ОНТОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ МАРГИНАЛЬНЫХ ФЕНОМЕНОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ

Человек — событийное существо, привыкшее ставить и само же нарушать поставленные границы [1].
Наиболее распространенное понимание феномена маргинальности как чего-то негативного, второстепенного, онтологически вторичного обычно сравнивается с нормой — социальной, антропологической, этической, медицинской, любое отклонение от которой воспринимается как нарушение, угроза, преступление или болезнь. Однако именно то, о чем стремятся забыть и что часто просто игнорируют, и оказывается наиболее важным для понимания человеческого бытия. Прежде всего необходимо рассмотреть понятие маргинальности в современном научном дискурсе и проанализировать, какие уточнения и дополнения могут быть внесены в это понятие. Маргинальность (от лат. margo — граница, грань, край, marginalis) — находящийся на краю — это пространственная категория идентичности, предполагающая сопротивление установленному порядку со стороны изначально периферийных элементов структуры. Это не устойчивая, а «гибкая» категория, которая формируется в процессе идентификации. Понятие маргинальности традиционно используется в социальной философии и социологии для анализа пограничного положения личности или группы по отношению к какой-либо социальной общности. Оно подчеркивает особый социальный статус (обычно — низкий), принадлежность к меньшинству, которое находится на границе или вне социальной структуры, ведет образ жизни и исповедует ценности, отличающиеся от общепринятой нормы (например, контркультура). Понятие «маргинальность» имеет не только социальный контекст, но и онтологическое измерение, так как выражает положение или состояние со специфическими «топологическими» свойствами, а именно — способность находиться на краю, на границе социального бытия и человеческой реальности в целом, позицироваться как крайнее, предельное положение или состояние. Таким образом, понятие «маргинальность» коррелирует с понятиями «граница» и «предел», однако, не только в значении статического пребывания на границе или у предела, но и в смысле динамическом, т.е. как выражение самого процесса перехода, пересечения границы или достижения и преодоления предела.
Социальная и онтологическая ценность маргинальности изложена в работах В. Тэрнера и М. Элиаде. В. Тэрнер пишет о том, что новые социальные структуры и отношения могут возникнуть только на границе, на периферии старых структур, их становление происходит на изломе, в революции, при переходе через хаотическое состояние, когда меняются нормы и ценности, формируются новые устойчивые системы [2]. М. Элиаде подчеркивает, что в человеческом бытии есть внутренняя разделенность и «всегда, так или иначе, есть брешь между сакральным и профанным и переход от одного к другому, и именно существование разрыва и перехода лежит в основе религиозной жизни» [3; 304]. Однако аргументы доказывают, что приграничное состояние, переход играют важную роль не только в религиозной жизни, но и в целом в определении смылов бытия, в процессе самоидентификации.
Можно проследить тенденцию изменения в употреблении самого понятия маргинальности: от социального, социологического контекста к гносеологическому и онтологическому в истории культуры и философии. В постмодернизме и постструктурализме исследуются все эти тенденции.
Итак, наиболее распространено понимание маргинальности как отклонение от нормы, удаление от некоего символического центра ценностной системы координат. Такое однозначное понимание наиболее распространено в культуре и социологии. Однако понятие нормы относительно к понятию отклонения. То, что считается нормой в одном случае, может выступать отклонением в другом. Таким образом, понятие нормы формулируется в рамках некоторой идеологической системы, задается как некая аксиома, привнесенная в мышление извне, определяемая культурно и исторически, привязываемая к конкретной традиции. Но в таком случае логическая категория нормы не может быть основанием для определения маргинальности, они равновесны и в одинаковой мере исторически изменчивы.
Понятие нормы всегда определялось через должное, т.е. идеальное, абсолютное состояние. По отношению к норме категория «другое» выступает гарантом существования самой нормы. Таким образом, предел нормы есть иное самой этой нормы, ее форма. В понятие нормы вводятся элементы историчности, множественности, онтологической плюралистичности.
Лишь в конце XIX в., вместе с критикой оснований европейской цивилизации (Ф. Ницше, О. Шпенглер), стал появляться интерес к другим способам бытия человека. Неклассическая европейская философия с ее новыми подходами к старым проблемам и специфическим выбором феноменов человеческого бытия для своего анализа (язык, текст, понимание, сексуальность, телесность, сумасшествие, преступление) сформулировала соответствующую методологию — лингвистический анализ, герменевтика, психоанализ, феноменология, экзистенциализм, структурализм, постмодернизм.
Французский постструктурализм также использовал понятия «маргинальный субъект», «маргинальное пространство», «маргинальное существование», возникающие в «просвете», в «зазоре» между структурами и обнаруживающие свою пограничную природу при любом изменении, сдвиге или взаимопереходе структур. Идея децентрации Дерриды уничтожает саму идею нормы и отклонения и отстаивает идею «различения», «инаковости», сосуществования множества не тождественных друг другу, но вполне равноправных инстанций. С исчезновением «центра», являющегося средоточием и символом власти, исчезает и понятие господствующей, доминантной культуры.
Для Барта маргинальность выражает стремление к новому на пути отрицания всевозможных культурных стереотипов и запретов, унифицирующих власть всеобщности над единичностью и уникальностью. Фуко полагает, что невозможно рассуждать о подлинной маргинальности в рамках бинарной оппозиции, ибо идентифицировать ее как таковую можно лишь в отсутствие всякой нормы. Он утверждает, что все девианты не являются маргиналами в строгом смысле слова, поскольку их существование обусловлено наличием нормы, а опыт маргинального существования не может существовать внури заданных норм [4].
Таким образом, в современной философии произошел значительный сдвиг — от попыток классической антропологии свести сущность человека к единой субстанции к неклассическим представлениям о сложности и многообразии феноменов человеческого бытия и парадоксальности природы человека. Возник особый интерес к измененным состояниям сознания, экстремальным и пограничным ситуациям, радикальному опыту, всему тому, что может обнаружить запредельность возможностей, показать масштаб человеческого в человеке, стать местом встречи с принципиально иным.
Помимо употреления в социологических теориях, понятие маргинальности стало использоваться в философии культуры. «Маргинализм — общее название ряда направлений в философии, развивающихся вне и в противовес доминирующим в ту или иную эпоху правилам рациональности, представленным в господствующей философской традиции, часто антисоциальных или асоциальных» [5].
Однако маргинальные феномены могут оказаться структурообразующими для будущих социальных систем. Г. Башляр высказал предположение о том, что «болезнь, расстраивая некие аксиомы нормальной организации, может открывать новые типы организации». Но болезнь — само это переходное, неопределенное состояние — знаменует и готовность к восприятию нового. Болезнь служит метафорой некоего особого, отличного от «нормы» состояния, открывающего новые горизонты опыта и свободного от тирании «здравого смысла» [6].
Философское понятие «маргинальность» характеризует специфичность различных культурных феноменов, развивающихся вне доминирующих в ту или иную эпоху правил рациональности, не вписывающихся в современную им господствующую парадигму мышления и, тем самым, довольно часто обнажающих противоречия и парадоксы развития культуры [7; 397]. Известна бахтинская мысль о том, что культура творится на границе культур. Прогресс, творческие идеи, новая практика просачиваются с окраин и исходят нередко от так называемых маргиналов. «Пророки и художники имеют склонность к лиминальности и маргинальности, это «пограничные люди». Лиминальность, марги-нальность и низшее положение в структуре — условия, в которых часто рождаются мифы, символы, ритуалы, философские системы и произведения искусства» [8; 198-199].
Все большее значение маргинальность приобретает в теории познания. Прежде всего подход через призму маргинальности выделяет факт наличия различных форм мышления, а также проблему границ и пределов познания. Значение таких феноменов, как невербальное мышление, измененные состояния сознания, интуиция и мистическое озарение выходит за рамки гносеологии. Маргиналь-ность предстает как гносеологическая категория, обозначающая нечто нелогичное, непрозрачное для сознания, недоступное для познания. В эту категорию можно отнести все непознаваемое, внерацио-нальное, нерациональное, иррациональное, противоречивое, парадоксальное, абсурдное, апофатиче-ское.
Даже сознание может быть переосмыслено через призму маргинальности. Таким образом, граница может выступать в качестве как гносеологической категории, так и онтологического феномена.
Актуальность изучения проблемы маргинальности в социальном контексте уже не нуждается в обосновании. Однако до сих пор не изучены онтологические основания маргинальных феноменов в обществе и культуре, отсутствует философская теория маргинальности. Предположение о марги-нальности как всеобщем онтологическом феномене, как универсальном свойстве человеческого бытия выступает в данном случае лишь гипотезой. Некоторые ученые полагают, что в онтологии мар-гинальность может пониматься как характеристика некоторых форм и способов бытия, становления и изменения бытия, т.е. как динамический момент в бытии, а также специфическое положение в бытии, особый онтологический статус, предельное состояние [8; 16]. Понятие маргинальности, таким образом, может быть отнесено как к положению и состоянию некоторого объекта в бытии, к его отношению к совокупности других объектов и некоторой системе координат, так и к бытию в целом. Марги-нальность в онтологическом смысле предстает как внутренняя характеристика самого человеческого бытия. Использование понятия маргинальности характеризует сложность внутреннего устройства бытия, многомерность и нелинейность онтологических и антропологических пространств, особое значение динамических и энергетических характеристик бытия человека. Как онтологический феномен, маргинальность рассматривается как универсальное свойство человеческого бытия, становления и изменения бытия, т. е. как динамический момент в бытии. В данном случае также необходимо учитывать особый онтологический статус чловеческого бытия — предельное состояние. Традиционное представление о бытии укладывалось в рамки бинарных оппозиций «норма — отклонение от нормы», «центр — периферия». Постмодернистский подход обращает внимание на топологические характеристики антропологических пространств и феноменов человеческого бытия. Отказ от привычного соотношения центр — периферия является переходом к более сложным представлениям о структурах и свойствах реальности. Граница между гносеологическими и онтологическими смыслами и категориями в данном случае размывается. Такая тендеция смежности на стыке гносеологии и онтологии открывает характерную область маргинальных феноменов человеческого бытия и соответствующие им методологические принципы и подходы. В первую очередь это понятия границы и предела. Предел здесь обозначает не только положение объекта относительно чего-то другого, а пребывание именно на границе некой зоны, сферы бытия, где кончается одно и начинается нечто иное — запредельное. Можно говорить о границе и пределе бытия этого объекта, а также о границах и пределах его познания. Такая специфическая онтология выражает нелинейное строение пространства. Движение объектов на границе имеет особую динамику — это не просто движение и перемещение, а переход на другой онтологический уровень или прорыв в иную сферу бытия. Понятие margin, — гра
ница, понимается в комплексном аспекте: граница как устойчивая структура, переход через границу как динамический процесс, пересечение границ как изменение онтологического статуса, но самое важное, сама граница — это место события, события пересечения границ. Понятие нормы в связи с данным многоаспектным толкованием границы тоже меняется. «Норма — понятие, обозначающее границы (меру трансформаций), в которых явления и системы (природные и социокультурные), человеческая деятельность сохраняют свои качества и функции; задающее их внутреннюю соразмерность» [9; 472].
Особое значение приобретают понятия «иное» и «другое», которые широко используются в современной философии, социологии и психологии. Появляется учение о Другом, различии, множественности — гетерология [10]. Согласно гетерологическому принципу отношение Я и Другой — это не отношение опосредования, а чистого различия, изначального удвоения [11]. Таким образом, гете-ротетический принцип утверждает, что абсолютное отношение складывается из Я и Другого, где другое суть не отрицание, а абсолютно другое в отношении к Я. Другое, инаковость логически предшествуют возможности отрицания. Последнее не было бы возможным без априорного полагания другого, следовательно, нет никакого отрицания, никакого противоречия. Отрицание и противоречие принадлежат к сфере рефлексии, познания, тогда как гетерологический принцип инаковости есть суть полагание. Таким образом, абсолютное единство знания может быть только гетерологическим. Как целостность, это единство неизбежно различено, и поскольку в одно целое связываются не противоположности, а стороны, взаимоисключающие и одновременно взаимодополняющие друг друга, это единство исключает любую диалектику. В своей работе «La difference» — «Грамматология» Деррида вопрошает гетерогенное основание познавательного отношения исходя не из отрицания и противоречия, а из допущения множественности, инаковости. Деррида подчеркивает ограниченность подхода, при котором понятия множественности и инаковости подчинены центральным категориям тождества, единства, целостности. Между тем подлинное философствование, не упуская из виду тему единства, должно сконцентрироваться на теме различий, точнее, «различании» — difference. Деррида также часто употребляет в качестве философского понятия слово differend — «спор», имея в виду конструктивные спор, дискуссию, дискурс, где на первый план выступают именно различия и где высоко ценится способность человека мыслить вместе с оппонентом, понимать и принимать во внимание его особую позицию. Однако Деррида уверен, что другой человек, со всеми его различиями и отличиями, остается для каждого из нас недоступным, непроницаемым. Внутри «философии различания» Жака Дерриды на первое место выдвигается понятие «письма» — ecriture. Философскую дисциплину, особым образом исследующую письмо, Деррида и называл «грамматологией» [12].
При изучении онтологического значения маргинальных феноменов человеческого бытия особое значение приобретает изучение маргинальной антропологии. Маргинальная антропология изучает пограничные феномены человеческого бытия и пограничные фигуры, которые характеризуются пограничным состоянием, специфическими формами бытия и особыми способами существования [8; 22]. Таким образом, в маргинальной антропологии рассматриваются тактики и стратегии поведения человека на границе и способы преодоления этих границ. С.П.Гурин, к примеру, допускает возможность следующих различных пограничных стратегий:
1) обнаружение границ, осознание границ, определение границ. Вся человеческая деятельность — это различные способы проведения новых границ своего мира и самого себя;
2) страх границы, отталкивание от границы, бегство от границы. Граница предстает как нечто опасное, чужое, враждебное, где кончается мое бытие;
3) стремление к границе, притяжение к границе, центробежное движение. Граница притягивает, привлекает к себе. В данном случае граница выступает как нечто новое, интересное, уникальное, неизведанное;
4) cтирание, размывание границ, когда различия не признаются существенными;
5) игнорирование границ, пренебрежение границей, забвение границ;
6) пребывание на границе, в пограничной ситуации, в пограничной зоне, в неопределенности;
7) расширение границы, размыкание границ, развитие, совершенствование, прогресс, расширение границ человеческого опыта;
8) переход, пересечение границы, преодоление границы (подвиг), нарушение границ (преступление), переступание границ, разрушение, превосхождение границ, трансцендирование, расширение границ человеческого. «Событием в тексте является перемещение персонажа через границу семантического поля» [13];
9) пребывание за границей, за гранью, по ту сторону, в другом пространстве, в иных сферах бытия. Сюда относится творческое вдохновение, озарение, просветление, откровение и другие феномены духовного и мистического опыта.
Таким образом, согласно маргинальной антропологии, возможны самые разные тактики поведения человека на границе и разнообразные стратегии преодоления границ. Их анализ позволяет лучше понять многие феномены человеческого бытия и по-новому взглянуть на уже известные практики исключения [14]. Исследование границ бытия человека, пограничных состояний касается самых фундаментальных проблем и феноменов человеческого существования.
Вторым по важности для утверждения онтологической значимости маргинальных феноменов человеческого бытия после понятия «граница» является понятие «предел». Оно включает в себя динамический аспект приближения к пределу, сам процесс выхода за пределы. Понятие предела значимо как для гносеологии (дать определение чему-либо — значит, показать пределы, положить семантические пределы), так и для онтологии (бытие — всегда бытие в пределах). Определение человека возможно через обнаружение пределов, границ человеческого бытия.
Именно осознание пределов человеческого бытия является предпосылкой выхода за рамки определенного способа существования, с целью превышения человеческих возможностей, превосхожде-ния пределов бытия человека, трансцендирования. Таким образом, само человеческое бытие — это промежуточное состояние, при котором человек всегда находится между различными сферами бытия, между небытием и сверхбытием. «Свойственная человеку амбивалентная установка в отношении сакрального, которое одновременно и притягивает его, и отталкивает, представляется и благотворным, и опасным, может быть объяснена не только амбивалентной природой самого сакрального, но и естественной реакцией человека на эту трансцендентную реальность, которая с равной силой притягивает и пугает его» [3; 41].
Понятие лиминальности, введенное В. Тэрнером, также имеет важное значение при изучении маргинальности. Оно обозначает переходность, буквально — пороговость. Тэрнер выделяет три фазы «порогового» процесса. Первая — разделение; открепление личности или целой группы от занимаемого ранее места и от определенных культурных обстоятельств. Вторая фаза — это нахождение на грани — margo, пороге — limen, что характеризуется маргинальностью и лиминальностью субъекта или группы субъектов, состоянием социального и онтологического хаоса. Затем следует переход в третью, завершающую фазу — восстановление целостности, образование новой структуры. Именно в этой фазе возможно приобретение нового опыта, новой истины, способной огранизовать новую структуру, не противостоящую, но существующую параллельно с устоявшейся нормой.
Пограничные состояния, сам процесс перехода за установленные пределы представляют особый интерес при изучении онтологического значения маргинальности. Не существует случайных или бессмысленных событий. Все проявления нестандартности за гранью нормы часто являются суть проявлением собственного Я в небытии или сверхбытии. Стремление преодолеть, вырваться за границы объяснимого мира есть попытка нахождения смысла в собственном бытии. И тогда красота — это мера уродства, гениальность граничит с помешательством, самая великая истина может оказаться самым глубочайшим заблуждением. Приближение к границе или нахождение в пограничном состоянии рождают рефлексию, за которой обычно следует преодоление границы. Ярким выражением такого преодоления являются революционные открытия и идеи, изменившие мир. Другими, менее интенсивными проявлениями «прорыва границ» являются шедевры изобразительного искусства, музыки, литературы; новаторство в науке и технике, Таким образом, маргинальные феномены человеческого бытия пробуждают творческие и креативные способности, стимулируют внутренний потенциал, который в обычном состоянии человек проявить не способен. Загадка человека проявляется в парадоксальных явлениях и в уникальной способности человека выйти за грань своего собственного существования, за пределы установленного порядка. Это делается для того, чтобы, «испив глоток надежды на дне отчаяния», суметь вернуться вновь, с новыми знаниями и привнести изменения в окружающий мир или, если это касается социальной сферы бытия, построить новые жизнеспособные структуры.
С.П.Гурин пишет, что человек выражает себя целиком даже в самом незначительном действии, при условии, что оно осознанное. Любой поступок не просто имеет практическое или символическое значение, но представляет собой некую самостоятельную реальность, онтологический факт, нерас-членяемую целостность и поэтому имеет бесконечную ценность. Гурин считает, что не только выдающиеся события, но и любой частный факт человеческой жизни должен быть описан в терминах фундаментальной онтологии.
При изучении маргинальных феноменов человеческого бытия выделяют также маргинальные фигуры. Однако это не те «маргиналы», на которых вешает ярлык социальность, — преступники, панки, нацисты и пр. Традиционно к маргинальным фигурам в философии постмодернизма относятся Гений, Герой, Пророк, Художник, Философ, Юродивый, Шаман. Некоторые ученые также относят сюда следующие фигуры — Жрец, Монах, Аскет, Царь, Вождь, Постмодернист. Все перечисленные фигуры в меньшей степени выступают негативными или деконструктивными по отношению к норме. Однако все они являются пограничными фигурами, находящимися на границе или сделавшими прорыв за границы существующего бытия. Именно маргинальные фигуры имеют возможность и право менять мир, благодаря своим идеям, подвигам, открытиям, откровениям, шедеврам и т.д. Обычно маргинальные фигуры творят историю человечества. Все они в той или иной степени относятся к категориям избранности или сакральности.
Учитывая все вышеизложенные характеристики маргинальных феноменов человеческого бытия, можно сделать следующие выводы. Процесс идентификации и самоопределения человека предполагает обнаружение границ и пределов собственного бытия. Онтологический смысл открывается в особых пограничных ситуациях и предельных телесных и духовных состояниях человека. Таким образом, для анализа процесса самоопределения необходимо использовать понятия предела и границы. Процесс самоидентификации — это всегда попытка нового определения, стремление к расширению границ, преодолению пределов, выходу из самого себя по ту сторону от существующих норм. Поэтому для исследования бытия человека представляется необходимым обращение в первую очередь к рассмотрению пределов и границ человеческого бытия. Такой подход можно назвать ли-минальным, а в более широком контексте — маргинальным. Пограничное состояние не всегда выражает противостояние и враждебность. Чаще маргинальные феномены человеческого бытия дополняют и расширяют категории и понятия, заданные нормой. Прорыв за грань создает особое напряжение, некий накал онтологической ситуации бытия на границе и, таким образом, провоцирует выбор радикальных стратегий. Трансцендентность границы выражает способность выйти за ее пределы. Однако на это способны лишь избранные, которые в данном случае называются маргинальными фигурами.
В постмодернисткой традиции понятие маргинальности приобретает как социальное, так и гносеологическое, и онтологическое значение. Особую роль это понятие играет при анализе поворотных, революционных моментов человеческой истории. На социальном уровне именно маргиналы способны выйти за пределы системы и повернуть ход развития самой этой системы. На персональном уровне осознание границы и стремление ее пересечь оборачиваются для маргинальных фигур постижением сущности своего бытия и одновременно отчуждением от группы.
На самом деле, именно возможность существования иного или другого, не подпадающего под нормативные структуры, говорит о том, что маргинальные феномены человеческого бытия в действительности являются частью социального целого. Принцип исключения сам по себе является маргинальным. Таким образом, строгого критерия и соответствующей границы, отделяющей нормативные структуры от маргинальности, не существует. Чистота внутренней нормативной структуры подрывается уже тем, что акт исключения сам по себе означает ограниченность данной структуры. Сама попытка свести к логическому принципу бытие, устанавливающая теоретическую возможность неискаженной внутренней структуры, одновременно исключает это вовсе. Это ставит под сомнение возможность существования социального целого и нормативных структур. Изучение маргинальных феноменов человеческого бытия дает возможность вскрыть онтологические проблемы бытия человека. Современнный философско-онтологический анализ должен конструироваться с учетом маргинальных феноменов, учитывая и допуская многообразие форм и инаковость в ее различных проявлениях. Границы — margins, пограничные состояния, маргинальные фигуры не есть деконструкция и отрицание по отношению к существующей норме, а суть ее проявление, способное дать новый толчок ее развитию.

Список литературы
1. Эпштейн М. Русская культура на распутье // Звезда. — 1999. — № 1. — 2008. — С. 210.
2. ТэрнерВ. Символ и ритуал. — М.: Наука, 1983 — С. 201.
3. ЭлиадеМ. Очерки сравнительного религиоведения — М.: Ладомир, 1999. — 488 с.
4. Фуко М. История безумия в классическую эпоху: Пер. с фр. И.Стаф / Под ред. В.Гайдамака. — СПб.: Университетская книга, 1997. — С. 78.
5. РыклинМ.К. Маргинализм // Современная западная философия. — М., 1991. — С. 14.
6. МалявинВ.В. Чжуан-цзы. — М.: Наука, 1985. — С. 257.
7. УсмановаА.Р. Маргинальность // Новейший философский словарь. — Минск, 1999. — 397 с.
8. Гурин С.П. Маргинальная антропология filosof.historic.ru/books
9. Норма // Новейший философский словарь. — Минск, 1999. — 472 с.
10. Гетерология // Современный философский словарь. — М., 1996. — С. 110.
11. Мир словарей — Коллекция словарей и энциклопедий. — М., 2000. — С. 32.
12. Деррида Жак // La Difference. О грамматологии. — М.: Ad Marginem, 2000. — С. 346.
13. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. — М.: Наука, 1972. — С. 282.
14. Ярская-СмирноваЕ.Р. Социокультурный анализ нетипичности. — Саратов: Изд-во Сарат. гос. техн. ун-та, 1997. — С. 145.

Фамилия автора: Мукажанова К С
Год: 2009
Город: Караганда
Категория: Юриспруденция
Яндекс.Метрика