Развитие торговых связей между Казахами и сибирскими линейными казаками (ХVIII–ХIХ вв.)

С установлением политических отношений России с Казахстаном возникают и расширяются экономические и торговые связи. В расширении торговых отношений казахов с Россией в первую очередь сыграл тот факт, что Туркестано-Ташкентский регион в результате кризиса и упадка промышленности не мог удовлетворить растущих потребностей обмена, и его значение для казахов-кочевников снизилось. Это обстоятельство толкало их на поиски нового партнера для сбыта сельскохозяйственной продукции, покупки жизненно важных предметов: чая, сахара, тканей, изделий ремесленников и т.д. Такого необходимого партнера они нашли в лице России.

В начале ХVIII в. русское правительство не рассматривало казахов-кочевников в качестве серьезных торговых партнеров. Для России Казахская Степь являлась, прежде всего, торговым путем в Среднюю Азию. Однако после открытия торговых пунктов российские власти обратили внимание, что торговля с казахами приносит значительные выгоды. С конца 40-х годов таможенные пошлины, собираемые в Оренбурге с казахских товаров, почти в два раза превышали аналогичный сбор с товаров из Средней Азии.

Помимо Оренбурга и Троицка, являвшихся крупнейшими центрами русско-азиатской торговли, торг со Степью осуществлялся в крепостях Сибирской пограничной линии. Заинтересованность Сибирской губернской администрации в расширении хозяйственных и торговых отношений с казахским населением, а через него и с сопредельными странами, также была обусловлена стремлением властей увеличить поступление в казну пошлинных сборов. С этой целью в крепостях и заставах содержались таможенные смотрители.

Чтобы стимулировать торговлю с казахами российское правительство проводило поощрительные акции. Так, Указом Коллегии иностранных дел и Коммерц-коллегии от 22 декабря 1747 г. было разрешено казахам Среднего жуза, бухарцам и джунгарам вести меновую торговлю с русскими купцами «без осмотру и беспошлинно», «а берутся те пошлины с российских купцов, которые от них товары купят» [1].

С этой же целью в 1760 г. было удовлетворено ходатайство нового сибирского губернатора Д.И.Чичерина перед государственной коммерц-коллегией об открытии меновых дворов по всей Сибирской линии и ко всем комендантам крепостей стали рассылаться всевозможные инструкции, в которых обращалось внимание на выгодность привлечения к торговле азиатских народов [2]. Уже в середине 60-х годов ХYIII в. были построены меновые дворы в крепостях Семипалатинской (учрежден был в 1754 г.), Усть-Каменогорской, Петропавловской и Пресногорьковской. Главным торговым пунктом сибирских пограничных линий, благодаря удобному расположению, становится Петропавловская крепость, торг в которой открылся в 1759 г.

Первоначально казахи вели меновую торговлю, прежде всего с казаками на линиях. Как кочевники-казахи, так и линейное население испытывали потребность в меновой торговле. Так, секунд-майор Валштерн доносил из крепости Св. Петра, что «почти в каждый день» приезжают к крепости Пресновской, а также к редутам Первопресному, Второпресному и Болотоколодезному киргизы по 5–10 человек «и просят о сатовке». То же сообщили ему из редута Пресноизбного. Однако по недозволению в здешних крепостях сатовать… обратно в степь уезжают» [3].

Реалии жизни заставляли обе стороны делать шаги навстречу. Так, в 60-х годах ХУІІІ столетия «для наилучшей охраны линии от хотя и мирного проникновения кочевников через границу» вдоль Иртышской и Пресногорской линии была установлена так называемая «десятиверстная полоса» земель, которая, служила как бы буфером между владениями киргиз-кайсаков и русскими, не должна была посещаться ни русскими, ни кочевниками. Но на всем протяжении линии существовало 10–5-7 пунктов в районе десятиверстной полосы по левому берегу Иртыша, где кочевники в известные дни под надзором особого наряда войск из крепостей могли появляться по данному на барабане сигналу и производить меновой торг с приезжающими сюда из-за линии русскими торговцами. «…Порядок таких сношений с ордынцами сохранялся вплоть до второй четверти ХІХ столетия», — отмечал Г.Катанаев [4].

В 1770 г. казаки сибирских линий были освобождены от тягостной повинности казенного хлебопашества, а вместе с тем выведены из батраческого положения даровых военно-рабочих команд в крепостях; тогда же им было дано право производить меновую торговлю с кочевниками при крепостях. Кроме того, они получили разрешение на беспошлинную торговлю с «азиатцами» [5].

Так как казаки по своей малочисленности и бедности далеко не все и не всегда могли участвовать в торге, то, по предписанию генерала фон Фрауендорфа, казаки могли производить мену с казахами вскладчину, закупая на собранную сумму товар и получая затем свою долю прибыли соответственно внесенному паю [6]. Из ведомостей о сатовках (обменах) видно, что торговля эта носила примитивный характер, а ассортимент товара был скуден и однообразен, но в данный момент он удовлетворял обе стороны.

Для казаков мена с кочевниками служила большим подспорьем в повседневном быту, способствовала повышению материального достатка их семей. Так как обязанности службы не позволяли казакам уделять достаточное внимание своим хозяйствам, правительство предоставило им некоторые торговые льготы. Однако в последние десятилетия ХVIII – нач. ХIХ вв. перед правительством неоднократно ставился вопрос о регламентации и ограничении предпринимательской деятельности сибирского линейного казачества.

В первую очередь казачьей торговлей были недовольны сибирские купцы, которые жаловались царской администрации на бесконтрольность продуктообмена между казаками и казахами, что подрывало, по их мнению, купеческую торговлю. Невозможность в полном объеме контролировать русско-казахскую торговлю беспокоила и коммерц-коллегию. Но на все жалобы и предложения ограничить казачью торговлю правительство отвечало отказом. Оно предпочитало, чтобы казаки обеспечивали себя в большей мере самостоятельно, чем производить им значительные денежные выплаты [7].

Со временем, с ростом населения в приграничной зоне и прикочевкой к ней степняков, торговля возрастала, а всякого рода ограничения приводили к расцвету «потаенной мены», о чем доносили таможенные служители. При этом коменданты крепостей вынуждены были закрывать на это глаза, и даже сами офицеры участвовали в незаконной мене. Так, в 1801 г. Бухтарминская таможенная застава доносила, что «в нынешнюю зиму, и даже до последних чисел мая месяца, на российских границах при реке Нарыме, не без сведения плац-майора Скоснягина, кочевала Бурлинская волость, от чего происходила великая потаенная мена» [8]. Смотритель же Семипалатинской таможни жаловался на невозможность уследить за всеми этими нарушениями, особенно «против одинакового соглашения между жителями» [9].

Возрастание роли торговли в большой степени способствовало установлению мирных отношений казахов с русским населением. В связи с этим целесообразно упомянуть «Устав об управлении инородцев» 1822 г., который расширял торговые связи местного населения с русскими. Казакам Сибирского линейного казачьего войска было подтверждено их право торговать без установленных свидетельств в своих станицах и городах Омске, Семипалатинске, Петропавловске, Усть-Каменогорске. Однако они в какой-то мере приравнивались к купцам, так как торговать им разрешалось только через таможни и таможенные заставы, с обязательной уплатой всех пошлинных сборов. Попытка местных гражданских чиновников ущемить права казаков на торговлю в прилинейных районах встречала противодействие с их стороны. Товарообмен между линейным казачеством и казахами продолжался и в последующие годы.

Заинтересованность Сибирской администрации в развитии торговли с казахами также сохранялась. Так, в приказе Учбулакскому Окружному Приказу от Петропавловского окружного начальника в августе 1833 г. указывается: «в обязанности окружного приказа покровительствовать торговле и проходящим караванам через округ к линии и обратно к округу, если настоять будет в этом надобность, дает провожатых». Кроме того, в обязанности окружного приказа входило «наблюдать, чтобы торгующие в округе мелочными товарами, не обманывали киргиз, а примеченных в том, особливо без письменных видов, Российских подданных высылать за караулом к Петропавловскому окружному начальнику и доносить областному начальству» [10]. Однако вся торговля велась часто без соблюдения каких-либо прав, а обмеры и обвесы были распространенными явлениями.

Развитию неэквивалентного обмена способствовали спускаемые сверху окружным приказам следующие указания: «Не стесняя ни под каким видом менового торга, вводить из-под воль между киргизами обращение звонкой монетой и Государственными ассигнациями» [10].

По наблюдениям первого Омского областного начальника С.Б.Броневского, «сбор ясака сверх ожидания, по домогательству приказов, вносится киргизами почти весь не натурою, скотом, а деньгами. Известно, что киргизы еще деньги мало имеют в обращении, почему сметливое купечество и казаки в это время, как сильно начнут понуждать киргиз к расплате, являются с деньгами и берут у них скот за совершенный бесценок, так что сами после вдвое и втрое дороже продают его в свою корысть, вместо того, чтобы приказы, принимая скотом, продавали купцам. Тогда, продав его дороже установленной цены, увеличили бы сборы казны значительно и не оставили выгоды только в руках одних купцов» (Казахско-русские отношения в ХVIII–ХIХ вв. С. 256).

Аналогичные факты отмечает известный исследователь ХIХ в. Ф.Усов, который писал, что «в прежнее время, когда киргизы еще низко ценили своих домашних животных и вообще свои произведения, а за русский товар платили тройные цены, меновая торговля с ними весьма быстро обогащала казаков, как и всех русских предпринимателей» [5, 248–249].

Уже в середине ХIХ в. торговля в Казахстане значительно расширилась и приняла довольно большие размеры. Основными российскими товарами стали выделанные кожи, ткани (сукно, полотно). В обмен шли китайский чай, шелк, даба, фарфор. Степь предлагала животное сырье — сырые кожи, сало, соль в обмен на мануфактуру и хлеб. В 1840 г. оборот продаж через таможни Сибирского округа достигал 2,5 млн. руб. [5, 248–249].

Особую роль в развитии торговых отношений русского и казахского населения по-прежнему играло казачество. Находясь на границе с казахской скотоводческой степью, с одной стороны, а с другой — с хлеборобными округами Тобольской и Томской губерний, казачьи поселения от начала своего основания сделались рынками для русско-киргизской торговли. Если первоначально сатовки проводились на линии, то после заселения казаков в степь, постоянная торговля производилась круглый год, беспрерывно по станицам. По замечанию Ф.Усова,каждое казачье поселение имело для казаха значение рынка, куда он гонит свой скот, возит накопившуюся кожу, мерлушки и т.п. для промена на хлеб, чай, сахар, ситец, нанку, и другой товар, которыми запасаются зажиточные казаки для такой меновой торговли, или так называемой здесь сатовки [5, 248–249]. Примерно о том же сообщает Г.Потанин: «Казак, живя в степи, на каком-нибудь пикете, завязывает отношения с окрестными киргизами, торгует с ними на разную железную мелочь…» [5, 248–249].

При заселении в Степь, до 1860-х годов, основным занятием казаков являлось скотоводство, которое считалось выгоднее землепашества. Хлеб получали от казны. Недостаток земледельческой, заводской и ремесленной промышленности казаки старались возместить торговой оборотливостью. Так, Г.Потанин пишет: «В Коряковской станице преимущественно производится торговля русских с киргизами…Земледелия здесь нет вовсе: жители занимаются торговлей… Интересно при этом замечание автора: «Здешний казак — ловкий торговец, кулак и плохой работник… казаки предпочитают проводить время в разъездах по аулам, для сбора своих долгов» [11, 19].

Как ответ на требование дня, для развития торговли в войске в 1853 г. было учреждено торговое общество из 200 казаков, которое потом было увеличено до 400 человек. Поступающие в торговое общество казаки вносили в продолжение 30 лет в войсковой капитал по 57 руб. 50 коп. каждый год и затем никакой личной службы не несли, но не получали содержания ни от казны, ни от войска. Но в 1870 г. этот сбор был отменен, и торговое общество было упразднено. С тех пор торговля в казачьих войсках производилась на общих основаниях, как и в остальных местностях [11, 5–6].

В торговле принимали участие не одни только лица, записавшиеся в гильдию, а все, сколько-нибудь обладающие средствами станичные жители; из них многие ведут довольно значительный меновой торг и не имея лавок. Поэтому годовые размеры, производящейся торговли в войске не поддаются подсчету.

Следует отметить, что торговля в войсковых территориях подразделялась на постоянную и ярмарочную. Главными пунктами постоянной торговли служили: на Горькой линии г. Петропавловск, на Иртышской — города Омск, Павлодар, Семипалатинск и Усть-Каменогорск, в Киргизской Степи — Акмолинск, Кокчетав, Кокбектинск и Зайсанский пост.

Учреждение ярмарок в более важных торговых пунктах войсковой территории облегчило торговлю. Одним из самых ранних ярмарок является Куяндинская (Ботовская) ярмарка, основанная в 1848 г. ялуторовским купцом Ботовым. На Ботовскую ярмарку съезжались торговцы из внутренних губерний России и среднеазиатских городов.

Первая ярмарка в Сибирском казачьем войске была учреждена в 1849 г. в ст. Николаевской, находящейся на Горькой линии, в расстоянии от Омска на 112 и от Петропавловска на 169 верст. Главную массу стекающегося на ярмарки народа составляли казахи, казаки и крестьяне из соседних внутренних округов Западной Сибири.

Об интересе к ярмарочной торговле со стороны администрации свидетельствуют факты. Так, в рапорте от 13 января 1853 г. командующему отдельным Сибирским корпусом, Господину Генерал-лейтенанту Госфорту от Войскового Правления Сибирского линейного казачьего войска один из чиновников сообщает, что, получая от разных мест сведения о существующих ярмарках, находит полезным и выгодным для торговых оборотов ввести в войске следующие ярмарки: первую в станции Акмолинской, как более отдаленный от внутренних, с таким расчетом, чтобы «желающие посетить эту ярмарку имели случай быть и на следующей, как то: Атбасарской, Кокчетавской и Петропавловской, из онной в Пресновской и Николаевской. На существующих же в городе Омске Веденской ярмарке, торговцы могут иметь возможность быть для торговых оборотов в ярмарках Коряковской, Черлаковской, и даже в Петропавловской. Далее по линии левого фланга войсковое правление полагает со своей стороны ввести также ярмарки …» [5, 248–249].

Далее отмечается, что на предполагаемых к учреждению в станицах сибирского линейного казачьего войска ярмарках торговцы без затруднения приобретенные ими продукты могут отправлять своевременно на главные в Сибири ярмарки. Учреждаемые ярмарки составляли общую систему и были связаны ярмарками на главных пунктах линии: Петропавловске, Омске, Семипалатинске и с «таковыми же в станицах, расположенных в Киргизской Степи и существующих в ближайших к линии внутренних городах и селениях Западной Сибири

Администрация Сибирского казачьего войска находила, что учреждение в Степи «ярмарок, сверх ныне существующих, необходимо и для побуждения к торговой деятельности всего заселенного казаками края, расположенного между многими уездными городами и сопредельного к кочевьям киргиз» [14].

О взаимовыгодности развития торговых отношений свидетельствуют следующие факты. В ноябре 1853 г. Старший султан Тезеков уведомил Кокпектинский окружной Приказ, что киргизы того округа, производившие торговлю скота на русские товары и деньги, просили об открытии в округе ярмарки «при водворении приказа с производством той ярмарки в год не менее двух или трех раз так, чтобы время, для того назначенное, могло благоприятствовать сбыту обоюдных изделий и не могло встретить бывших препятствий» [12].

В результате в 1854 г. Пограничное Управление учредило в Кокпекты три ярмарки: В мае — Никольскую, в сентябре — Воздельческую, в декабре — Рождественскую. При этом в документе отмечалось, что развитие «торговой промышленности» приносит пользу, как киргизам, так и русским.

2 июня 1858 г. командующий 5 полком подполковник Плошков в рапорте за № 2037 представил прошение доверенных от казачьих жителей ст. Николаевской отставных казаков Ивана Третьякова и Никифора Пушкова об учреждении в означенной станице общенародной ярмарки «как для своей пользы, так и равно для прочих казачьих и крестьянских соседствующих семей». При этом необходимо отметить, что проходившая в ст. Николаевской ежегодно в декабре Рождественская ярмарка для казаков была недостаточна, и они вынуждены были ходатайствовать об открытии дополнительной, под названием Семеновской с 1 по 8 сентября ежегодно, когда «в особенности можно приносить выгоду от произведения торговли с киргизами, кочующими в ближайших округах и приходящих для сбыта своих изделий на наши» [12].

В отчете по области Сибирских киргизов за 1856 г. отмечается, что ярмарки «по недавнему открытию их не достигли еще надлежащего развития… впрочем, привоз и продажа товаров на сих ярмарках в 1856 г. значительно увеличились противу прежнего года» [12].

В рапорте податного инспектора Омского участка Акмолинской области за№ 2472 от 2 декабря 1898 г. об оборотах на Ивановской ярмарке Омской станицы говорится, что число казахов, приезжающих на ярмарку, около 3000, и привозят они следующие товары: кожи, сало, масло, ябогу, армяки, кошмы и лошадей. Местное же и окрестное население привозят для продажи кожи, сало, масло, муку, овес, рыбу, табак и прочее и здесь же «набирают для своей потребности товар» [13].

В некоторых же станицах, где ярмарки установились издавна, «происходят еженедельные торжки и в них устроены гостиные дворы из деревянных лавок. Так в станице Пресновской построено лавок 51, в Черлаковской — 57, в Николаевской — 53, в Кокчетавской — 57, в Пресногорьковской — 22, в Арыкбалыкской ст. — 57, в ст. Атбасарской — 39, в ст. Кокбектинской — 26 и т.д. Вообще лавки устроены в 24-х казачьих поселениях, всего 530 лавок, занимаемых, за исключением немногих, в одно ярмарочное время. Киргизы, съезжающиеся на ярмарки, обыкновенно располагаются со своим скотом и другим товаром под открытым небом [14].

В 1863 г. казахские старшины и бии, кочевавшие за Иртышом, ходатайствовали об упрощении правил меновой торговли, просили отвести им место для торга возле таможенного пикета и «в заречной слободке учредить базар для снабжения их необходимыми припасами, фуражом для лошадей и прочими потребностями». В этом прошении отмечалось, что следствием торговли с русскими «было совершенное сближение их с русскими, упрочение заграничной торговли в Семипалатинске и развитие между киргизами ремесленного производства и звериных промыслов, что имело благоприятное влияние на домашний быт ихних родичей, т.к. сбыт продуктов ремесел и их промыслов был совершенно свободен» [5, 257].

Казаки большей частью составляли мелких торговцев. Заняться в широких размерах покупкою и перепродажею товара не могли, по недостатку капитала, а кредита не было, вследствие чего торговля шла по мелочи. При этом торговля велась как неэквивалентный обмен, о чем свидетельствуют многочисленные факты. Так, М.И.Красовский сообщает, что, купив, например, воловью кожу у киргиза за какой-нибудь рубль или два, казак очень хорошо знает, что получит за нее в Петропавловске наименьше 3 рубля серебром… В течение года не один раз придет киргиз в степное селение за хлебом, будучи готов за недостатком его продаж на базаре, отдать привезенную кожу первому знакомому казаку за полпуда муки, но, видя нужду киргиза, казак купит у него за это количество муки две кожи, и также все: пользуясь случаями самыми крайними, прибегая в иной раз к обману, в другом не пренебрегая и воровством, казак по мелочи копит киргизский товар до первой своей поездки на линию, где, сбыв его выгодно, купит для продажи в Степи хлеба и так далее [15].

Красовский также свидетельствует об отношении казаков к торговле: «Привыкнув легко доставать деньгу, казак до того обленился, что не только земледелием заняться не в силах, но не нарубит дома дров для варки пищи, а наймет для этого киргиза, который служит у него за какой-нибудь фунт хлеба в день. Видимо, оживает он только при назначении в какую-нибудь командировку по волостям, да изредка шевелит мозгами при совершении коммерческих сделок с киргизами; но при упавшем кредите, сделки теперь эти ничтожны. Дороговизна на все привозное, при отсутствии деятельности и незначительных средствах, сильно затрудняют жизнь степного жителя, все-таки привыкшего к некоторому комфорту на линии».

С потерею доверия казахов казачьи капиталы в ярмарочных оборотах были ничтожны. Между тем «выгоды, приобретаемые знанием, где лучше сбыть на линии и в других местах Сибири закупленный у мало посвященных в эти таинства, киргизов, товар, до того очевидны, что многие из казаков, и не принадлежа к торговому обществу, посвятили себя почти исключительно этого рода занятиям» [16, 416].

О каких же выгодах идет речь? Ф.Усов отмечал, что большей частью казаки приобретают у казахов двухлетних коров и бычков, так называемых таинчей, выменивая на товар или задавая впредь деньги от 2-х до 4-х рублей за штуку. По прошествии 2–3-х лет, выкормив этих животных на своих сенокосных участках, казаки продают их уже за 20 и 25 рублей заезжающим на линию крупным скотопродавцам, которые отправляют отсюда большие гурты в Россию или Енисейскую губернию на золотые промыслы. Зажиточные казаки перепродают в год от 50 до 100 голов и даже более; обладающие небольшими достатками — штук по 10 и 15-ти [16, 404, 416].

Но, несмотря на это развитие неэквивалентного обмена, торговые отношения все более расширялись, и каждая станица превращалась центр торговли в Степи. Катанаев отмечает, что с приселением в окрестности крестьянских деревень Сандыктав становится пунктом обмена производства этих поселений между собою, с казаками и киргизами. «По субботам бывают оживленные торжки, на которые свозятся хлеб, масло, овощи и прочие продукты производства» [16, 211].

Казаки не всегда были посредниками в торговле с казахами, но и непосредственными потребителями некоторых изделий казахских ремесленников. Среди казаков мало были развиты ремесла, что затрудняло приготовление разных предметов служебного снаряжения и экипировки. Усов об этом пишет: «Большинству казачьего населения вовсе неизвестны даже простые кустарные ремесла и мастерства, распространенные между крестьянами: ткачество, плотничество, шорничество, гончарное дело, кузнечное и т.п. Обыкновенные деревенские изделия и утварь, необходимая в хозяйственном быту, глиняная посуда, домашнее сукно, сапожный товар, не производятся казаками, а приобретаются ими или от торгующих русских крестьян или от киргиз, у которых замечательно развита выделка некоторых предметов, как, например, армачин, войлоков (кошм), седел, уздечек и т.п.» [17].

Кроме того, использование казаками продукции кустарной работы казахов объяснялось также их дешевизной. Так, например, малосостоятельные из станичных жителей употребляли мыло киргизского приготовления, хотя оно было весьма плохого качества, грязно-серое на вид, слабо отъедающие нечистоты («сабунь»). По этой же причине имели спрос у казахского населения отдельные виды продукции, изготовляемые на казачьих казенных предприятиях. Так, кожевенный товар, выделываемый на казачьих заводах, «несмотря на низкие качества, находил хороший сбыт между киргизами, благодаря дешевой цене» [5, 242].

Следует заметить, что развитию торговых отношений способствовал тот факт, что почти каждый казак на сибирских военных линиях в совершенстве владел казахским языком и легко мог объясняться с казахами. С другой стороны, усиление торгово-экономических контактов с русскими способствовало тому, что среди казахов шире распространялось двуязычие. «Потребности экономического оборота, будут толкать разные национальности к изучению языка, наиболее удобного для общих торговых отношений», — писал В.И.Ленин [18]. С середины ХIХ в. усиливается влияние русского языка, среди казахов шире распространяется двуязычие.

Таким образом, говоря о торговых отношениях между казахами и сибирскими линейными казаками, следует отметить, что, несмотря на неэквивалентный обмен, в торговле были заинтересованы обе стороны. Основная часть казачества не воспользовалась в полной мере выгодами торговой деятельности с казахами-кочевниками. Торговля с казахами по большей части велась не столько с целью получения больших прибылей, сколько для поддержания собственных хозяйств. Между казахами и сибирским линейным казачеством устанавливались непосредственные контакты, и эти меновые операции не могли контролироваться Сибирской администрацией. Из-за отсутствия данных в официальной статистике определить объем товарооборота между казахами и казаками, представляется затруднительным.

В целом в ХVIII–ХIХ вв. взаимоотношения между казахами и казаками определяла колонизационная политика царской России, вызывавшая земельные и др. конфликты и иногда приводившая к столкновениям и обострению отношений между ними. Но вместе с тем торговый обмен и другие взаимодействия в сфере экономической, хозяйственно-бытовой и культурной жизни приводили к сближению и установлению тесных контактов, что, в свою очередь, способствовало переходу к мирному сосуществованию.

 

 

Список литературы

     1.   ГАОО. Ф.1. Д.3. Л. 18 об.

     2.   Касымбаев Ж. Развитие Казахстана как центра транзитной торговли с Центральной Азией во 2-й пол. ХYIII в. // Вестник высшей школы Казахстана. — Алматы, 1998. — № 2. — С. 268.

     3.   ГАОО. Ф.1. Оп.1. Д.58. Л.18, об.

     4.   ГАОО. Ф.366.Оп.1.Д.338. Л.33–34.

     5.   Усов Ф. Статистическое описание Сибирского казачьего войска. — СПб.: Издание главного управления иррегулярных войск, 1879. — С. 15.

     6.   Недбай Ю.Г. История Сибирского казачьего войска.(1725–1861): Монография в 2 т. — Т. I. — Омск, 2001. — С. 59.

     7.   Шевченко С.В. Русско-казахская торговля в ХYIII – нач. ХIХ вв. и участие в ней казачества сибирских пограничных линий // Казачество: история и современность. Материалы науч.-практ. конф. — Омск, 1996. — С. 28.

     8.   ГАОО. Ф.149. Оп.1. Д.1. Л.291.

     9.   Там же. Л.294.

  10.   ЦГА РК. Д.349. Оп.1. Д 1. Л. 7.

  11.   Потанин Г. Заметки о сибирском казачьем войске // Военный сборник. Т. ХIХ. — СПб., 1861. — С. 19.

  12.   ГАОО. Ф. 6, Оп. 1, Д. 276. Св. 48.

  13.   ЦГА РК.Ф. 345. Оп. 1. Д. 6. Л. 5.

  14.   ГАОО. Ф. 366. Оп. 1. Д.2. Св.1. 35 Л.

  15.   ГАОО. Ф.3. Оп.2. Д.3268. Л.173.

  16.   Красовский М.И. Материалы для географии и статистики России. — Ч. 1. — СПб., 1868. — С. 416.

  17.   ГАОмО. Ф. 336. Оп.1. Д. 417. Л.12.

  18.   Ленин В.И. Полное собрание сочинений. — Т. 24. — С. 116.

Фамилия автора: Г.Т.Каженова
Год: 2007
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика