Социально-психологические факторы религиозного синкретизма казахов в условиях мультикультурного общества

В данной статье мы попытаемся раскрыть некоторые особенности социально-психологических факторов религиозного синкретизма казахов в современности. Одной из характерных особенностей религиозного сознания казахов является синкретизм, кото­рый впервые был исследован в трудах выдающегося казахского ученого Ш.Уалиханова «Тенгри («Бог»)», «Следы шаманства у киргизов», «О мусульманстве в степи». Не подозревая о существовании термина «синкретизм», он назвал это явление «двоеверием», когда обряды мусуль­манские смешивают с шаманским суеверием. Ш.Уалиханов считал, что у казахов не только шаманст­во смешалось с исламом, но и другие ранние религиозные верования. По этому поводу он пишет: «...у киргизов оно (шаманство) смешалось с мусульманскими поверьями и, смешавшись, составило одну веру, которая называлась мусульманской, но [они] не знали Магомета, верили в аллаха и в то же время в онгонов (аруахов — пом. мной. — С.С.), приносили жертвы на гробницах мусульманским угодникам, верили в шамана и уважали магометанских ходжей. Поклонялись огню, а шаманы призы­вали вместе с онгонами мусульманских ангелов и восхваляли аллаха. Такие противоречия нисколько не мешали друг другу, и киргизы верили во все это вместе» [1, 49].

Таким образом, «двоеверие» казахов представляет собой смешение элементов ислама и доис­ламских традиций — реликтов анимистических представлений, магии, зоолатрии, тотемизма, почи­тания умерших предков, шаманства и других древних верований.

Мы полагаем, что и сегодня религиозное сознание казахов-мусульман суннитского толка хани- фитского мазхаба, наиболее либерального по отношению к обычаям и обрядам коренного населения, синкретично как генетически, так и в своем историческом развитии.

В отличие от предшествующих религий ислам является самой социализированной религией. Он стал не просто религией, а образом жизни. Вера непосредственно сливается с традиционным образом жизни человека. Повседневная жизнь верующего человека сакрализуется формулами ислама [2, 14].

Другую особенность синкретизма мы связываем с толерантностью ислама и языческих культов по отношению к другим религиям.

Большой вклад в изучение данной проблемы внес К.Ш.Шулембаев, показавший истоки религи­озного синкретизма и его наличие в древних верованиях и в исламе не только казахов, но и других народов. Например, синкретичным и самым сложным религиозным верованием, существующим и сегодня, по мнению К.Ш.Шулембаева, является культ предков. И в этом мы с ним согласны, так как «здесь анимизм выступает в сочетании с фетишизмом и магией, ибо культ предков — это не только вера в бессмертную душу, но и почитание могил и могильников, и вера в сверхъестественную спо­собность арвахов помочь своим потомкам» [3, 67].

О синкретичности ислама в Казахстане он пишет, что «ислам в значительной мере бытовая ре­лигия, и эта особенность стала причиной того, что доисламские бытовые пережитки были восприня­ты мусульманским культом. Сталкиваясь, проникая друг в друга, религия и другие реликты отжив­ших отношений слились в единое целое» [3, 142-143].

К.Ш.Шулембаев считал причинами религиозного синкретизма казахов следующие:

  • -   родовая община как социальная база ранних верований и патриархально-феодальное общество с его долгой историей отношений;
  • —присутствие элементов ранних верований — это отголоски борьбы с чужеземной, насильст­венно навязанной религией;
  • —кочевой образ жизни казахов;
  • —тесные соседские связи народов содействовали взаимообогащению их опыта и появлению сходных компонентов в их материальной и духовной культуре;
  • —индифферентное отношение кочевников — казахов к исламу, так как ислам не отвечал коче­вому образу жизни;
  • —причиной проникновения элементов древних верований в ислам и, наоборот, исламизации племенных религий является многовековое взаимодействие ранних верований казахов и му­сульманской религии;
  • —ислам — это бытовая религия, так как он приспособился к местным традициям и обычаям.

Сегодня мы можем дополнить эти причины следующим:

  • —религиозный синкретизм в нашем государстве обусловлен полиэтническим составом населе­ния, поликонфессиональностью региона, синкретическими тенденциями не только языческого, доисламского и дохристианского происхождения, но и тенденциями рационального и ирра­ционального характера, обусловленные повышением образованности современных казахов, поскольку наша страна является одной из образованных стран современного мира;
  • —интеграционные процессы, к которым мы относим глобализацию, происходящую во всем ми­ровом сообществе и охватывающую все сферы человеческой жизни — экономическую, поли­тическую и духовную, и Евразийство, основой которого является идея культурного единения народов Евразии, на наш взгляд, способствуют возникновению этнокультурного и этнорелиги­озного синкретизма.

Особенностью современного Казахстана является наличие мультикультурного общества, вклю­чающего в себя понятия «полиэтничность», «поликонфессиональность», «поликультурное». Мульти- культурное общество предполагает взаимодействие, взаимообогащение, заимствование культурных ценностей этносов, в том числе и религиозных и, по нашему мнению, способствует возникновению синкретизма — этнокультурного и этнорелигиозного.

Как известно, мультикультурализм возникает как следствие краха таких моделей межэтнических отношений, которые формировались на основе концепций «плавильного котла» и «сближения и слияния всех наций и народностей» в СССР. Мультикультурализм — это система организации ме­жэтнического и межкультурного взаимодействия в полиэтническом и мозаично-культурном общест­ве на основе принципов, обеспечивающих развитие и самореализацию больших и малых этнических групп свободно, когда исключается доминирование одних этносов над другими, не допускается навя­зывание малым этническим группам культуры большинства, существует гарантия сохранения их са­мобытности, утверждается гражданство как особый социальный статус человека, независимо от его расовой, этнической или религиозной принадлежности, дающий ему равные права и обязанности, свободу и ответственность. В таком контексте мультикультурализм обогащает себя органичной и взаимной связью с основными постулатами философии всеединства, духовными ценностями миро­вых религиозных конфессий.

По мнению В.Д.Курганской, мультикультуральное общество, представляя собой этнически и культурно гетерогенную среду, не является гармоничным по определению. ... Мультикультурализм, отказывающийся от идеи доминирующей культуры как обязательного ориентира перифирических культур, от противопоставления меньшинства и большинства в сфере культуры, — это, действитель­но, реальный вызов для государственной и культурной идентичности [4, 79-80].

На возникновение синкретизма большое влияние оказали происходившие в истории человечест­ва миграции этносов, тесные соседские связи. Культуры взаимодействовали, обогащая друг друга, образовывались новые, обычаи и традиции культур этносов переходили, смешивались и сохранялись в культуре других этносов. Влияние культур этносов центральноазиатских государств, России и др. мы наблюдаем как в прошлом, так и в настоящем.

Ведущими религиозными конфессиями в современном Казахстане являются ислам и правосла­вие (по числу исповедующих: ислам на первом месте, на втором — православие).

Синкретизм в сознании православных в Казахстане также объясним традиционностью в культуре.

Г А.Носова считает, что наличие дохристианских и других «примитивных» верований в христи­анстве объясняется не только многовековой традиционной устойчивостью. «Синкретизировавшись в течение столетий с элементами православного вероучения и культа, они одновременно срослись с соответствующими им социально-бытовыми институтами. Особый консерватизм проявляют те эле­менты религии, которые глубоко проникли в быт, достигли органической связи с «природным» цик­лом существования людей, тесно переплелись с пережиточными моментами старого общественно­бытового уклада» [6, 108].

В религиозно-бытовых пережитках, дошедших до нашего времени, можно обнаружить черты архаической структуры сознания, являющиеся, на наш взгляд, одной из причин возникновения син­кретизма в сознании казахов.

Очень важными в культуре казахов являются такие особенности кочевого образа жизни, как то­лерантность, традиционность, открытость, передача знаний, в данном случае религиозных верований, от поколения к поколению, от старших к младшим. По нашему мнению, этому способствует этниче­ская память.

В условиях глобализации и мультикультурного общества Казахстана религиозный и этнический аспекты казахской культуры находятся во взаимодействии, в синкретизме, проявляясь в менталитете, образе жизни, этнической памяти.

О синкретизме этнического и религиозного в общественном сознании казахов в своем исследо­вании Г.Н.Билялова пишет: «В общественном сознании казахского этноса противоречиво совмеща­ются две тенденции его развития: с одной стороны, возрождение национальной культуры, в том чис­ле и религиозной, с другой стороны, духовный вакуум, выражающийся в маргинальности личности и мировоззренческой эклектике» [5, 3].

Многие ученые считают, что ислам усвоен казахами поверхностно. Прежде всего это связано с кочевым образом жизни. Но, с другой стороны, ученые отмечают стремление казахов к новым знани­ям в результате сомнений. По мнению П.Куртца, верования часто формируются в ответ на состояние сомнения, и знание — это то, чему мы доверяем и на чем основываем наши действия.

Скептицизм является существенным компонентом познания и необходимым аспектом критиче­ского рассуждения. Без него наука и развитие человеческого знания были бы невозможны. Он одно­временно позитивен и созидателен [7, 54].

В условиях рыночной экономики встает проблема выживания (из истории известно, что такая проблема уже стояла перед казахом-кочевником). Человек-индивид выбирает для себя наиболее по­лезное, практичное, придерживаясь при этом прагматических принципов. Известный американский философ Уильям Джеймс, применив прагматические принципы в философии религии, отмечал, что вера людей в то, что Бог существует, может быть истинной, если само утверждение о существовании Бога будет обозначать те духовные потребности людей, которые религиозная вера могла бы удовле­творить.

Человек приспосабливается к социокультурной среде. Проявление конформизма в условиях гло­бализации становится неизбежным.

Древние верования «... находят питательную почву в остатках старой социальной психологии и в элементах архаического склада сознания, при котором традиционализм выступает как регулятор по­ступков людей. С особой силой традиционализм проявляется в рамках семейного уклада — как бо­язнь отступить от привычных установок, как стремление к конформизму» [6, 109].

Многие российские и казахстанские исследователи считают, что древние «примитивные» веро­вания и связанные с ними семейно-бытовые, психологические формы опирались на патриархальный уклад жизни.

Синкретизм как явление и процесс многопланов и многогранен. Мы полагаем, что общественное и индивидуальное сознание современного человека синкретично, так как в нем органично перепле­лись религиозные, научные и антинаучные представления об окружающем мире, прошлое и настоя­щее.

На возникновение синкретизма в религиозном сознании современного человека оказывает влия­ние наука. Образованный человек, обладая знаниями современной науки, смешивает их с имеющи­мися. Происходит эклектизация рациональных и иррациональных знаний. По нашему мнению, эклек­тика отличается от синкретизма тем, что происходит неорганическое соединение, нет заимствования, элементы сосуществуют независимо друг от друга.

Религиозные верования влияют на образ жизни индивида и общества в целом. К.Ш.Шулембаев, подчеркивая тесную связь образа жизни с мировоззрением, пишет: «Образ жизни личности представ­ляет интерес потому, что человек — это не абстрактная единица, он выступает как индивидуализиро­ванная «совокупность общественных отношений» (Маркс) со сложными психологическими, индиви­дуально физическими, физиологическими и другими особенностями. Поскольку личность находится в постоянно меняющихся, динамических связях с социальной средой, постольку характер ее образа жизни обусловлен общественным бытием. Но личность, обладая в своем духовном развитии относи­тельной самостоятельностью, может иметь индивидуально-специфическое в своем образе жизни, от­личающее ее, данную личность, от других» [3, 14-15].

Особая роль в сохранении религиозных традиций принадлежит семье, женщинам. Исследовате­ли отмечают, что это женщины пожилого и преклонного возраста. Они соблюдают праздники и об­ряды, передают взгляды и привычки семейному и соседскому окружению. Кроме того, женщина все­гда загружена в домашнем быту, особенно в сельской местности, что ограничивает свободу, мешает интеллектуальному и профессиональному развитию. Все это способствует религиозности. С другой стороны, как нам кажется, соблюдением религиозных праздников и традиций женщина-мать воспи­тывает детей, оберегает семью. Особенно актуально это сегодня, когда идет сексуальное растление общества из средств массовой информации. И не случайно, именно в XXI веке, в третьем тысячеле­тии наблюдается обращение большого числа молодежи к религии.

Что же поддерживает религиозную традицию в быту? По этому поводу Г.А.Носова пишет: «Од­нако существующие пережиточные моменты в организации домашнего быта, в проведении досуга консервируют традиционные привычки, старые взгляды на брак, семью, женщину, накладывают от­печаток на духовный и нравственный мир семьи» [6, 107].

Другой причиной она считает бо льшую религиозность жителей села, чем жителей города. Дума­ется, с этим можно в некоторой степени не согласиться.

Одной из социально-психологических причин религиозного синкретизма следует назвать праг­матизм и силу привычки. С одной стороны, человек выбирает наиболее подходящее и полезное для него верование, удовлетворяющее его духовные, моральные потребности, с другой — человек посто­янно обращается к старым верованиям, а совокупность верований намного полезнее любого отдель­ного.

Об этом один из основателей прагматизма Ч.Пирс пишет: «.человек должен сделать свой вы­бор — выбор, который представляет собой нечто большее, нежели усвоение какого-либо интеллекту­ального мнения. Этот выбор — одно из главных решений в жизни, приняв которое, человек обязан следовать ему [до конца]. Сила привычки будет время от времени заставлять человека цепляться за старые верования даже тогда, когда он в состоянии понять, что они лишены крепкой основы. Но реф­лексия над положением дел преодолеет эти привычки, и он должен будет придать рефлексии подо­бающее значение. Люди иногда отклоняются от этого, обладая идеей, согласно которой верования представляют собой нечто полезное, и хотя они и чувствуют, что эта идея ни на чем не основана, они ничего не могут с этим чувством поделать... Разве бы они не сказали, что таким людям — реформи­рованному Мусульманину и реформированному Католику следует рассмотреть предмет подобающим образом и ясно понять новое учение, а затем принять его целиком, во всей его полноте. Но помимо всего прочего, пусть они поймут, что совокупность верований много полезнее любого отдельного верования и что отказываться от обращения за помощью к какому-либо верованию из опасения, что оно может оказаться ненадежным, столь же аморально, сколь и невыгодно» [8, 264].

Важной является свобода выбора. Существование, жизнь и есть свобода. Согласно Ясперсу, эк­зистенция действительна лишь как свобода. «Я есть, пока я выбираю», — такова позиция Ясперса. Существовать, быть, пока выбираю, выбирать, чтобы существовать, быть.

Религиозный синкретизм объясним с точки зрения психоанализа, представители которого счи­тают основой психики человека религию, религиозные верования и объясняют невроз как личную форму религии.

Э.Фромм, изучая положение религии в современном западном обществе, считает, что древние верования не исчезают, а смешиваются с основной и находятся под его облицовкой: «Оно (положе­ние религии в современном западном обществе) удивительно напоминает картину, которую наблю­дает антрополог, изучающий религию североамериканских индейцев. Индейцы были обращены в христианство, однако их древние дохристианские верования ни в коем случае не исчезли. Христиан­ство послужило лишь облицовкой для этих старых религий, а во многом и смешалось с последними. В нашей собственной культуре монотеистическая религия, а также атеистические и агностические философии являются просто оболочкой, скрывающей религии, которые во многих отношениях го­раздо более «примитивны», чем религии индейцев; будучи чистейшим идолопоклонством, они еще более несовместимы с монотеизмом. Мощной коллективной формой современного идолопоклонства выступает поклонение силе, успеху и власти рынка;.» [9, 163]. Он считает, что в современном чело- веке скрыто множество индивидуализированных примитивных форм религии — неврозов, которым можно дать религиозные имена: культ предков, тотемизм, фетишизм, ритуализм, культ чистоты и.т. д.

Э.Фромм считает, что ничего не изменится, если культ предков, являющийся одним из самых распространенных примитивных культов в нашем обществе, назвать, как делают психиатры, невро­тической привязанностью к отцу или матери. Например, красивая девушка, способная художница была настолько привязана к отцу, приятным, но довольно скучным человеком, рано овдовевшим, что отказалась от близости с мужчинами, посвятив все свободное время родителю и после его смерти, совершив самоубийство, просила в своем завещании похоронить рядом с ним.

Другой человек возвел в культ своего отца, занятого деньгами и престижем, хитрого делягу, соз­дав из него для себя образ умнейшего, любящего, преданного родителя, богом предназначенного ука­зать правильный путь в жизни; каждое свое действие и каждую мысль он рассматривал с точки зре­ния того, одобрит их отец или нет. И это продолжалось много лет, даже после смерти родителя.

Э. Фромм пишет, что «это выстраивание жизни вокруг предка, трата большей части энергии на поклонение ничем не отличаются от религиозного культа предков. Оно дает смысл и объединяющий принцип служения» [9, 164]. Преодоление такого «пережитка» язычества, как культ предков возмож­но «. только если во всей личности пациента происходит глубокое изменение, если он становится свободным, чтобы мыслить, любить, чтобы переключиться на другой центр ориентации и служения, он освобождается от рабской привязанности к родителю; только высшая форма религии способна принести освобождение от низшей ее формы» [9, 164].

Он анализирует и другие формы культа — формы личного ритуала и религия чистоты и акку­ратности, здесь способ избавления от зла в том, чтобы выполнять очищающие ритуалы, и обрести чувство безопасности, проделывая это как можно аккуратно.

Э.Фромм считает, что тотемизм широко распространен в нашей культуре: «Человек, исключи­тельно преданный государству или политической партии, для которого единственным критерием ценности и истины служат их интересы, для которого флаг как символ группы, является священным объектом, исповедует религию клана и культ тотема, даже если ему самому все это кажется вполне рациональной системой (в рациональность своего поведения верят, разумеется, приверженцы любой примитивной религии)» [9, 164-165].

Чем же отличается религиозный культ от невроза? Это касается получаемого от ритуала удовле­творения. Он пишет: «Представим себе, что пациент, имеющий невротическую привязанность к отцу, живет в культуре, где поклонение предкам широко практикуется в качестве культа; здесь он мог не чувствовать себя одиноким и разделял бы испытываемые им чувства с окружающими. Ведь именно чувство одиночества, отчужденности — болезненное жало невроза. Даже самая иррациональная ори­ентация, когда ее разделяет значительное число людей, дает индивиду чувство единства, определен­ной безопасности и стабильности» [9, 165].

Все это, по мнению Э.Фромма, приводит к важным выводам, касающимся функции религии: «Если человек настолько легко возвращается к более примитивной форме религии, то не выполняют ли сегодня монотеистические религии функции спасения человека от такого возвращения? Не служит ли вера в бога предохранением от культа предков. Тотема или золотого тельца? Это было бы так, ес­ли бы религии удавалось формировать характер человека в соответствии с провозглашаемыми ею идеалами. Но религия капитулировала и продолжает вновь и вновь вступать в компромиссы со свет­ской властью. Ее гораздо больше заботят догмы, чем повседневная практика любви и смирения. Ре­лигия не смогла противостоять, с неустанностью и упорством, светской власти, когда та нарушала дух религиозного идеала; наоборот, религия вновь и вновь становилась соучастницей в таких нару­шениях. Если бы церкви соблюдали не одну только букву, но и дух Десяти Заповедей или Золотого правила, они были бы мощными силами, противостоящими идолопоклонству» [9, 165-166].

Объяснение Э. Фромма существования древних верований в современности — лишь одна из многих причин возникновения синкретизма, которая требует дальнейшего углубленного изучения.

Все вышеназванные причины способствую возникновению синкретизма в условиях мультикуль- турного общества в Казахстане.

Человечество сегодня все еще подвержено войнам этнорелигиозного характера. И только духов­ное единение этносов, межэтнический и межконфессиональный диалог способны сохранить стабиль­ность и гражданский мир. Поэтому в политике нашего государства этому вопросу придается важное значение. С другой стороны, возрождение духовности, обращение казахов и других этносов к корням духовной культуры в условиях мультикультурного общества ставят проблему этнокультурной иден­тификации. Религия является определяющим элементом этнокультурной идентичности, в процессе которой представители всех этнических групп не только изучают культуру, традиции и обычаи друг друга, но и перенимают их. Взаимодействие, диалог культур на территории нашей страны невозмож­ны без межконфессионального и межрелигиозного диалога, прежде всего ислама и христианства.

В последние годы казахстанской реальности одним из важных факторов глобализации стала ре­лигиозная идентификация: «... для в целом мусульманского Казахстана сегодня особенно важным является вопрос религиозной идентификации», — пишет Ж.Т.Аубакирова. «Соседствующие страны с исламским, христианским, буддистским вероисповеданиями оказывают влияние на религиозную си­туацию в стране. Из истории известно, что казахи приспособили ислам к своим целям и потребно­стям собственной жизни, собственной культуры. Ислам в Казахской степи совместился с основными элементами кочевого образа жизни, ментальности и духовности. Такое исторически сложившееся понимание ислама на казахстанской земле ведет к толерантному отношению ко всем существующим религиям всех этносов, населяющих сегодняшний Казахстан» [10, 170].

Несомненно, одним из факторов культурной и этнической идентичности является язык. Напри­мер, казахский язык, имеющий статус государственного, стал символом независимости, самостоя­тельности и национального единства. Здесь можно проследить проявление этнокультурного синкре­тизма, например, казахи, одинаково владея казахским и русским языками, приписывают себе качест­ва казахского этноса и черты, характерные для русских.

Подобная идентификация напрямую связана с более высоким уровнем этнической идентичности

—   цивилизационной. В поликультурном пространстве, на наш взгляд, это оптимальная форма иден­тификации в силу того, что позволяет формировать позитивную установку для восприятия других культур, ценностей, традиций, взаимообогащения и дружбы народов.

Таким образом, религиозный синкретизм, который, по мнению некоторых ученых, существовал на ранних стадиях развития человеческой культуры, существует и сегодня. Его возникновению спо­собствуют мультикультурное общество Казахстана, интеграционные процессы глобализации и Евра­зийства, скептицизм, прагматизм, конформизм, этническая память и др.

Думается, что в условиях глобализации синкретизм, возникающий стихийно, не целенаправлен­но, будет способствовать стабильной этнорелигиозной ситуации, миру и согласию этносов в Казах­стане.

Список литературы

  1. Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 4 — Алма-Ата: Гл. редакция Казахской советской энциклопедии, 1985.
  2. Алсабеков МУ. Свобода и ответственность человека в исламе (философский дискурс): Автореф. 09.00.13 — Алматы, 2004.
  3. Шулембаев К.Ш. Образ жизни. Религия. Атеизм: Общее и особенное в образе жизни и религиозных верованиях казахов и вопросы атеистического воспитания. — Алма-Ата: Казахстан, 1983.
  4. Курганская В.Д. Актуальные проблемы межэтнических отношений в Казахстане: опыт аналитических исследований // Мониторинг межэтнических отношений в Казахстане: опыт, эффективность и перспективы: Материалы международ­ного научно-практического семинара. — Алматы, 23-24 мая 20001. — Астана, 2001.
  5. Билялова ГН. Взаимодействие религиозного и этнического в казахской духовной культуре (философско- религиоведческий анализ). — Алматы, 1999.
  6. Носова Г.А. Язычество в православии. — М.: Наука, 1975.
  7. Куртц П. Искушение потусторонним / Пер. с англ. — М.: Академический проект, 1999.
  8. Пирс Ч.С. Избранные философские произведения. — М.: Логос, 2000.
  9. Фромм Э. Психоанализ и религия // Сумерки богов. — М.: Политиздат, 1990. — С. 143-222.
  10. Аубакирова Ж.Т. Этнос и культура: проблемы социокультурного анализа (Мониторинг межэтнических отношений в Казахстане: опыт, эффективность и перспективы): Материалы международного научно-практического семинара. Алма­ты, 23-24 мая 2001. — Астана: 2001. — С. 164-170.
Фамилия автора: С.К.Сулейменова
Год: 2007
Город: Караганда
Категория: Философия
Яндекс.Метрика