного века Центрального Казахстана работы находятся сейчас на начальной стадии. Для плодотворного изучения поселенческих памятников необходимо, прежде всего, создание полновесной источниковедческой базы, нужны дополнительные раскопочные материалы, позволяющие проведение комплекса научных изысканий на уровне современных технологий.

 

Список литературы

1. Кадырбаев М.К. Памятники тасмолинской культуры // Древняя культура Центрального Казахстана. — Алма-Ата: Наука, 1966. — С. 303-433.
2. Кадырбаев М.К. Некоторые итоги и перспективы изучения археологии раннего железного века Казахстана // Новое в археологии Казахстана. — Алма-Ата: Наука, 1968. — С. 21-36.
3. Оразбаев А.М. Курган с «усами» в могильнике Джанайдар как архитектурный памятник // Культура древних скотоводов и земледельцев Казахстана. — Алма-Ата: Наука, 1969. — С. 175-191.
4. КадырбаевМ.К. Могильник Жиланды на реке Нура // В глубь веков. — Алма-Ата: Наука, 1974. — С. 25-45.
5. Кадырбаев М.К. Курганы Котанэмеля // Первобытная археология Сибири. — Л.: Наука, 1975. — С. 127-132.
6. Бейсенов А.З. К вопросу о выделении памятников коргантасского типа в Восточной Сарыарке (вторая половина — конец 1 тыс. до н. э.) // Этнокультурные процессы на территории Казахстана (древность, средневековье, современность). — Алматы: Санат, 1995. — С.55-61.
7. Бейсенов А.З. Погребальные памятники и культово-ритуальные сооружения древних номадов Центрального Казахстана (7-1 вв. до н. э.): Автореф. дис... канд. ист. наук. — Алматы, 1997. — 26 с.
8. Бейсенов А.З. Курганы с «усами» — культовые памятники саков Центрального Казахстана // Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.): Материалы III Междунар. конф. — Тирасполь: ПГУ им. Т.Г.Шевченко, 2002. — С. 213-216.
9. Бейсенов А.З. Работы на могильнике Нуркен-2 // Историко-культурное наследие Сарыарки. — Караганда, 2007. — С. 173-198.

10. Бейсенов А.З., Исмагулова А.О. Археолого-антропологические данные из могильника Едирей-3 // Историко-культурное наследие Сарыарки. — Караганда, 2007. — С. 164-172.
11. Бейсенов А.З., Ломан В.Г. Керамика из курганов раннего железного века Центрального Казахстана // Известия НАН РК, СОН. — 2008. — № 1. — С. 35-41.
12. Бейсенов А.З. К проблеме поиска и изучения поселений раннего железного века Центрального Казахстана // Исторична наука: Проблеми розвитку. Материалы Междунар. науч. конф. Секция «Археология». 17-18 сентября 2002 г. Восточно-Украинский национальный университет им. В.Даля, г. Луганск. — Луганск: ВНУ им. В.Даля, 2002 — С. 9-12.
13. Бейсенов А.З., Ломан В.Г. Вопросы изучения поселений раннего железного века Центрального Казахстана // Известия НАН РК, СОН. — 2006. — № 1. — С. 36-45.
14. Бейсенов А.З., Ломан В.Г. О керамике поселений раннего железного века Керегетас-2, Едирей-1, Едирей-3 (Центральный Казахстан) // Историко-культурное наследие Сарыарки: Сб. ст. — Караганда, 2008. — С. 156-153.
15. Бедельбаева М.В., Варфоломеев В.В. Кыштан — центральноказахстанское поселение эпохи раннего железа // Номады казахских степей: этносоциокультурные процессы и контакты в Евразии скифо-сакской эпохи. — Астана: Президентский центр культуры РК, 2008. — С. 241-245.
16. Хабдулина М.К. Поселения раннесакского времени на р. Селеты //Степная цивилизация Восточной Евразии. Т. 1: Древние эпохи. — Астана: Кул Тегин, 2003. — С. 189-214.
17. Бейсенов А.З., Ломан В.Г. Древние поселения Центрального Казахстана. — Алматы: Инжу-Маржан, 2009. — 14 печ. листов. В печати.

Фамилия автора: Бейсенов А З
Год: 2009
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика