Информационная парадигма современной политики

Современный мир характеризуется сложностью, динамичностью, пластичностью и плюраль- ностью своих политических форм. Происходит стирание жестких политических границ, усиливаются процессы взаимопроникновения и взаимозависимости разнородных политических систем, налицо размывание и трансформация строго формализованных прежде политических структур. В мировой политический процесс активно включаются новые нетрадиционные политические акторы. Они будут стремиться выстраивать новый мировой порядок, новую политическую архитектуру мира в соответ­ствии со своими специфическими интересами, культурой, традициями, возможностями. Радикальные изменения способствовали ослаблению традиционного социально-политического поля. Формируются новые глобальные и могущественные факторы современной политики. Соответственно возрастает значение адекватного концептуального осмысления этих новых политических реалий.

В современной политике формируется новая информационная парадигма, в центре которой на­ходится идея информации как одного из главных факторов политического процесса. Под воздействи­ем информационных технологий стремительно меняются традиционные политические институты, трансформируются сложившиеся формы политических отношений, ломаются привычные конфигу­рации политического пространства и времени. Актуализируется новое измерение политического процесса — виртуальное политическое пространство. Реальное воплощение приобретает прогноз Э.Тоффлера, сделанный в 1980-е годы, о том, что новая информационная волна принесет с собой «собственные представления о мире, со своими собственными способами использования времени, пространства, логики, причинности» [1].

Информация как политический ресурс обладает целым рядом принципиально новых качеств, ко­торые особенно эффективно и продуктивно можно использовать именно в политической сфере. Во- первых, информация универсальна. В отличие от других ресурсов политики (природных, человече­ских, материальных) информация не убывает по мере ее использования. Ее политическое влияние безмерно. Во-вторых, информация неотчуждаема, так как ее приобретение и использование не лими­тируются. В-третьих, уникальность и особая значимость информации проявляется в пространствен­ном измерении. Она мгновенно распространяется, и ее одновременно могут потреблять самые разно­образные политические акторы. С точки зрения политической мобилизации общества информацион­ный ресурс обладает преимуществом всеохватности и одновременности воздействия. В-четвертых, особое значение для адекватного понимания роли информационного фактора в современной полити­ке имеет динамический, временной аспект. Одна и та же политическая информация, представленная за час до выборов и через час после них, может стремительно обесцениться и полностью потерять свое значение. В-пятых, оперативная информация активно используется для систематических ново­введений и новаторских изменений в политике. Это делает политические практики нелинейными и дискретными. Как отмечал в этой связи Э.Гидденс, «мы живем в мире, который целиком конституи­рован через рефлексивно примененное знание, и мы никогда не можем быть уверены, что любой его элемент не будет пересмотрен» [2].

Таким образом, новая информационная парадигма политики призвана реализовать три главные цели:

-   систематизировать и организовать происходящие в мире события таким образом, чтобы их можно было представить в перспективе;

-   осмыслить, интерпретировать и объяснить сущность, детерминанты и логику происходящих событий и сформулировать адекватный прогноз их тенденций в будущем;

-   предложить интуитивно состоятельное понимание того, как и почему должны происходить со­бытия.

Формулирование и выдвижение таких масштабных задач определяется характером современной эпохи. Начало информационной эры ознаменовалось существенными изменениями в политической картине мира, которые носят ярко выраженный постклассический характер. Стремительное развитие информационных технологий приводит к тому, что информация становится основным структурным компонентом политической организации, а потоки идей и образов составляют основную логику по­литической структуры. Технологи по связям с общественностью, многочисленные пиар-кампании являются яркой приметой развивающейся информационной революции в сфере политики. В этом процессе образуется разрыв между информационной метасетью и большинством видов политической деятельности и политическими акторами. Однако ни политические акторы, ни отдельные виды поли­тической деятельности не исчезают. Трансформируется их прежнее структурное значение в поле по­литики, переходящее в новую логику информационного пространства. Сближение политического процесса с информационными технологиями способствовало созданию виртуального политического пространства.

В современную эпоху средства массовой информации превратились в виртуальную «четвертую» ветвь политической власти, которая по силе, оперативности и проникновению своего влияния зачас­тую превосходит все три традиционные ветви власти. Политическая борьба стала все больше разво­рачиваться в виртуальном информационном пространстве и приобретать новые, посттрадиционные виртуальные формы. Мозаичность событий на виртуальной политической сцене, которую каждый телеканал освещает в разных ракурсах, делает восприятие политического процесса все более дис­кретным и стохастическим. При этом эмоциональное восприятие информации, полученной с экрана, намного выше всех других типов информационного воздействия.

Впервые в истории человечества политическая культура формируется электронными средствами массовой информации, которые в значительной степени ориентированы на максимальные экономи­ческие или политические прибыли. Они изменяют систему политических ценностей, что неминуемо изменяет саму природу нашего политического мира.

Развитие информационных структур и появление виртуального пространства актуализировали проблему организации и защиты политического пространства в геополитике. Если классическая гео­политика была основана на идеях веры, почвы и крови, то постклассическая картина политического пространства поставила вопрос о трансляции этих символов в виртуальное пространство в виде сим­волического капитала национальной культуры. Таким образом, современная геополитика расширяет границы и масштабы борьбы за политическое пространство, подключая возможности информацион­ного поля. Поэтому особое значение приобретают духовные, цивилизационные и культурные факто­ры, роль которых усиливается с развитием современной информационной революции.

Особое значение имеет и тот факт, что новая информационная парадигма политики закрепляется на фоне развития процесса глобализации, для которого характерно стирание всех традиционных барьеров между странами, народами, культурами. В третьем тысячелетии изменились все основные параметры международной безопасности. Если раньше они были связаны с балансом военных сил, уровнем конфликтности и угрозой мировой войны, то сегодня на первый план выходит борьба с не­традиционными угрозами — международным терроризмом, транснациональной преступностью, не­законной миграцией населения, информационными диверсиями и т.д. Если прежде приоритетное стратегическое значение имели военная разведка и контрразведка, то сегодня на первый план выдви­гается проблема отслеживания, систематизации и анализа информационных потоков.

Новые реалии современного мира поставили перед геополитиками новую нетрадиционную зада­чу — анализ роли информационных воздействий на решение проблем геополитического уровня. Это объясняется тем, что информационные воздействия способны «размыть», а в перспективе и изменить главный геополитический потенциал государства — национальный характер, менталитет, культуру. Вопрос о роли символического капитала культуры в информационном пространстве приобретает се­годня не абстрактно-теоретическое, а стратегическое геополитическое значение. Традиционная гео­политика не обладала адекватным научным инструментарием для ее глубокого и всестороннего ана­лиза. Стремительное развитие высоких технологий, которые сегодня определяют поступательное развитие любой науки и практики, дало возможность радикально изменить характер научной рефлек­сии данного проблемного комплекса.

Новая информационная парадигма геополитики означает, что в ХХІ в. судьба пространственных отношений между государствами будет в значительной степени определяться информационным пре­восходством в виртуальном пространстве. Оно активно осваивается геополитиками, и результаты этой экспансии уже сейчас можно без преувеличения определить как революционные. Ж.Бодрийяр, оценивая современную геополитическую революцию, отмечал в качестве ее ключевых нетрадицион­ных установок: «.никогда не атаковать сложившуюся систему с позиций силы. В этом заключает­ся революционная идея, плод воображения самой системы, которая не устает вызывать на себя огонь. Но борьба перенесена в символическое поле, где основными правилами являются вызов, реверсия, неуклонное повышение ставок» [3].

В контексте изменившейся парадигмы современной политики высветились новые, непростые аспекты традиционных проблем. Необходимость их нового научного «прочтения» особенно выпукло проявляется при перенесении их в плоскость геополитики. В частности, новая информационная пара­дигма актуализировала проблему интеллектуального и в более широком контексте культурного пре­восходства. Политические измерения идеи культурного превосходства намечались в классической геополитике лишь пунктирно. Только после окончания «холодной войны» идея культуры как опреде­ляющей детерминанты политики получает широкое распространение в западных геополитических концепциях, прежде всего в рамках цивилизационного подхода. Общеизвестным интеллектуальным символом такого научного видения стала концепция «столкновения цивилизаций» С.Хантингтона.

Однако с развитием информационной революции идея культурного превосходства начинает за­нимать важное место в постклассических геополитических теориях. В концепции американского гло­бального превосходства, сформулированной Зб.Бжезинским, культура определяется в качестве одной из четырех наиболее приоритетных областей, формирующих мировую гегемонию (наряду с военной сферой, экономической и технологией). Автор концепции, один из ведущих аналитиков современно­сти, подчеркивает, что культурное превосходство является явно недооцененным аспектом американ­ской глобальной мощи [4]. Другая знаковая фигура современной западной науки Ф. Фукуяма, анали­зируя наиболее значимые тенденции политического развития современного мира, акцентирует вни­мание на «главенстве культуры», констатируя, что «вопрос культуры быстро выдвигается на первый план» [5].

Такая исследовательская позиция представляется правомерной применительно и к политическим реалиям современного мира, и в историко-теоретической ретроспективе. Уместно отметить в этой связи, что одним из базовых измерителей качества политической организации является легитим­ность, т.е. добровольное признание большинством граждан существующей системы властных отно­шений. Мировая история демонстрирует исключительную устойчивость и перманентную повторяе­мость этой закономерности. Политическая гегемония неразрывно связана с культурным превосходст­вом. Римская империя обеспечивала свое геополитическое могущество не только с помощью более совершенной, чем у других народов, военной системы, но и с помощью культурной гегемонии. Вы­сокая притягательность римской культуры, высокие стандарты жизни, высокий статус римского гра­жданина обеспечивали особую геополитическую мощь империи. Китайская империя также укрепля­ла систему имперского господства посредством сильно развитой идеи культурного превосходства. Британская империя, под знаком гегемонии которой прошел ХІХ в., опиралась в значительной степе­ни на идею культурного самоутверждения английской нации. Наконец, в ХХ в. СССР, возглавивший мировую систему социализма, в основу своего геополитического могущества положил идею идеоло­гического господства. Очевидно, что впервые в мировой истории идеологические конструкты оказа­лись политически весомее идеи культурного превосходства. Вероятно, поэтому старые империи су­ществовали веками, а советская — едва достигла 70-летнего рубежа. Уникальная советская цивили­зация добровольно признала свое идеологическое поражение в «холодной войне». Закончилась эпоха великого идеологического противостояния двух миров, двух альтернативных политических проектов. Таким образом, можно констатировать, что все мировые империи исчезали с геополитической карты мира, исчерпав свой символический капитал, т.е. утратив идею культурного (идеологического) пре­восходства.

«Холодная война» стала первым и, может быть, пробным сражением в мировой геополитиче­ской истории, когда в борьбе за пространство доминировали и определяли победу не военные, а культурно-информационные технологии. Их цель — лишить противника символического капитала его власти над пространством. Значение символического капитала в геополитике связано с признани­ем высокого престижа ценностей и принципов, на которых организовано пространство власти. Имен­но эта система ценностей объединяет разрозненные массы людей в народ, уважающих сложившуюся систему геополитических сил. Но если духовно обезоружить элиту, заставить ее отказаться от нацио­нальной системы ценностей, то она превратится в «пятую колонну» для собственного народа, крити­куя, третируя и высмеивая национальные символы, идеалы и святыни как «исконно-почвенническую отсталость». Закономерным следствием этого являются складывание и закрепление такой общест­венной позиции, при которой народ будет дезориентирован, духовно сломлен, морально подавлен. Так начинается распад политического организма.

Информационная революция открыла перед человеком политическим новую сферу действий — виртуальное политическое пространство. Оно позволяет охватить максимально большую политиче­скую аудиторию, поэтому политическое действие в таком пространстве необычайно результативно, масштабно и зрелищно. Аудиовизуальные информационные технологии позволяют значительно уси­лить эмоциональное воздействие на политическую аудиторию благодаря использованию разнообраз­ных сценических эффектов, качеству съемки, музыкальному оформлению и другим возможностям современных высоких технологий. Но вместе с тем формирование новых информационных техноло­гий способствовало колоссальному росту рисков — экономических, политических, социальных, культурных и др. Прежде всего, они изменили саму природу политического действия и условия его реализации. Пожалуй, самым деструктивным последствием информационной революции стал кризис самодостаточности политического действия.

Новые информационные технологии изменили не только мир политики, но и самого человека политического. Чем больший объем информации стал использоваться для осуществления политиче­ских действий, тем больше человека стала интересовать только информация о политике, но не опыт непосредственного политического действия. Информация о политике постепенно все больше заме­щает реальное политическое действие и реальный политический процесс.

Информационные технологии опосредуют личностные отношения с политическими института­ми и акторами, и при этом сознательно и бессознательно искажают политические реалии. Политиче­ское действие, становящееся объектом информационных технологий, снимается на пленку, записы­вается, тиражируется, воспроизводится в виртуальном пространстве. Таким образом, политическое действие теряет главное качество классической эпохи — свою самодостаточность. Оно комментиру­ется и интерпретируется многочисленными аналитиками, комментаторами, политтехнологами и пр. В результате этого особое значение в политике приобретает феномен, который в современной науке определяют как манипулирование общественным сознанием. Его особенность состоит в том, что оно не только побуждает человека делать то, что желают другие, оно заставляет его хотеть это сделать.

Манипулирование в виртуальном пространстве состоит в том, чтобы распространить такую ин­формацию, которая создает стимулы для необходимых политических реакций. Таким образом, рас­пространяются не идеи, а стимулы, призванные вызывать определенные чувства, эмоциональные по­рывы и соответственно политические действия.

Размывание феномена самодостаточности и подлинности политического действия и его замеще­ние искусственными виртуальными конструкциями — тревожная тенденция в современной полити­ке, чреватая опасными саморазрушительными последствиями для общества. Виртуальное действие, заменяющее реальную картину политической жизни, может привести к искажению и мутации поли­тического пространства. Политическое действие в информационном обществе становится искусст­венной конструкцией, целиком и полностью манипулируемым и манипулирующим действием. Осмысляя эти реалии современного мира, У.Бек выдвинул концепцию «размывания границ полити­ки» в информационном обществе [6]. Л.Туроу отмечал в этой связи: «Средства массовой информации становятся светской религией, в значительной мере заменяющей общую историю, национальную культуру, истинную религию, семью и друзей в качестве главной силы, создающей наши представле­ния о действительности» [7].

Современные информационные технологии, по мнению Э.Фромма, усиливают «анатомию чело­веческой деструктивности». Исследователь отмечал, что самым страшным для человеческой психики является потеря системы исторических и ценностных координат — своеобразной «карты» его при­родного и социального мира. Без нее он может утратить способность действовать целенаправленно и последовательно [8]. Человек, лишенный исторической памяти, утрачивает самое главное — он от­рывается от своих цивилизационных «корней», от социокультурных традиций и моральных норм, освященных памятью предков. По мнению Э.Гидденса, кризис идентичности проявляется и в том, что виртуальный мир средств массовой информации разрушает «связь времен», навязывая человеку сенсации сегодняшнего дня, заставляя его при этом забыть о прошлом и не думать о будущем. Таким образом, прошлое утрачивает свое значение, настоящее приобретает гипертрофированное значение, а будущее попадает в непосредственную зависимость от настоящего. Человек перестает активно и осознанно участвовать в том, что делает. Он эмоционально живет в другом измерении — «виртуаль­ном зазеркалье» (Ф.Бегбедер). Необязательность, случайность, эпизодичность и дискретность отно­шений, которые складываются в виртуальном пространстве, человек начинает переносить на личные и политические отношения в реальном мире. Возникает риск того, что человек перестанет стремиться к самовыражению в политической сфере.

Это не означает, что человек политический и политика исчезают в современном мире. Развива­ются новые формы политического. Они нуждаются в адекватном осмыслении и понимании, так как старые теоретические схемы и традиционные политические решения к ним неприменимы. Кризис легитимности традиционных политических институтов под влиянием манипулятивных информаци­онных технологий привел к становлению «самобытного сопротивления» (М.Кастельс) [9]. В его со­став входят новые общественные движения — экологисты, феминистки, антиглобалисты и т.д. Их деятельность зачастую трудно оценивать однозначно. Но они строят свою политическую позицию, основываясь на таких традиционных ценностях, как уважение национальных традиций и историче­ского прошлого, приверженность семье и локальной культуре, сохранение экологии и среды обита­ния. Участники «самобытного сопротивления» сознательно стараются восстановить статус культуры, традиции и самодостаточности в политике. Они актуализируют «могущество самобытности» (М.Кастельс), утверждают значение своих ценностей в политике, выступая против виртуализации, коммерциализации, маргинализации и, таким образом, распада материи политического, мутации ее подлинного человеческого смысла.

Список литературы

  1. Тоффлер Э. Третья волна. — М.: ООО Изд-во АСТ, 2002. — С. 34.
  2.  Гидденс Э. Последствия модернити // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В.Л.Иноземцева. — М.: Academia, 1999. — С. 106.
  3. БодрийярЖ. Дух терроризма // Геополитика террора. — М.: Изд-во ЭКСМО, 2002. — С. 103.
  4.  См.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. — М.: Междунар. отношения, 2000.
  5. Фукуяма Ф. Главенство культуры // americanworld.ru/
  6. См.: Бек У. Общество риска на пути к другому модерну. — М.: ООО Изд-во АСТ, 2000.
  7. Туроу Л. Будущее капитализма. Как экономика сегодняшнего дня формирует мир завтрашний                //Новая постиндустри­альная волна на Западе. Антология / Под ред.В.Л.Иноземцева. — М.: Academia, 1999. — С. 220.
  8. См.: Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. — М.: Аспект-Пресс, 1996. — С. 302-303.
  9. См.: Кастельс М. Могущество самобытности // Новая постиндустриальная волна на Западе.                   Антология /  Под  ред.В.Л.Иноземцева. — М.: Academia, 1999. — С. 292-308.
Фамилия автора: С.Б.Алимова
Год: 2008
Город: Караганда
Категория: Философия
Яндекс.Метрика