Механизм тоталитарной власти.Немецкая историография о репрессивной политике Советского государства

Глава нашего государства Н.А.Назарбаев в Послании народу Казахстана «Новый Казахстан в новом мире» представил полную и детализированную картину исторического развития суверенной и независимой республики. С чувством исторической ответственности, на основе исторической правды был дан анализ прошлому республики. Это сделано в силу огромной важности для судьбы нашего государства, уверенно вступающего в принципиально новый этап развития. Новый этап предполагает реализацию задач государственной политики, направленной на успешную интеграцию Казахстана в мировое сообщество. Проблемы интеграции связаны с формированием в нашем обществе новых ба­зовых социокультурных и поведенческих ценностей казахстанцев, которое, в свою очередь, немыс­лимо без усвоения всего того, что накоплено в мировой цивилизации.

Как известно, развитие исторической науки характеризовалось изолированностью её от мировой науки, усилением государственной идеологии, борьбой с инакомыслием, которые, в конечном итоге, вели к утверждению антинаучных схем и концепций. В этой связи перед казахстанскими учёными встала задача объективного воссоздания отечественной истории, которая немыслима без осознания ее в качестве составной части единой и целостной мировой исторической науки. В условиях же совет­ской действительности многие узловые проблемы отечественной истории были закрытыми. Между тем они широко обсуждались в мировом историческом сообществе, а многие изыскания западных исследователей стали достоянием общемировой науки. Однако в советское время такие исследования были причислены к разряду запрещённых [1]. К числу таких исследований относится огромный кор­пус работ немецких авторов, изучавших механизм тоталитарной власти и историю репрессивной по­литики Советского государства. В рамках указанной проблематики научные результаты немецкой историографической школы во многом соответствуют действительности и подтверждаются выступ­лениями и трудами ряда представителей казахской интеллигенции, партийных и советских лидеров 20-30-х годов ХХ в.

Анализ работ современных казахстанских авторов и немецких историков разных поколений (выполненных в разных пространственных и временных измерениях) показывает единство взглядов относительно природы советской власти: молодое Советское государство родилось как государство диктатуры пролетариата, где функция насилия была одной из основных, а в условиях гражданской войны, безусловно, ведущей.

Проблема изучения истории Октябрьской революции стала предметом острых дискуссий и спо­собствовала формированию историографических направлений пессимистов и оптимистов. Отличи­тельной особенностью немецкой историографии является доминирование позиций пессимистов, от­рицавших какую-либо детерминированность Октября. Ведущее положение в данной связи занимала школа Ганса Готорельса, к которой принадлежали П.Шидер, В.Конце, К.Эрдман, Т.Эшенбург,

В.Бессон, Г.Краусник, К.Менерт, К.Тальгейм, Б.Майснер и другие. Основные выводы немецких авто­ров об отсутствии объективных предпосылок и необходимых условий для развития социалистиче­ской революции базируются на концепции немарксисткого характера Октябрьской революции. Об­щеизвестно, что марксистская концепция предпосылок пролетарской революции предполагала высо- кий уровень развития производительных сил и общественного труда, образование революционного класса, его политической партии, наличие массового революционного сознания и научной революци­онной теории, а также развитие всех противоречий общества. Ведущие западногерманские исследо­ватели, принадлежавшие к историографическому направлению пессимистов, единодушно доказыва­ли неподготовленность России к революционному установлению власти рабочего класса, отсутствии в ней объективных предпосылок. В работах известного историка Б.Майснера отмечался случайный характер революции, так как, по его мнению, «до 1917 года ни капитализм, ни пролетариат не полу­чили своего полного развития в России» [2].

Западногерманский профессор Г.Риттер также обосновал свои взгляды отсутствием современ­ной капиталистической системы хозяйства, организованного класса пролетариев, на его взгляд, «представлявшего собою духовно и социально неоформившуюся массу» [3].

Аналогичного мнения придерживался мюнхенский профессор Р.Маурах [4]. Общим для немец­ких исследователей является вывод о том, что Октябрьский переворот противоречил учению Маркса

о пролетарской революции. Официальная точка зрения пессимистов на данный вопрос выразилась в «Справочнике мирового коммунизма», в котором утверждалось: «Государственный переворот, про­изведенный Лениным в 1917 г., был, согласно учению Маркса, исторически бессмысленным» [5]. Ес­ли остфоршеры акцентировали свое внимание на отсутствии объективных предпосылок для осущест­вления пролетарской революции в метрополии, то вряд ли правомерна постановка вопроса о наличии необходимых условий для установления советской власти на национальных окраинах колониальной империи. Так, Г.Зонтаг и В.Монхард считают, что основоположники марксизма не распространяли свое учение о пролетарской революции на отсталые азиатские страны, какими являлись колониаль­ные окраины царизма — Средняя Азия и Казахстан. Теория общественно-экономической формации, разработанная Марксом, была построена на материале цивилизации, имевшей непосредственную связь с европейской культурной традицией и не учитывающей древний тип цивилизации — традици­онные общества, к которым относился и Казахстан, бывшая колониальная окраина российской импе­рии, где, по утверждениям марксистов, царили патриархально-феодальные отношения.

По мнению Г.Зонтага и В.Леонхарда, ленинская социалистическая революции явилась, по сути, отрицанием марксистской концепции предпосылок, а создание «теории о возможности перехода к социализму, минуя капиталистическую стадию развития», расценивалась остфоршерами как насилие над естественным ходом исторического процесса. Попытка Ленина пересмотреть подобным образом основные положения марксисткой теории капиталистического развития способствовала её превраще­нию в прагматическое учение о захвате власти [6]. Правоту научных взглядов немецких авторов под­тверждают материалы эпистолярного характера, в которых Маркс предупреждает о недопустимости «прямого наложения» его понятий на специфические социально-экономические отношения слабораз­витых стран. Однако несмотря на все эти предупреждения, большевики осуществили социалистиче­скую революцию в Казахской степи, которая рассматривалась немецкими учеными как насильствен­ный акт по реализации западных идей на совершенно иной социально-экономической почве.

Теория экспорта революции на национальные окраины заняла центральное место в исследовани­ях остфоршеров разных поколений. Появление этой теории в советской историографии связано с концепцией Г.Сафарова, а также А.Байтурсынова, Т.Рыскулова и лидеров партии «Алаш». В своих работах и выступлениях они указывали на социальную однородность в казахском обществе, что сви­детельствовало, в свою очередь, об отсутствии социально-экономических и политических предпосы­лок революции. Эта проблема нашла значительное освещение в работах Б.Хайта. Одна из первых ра­бот «Туркестан в ХХ веке», вышедшая в 1956 г., вызвала существенный резонанс в среде советоло­гов. Видный остфоршер Герхард фон Менде, говоря о работе своего ученика и отметив очевидные недостатки книги, назвал её энциклопедией событий, происшедших в Средней Азии в 1917-1950 гг. [7]. Не задаваясь целью осветить все проблемы, поднятые автором в указанной книге, отметим, что глубокий социально-экономический анализ туркестанского аула в досоветский период, позволил сде­лать вывод об отсутствии классов. Безусловно, что в таком обществе не могли получить дальнейшее развитие идеи, основанные на классовой борьбе. Этот аспект проблемы нашел освещение в после­дующих работах Б.Хайта: «Советско-русская политика на Востоке на примере Туркестана», «Совет­ско-русский колониализм и империализм в Туркестане», «Экономические проблемы Туркестана», «Туркестан между Россией и Китаем» и другие. Среди них следует особо отметить менее известную в отечественной историографии работу «Экономические проблемы Туркестана». Использование ав­тором широкого круга источников (дореволюционных и советских, на русском и местном языках, турецких и западных по экономике СССР) придала ценность данной работе. Основным оставался вы- вод автора о социальной однородности туркестанского общества и неподготовленности его к социа­листической революции. Задолго до Б.Хайта, в 1936 г., Герхард фон Менде в своём исследовании «Национальная борьба российских тюрков» писал, что не только социалистическая, но даже буржу­азно-демократическая революция пришла к тюркским народам России на несколько десятилетий раньше, потому революция, за исключением небольшого числа «экстремистов», никого всерьез не заинтересовала [8].

Установлением жесткой диктатуры и массовым террором определяют характер Октябрьской ре­волюции подавляющее большинство западногерманских исследователей, среди которых Г. фон Раух,

В.Леонгард, Г.Вагенленер, Г.Шоер, И. -Ф.Барник, Е.Холцле и другие [9]. Советская власть, установ­ленная в Казахстане, рассматривалась немецкими историками как продолжение старой колонизатор­ской политики царизма. Этот тезис стал исходным базисом в изучении немецкими авторами важных аспектов истории исследуемого региона. Многосторонний анализ всех процессов, происходивших в Средней Азии с начала века и до полного установления советского режима, позволил Хайту в книге «Советско-русская политика на Востоке на примере Туркестана» показать естественную преемствен­ность между царской и советской политикой в Средней Азии. В главе «Колониальный и националь­ный вопрос в Туркестане до Советов» он представил полную драматизма картину советизации и ре­акции коммунистического правительства на национальные устремления в республиках Востока [10]. В этой связи следует отметить, что стремление к образованию национальных правительств в иссле­дуемом регионе рассматривается О.Баумхауером, П.Мюленом, Г. фон Раухом как акт самозащиты народов национальных районов от губительных последствий русификаторской политики большеви­ков [11]. П.Мюлен в своей монографии «Между свастикой и советской звездой» (Дюссельдорф, 1971 г.) указал «на экспорт русской революции в среду кавказских и тюркско-татарских народов, ко­торый положил конец их самостоятельному развитию и породил новый «национальный конфликт». Он считает, что поскольку большевики могли опираться на сравнительно небольшое число местных коммунистов, среди которых преобладали русские, местным национальностям новая система пред­ставлялась всего лишь реставрацией русского господства под прикрытием другой формы, что вызва­ло естественное недовольство и сопротивление с их стороны [12, 16-18].

В известной монографии Г.Рауха «История Советского Союза» указывалось на крушение рос­сийской империи после захвата большевиками власти и «если нерусские народы и хотели остаться в составе России, то Октябрьская революция ускорила желание окончательного отделения от России» [13, 96-67]. Автор констатировал, что «у народов окраин с 1917 по 1918 год распространился нацио­нальный фронт, появились центробежные силы». В этой связи хотелось отметить, что Октябрьскую революцию не приняла партия «Алаш», поставившая вопрос о создании казахской автономии под названием «Алаш» и образовании правительства «Алаш-Орды».

По мнению современных казахстанских авторов, Алашское движение периода Октябрьской ре­волюции следует рассматривать как явление национально-освободительного характера, чуждое клас­совой борьбы. Как национально-демократическое движение, оно шло параллельно с установлением Советской власти. В это время алашордынцы оказались в антисоветском лагере. Лидеры «Алаш- Орды», занимавшие государственные посты при Временном правительстве, позже стали жертвами политического террора со стороны Советского правительства [14, 37-38]. Ярким свидетельством по­пытки создать национальную государственность на территории Средней Азии и Казахстана является драматическая судьба Кокандской автономии, которая рассматривалась немецкими авторами как на­родное представительство, пользовавшееся поддержкой подавляющего большинства местного насе­ления, выражавшее народную волю и выступавшее за свободу Туркестана.

В целях ликвидации национального правительства, возглавляемого сначала М.Тынышпаевым, а после его отставки М.Чокаевым, была направлена карательная экспедиция, состоящая из красногвар­дейских частей Ташкента и армянских националистов из партии «Дашнакцутюн».

Общеизвестно, что отряды дашнаков отличались особой жестокостью в отношении мусульман­ского населения. Сопротивление небольшого отряда автономистов, защищавших Коканд, было обре­чено, город был захвачен и после трех дней резни и грабежей сожжен. Трудно установить число по­гибших жителей города, но ясно одно, что оно было значительным. Если в 1897 г. в Коканде прожи­вали 120 тыс. человек, то в 1926 г. в городе остались лишь 69 тыс. 300 человек [15].

В своей работе «Структурные изменения в Казахстане в русское, особенно в советское время» Герберт Шленгер приводит убедительные аргументы того, что «со свержением царизма только лишь на небольшой период казахи имели возможность создания независимого государства. 10.12.1917 года в Коканде и 26.12.1917 года в Семипалатинске были образованы автономные правительства. Однако 12 февраля 1918 года правительство Коканда было изгнано вооруженным путем. Ответом на это бы­ло движение басмачества, которое было подавлено в 1923 году. Таким образом, Туркестан уже вто­рой раз был аннексирован Россией. С этого момента началась серия насильственных преобразований как средство по укреплению русского влияния в Центральной Азии» [16, 255].

В 1950 г. Б.Хайт, окончив Мюнхенский университет, защитил диссертацию «Национальные пра­вительства Коканда и Алаш-Орды» [17]. Основные концептуальные подходы автора выразились в признании закономерности и рассмотрении Правительств Коканда и Алаш-Орды как восстановление государственности среднеазиатских народов, а установление Советской власти — как повторное за­воевание Туркестана Россией. Эти идеи получили дальнейшее развитие в трудах П.Мюлена. В выше­упомянутой монографии он указал на то, что свержение царизма дало возможность большинству кавказских и тюркско-татарских народов России пережить после февраля 1917 г. непродолжитель­ную фазу национальной автономии, а в ряде случаев — подлинной международно-правовой незави­симости, которая частично сохранялась до начала 20-х годов. Завершение гражданской войны и про­движение большевиков в южные районы бывшей царской империи, продолжает автор, положило ко­нец этой эпохе [12].

Трагической страницей в истории Казахстана, полной неизбежных потерь и невосполнимых утрат, явилась гражданская война, по мнению многих остфоршеров (Ц.Штрем, В.Леонгард, Г.Штекль, Н.Элерт и другие), развязанная партией большевиков под руководством Ленина [18]. Бу­дучи в своем большинстве сторонниками теории тоталитаризма, они указывали на то, что граждан­ская война явилась конкретным результатом тоталитарной политики, которую представляла партия Ленина. Предпосылки жестокой войны, происходившей три года открыто и еще много лет скрыто после захвата власти Лениным, видятся немецкому ученому Ц.Штрему в отсутствии демократиче­ских традиций, защиты против произвола государства, совершенно полной отчужденности государ­ства и общества. Остфоршеры усматривают причины гражданской войны в мероприятиях большеви­стской партии и советского правительства, направленных на укрепление и упрочение завоеваний ре­волюции: борьбе с антисоветскими течениями и организациями, запрещение «реакционных» органов печати, создание ВЧК, роспуск Учредительного собрания [19]. Следует согласиться с выводом не­мецкого историка В.Леонгарда, который считает, что эти меры советского правительства были на­правлены не только против открытых врагов революции, но и партий социалистической ориентации, не желавших установления однопартийного господства большевиков [20]. Логика исторических со­бытий обусловила и то, что в условиях начавшейся гражданской войны лидеры «Алаш» искали под­держки против диктатуры в лагере контрреволюции. Но казахские национальные лидеры вскоре соз­нательно отошли от вынужденных союзников (Колчака, Дутова и других) и стали вести переговоры с Советами в поисках компромиссных решений для сохранения гражданского мира и спокойствия Края [14, 37-38]. Кровавые столкновения красного и белого лагерей закончились установлением и упроче­нием Советской власти. Западногерманскими исследователями была предпринята попытка предста­вить комплекс причин поражения антибольшевистской коалиции (Г.Штекль, Н.Элерт, Т.Раухи и другие). Общим для всех исследований является вывод о несогласованности сил, участвовавших в антибольшевистском движении [19]. Аналогичную позицию в этом вопросе заняла западноберлин­ская газета «Курьер»: «Большевики смогли устоять, потому что их противник не имел единого плана ведения военных операций, западным союзникам надоела непрерывная борьба, а белогвардейцы, как адмирал Колчак, так и генерал Юденич, — каждый воевал отдельно» [21].

После Октябрьской революции и гражданской войны начался процесс «национально­государственного строительства». Освещение общественно-политической жизни Казахстана в 1920­1930-е годы тесно связано с проблемой образования СССР, анализ которой позволил западногерман­ским исследователям усомниться в заключении в 1920-1921 гг. договоров между советскими респуб­ликами на принципе доброй воли. Германская историография 20-х годов прошлого столетия пред­ставлена работами известного ученого Георга Клейнова, внимание которого привлекла, прежде всего, проблема ленинской концепции национального вопроса, охарактеризованная как способ захвата вла­сти и дальнейшего использования нерусских национальностей в своих политических целях [22]. С Клейновым солидарен правовед А.Нербергер. Анализ государственной структуры СССР не позволил автору сделать вывод о федеративной форме государственного устройства [23]. По мнению значи­тельного большинства остфоршеров (О.Баумхауэра, П.Мюлена, Х.Конерта, В.Леонгарда, В.Пича, Г.Штекля и других), в основу образования многонационального советского социалистического госу­дарства был положен принцип насилия, который осуществлялся способами, явно противоречащими лозунгу права нации на самоопределение, — путем завоевания Красной Армией национальных окра­ин и насильственного присоединения их к РСФСР [24].

Общим для исследователей является вывод о том, что право наций на самоопределение базиро­валось на классовом принципе и, по сути, носило иллюзорный характер, являясь на деле фикцией, практической уловкой коммунистов. Г.Деккер, раскрывая в своей монографии «Права наций на са­моопределение» (Геттинген, 1955 г.) истинные цели этого положения, писал: «Ленин проявлял инте­рес к нерусским народам России, как пешкам в игре сил пролетарской и интернациональной полити­ки, чтобы быть использованными сегодня и отброшенными завтра, а включение в программу боль­шевиков пункта о праве наций на самоопределение связано с сохранением «нерушимости русского государства» [25].

Отрицание добровольного характера образования СССР составляет сюжет работ почти всех ве­дущих остфоршеров. Б.Майснер сравнивает этот процесс «с собиранием русской земли под совет­ской эгидой и приданием восстановленной империи новой федеративной формы» [26].

С образованием СССР и укреплением режима усилилась репрессивная политика, начало которой положили Октябрьская революция и гражданская война. История политических репрессий в немец­кой историографии рассматривалась в контексте событий, происходивших в масштабах всего Совет­ского Союза. Автором одного из первых исследований о массовых репрессиях в 1930-х годах в Ка­захстане был Всеволод Скородумов, известный в западногерманской советологии остфоршер. Его работа «Как начиналась «большая чистка» в Казахстане» представляет значительный интерес содер­жащимся в ней детальным анализом общественно-политической жизни того времени. Скородумову удалось вскрыть истинные цели «деятельности» большевиков по преследованию национальной эли­ты: «...Сталин хотел образовать новый бюрократический аппарат из людей, выросших в условиях со­ветской системы, довести советизацию Востока по своему «рецепту» [27].

Автор считает, что на определенном этапе истории большевики использовали поддержку значи­тельного слоя национальной интеллигенции для укрепления своего положения в Крае. Этим автор объясняет провозглашение в 1919 г. большевиками амнистии.

Ломка традиционных структур казахского общества и, как следствие, обострение социально­экономической ситуации в стране способствовали преследованию альтернативных большевизму пар­тий и движений. В числе арестованных оказались бывшие члены партии «Алаш».

Хотя политические репрессии коснулись населения всего СССР, Скородумов считает, что на до­лю казахского народа выпали огромные испытания. Проблема этнического самосохранения возникла в результате насильственной коллективизации, трагическим следствием которой явились массовый голод и гибель людей, откочевка значительной части казахов за пределы своей Родины. Это трагедия имела огромное влияние на ход общественно-политического развития республики. Катастрофиче­ский падеж скота, связанный с насильственной коллективизацией, объяснялся происками классовых врагов. В этой связи Скородумов писал: «Главной целью было продемонстрировать населению на примере арестованных «врагов народа», что все трудности, от которых страдала страна, были вызва­ны их «подрывной деятельностью» [27, 156]. По мнению остфоршера, обострению внутриполитиче­ской обстановки в республике способствовало пребывание в ссылке Л.Троцкого, что послужило по­водом обвинить местных работников в агентурной связи с ним. В специальном разделе «Основатель­ная подготовка» немецкий автор представил полную и детализированную картину деятельности ра­бочей группы, прибывшей из Центра для борьбы «с врагами в национальном варианте» [27, 156]. Та­ким образом, жертвами репрессий стали почти все руководящие работники республики. Скородумов с большим негодованием излагает абсурдность сфабрикованных обвинений Т.Рыскулову, У.Кулумбетову, С.Мендешеву и другим признанным лидерам казахского общества. Правомерным является вывод автора о том, что в число преследуемых попали те, кто в свое время отстаивали на­циональные интересы. В отношении Турара Рыскулова роковым стало совещание в Москве в июне 1923 г., на котором получили осуждение ошибки «националистического толка» в работе местных кадров, подверглась резкой критике идея создания конфедерации тюркских народов СССР. На этом совещании Т.Рыскулов был обвинен в связях с известным деятелем М.Султан-Галиевым.

Лидеры национально-освободительного движения выразили не только негативное отношение к установлению Советской власти на национальных окраинах в форме диктатуры пролетариата, но и представили программу самостоятельного пути развития к социализму, обусловленного общностью задач для всех тюркоязычных народов бывшей Российской империи. Как считают отечественные ис­следователи, идеи, выдвинутые М.Султан-Галиевым в Татарии, были созвучны с выступлениями З.В.Тогана из Башкирии, Ф.Ходжаева из Узбекистана, А.Байтурсынова, А.Букейханова, Т.Рыскулова из Казахстана. Их взгляды составили в своей совокупности идеологию национально­освободительного движения тюркоязычных народов, но в бывшей советской литературе они квали­фицировались как идеология пантуранизма и пантюркизма — движения, против которого дружно боролись и царские колонизаторы, и большевики [28, 122]. Особая роль в борьбе против тоталитар­ного режима, как считает В. Скородумов, принадлежит учителям. Он рассматривает их в качестве пе­редовой части национальной интеллигенции. История политических репрессий в учительском корпу­се представлена в специальном разделе исследования «События в комиссариате народного образова­ния». В.Скородумов подробно освещает работу научно-теоретической конференции педагогов рес­публики, состоявшегося в начале октября 1937 г. Особое негодование немецкого автора вызвали фак­ты грубого и дилетантского вмешательства сотрудников НКВД при рассмотрении вопроса о содер­жании общеобразовательных программ по многим социальным дисциплинам. Конференция придала драматический импульс репрессивной политике, направленной против лучших представителей педа­гогической интеллигенции республики.

В условиях тоталитарной системы сталинизма сложилась обстановка, о которой Скородумов пи­сал: «Массовые чистки в Казахстане наводили ужас на всех, так что все были готовы «сдать» любого, если этим они могли бы защитить себя» [27, 162]. В своей работе автор освещает драматичную участь общественных и государственных деятелей — тех, кто не хотел оставаться равнодушным ко всему происходящему. Преследование и физическое уничтожение национальной интеллигенции стали неотъ­емлемой частью существования Советского государства. Если Скородумов указывает на репрессии, направленные против участников оппозиции режиму Сталина, большей частью против представителей интеллигенции, то в исследованиях современных авторов содержатся данные из списка репрессирован­ных. Из них явствует, что почти 90 процентов поименованных в нем лиц составляют рядовые тружени­ки — колхозники, рабочие, служащие, работники низшего и среднего звена [29].

Следовательно, установление тоталитарной системы превратило Казахстан в своеобразный по­лигон для осуществления социальных экспериментов в масштабе всей страны, поставив перед казах­ским народом проблему этнического самосохранения. Исследование отечественной истории совет­ского периода, в особенности 20-30-х годов ХХ столетия, полностью изменило концептуальные под­ходы к проблеме оценки событий этого периода. Изменилось представление историков и исследова­телей социальных наук в целом о сущности Советского государства, его характере, вообще о совет­ской системе управления обществом, которая все время рекламировалась как самая демократическая в мире. Она все более рассматривалась не только как бюрократическая, авторитарная, диктаторская, но и как тоталитарная. Для исследователей исторических процессов, это стало действительно откры­тием, чего нельзя сказать о зарубежных исследователях [30, 5-6]. Возросший еще в период «спора историков» (развернувшегося с особой силой в 1986-1987 гг.) интерес к проблеме тоталитаризма продолжает активно поддерживаться на современном этапе развития немецкой историографии.

Список литературы

  1. Советская историография. — Москва: Российский государственный гуманитарный университет, 1996. — 592 с.; Бека- рев А, Пак Г. Призрак свободы. Рецензия на: Руткевич МН., Лойфман И.Я. Диалектика и теория познания. — М., 1994. — 384 с. // Свободная мысль. — 1996. — № 2. — С. 115.
  2. Meissner B.Sowjetrussland zwischen Revolution und Restauration. — Koeln, 1956. — S. 22.
  1. Ritter G. Lebendige Vergangenheit — Muenchen, 1958. — S. 44-45.
  2. Der Bolschewismus. Eine Ringvorlesung im Rhamen des «Studium Universale» an der Ludwig, Maximilans Universitaet, 1956.—  Muenchen, 1956. — S. 105.
  3. Handbuch des Weltkommunismus, Hrsg. von J.Bochenski. — Muenchen, 1958. — S. 61.
  4. SontagH. Marx und Lenin. Fur soziologie der modernen Revolution, 1968. — S. 127, 158; Leonchard W. Die Dreispeltung des Marxismus. Ursprung und Entwicklung des Sowjetmarxismus, Maoismus und Revormkommunismus Dusseldorf. — Wien, 1970. — S. 127.
  5. Лаумулин М.Т. Западная школа среднеазиеведения и казахстаники. — Алматы: Ғылым, 1992. — С. 37.
  6. Mende G. Der Nationale Kampf des Russlandturken. — Berlin, 1936. — S. 125.
  7. Leonchard W. Roter Oktober //Welt am Sonntag, 12 Nowember, 1967; Wagenlenner G.Die ideologische Gesamtsituation in der Welt unter dem Einfluess des Sowjetkommunismus // Ostenrope, 1967, № 10-11. — S. 765-780; Schener G.Oktober 1917. Die Russiche Revolution. — S. 78; Barnik J.Deutscherussishe Nachbarschaft. — Stuttgart, 1959. — S. 138; Hoelzle E.Lenin und Russiche Revolution. — Bern, 1968. — S. 101-102.
  8. HayitB. Sowjetrussische Orientpolitik am Beispiel Turkestans. — Koeln, 1962. — 289 s.
  9. Baumhauer O.UdSSR. Geschichte und Entwicklung der Sowjetunion. — Bremen, 1965. — S. 60.
  10. Muehlen P.v. Zwischen Hackenkreuz und Sowjetsteren. Der Nationalismus der sowjetischen Orientvoelker im 2 Weltkrieg. — Dusseldorf, 1971. — 248 s.
  11. Rauch H. Geschichte der sowjetunion. — Stuttgart, 1969.
  12. Новейшая история Казахстана: Сборник документов и материалов (1917-1939) — Алматы: Санат, 1998. — Т. 1. — 304 с.
  13. Кенжебаев Н.Т., Бисенбаев А.К., Асанова С.А. Казахский народ в начале ХХ века: трагический опыт модернизации // Казахстан в начале ХХ века: методология, историография и источниковедение. — Алматы, 1993. — С. 37.
  14. Schlenger H. Strukturwandlungen Kasachstans in russischer, inbesondere sowjetischer Zeit // Die Erde, 1958. Bd. IV. № 3-4.—  264 s.
  15. Die nationale Regierungen- von Kokand und Alasch — Orda. — Muenster, 1950. — 111 s.
  16. Stroehm C.G. Vom Zarenreich zur Sowjetmacht. Dusseldorf. — Koeln, 1967. — S. 20.
  17. Meissner B. Der Funktions und Strukturwandel der bolschewistischen Partei // Sowjetische Jnnenpolitik. — Stuttgart, 1968. —S. 16.
  18. Leonhard W. Roter Oktober // Welt am Sonntag, 12 Nowember, 1967.
  19. Der Kurier. Berlin, 6 Nowember, 1957.
  20. Gleinov G. Die Grundgedanken der Nationalitaetenpolitik in der Sowjetunion // Osteuropa, 1925/1926, № 2. — S.70.
  21. Nerberger J. Die verfassung der Russischen sozialistischen Foederativen Raterepublik: ihre Theoretische Grundlagen und ihre staatrechtlicher — Aufbau (Zugleich eine Untersuchung uber die Wesen und Ursprueng der politischen Rategedanker). — Ber­lin und Bonn, 1926. -S. 58.
  22. Baumhauer O. UdSSR. Geschichte und Entwicklung der sowjetunion. Bremen, 1965; Conert H. Kommunismus in der Sow­jetunion, Frankfurt A.M., 1971; Leonhard W.Sowjetideologie heute, Frankfurt A.M.Hamburg, 1962.
  23. Decker G. Das Selbstlestimmungsrecht der Nationen. — Goettingen, 1955. — S. 26.
  24. Meissner B. Entstehung, Fortenwicklung und ideologische Grundlagen des sowjetischen Bundesstaates // Osteuropa, 1972, № 12. — S. 882.
  25. Skorodumow W. Wie die «Grosse Sauberung» in Kasachstan begann // Osteuropa, 1960, H.2-3. — S. 155-167.
  26. Есмагамбетов К.Л. Зарубежная историография истории Казахстана (с древнейших времен до начала 90-х годов ХХ в): Дис... д-ра ист. наук: 07.00.09. — Алматы, 2000. — 297 с.
  27. КозыбаевМ.К., Алдажуманов К.С. Тоталитарный социализм: реальность и последствия. — Алматы, 1997. — 28 с.
  28. Абсеметова Ж. К вопросу о методологии и методов исследования истории // Вестник КазНУ им. аль-Фараби. Сер. ис­торическая. — 2003, № 4. — С. 3-9.
Фамилия автора: Р.М.Таштемханова
Год: 2007
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика