К вопросу о понятии и компенсации морального вреда

Характерной чертой современного развития общества является растущее значение основных прав и свобод человека. Их эффективная реализация и защита являются непременным условием существования демократии. Закрепляя личные неимущественные права граждан в Конституции РК, государство обеспечивает их правовое регулирование комплексно, в том числе и нормами гражданского права. Личные неимущественные права в гражданском праве имеют самостоятельный характер, выполняют роль правового средства обеспечения защиты личной сферы от постороннего вмешательства и требуют применения гражданско-правовых способов их защиты. Одним из средств защиты нематериальных благ и личных неимущественных прав является компенсация морального вреда. Несмотря на то, что в действующем законодательстве РК данному вопросу посвящен ряд норм, имеется нормативное постановление Верховного суда РК, остается ряд проблем правового регулирования отношений по возмещению морального вреда, и прежде всего в теории права вызывает дискуссии проблема понятия морального вреда и порядок его возмещения.

Согласно ст. 951 ГК РК под моральным вредом понимается нарушение, умаление или лишение личных неимущественных благ и прав физических и юридических лиц, в том числе нравственные или физические страдания (унижение, раздражение, подавленность, гнев, стыд, отчаяние, физическая боль, ущербность, дискомфортное состояние и т.п.), испытываемые (претерпеваемые, переживаемые) потерпевшим в результате совершенного против него правонарушения. Однако в ч.2,3 п.3 нормативного постановления Верховного суда РК № 3 от 21 июня 2001 г. «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» читаем, что «под моральным вредом следует понимать нравственные или физические страдания, испытываемые гражданином в результате противоправного нарушения, умаления или лишения принадлежащих ему личных неимущественных прав и благ».

Сопоставляя приведенные положения о понятии морального вреда, можно заметить определенные несоответствия. В первом случае законодатель рассматривает моральный вред как нарушение, умаление или лишение личных неимущественных благ и прав, т.е само правонарушение, между тем как вред, в т.ч. и моральный, представляет собой отрицательное последствие, результат таких противоправных деяний, которые и порождают нравственные и физические страдания. Во втором случае под моральным вредом понимаются непосредственно нравственные и физические страдания, которые являются следствием вредоносного результата противоправного поведения. Думается, что правильнее рассматривать моральный вред, как и любой иной, как следствие причинения противоправного деяния, а не как само правонарушение.

Термин «моральный», как и термин «нравственный», представляет собой критерий в сфере общественной или индивидуальной нравственности, характеризующий духовные качества, которыми руководствуется человек, этические нормы, правила поведения, определяемые этими качествами. Поэтому категория «моральный вред», как справедливо отмечает Т.Шиктыбаев, больше подходит для обозначения последствий нарушения моральных, нравственных устоев индивида, а не физических и нравственных страданий [1, 55], как это трактуется в действующем законодательстве.

В вышеуказанном постановлении Верховный суд РК раскрывает суть «нравственных страданий», под которыми следует понимать «испытываемые им (человеком) чувства унижения, раздражения, подавленности, гнева, стыда, отчаяния, ущербности, состояния дискомфортности и т.д.». Следует отметить, что перечисленные эмоционально-волевые переживания больше соответствуют понятию душевных страданий, а не нравственных. Мораль и нравственность — это синонимы, соответственно и термин «моральный», как и термин «нравственный», представляет собой критерий в сфере общественной или индивидуальной нравственности, характеризующий духовные качества, которыми руководствовался человек, этические нормы, правила поведения, определяемые этими качествами [2]. Поэтому представляется более правильным использовать термин «душевные страдания», нежели «нравственные». Более того, и физические страдания, под которыми понимается «физическая боль, испытываемая гражданином в связи с совершенным против него противоправным насилием или причинением вреда здоровью» [3] не укладываются в понятие морального вреда, так как эти страдания являются следствием материального вреда, а не морального. Так, например, в случае потери органа все затраты потерпевшего (на соответствующее лечение, протезирование и т.д.) будут составлять материальный вред, но никак не физический, являющийся составной частью морального вреда.

Все это позволяет сделать вывод, что физические и душевные страдания имеют совершенно иную правовую природу, чем моральный вред. И стоит согласиться с А.М.Эрделевским, У.К.Ихсановым, Б.Базарбаевым, Т.Шиктыбаевым и другими о том, что термин «моральный вред» не совсем удачно выбран в гражданском праве для обозначения физических и нравственных страданий и нуждается в совершенствовании. Например, длительное время в Англии и США существует институт компенсации физических и душевных страданий, и в законодательстве этих стран употребляется термин «психологический вред», который определяется как физические и психические страдания» [4]. В казахстанской юридической литературе одни авторы выдвигают предложения о разграничении среди неимущественного вреда двух его разновидностей: морального вреда как следствия нарушения права на честь, достоинство и деловую репутацию гражданина и психического вреда, наступающего в результате посягательства на жизнь и здоровье человека [5]. Другие авторы предлагают использовать в ГК РК непосредственно термин «физические и душевные страдания», не подменяя его термином «моральный вред» [1, 58] и, по нашему мнению, этот вариант более целесообразен в употреблении, так как термин «физические и душевные страдания» охватывает все возможные отрицательные последствия, претерпеваемые человеком в результате нарушения его неимущественных прав и благ.

Наряду с выводом о необходимости пересмотра понятия морального вреда в ГК РК следует также рассмотреть вопрос о применимости этого понятия к юридическим лицам, так как этот вопрос законодательством решается неоднозначно. В частности, в ст.ст.9, 143, 951 ГК РК юридическое лицо непосредственно называется в тексте, и предусматривается возможность компенсации морального вреда юридическим лицам, например, за нарушение его деловой репутации. В нормативном постановлении Верховного суда РК «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» говорится о компенсации морального вреда лишь гражданину, и не содержится каких-либо положений о юридических лицах как о субъектах, которым может быть причинен моральный вред. В правоприменительной практике наблюдаются случаи возмещения морального ущерба, причиняемого юридическим лицам. Более того, мировая тенденция свидетельствует о том, что происходит все более значительное расширение субъектного состава лиц, которым компенсируется моральный вред. Так, например, Европейский Суд по правам человека признает возможность взыскивать моральный вред в пользу юридических лиц[6]. Однако законодательно закреплено, что моральный вред представляет собой физические и нравственные страдания, т.е. такие эмоционально-волевые ощущения, которые в состоянии испытывать только человек. Юридическое лицо, будучи социальной общностью, не обладающей телесными и духовными свойствами, претерпевать подобные страдания не может, следовательно, и моральный вред, причиненный юридическим лицам, возмещаться не должен. Представляется, что возмещаться моральный вред юридическому лицу не должен и потому, что умаление неимущественных прав юридического лица вполне можно выразить физической или стоимостной величиной. В этом случае, скорее всего, речь следует вести о возмещении имущественного ущерба, который был причинен юридическому лицу в результате этого нарушения. Поэтому представляется целесообразным устранение противоречий в законодательстве путем исключения из правовых норм упоминания о юридических лицах как о субъектах, претерпевающих моральный вред.

Одним из наиболее сложных вопросов данной темы является порядок исчисления размера компенсации физических и душевных страданий.  Статья 952 ГК РК устанавливает, что при определении размера морального вреда учитываются как субъективная оценка потерпевшим тяжести причиненного ему нравственного ущерба, так и объективные данные, свидетельствующие о степени нравственных и физических страданий потерпевшего: жизненная важность блага, бывшего объектом посягательства (жизнь, здоровье, честь, достоинство, свобода, неприкосновенность жилища и т.д.); тяжесть последствий правонарушения (убийство близких родственников, причинение телесных повреждений, повлекших инвалидность, лишение свободы, лишение работы или жилища и т.п.); характер и сфера распространения ложных, позорящих сведений; жизненные условия потерпевшего (служебные, семейные, бытовые, материальные, состояние здоровья, возраст и др.), иные заслуживающие внимания обстоятельства. Постановление Верховного суда РК «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» уточняет эти обстоятельства: степень испытываемых потерпевшим нравственных и физических страданий, форму вины причинителя, когда для компенсации этих страданий необходимо ее наличие. Однако несмотря на достаточно большое количество критериев, которые должны учитываться судом при решении вопроса о размере компенсации морального вреда, в правоприменительной практике все зависит от субъективного мнения суда. Отсутствие объективных критериев влечет расхождение в суммах, определенных судами за причинение морального вреда по однородным гражданским делам, что, в конечном счете, может привести и нередко приводит к ущемлению законных прав одной из сторон судебного процесса.

Между тем в зарубежной практике уже есть достаточно прогрессивные пути решения этих вопросов. Так, в Великобритании введены специальные таблицы для определения размеров компенсации потерпевшему физических и душевных страданий, причиненных умышленными преступлениями. В США, в случае смерти потерпевшего от преступления, его наследникам может быть выплачена денежная компенсация в пределах 250000 долларов и т.д. [7].

В нашей практике также встречаются однородные случаи, когда законодательно установлен конкретный размер компенсации морального вреда. В частности, статьей 22 Закона РК «О реабилитации жертв массовых политических репрессий» установлено, что жертвам массовых политических репрессий имущественный и неимущественный вред подлежит возмещению в размере трех четвертей месячного расчетного показателя, установленного законодательством РК на момент обращения реабилитированного в органы социальной защиты населения, за каждый месяц незаконного пребывания в местах лишения свободы, но не более 100 установленных законом минимальных расчетных показателей. Как показывает практика, законодательно установленные размеры (нижние, верхние пределы) компенсации за физические и душевные страдания, безусловно, облегчают проблему определения выплат за причиненный вред, однако не следует забывать, что для установления единой судебной практики по республике при решении вопроса об определении размера компенсации морального вреда в денежной форме по однородным гражданским делам потребуется большая работа по обобщению состояния рассмотрения дел данной категории. Но этот путь необходимо использовать для урегулирования вопроса об объективном определении размера компенсации за физические и душевные страдания.

Наряду с этим в последнее время в теории права все больше авторов склоняются к необходимости определения размеров денежных выплат, причитающихся гражданину за перенесенные им страдания в каждом конкретном случае, которые могут быть вычислены с применением специальных таблиц для определения размеров компенсации физических и душевных страданий. В этой связи заслуживает внимание метод определения размера компенсации морального вреда, предлагаемый А.М.Эрделевским. Необходимо отметить, что автор разработал таблицу размеров компенсаций презюмируемого морального вреда применительно к различным нарушениям прав личности в порядке характера и степени их опасности для потерпевшего и предложил формулу, по которой, в зависимости от законодательно установленных обстоятельств, должны определяться размеры компенсации морального вреда в каждом отдельном случае [8]. Конечно, опыт этот заслуживает внимания, но, тем не менее, на этой основе можно разработать свою таблицу и формулу, которые позволят добиться единой судебной практики в этом вопросе и более справедливо и объективно подходить к решению данного вопроса. 

 

Список литературы

     1.   Шиктыбаев Т. Моральный вред: проблемы понятия и ответственности // Правовая реформа в Казахстане, 2003. — № 4. — С. 55.

     2.   Рахимов Е.К. Актуальные проблемы возмещения морального вреда // Материалы междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 80-летию Е.А.Букетова. — Т. 2. — Караганда, 2005. — С. 487.

     3.   Нормативное постановление Верховного суда РК от 21.07.2001 г. «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда».

     4.   Эрделевский А.М. Моральный вред и компенсация за страдания. — М., 1997. — С. 2.

     5.   Ащеулов А.Т., Жайлин Г.А. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный преступлением против личности. — Алматы, 2000. — С. 128.

     6.   Илларионов М. Возмещение морального вреда юридическим лицам // Государство и право, 2002. — № 7. — С. 39.

     7.   Эрделевский А.М. Проблемы компенсации морального вреда в зарубежном и российском законодательстве и судебной практике // Государство и право. — 1997. — № 10. — С. 22–28.

     8.   Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом. — М., 1997. — С. 133–144.

Фамилия автора: В.В.Зинченко, Л.В.Сорокина
Год: 2007
Город: Караганда
Категория: Юриспруденция
Яндекс.Метрика