Эволюция институтов государственного управления и управленческих функций политической элиты в ханстве абулхаиридов во второй половине XVIII века

В Новое время на пространстве степной Евразии, как и бльшей части азиатского континента, постепенно начинается процесс трансформации традиционных обществ, вызванный активизацией европейских держав в регионе. Преобразованию подвергаются и кочевые сообщества Западного Казахстана. Трансформация в казахском обществе повлияла на эволюцию и такого традиционного элемента социально-политической организации кочевников, как институт государственного управления. Также подверглись изменениям политические межгрупповые отношения — происходит перераспределение властных полномочий, оформляется новая политическая элита — старшины (аксакалы).

В XVIII в., особенно во второй его половине, наиболее существенные изменения институтов государственного управления и управленческих функций политической элиты произошли в Младшем жузе, в ханстве Абулхаиридов. Связано это было с наметившимся ухудшением хозяйственно-экономической ситуации в жузе вследствие аридизации климата1. Кроме того, кочевое общество Западного Казахстана реагировало на геополитические изменения, которые произошли в регионе (джунгарское нашествие в 20-е годы; активизация российской региональной политики в последней четверти XVIII в.)2.

Особенности хозяйственно-экономических отношений кочевников в степях Евразии, в том числе на территории Младшего жуза, определили формирование своеобразных институтов государственного управления. Специфической чертой реализации политической власти в кочевых сообществах Казахстана являлось сосредоточение властных полномочий в руках представителей различных социально-политических групп, таких как белая кость (ақ сүйек), куда входили ханы и султаны (чингизиды), а также сейиды-кожа и чёрная кость (қара сүйек), включавшая биев, батыров и других3. Сравнивая сословное деление казахского общества с киргизским (где отсутствовало сословие чингизидов),Ч.Ч.Валиханов приходит к выводу, что только «бывшие в покровительстве монголов (Чингизхана и его наследников) в составе своём заключают два последних элемента — (белую и черную кость)»4. При этом в Казахской степи отмечается тесное соотношение общественных страт и собственно институтов государственного управления, так как именно представители этих групп (ханы, султаны, бии, батыры и т.д.) принимали на себя функции исполнительной, законодательной и судебной власти. Другой особенностью реализации государственного управления в регионе являлось отсутствие жесткой властной вертикали, когда властные полномочия рассредоточивались по «территории», т.е. управленческие функции в силу кочевого образа жизни «делегировались» региональной элите, непосредственно кочевавшей с родами5.

Эволюция институтов государственного управления в ханстве, основанном Абулхаиром (ок. 1710–1748), была во многом обусловлена уровнем политических взаимоотношений, которые установил этот хан с Российской империей. Дальнейшее развитие этих отношений во второй половине XVIII в. усилило разнообразие системы государственного управления ханства — намечается инкорпорация некоторых российских учреждений в политическую систему государства Абулхаиридов. В связи с этим важным вопросом является определение соотношения традиционных и сформированных, или привнесённых, институтов государственного управления в ходе политических взаимоотношений с Россией. Также необходимо определить управленческие функции политической элиты, оставшиеся и приобретенные теми или иными общественными группами в указанный период.

На сегодняшний день достаточно проработаны вопросы развития традиционных институтов власти в Казахстане в XVIII в.6. Имеется ряд интересных работ, рассматривающих в том числе и имперские органы власти в Казахстане7. Однако практически отсутствуют работы по эволюции институтов государственного управления в Младшем жузе системно, с учётом российского контекста. Как правило, в исторической литературе казахские и российские управленческие институты рассматриваются отдельно, тогда как во второй половине XVIII в. некоторые имперские учреждения являлись одновременно частью управленческого механизма в ханстве Абулхаиридов, (например, Ханский совет, Пограничный суд, расправы). В Младшем жузе во второй половине XVIII в. всё ещё были сильны традиционные институты государственного управления, и хан являлся олицетворением действенности управленческого механизма.

Ханский титул у казахов не передавался по наследству, власть у кочевников согласно «меритократическим принципам и родовой демократии передавалась не прямо сыну, а одному из братьев хана, то есть по боковой линии»8. Согласно этим принципам в ханы обычно избирались наиболее авторитетные и влиятельные среди казахов чингизиды, особо проявившие себя в военной, судебной и дипломатических сферах и имевшие поддержку многочисленных сильных родов9. При этом ханом мог стать только «настоящий» султан (нағыз төре), родители которого принадлежали к белой кости10.

Во второй половине XVIII в. и после начала реализации политических реформ в системе государственного управления ханом Абулхаиром11 хан обязан был выполнять те же функции, что и его предшественники. Главной функцией хана в системе государственного управления оставалось обеспечение безопасности (как внешней, так и внутренней) подвластных ему родов. К основным функциям ханской власти также относилась координация социально-политических отношений, охрана общественного порядка и устройства, разрешение межобщинных противоречий и конфликтов, военно-политическая и судебная деятельность12.

Кроме традиционных функций, ханы Абулхаириды, в силу особых отношений с Россией (принятие подданства в 30-х годах XVIII в.), приобрели ещё ряд обязанностей: обеспечение безопасности русских караванов (торговых и дипломатических), проходивших по территории ханства, прекращение барымты на приграничных территориях, наказание лиц, виновных в нападении на поданные России народы (калмыков, башкир и др.).

24 сентября 1742 г. во время переговоров с новым оренбургским начальником И.И.Неплюевым (1742–1759) Абулхаир в рамках своего «династического» проекта пожелал утвердить наследником ханства своего старшего сына — султана Нуралы, пользовавшегося в степи популярностью. Характеризуя султана Нуралы, Неплюев отмечал, что он «показал себя скромным и не сколько не запрослив, что он человек не беспонятный и во всех рассуждениях перед братьями своими имеет преимущества»13. После гибели хана Абулхаира в 1748 г. престол занял, как он и желал, его сын Нуралы (1748 — 1786), однако это произошло при посредничестве оренбургской администрации. Впервые в истории Казахстана хан был не просто выбран казахскими родами, но и утверждён в этом звании русской императрицей Елизаветой Петровной (1742–1761) — указ вступил в силу 26 февраля 1749 г.14

Только после высочайшего утверждения Нуралы был приглашен в Оренбург, где летом15 1749 г. в присутствии губернатора И.И.Неплюева (1742–1759) представителями местной русской администрации была совершена торжественная церемония конфирмации в ханы16.

Таким образом, в конце 40-х годов XVIII в. в механизме возведения в ханы появляются существенные дополнения, что впоследствии могло означать ограничение ханских полномочий. Однако не совсем обоснованные действия самого хана привели в конечном итоге к трансформации некоторых институтов управления в ханстве: «Нурали хан первые 8 лет правления своего следовал примеру отцовскому», т.е. действовал осторожно, совмещая традиционные институты управления с идеями своего отца, «но назад тому уже 30 лет» делает попытку узурпации власти и отстраняет от себя «всех лучших старшин, с которыми напредь имел согласие и советы, ни мало не попечается о благе народном, но ещё к удовольствию своего корыстолюбия разные оному притеснения чинит»17. То есть к началу 80-х годов XVIII в. ситуация в Младшем жузе заметно изменяется. Невозможность хана Нуралы выполнять свои политические обязанности вследствие игнорирования им элиты черной кости, неспособность решить важный для казахов в то время «земельный вопрос», злоупотребление властью привели к тому, что в 80-х годах XVIII в. он утратил поддержку большинства родов. В своём донесении от 31 октября 1785 г. в Петербург оренбургский начальник О.А.Игельстром, беспокоясь о судьбе хана, писал, что «будущею весною [1786 г.] нынешнее народное неудовольствие в явное возмущение против него [хана] превратится»18. В подтверждение его опасений уже в начале ноября того же года в Оренбург был отправлен сын Нуралы хана — султан Бигалы, с просьбой «позволить хану взять убежище своё внутрь Калмыковой крепости, чтоб быть охранёным от всех вредностей, могущих ему причинится от озлобленного против него народа»19. Ситуация усугубляется тем, что Нуралы хан в стремлении упрочить своё положение пытается опереться на поддержку России, вплоть до попытки использования русских войск20. В апреле 1786 г. хан переходит границу с Россией и поселяется в Уфе, где и остаётся до самой смерти (1790 г.).

В 80-х годах XVIII в. ханская власть в государстве Абулхаиридов вследствие реализации мероприятий оренбургского губернатора О.А.Игельстрома (1784–1792) подверглась значительному испытанию. Мероприятия Игельстрома сводились к следующему: устранение института ханской власти со всеми атрибутами, превращение старшин в субъектов казахско-русских политических отношений, введение новых для Степи политических учреждений, таких как Пограничный суд, расправы, должности старшин отделений и главного старшины21. То есть управленческие функции в Младшем жузе распределяются в сторону наделения ими представителей чёрной кости, а ханский институт власти с 1786 г. временно изымается из системы государственного управления в ханстве.

Впервые, за более чем полутысячелетнюю историю правления потомков Чингизхана в Казахской степи, они вынуждены были поделиться своими полномочиями с родовой знатью на самом верху властной вертикали. Причём это произошло благодаря совместным усилиям — как внешнего фактора (оренбургская администрация), так и внутреннего (родовая знать). Только через 5 лет, в 1791 г., благодаря поддержке оренбургской администрации в лице нового начальника А.А.Пеутлинга (1790–1794) в системе государственной власти Младшего жуза восстанавливается ханский титул, ханами были: Ералы (1791–1794), Есим (1795–1797), Айшуак (1797–1805). Однако после восстановления ханского достоинства значение его было невелико, на практике ханы превращаются в высокопоставленных региональных администраторов, зависимых от оренбургских чиновников, получающих жалование (около 1000 рублей в год). Примером неустойчивости ханской власти служит убийство хана Есима в 1797 г. в ходе противостояния чингизидов и родовой знати22. Факт организованного убийства чингизида представителями чёрной кости — явление уникальное в истории Казахского ханства.

Таким образом, во второй половине XVIII в. институт ханской власти в Младшем жузе претерпел значительные изменения — происходит ограничение ханской власти в пользу родовой знати при посредстве оренбургской администрации.

Как известно, историческая традиция в Казахском ханстве относила казахских торе к потомку Джучи (сын Чингизхана) — Джанибеку23, причём власть утвердилась за потомками четвёртого сына Джанибека — Джадика24. В этом отношении ситуация в Младшем жузе выглядит по-особому, так как в 30-х годах XVIII в. здесь утвердились потомки Усека (Сек — по Ч.Ч.Валиханову. — Н.Л.), другого сына — Джанибека (Абулхаириды)25, что также повлияло на развитие институтов государственного управления в регионе.

Так как династия Абулхаира в генеалогическом отношении являлась не совсем легитимной, требовались постоянные усилия султанов этой династии в отстаивании своих интересов. В связи с этим приобретает особое значение так называемая «султанская группировка», группа султанов-потомков Абулхаира (дети и внуки), игравшая в системе управления в Малой орде особую роль и отстаивавшая общефамильные интересы. Особую активность эта группировка, обладавшая значительной политической силой, проявила в 80–90 годах XVIII в. в противоборстве с родовыми правителями во главе со Срымом Датовым и оренбургским губернатором О.А.Игельстромом26.

Султаны из дома Абулхаира наряду с ханами, как представители белой кости, также несли ответственность за подвластные им роды. Хотя султаны стояли вне рода, тем не менее они обязаны были выражать его интересы. Функциональные обязанности султанов сводились к следующему: защита интересов подвластных родов, обеспечение охраны и безопасности, представление интересов подвластных родов на общеханском уровне, реализация военных и дипломатических мероприятий. Реальная власть султана сводилась к тем родам, которые они непосредственно возглавляли, при этом в случае неумелого управления и неотстаивания интересов рода подвластные аулы могли покинуть своего султана.

При этом султаны зависели и от своего фамильного клана. Власть султанов имела определённое политическое и территориальное значение, но согласно традиционным представлениям «власть каждого отдельного султана определялась…. его принадлежностью к совместно правящему ханством царствующему роду (в нашем случае Абулхаириды. — Н.Л.), вне которого его власть не имела ни территориального, ни политического значения»27.

Таким образом, султаны Младшего жуза играли важную политическую роль в жизни казахского общества, выполняя различные политические задачи по решению как конкретно родовых, так и династических интересов. В XVIII в. в системе политического управления казахов Младшего жуза происходят значительные изменения: с одной стороны, отмечаются признаки кризиса традиционной ханской власти и ослабление традиционных политических институтов, с другой — усиление политической роли родовой знати (старшин, биев, батыров)28. Особенностью данной эпохи стало то, что старшины начинают играть все бльшую роль в деле управления обществом. Родовые старшины, ставшие таковыми по своим личным качествам и выражавшие интересы того или иного рода, имели больше поддержки в казахском социуме, чем торе. Если до XVIII в. батыры, бии, аксакалы являлись «региональными» (родовыми, аульными) лидерами, то со второй половины XVIII в. они приобретают общеханское (государственное) значение.

Уже в конце 40-х годов старшины Младшего жуза вступают в непосредственные отношения с Россией, а позже и с другими государствами, минуя хана. Они собирают и руководят военными ополчениями, выполняют военные операции как против других родов, так и против других государств и народов (калмыков, башкиров, каракалпаков). Ярким примером возросшего влияния родовой знати является деятельность байбактинца Срыма Датова, возглавившего так называемую «старшинскую группировку», выступавшую за отстранение потомков Абулхаира и вообще ликвидацию ханской власти. Уход Нуралы, мероприятия О.А.Игельстрома, убийство хана Есима — всё это являлось во многом результатом деятельности этой влиятельной группировки.

В связи с деятельностью старшин необходимо отметить очень важные изменения, произошедшие в XVIII в. в таком важном институте государственного управления, как народное собрание (курултай/маслагат)29, его структуре и значении. До середины века народное собрание выбирало нового хана, решало проблемы войны и мира, а участниками собраний всегда и неизменно являлись представители не только чёрной, но и белой кости, причём последним в собрании принадлежала ведущая роль. Но уже во второй половине XVIII в. ситуация значительно меняется: народные собрания превращаются, благодаря активности старшин, в поле деятельности преимущественно представителей черной кости. Особенно показательны в этом отношении собрания 80-х годов. На них решались вопросы межродовых отношений, выносились решения о военных операциях, высказывалось отношение к султанскому сословию и к хану, решались вопросы, касавшиеся взаимоотношений с Россией30. В указанный период народное собрание и его руководители становятся фактически высшим органом власти в жузе. При этом народное собрание превращается из общеказахского сословного представительного органа в собрание, представляющее интересы отдельных сильных родов.

Заметные изменения произошли и в судебной системе. До XVIII в. «торе не подлежали суду биев и могли быть судимы только ханским судом»31. Но в середине века роль судей (биев) из представителей черной кости значительно возрастает, и они уже судят чингизидов, например, султана Барака — убийцу хана Абулхаира32.

В политической системе Младшего жуза определённое место занимает духовенство (ходжи, муллы, ахуны, пиры)33. Муллы активно участвовали в политической жизни жуза, выражая интересы не столько своего сословия, сколько других групп и стран, на службе у которых они состояли. Особенностью второй половины XVIII в. является то, что в исламизации (утверждении исламского влияния в жузе) участвовали два центра: Средняя Азия (посредством бухарских мулл) и Россия34.

Чаще всего муллы были посредниками в дипломатических отношениях между государствами и, как более образованная часть казахского общества, являлись идеологическими вдохновителями политики ханов, султанов, старшин, непременными участниками народных собраний, групп представителей в Оренбурге, переводчиками. Ярким примером тому служит деятельность Мухамеджана Хусаинова в 80-х годах, выполнявшего поручения О.А.Игельстрома в Младшем жузе. За достигнутые успехи, в 1788 г. Мухамеджан Хусаинов был назначен муфтием всех мусульман России (кроме Таврической области)35.

Особенностью функционирования политической системы управления в Западном Казахстане в пределах ханства Абулхаиридов в XVIII в. является усиление влияния России в регионе посредством оренбургской администрации. В это время Российская империя активизирует свою региональную политику в Волжско-Уральском регионе. Связано это было в первую очередь с колонизацией башкирских земель и началом присоединения Казахстана к России. Для более удобного управления в этих землях предпринимались попытки создания новой административной единицы с соответствующим управленческим аппаратом: сначала была создана Уфимская провинция, а позже обсуждался вопрос даже о создании отдельной Кунгурской губернии36.

О значимости данной территории для России говорит то, что во главе Уфимской провинции (с 30-х годов XVIII в.) стоял не воевода, а вице-губернатор (на ранг выше)36. С середины 30-х годов, после принесения Абулхаиром присяги российской императрице Анне Иоанновне (1730–1740 гг.), встаёт вопрос о создании специальной структуры, которая контролировала бы взаимоотношения с присягнувшими казахами ханства Абулхаира. В связи с этим создаётся так называемая Оренбургская сначала «экспедиция», а потом «комиссия». Центром, откуда осуществлялось ее управление, в то время был город Самара, входивший в состав Астраханской губернии. В ведении Оренбургской экспедиции и комиссии находились территории по верхнему и среднему течению реки Яик (Урал), где в 1734 г. был основан г. Оренбург и длинная линия крепостей, соединявшая Оренбург с Самарой. В 1737 г. в ведение Оренбургской комиссии перешла Исецкая провинция с центром сначала в Чебаркуле, а потом в Челябинской крепости36.

К 40-м годам XVIII в. в империи существовали две административные единицы (Уфимская провинции и территория Оренбургской комиссии), созданные специально для упрочения контроля в крае, а также для стабилизации ситуации в регионе, где проживали казахские роды, принёсшие присягу вместе с ханом Абулхаиром, башкиры и другие народы, находившиеся в сфере политической активности Российского государства. Так как цели создания этих административных единиц были в значительной степени одинаковы, было решено создать один центр управления в крае. Указом императрицы Елизаветы Петровны (1741–1762) от 15 марта 1744 г. была учреждена единая Оренбургская губерния, первым губернатором которой стал И.И.Неплюев (1742–1759)36.

Кроме своих обычных обязанностей (полицейских, военных, судебных), функции пограничных губернских начальников в тот период определяются следующим образом: 1) сбор информации и своевременное извещение центрального правительства обо всех сколько-нибудь серьёзных изменениях в соседних территориях; 2) поддержка сторонников России и увеличение числа конфидентов в регионе; 3) обеспечение торговых интересов (безопасность, получение преимуществ) купцов и промышленников.

В региональной политике Российской империи в последней четверти XVIII в. начинается новый этап, связанный с принятием Екатериной II (1762–1796) «Учреждения о губерниях» от 7 ноября 1775 г. Изменения в структуре регионального управления отразились и на казахах Младшего жуза. Согласно «Учреждению» функции губернатора сводились к следующему: 1) правительственная функция — издание распоряжений и реализация правительственных указов; 2) военная функция; 3) обеспечение полицейских функций; 4) финансовая — сбор налогов, выполнение повинностей, наблюдение за казенными предприятиями; 5) судебная — хотя «учреждение» провозглашало разделение властей и выделение судебной ветви власти, тем не менее губернатору предписывалось наблюдать за судами.

Функции оренбургского губернатора (в 1781–1796 гг. — Уфимское наместничество), кроме решения внутрирегиональных проблем, заключались и в вопросах взаимоотношений с соседними народами, как принявшими подданство, так и не верноподданными37. Кроме того, оренбургский губернатор являлся командующим уральским казачьим войском и всеми регулярными войсками, находившимися на территории губернии. Кроме губернатора в Уфимском наместничестве по реформе 1775 г. существовал значительный штат чиновников: советники губернатора, губернский прокурор, советники губернских правлений, председатели судов и другие.

Не менее важное место в штате чиновников оренбургского губернатора занимали муллы, которые особенно активно использовались как переводчики и как посредники в связях с соседними народами, в том числе казахами. С середины 80-х годов XVIII в. имперское правительство издаёт целую серию указов38, направленных на распространение ислама среди казахов: строятся мечети, школы, в Степь направляются муллы, выделяются немалые денежные средства. Следствием особой российской региональной политики явилось формирование довольно многочисленной, зависимой от правительства прослойки «татарских» мулл39. Во второй половине XVIII в. начинается постепенное внедрение общероссийской имперской системы управления в жузе. Оренбургский губернатор становится фактическим управителем в Урало-Каспийском регионе.

В отношении казахских родов Младшего жуза политика оренбургского губернатора сводилась к внедрению системы управления по реформе 1775 г. В ходе этого процесса были в разное время созданы и существовали так называемые«совместные учреждения», которые обеспечивали относительно безболезненный для обеих сторон процесс унификации политической системы управления по имперскому образцу. К совместным учреждениям относятся органы власти, созданные в 80– 90-х годах XVIII в., с совместным участием как казахов, так и русских чиновников. Наиболее существенный из них — пограничный суд в Оренбурге, созданный по указу от 2 мая 1784 г., предназначался для решения спорных дел между казахами и другими подданными империи40. Особенностью этого учреждения являлось, по крайней мере, формальное равенство сторон: по 7 человек с каждой стороны (с казахской стороны — один султан и шесть старшин, с русской — один обер-коммендант, два офицера, два представителя купечества и двое из поселян) и равные полномочия43. Важные изменения произошли с таким институтом, существовавшим десятилетия, как аманатство. Взамен была предпринята попытка создания постоянного представительства казахов при губернаторе41.

В середине 80-х годов XVIII в. были созданы местные судебные учреждения — расправы (всего четыре), где должны были разбираться жалобы и претензии между родами. Председателем расправы назначался старшина того рода, где она создавалась, кроме этого, в состав расправ входили два заседателя и один мулла для письмоводства42. Так как мулла должен был быть назначен оренбургской администрацией, то устанавливался определенный контроль над деятельностью расправ.

Летом 1797 г. был создан так называемый ханский совет, где председательствовал брат хана Нуралы — султан Айчувак, а заседателями были видные старшины родов — алимулы, байулы, жетыру43. Ханский совет создавался как своего рода совещательный орган, с целью достижения компромисса между султанской и старшинской группировками, главной задачей которого было разрешение внутрижузовских проблем.

Таким образом, во второй половине XVIII в. в ханстве Абулхаиридов в ходе эволюции институтов государственного управления произошли значительные изменения в той политической системе, которая была сформирована за время существования Казахского ханства (XV–XVIII вв.) и модернизирована ханом Абулхаиром. Хотя традиционные институты власти продолжали частично действовать, однако при этом усилилась политическая ориентация на Россию и, как следствие, имело место введение некоторых политических институтов империи в управленческий механизм ханства Абулхаиридов. Также во второй половине XVIII в. в Младшем жузе существенные изменения происходят в системе политических межгрупповых отношений — перераспределяются управленческие функции — ханы и султаны начинают утрачивать ведущую роль в управлении ханством, а высшим органом власти становится народное собрание, управляемое старшинами. 

Список литературы

     1.   Гумилёв Л.Н. История колебаний уровня Каспия за 2000 лет (c IV в. до н.э. по XVI в. н.э.) // Тысячелетие вокруг Каспия / Сост. и общ. ред. А.И.Куркчи: — М.: Ин-т ДИ-ДИК, 1998. — С. 377–393.

     2.   Лапин Н.С., Селиверстов С.В. Некоторые особенности российской региональной политики в Малой Орде (по указу Екатерины II от 2 мая 1784 г.) // Евраз. ежегодник: Сб. науч. ст., посвящ. памяти лауреата Государственной премии Республики Казахстан, заслуж. деятеля науки, чл.-корр Германского археологического ин-та, д-ра ист. наук, проф. К.А.Акишева / Под. ред. С.А.Абдыманапова и Ж.А.Ермекбаева. — Астана: Изд-во ЕНУ им. Л.Н.Гумилёва, 2005. — С. 484.

     3.   Ерофеева И.В. Родословные казахских ханов и кожа XVIII-XIX вв. (история, историография, источники). — Алматы: ТОО «Print-S», 2003. — С. 11–12.

     4.   Валиханов Ч.Ч. Записки о киргизах //Собр. соч.: В 5 т. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии: Т. II. 1985. — С. 39.

     5.   Вяткин М.П.  Батыр Срым: Учеб. пособие. — Алма-Ата, 1998. — С. 133–134; Бекмаханова Н. Легенда о Невидимке [Участие казахов в Крестьянской войне под руководством Пугачева в 1773–1775 гг.]. — Алма-Ата: Казахстан, 1968. — С. 29; Ерофеева И.В. Хан Абулхаир: полководец, правитель, политик. — Алма-Ата: Санат, 1999. — С. 47.

     6.   Зиманов С.З. Политический строй Казахстана конца XVIII и первой половины XIX веков. — Алма-Ата, 1960; Касымбаев Ж.К. Государственные деятели казахских ханств (XVIII в.) — Алма-Ата: Бiлiм, 1999. — С. 288.; Ерофеева И.В. 1999. — Указ. раб; Ерофеева И. В. — 2003. — Указ. раб.; Султанов Т.И. Поднятые на белой кошме. Потомки Чингиз-хана. — Алма-Ата: Дайк-Пресс, 2001. — С. 276. Артыкбаев Ж.О. Материалы к истории правящего дома казахов. — Алма-Ата: Ғылым, 2001. — С. 204; Артыкбаев Ж.О. Кочевники Евразии (в калейдоскопе веков и тысячелетий). — СПб.: Мажор, 2005. — С. 320; Бикенов А.Х., Жакин М.С. Принципы передачи ханской власти в традиционном казахском обществе (по материалам XVIII века) // Степной край Евразии: международ. Евраз. форум (III науч. конф.). — Омск: Омск. гос. ун-т, 2003.— С. 78–79; Мусабалина Г. Институты управления в казахском кочевом обществе // Отан тарихы. Отечественная история. — 2001.— № 1. — С. 141–145; Койгельдиев М.К. Казахская государственность и национальная элита // Отан тарихы. Отечественная история. — 2002. — № 4. — С. 7–16.

     7.   Вяткин М.П. Указ. раб.; Абдрахманова Б.М. История Казахстана: власть, система управления, территориальное устройство в XIX веке. — Астана, 1998. — С. 137; Касымбаев Ж. К. — 1999. Указ. раб.; Касымбаев Ж.К. Государственные деятели казахских ханств в XVIII – первой половине XIX вв. — Т. 2: Хан Айшуак (1719–1810). Личность во взаимодействии с номадным обществом и сопредельными странами — Алма-Ата: Жеті жарғы, 2001: Касымбаев Ж.К. Государственные деятели казахских ханств в XVIII – первой четверти XIX вв. Хан Жанторе (1759–1809) — Т. 3. Алматы: Бiлiм, 2001. — С. 364.

     8.   Бикенов А.Х., Жакин М.С. Указ. раб. — С. 78; Ерофеева И. В. — 2003.Указ. раб. — С. 14.

     9.   Ерофеева И.В. — 1999. Указ. раб. — С. 43.

  10.   Вяткин М.П. Указ. раб. — С. 81; Ерофеева. — 2003. — С. 14–15.

  11.   Ерофеева И.В. — 1999. Указ. раб. — С. 156–180.

  12.   Султанов Т.И. Указ. раб. — С. 72.

  13.   Цит. по: Сулейменов Б. С., Басин В.Я. Казахстан в составе России в XVIII – начале XX веков. — Алма-Ата, 1981. — С. 73.

  14.   Грамота, данная хану Нуралы после его избрания ханом Малой орды 26 февраля 1749 г. Копия с жалованной грамоты киргиз-кайсацкому Нурали-хану // Материалы по истории политического строя Казахстана. — Алма-Ата, 1960. — Т. I. — № 19. —С. 39.

  15.   Ерофеева И.В. — 1999. Указ раб. — С. 307; по: Касымбаев Ж.К. — 1999. Указ. раб. — С. 150.

  16.   Касымбаев Ж.К. — 1999. Указ. раб. — С. 150–151.

  17.   Донесение бар. О.А.Игельстрома имп. Екатерине II о причинах борьбы в Малой Орде от 31 октября 1785г. // Материалы по истории Казахской ССР (1785–1828). — М. -Л. 1940. — Т. IV. — № 9 II. — С. 66.

  18.   Там же. — С. 67.

  19.   Донесение бар. О.А.Игельстрома имп. Екатерине II о недовольстве в Орде ханом Нур-Али и о просьбе последнего разрешить ему построение крепости на р. Эмбе от 6 ноября 1785г. // Материалы по истории Казахской ССР… — № 10 — С. 68.

  20.   см. Письмо хана Нур-Али бар. О.А.Игельстрому от 21 июля 1785г. // Материалы по истории Казахской ССР… — № 5 — С. 54–56.

  21.   см.: Рескрипт Екатерины II от 3 июня 1786 года // Полное собрание законов Российской Империи с 1649 года — Т. XXII 1784–1788 — СПб, 1830. — № 16400. — С.604–605; Донесение бар. О.А.Игельстрома имп. Екатерине II об организации так называемых расправ и должности старшин в каждом из 32 поколений от 10 мая 1786 г. // Материалы по истории Казахской ССР… — № 12. — С.71–72; Воропанов В. Судебные реформы в Младшем казахском жузе в последней четверти XVIII – начале XIX века в контексте международных отношений // Вестн. Челяб. ун-та. — Сер. 10. — Востоковедение. Евразийство. Геополитика. — 2003. — № 1. — С. 139–158.

  22.   Касымбаев Ж.К. — 1999. Указ. раб. — С. 200–201.

  23.   Султанов Т.И. — 2001. Указ. раб. — С. 169.

  24.   Валиханов Ч.Ч. [Родословное древо казахских ханов и султанов] // Собр. соч.: В 5 т. Т. 4. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985. — С. 174.

  25.   Валиханов Ч.Ч. Письмо профессору И.Н.Березину // Собр. соч.: В 5 т. Т. 1. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1984. — С. 165; Ерофеева И.В. — 1999. Указ. раб. — С. 90–91.

  26.   Донесение бар. О.А.Игельстрома имп. Екатерине II о враждебном отношении султанов к учреждению расправ от 9 ноября 1787г. // Материалы по истории Казахской ССР… № 28. — С. 101–102.

  27.   Кляшторный С.Г., Султанов Т.И. Казахстан: Летопись трёх тысячелетий. — Алма-Ата: Рауан, 1992. — С. 347–348.

  28.   Ерофеева И.В. — 1999. Указ. раб. — С. 31, 33.

  29.   Кляшторный С.Г., Султанов Т.И. — 1992. Указ. раб. — С. 347; Вяткин М. — 1998. Указ. раб. — С. 95.

  30.   см.: Донесение бар. О.А.Игельстрома имп. Екатерине II о причинах борьбы в Малой Орде от 31 октября 1785г. // Материалы по истории Казахской ССР… — II. — С.65–68.

  31.   Ерофеева И.В. — 2003. Указ. раб. — С. 13; Кляшторный С.Г., Султанов Т.И. Государства и народы Евразийских степей. Древность и средневековье. — СПб.: Петербургское Востоковедение, 2004. 2-е изд., испр. и доп. — С. 368. — (Orientalia). — С. 276.

  32.   Валиханов Ч.Ч. Записки о судебной реформе // Собр. соч.: В 5-т. Т. 4. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985. — С. 88; Касымбаев Ж.К. — 1999. Указ. раб. — С. 98–99.

  33.   см.: Ерофеева И.В. — 2003. Указ. раб.; Муминов А.К. Казахские ходжи // SHYGYS. — 2004. — № 1. — С. 229–235.

  34.   Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей / Под общ. ред. акад. М.К.Козыбаева. — Алматы: Санат, 1996. — С. 314; Речкина И.А. Организация мусульманского правления в казахской степи в конце XVIII – начале XIX вв. // Степной край Евразии: историко-культурные взаимодействия и современность: Междунар. Евраз. форум (III науч. конф.): Тез. докл. и сообщ. / Под ред. А.П.Толочко. — Омск: Омск. гос. ун-т, 2003. — С. 79–81.

  35.   Указ Именной, данный Сенату 22 сентября 1788 г. // Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика). — М., 2001. — № 12. — С. 51.

  36.   Готье Ю. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. — М., 1913. — С. 114.

  37.   Там же. — С. 329.

  38.   Полное собрание законов...,  № — 16400, 16292; Ислам в Российской империи...,  № — 11, 12, 13, 14, 16, 17, 18, 21, 23, 24.

  39.   Речкина И.А. — Указ. раб. — С. 80.

  40.   Указ Екатерины II уфимскому и симбирскому генерал-губернатору Апухтину об обеспечении порядка в Малой орде, учреждении пограничного суда в Оренбурге и пр. 2 мая 1784 г. // Материалы по истории политического строя … — № 34. — С. 62.

  41.   Лапин Н.С., Селиверстов С.В. — Указ. раб. — С. 208.

  42.   Рескрипт Екатерины II от 3 июня 1786 г. // Полн. собр. законов. — № 16400. — С. 604–605.

  43.   Вяткин М.П. — Указ. раб. — С. 306.

Фамилия автора: Н.С.Лапин
Год: 2006
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика