Формы культурно-общественной жизни народа как способ формирования казахской нации.Попытка постановки проблемы

Известно, что казахский народ исторически состоял из крупных этносов и суперэтносов — жузов. Эти племена и роды занимали огромную территорию — примерно равную пяти Франциям или шести Германиям. Это территория современного Казахстана. Также известно, что казахи-номады жи­ли и кочевали на более обширной территории — от Алтая до Днепра и от Сибири до Центральной Азии. Но не в том суть вопроса. Проблема состоит в том, что, несмотря на разнообразие родоплемен­ного состава населения и обширность территории, ими населяемой, народ наш удивительным обра­зом является единым и целостным по языку и ментальности и особенно духовной жизни, проявляю­щейся в народной философии, фольклоре и разных формах песенно-музыкального творчества.

Мы не ставим своей задачей исследовать проблемы лингвистики и лексики казахского языка. Равным образом народная философия и менталитет нации достаточно освещены в соответствующей литературе. В такой же мере музыковедами написано значительное количество трудов, во многом восстанавливающих культурное наследие народа в этой области. В этом плане разделы истории куль­туры казахского народа в первых трёх томах Истории Казахстана, изданных в 1996-2000 гг., написа­ны содержательно. Наша задача — поставить проблему духовной жизни и культуры как особого фе­номена, способствовавшего формированию народа как нации.

Если рассматривать мифы и фольклор, то они имеют общие корни у всех тюркоязычных наро­дов, например, легенда о Коркут-ата имеется у целого ряда народов [1]. Многие из этих тюркоязыч­ных народов в своей родоплеменной структуре имеют те же образования, которые есть в составе ка­захского народа [2]. Однако турки и туркмены, узбеки и киргизы живут на компактной территории и уже давно ведут оседлый образ жизни. Кроме того, они приняли ислам гораздо раньше, чем кочевые казахи. Не случайно зачастую миссионерами ислама на территории Казахстана выступали не столько арабы и иранцы, сколько узбеки и татары. Ислам сыграл, несомненно, консолидирующую роль в их народо- и нациообразующем процессе. Кроме того, уйгуры и киргизы, узбеки и турки намного рань­ше, чем степные кочевники-казахи создали государство (свои протогосударства). Всего несколько лет назад киргизы отмечали 2200-летие своей государственности, а турки-османы, создав мощную империю, в течение 5 веков угрожали Европе, завоевав ее юго-восточную часть. Эти обстоятельства сыграли, несомненно, важнейшую роль в их национальном развитии. Казахская государственность с образованием единого казахского ханства во второй половине ХУ в. и в дальнейшем, даже во време­на единых ханов — Тауке и Аблая, не была централизованным политическим организмом, она пред­ставляла собой добровольный политический союз суперэтносов — жузов, как об этом писал Л.Н.Гумилев [3].

Но сам факт добровольного объединения и взаимоподдержки племен, как это показала много­летняя отечественная война против нашествия калмаков (джунгар), является показателем националь­ного единства казахского народа. Таким образом, к ХУІІ-ХУІІІ вв. наш народ уже сформировался по всем признакам нации, единой по языку, психологии, образу жизни, территории проживания и ду­ховной культуре.

В зарубежной (в том числе и марксистской) науке важнейшими критериями формирования на­ции считаются такие факторы, как общая территория, экономическая общность и государственность. Считается, что эти обстоятельства сложились лишь при капитализме, с его торговлей и рыночными отношениями. Но, как показал Ф.Бродель, рынок и торговля существуют изначально во всех странах и регионах [4].

На территории Казахстана лишь в регионах южных городов имели место торговля и рынок, ко­торые ограничивались простым обменом и торговлей скотом и продукцией городского ремесла и привозной продукцией купеческих караванов. Этот обмен не был постоянным и необходимым фак­тором материального бытия кочевников. Говорить о нациообразующей роли экономической жизни здесь не приходится.

Что же тогда объединяло, сплачивало кочевников, живших на территории от Алтая до Каспия и от лесов Сибири до предгорий Алатау и долины рек Сырдарья и Амударья? Причем казахские жузы, если рассматривать их центры оседания, располагались на расстояниях тысяча и более километров друг от друга. При такой территориальной разобщенности выработать и сохранить единый язык при незначительных различиях в лексике и почти не иметь диалектов — это кажется уму не постижимым явлением. В той же Германии, территория которой раз в шесть меньше Казахстана, еще в недавнее время южный немец с трудом понимал жителя прибалтийской Германии. Это, разумеется, результат многовековой политической раздробленности страны. Мощный духовный прорыв немецкой нации в конце, проявившийся в философии, литературе и музыке (И.Кант и Г.Гегель, Ф.Шиллер и И.Гете, В.Моцарт и Л.Бетховен и другие на рубеже ХУІІІ и ХІХ вв.) создал предпосылки для объединения этой великой нации.

Казахскому народу не было необходимости делать такие прорывы, ибо музыка и духовное об­щение были образом его жизни, его формирования как народа. Эти стороны национальной культуры были своеобразным феноменом народной жизни.

Большинство историков, как у нас, так и за рубежом, свои исследования ограничивают пробле­мами социально-экономической и политической жизни того или иного народа. Работы, посвященные истории культуры, как обычно, ограничиваются достижениями и проблемами национальных особен­ностей и историческими корнями большей частью материальной и лишь частью духовной культуры. Выдающийся английский историк ХХ в. Арнольд Тойнби отмечал, что историки, как правило, огра­ничиваются экономическими и политическими аспектами жизни народа. Культура, писал он, «...не только глубже первых двух слоев, но и фундаментальнее» [5]. А.Тойнби критиковал тех, кто с пози­ций эллинской, в последующем западной цивилизации «. попросту игнорируют этапы или главы истории других цивилизаций, если те не вписываются в их общую концепцию, опуская их как «полу- варварские» или разлагающиеся, или отнеся их к востоку, который фактически исключается из исто­рии цивилизации» [5].

А.Тойнби был одним из первых среди крупных мыслителей, кто признал ценность и особое ме­сто культуры народов востока в мировом развитии.

Так в чем проявляется этот феномен культурного своеобразия в жизни нашего народа?!

В недавно изданном сборнике «Духовная философия казахов» источники и основы духовной философии народа авторы видят в присущих казахскому народу нравственно-воспитательной гени­альности и содержательном глубокомысленном богатстве языка, особых, отсутствующих у других народов, неповторимых формах народного искусства. При этом отмечается ярко и неповторимо вы­деляющееся искусство слова, ораторство, импровизаторское мастерство акынов, песенное и музы­кальное творчество народа [6].

Характер феномена, самобытность всех этих форм культурного бытия проявлялись в повседнев­ной жизни казахов, быстро приобретали общенародный национальный характер. Имя автора крыла­тых слов, необычное гениальное решение тем или иным шешеном (оратором) — бием (судьей) како­го-нибудь спора или долго тянувшейся тяжбы быстро становились известными всему народу, доходя до дальних уголков необъятной страны, становясь достоянием и прецедентом при вынесении подоб­ных же вердиктов в аналогичных обстоятельствах.

Выдающимся знатоком, исследователем народного песенного творчества казахского народа был Мухтар Ауэзов. Он отмечал, в частности, что в те исторические эпохи, когда грамотность и письмен­ная форма передачи духовного наследия были привилегией лишь отдельных людей, искусство и зна­ния распространялись из уст в уста, из поколения в последующие поколения. В силу этого знания и воспитание, передаваемые последующим поколениям, носили общенародный характер, так же как и общее понимание бытия и прошедших эпох и исторических событий [7].

Он, глубоко исследовавший народное творчество, многообразие форм культурной жизни полу­кочевого народа, ссылается на зарубежных ученых, по мнению которых казахский народ по богатст­ву и разнообразию своей литературы намного богаче народов, образ жизни и историю которых мож­но сравнивать и сопоставлять с ним. Так, он пишет, что известный русский дореволюционный исто­рик академик В.В.Радлов отмечал, что «среди родственных народов особенностью казахов является богатство оборотов и ораторство казахского языка» [7; 18-т., 192-б.].

Очевидно, что богатство языка является отражением богатства культуры. При этом Ауэзов заме­чает, что расцвет народной литературы во всем ее разнообразии и широте спектров приходится на тот исторический период, когда страна жила в благополучии, широко и без ограничения кочуя и рас­полагаясь на жайлау, на просторах еще не ограниченной ничем необъятной своей земли.

Ауэзов делит казахскую устную литературу, фольклор и песенное творчество на следующие виды:

1)        небольшие формы народной поэзии: үйлену салт-жырлары — песни, связанные с бракосоче­танием («Жар-жар», «Бет-ашар», «Сыңсу», «Жоқтау», «Қоштасу», «Естірту»);

2)        сказки, легенды, пословицы-поговорки, загадки: қиял-ғажайып ертегілер — сказки о чудесах и идеалах; хайуанат жайындағы ертегілер — сказки, связанные с животным миром; салт ертегілер — сказки о традициях; сказки для детей; аңыз ертегілер — легендные сказки; күй аңызы — легенды, передаваемые в форме кюев, т.е. музыкальные, исполняемые на домбре или кобызе;

3)         батырлар жыры — сказания о батырах («Қобыланды», «Ер Тарғын», «Ер Сайын» и др.);

4)         ғашықтық жырлар — поэмы о любви: («Қозы Көрпеш — Баян сулу», «Қыз Жібек», «Айман —   Шолпан» и др.);

5)         тарихи жырлар — исторические повествования в поэтической форме;

6)         фйтыс өлеңдері — песенно-импровизационные соревнования, популярные среди народа.

Этот список охватывает лишь поэтические формы народной жизни [7; 17-т., 158-159-б.].

Творчество известных из истории народа сказателей-жырау (их имена приводятся и их творчест­во анализируется в многотомной истории Казахстана, изданной в 1990-х гг.), а также народная исто- риология-шежире не имеют аналогов в мировой истории. Народ наш сохранил их в своей памяти и с любовью передавал из поколения в поколение. Нигде в мире нет и того феномена, как сохранение и передача по памяти музыкального творчества столетий, начиная от Коркут-ата и аль-Фараби, в виде кюев и наигрышей. Народ, не обладавший нотной грамотой, сохранил и перенес через все перипетии своей истории, через эпохи войны и переселений, гибели от голода и жестоких репрессий сталинско­го тоталитаризма свое песенно-музыкальное творчество, охватывающее тысячелетие степной циви­лизации. Это было возможным только потому, что это творчество было неразрывно связано с жизнью миллионов, а вернее сказать всего народа. Поляк Александр Затаевич, впервые записал в нотах 1000 песен и кюев в 1920/30-х гг. из уст 280 человек, в большинстве своем простых народных исполните­лей и акынов [8].

Мы не случайно написали о феномене нашей культуры в мировом измерении. Речь идет вот о чем.

Каждый народ имеет свой уклад жизни, свой менталитет, свое понимание бога и свои ценности бытия. У оседлых народов, в силу образа жизни и ограниченности территории обитания и общения, быстро развивается чувство частной собственности, эгоизм сознания, обусловленный ограничением времени и бытия земледельца и городского жителя, кругом узких проблем, не выходящих за рамки села, города, общины, региона. Этим, а также социальным строем, классовыми отношениями объяс­няются как мифология, так и фольклор таких народов. Во многом господствующая религия диктует свою идеологию, рамки творчества, выход за пределы которых объявляется сектантством и преследу­ется. Быт и жизнь христиан Европы, их духовная и культурная жизнь протекают в рамках религиоз­ной идеологии. Как музыка, так и живопись, а также картины народного быта происходят в лоне ре­лигиозной духовности. Они по времени и пространству ограничены религиозными празднествами и иногда торжествами и рыцарскими соревнованиями, устраиваемыми королями и князьями по случаю коронации, военных побед и тому подобных мероприятий. В иллюстрированной «Истории Европы» разделы, касающиеся средневековья, ограничены описанием письменной культуры, доступной толь­ко духовенству, которому при этом ставится задача вести официальную летопись деяний своих коро­лей. Культурными достижениями считаются архитектура соборов и церквей, а в песенном творчестве превалирует рыцарская культура, с восхвалением их доблести и чести. Инакомыслие, проявляемое как в религии, так и в философии, жестоко преследуется. Так, университеты встречаются с серьезными проблемами, когда приступают к изучению философии Аристотеля, сочинения которого стали извест­ны на Западе через мусульманскую Испанию, в переводе с арабского на латынь [9].

Подобным же образом, но несколько по-иному, по другим религиозным и средневековым тради­циям складывается картина культурной жизни стран Востока, где образуются общества с социальны­ми стратификациями. Здесь, конечно, более разнообразная, чем в Европе культурная и религиозная традиция. Особое место в мировой культуре занимает Индостан — страна первичной письменности языка, духовно-религиозная история которого является, несомненно, феноменом наиболее древней культуры человечества.

«Я видел нечто исключительное в том, что на протяжении пяти тысячелетий истории вторжений и переворотов Индия сохранила непрерывную культурную традицию — традицию, широко распро­страненную среди масс и оказавшую на них огромное влияние», — писал первый премьер-министр независимой Индии Д.Неру [10]. Конечно, можно отметить исламский Восток, с его высокими ду­ховными, научными, поэтическими достижениями в пору расцвета ближневосточного ренессанса. Как мы отметили ранее, философия Аристотеля и других древнегреческих мыслителей, медицина, астрономия и математика, развитые в тот период в арабском Востоке, стали той основой, отталкива­ясь от которой Западная Европа стала строить промышленную и научную систему нового времени. Но при всем этом и эта культура была деянием узкого круга просвещенного слоя мыслителей и по­этов.

Культура казахского народа была иной. Расширив понятие культуры до совокупности образа жизни и деятельности людей определенной группы (племен, народа, нации), можно, вне всякого со­мнения, восхищаться разнообразием, масштабом и глубиной охвата народных масс культурно­творческой деятельностью. Глубокий знаток своего народа Чокан Валиханов писал по этому поводу: «О киргизах (казахах. — М.Х.) можно положительно сказать, что они сохранившийся остаток древ­ней татарщины, со всеми их поверьями, обычаями, увеселениями, но с более умственными достоин­ствами — с огромным запасом исторических преданий поэтического свойства, с тысячами импрови­заторов, бывших в разные времена, с любовью к музыке и увеселениям и с огромным кодексом опре­деленных народных прав, судебных разборов и полицейских мер. Нет ни одного достопамятного со­бытия, ни одного замечательного человека со времен самобытной жизни этого народа, воспоминания о котором не осталось бы в народной памяти. Один воспет импровизатором, имя другого обессмер­тил в памяти предков какой-нибудь бессмертный знаменитый музыкант — чебизчичи или кобузчи. Каждый почетный киргиз-родоначальник знает всю генеалогию своего народа» [11].

Богатую песенно-музыкальную культуру казахского народа описывают и новейшие тома исто­рии Казахстана. Однако объяснение этого феномена несколько упрощенное. Авторы видят причины такого разнообразия и богатства духовной жизни номадов в своеобразии государственного строя и жизни казахского ханства, а также в гармоничном сочетании кочевой и оседлой жизни, скотоводства и земледелия, которые и способствовали выработке оригинальных видов народной культуры [12].

На наш взгляд, в данной трактовке вопроса упускается ряд важнейших причин и обстоятельств. Во-первых, историки советской школы, которые писали эти тома, придерживались, и это остается до сих пор, формационно-классовой трактовки отечественной истории. Автор этих строк аргументиро­ванно, насколько это возможно в пределах статьи, отрицал наличие феодального строя в кочевом об­ществе казахов [13]. Развивая эти идеи, мы далее пишем, что в данном обществе не было сословного строя, с его лестницей сеньоральных и зависимых отношений как в феодальных странах. Сословные страты были подвижны, носили условный характер [14].

Если в классовом обществе (античном или средневековом феодальном) материальная и духовная культура творится по заказу господствующей элиты, то в Великой степи, отличающейся своей воль­ной жизнью, творцом духовных ценностей является сам народ, его глубинные слои.

Второй момент, который опускается из виду при рассмотрении вопроса формирования нашего народа, — это разнообразие этноплеменного состава казахского народа. Скажем так: уйгуры и кирги­зы, известные своей государственностью примерно две тысячи лет, так и остались народами одно­родного этноплеменного состава. В отличие от них казахский народ состоит из добровольно вошед­ших в его состав трех суперэтносов-жузов, внутри которых мы видим тех же кипчаков, керейев, най­манов, коныратов, дулатов, жалаиров и других, которые в свое время создали такие же протогосудар­ства, как уйгуры и киргизы, огузы (туркмены). Это этноплеменное разнообразие сплотилось в нацию благодаря оживленному культурно-творческому обмену и взаимовлиянию. Согласно американской культурной антропологии (Дж. Гершкович, Дж. Мельвиль, О.Оттенберг) различия между этнически­ми общностями уравниваются в связи со вступлением в непрерывный и непосредственный контакт[15].

Подводя итоги, можем сказать, что казахский народ жил и формировался в единую нацию бла­годаря своей особой духовности, выражающейся в многообразии форм устного литературного, пе­сенно-музыкального и других форм творчества, общения и состязательности.

Осознавая это, Президент нашей Республики Н.Назарбаев в своей несколько романтизированной книге «В потоке истории» пишет следующее:

«Некоторые особенности национального сознания также могут пролить свет на тайну и живи­тельную силу казахской картины мира. Духовный мир казахов во многом складывался под воздейст­вием устной поэтической традиции. Этот невероятный для многих современных народов поэтизиро­ванный мир тысячекилометровых пространств выходил далеко за рамки собственно художественного жанра и эмоционального понимания. Поэзия в казахской степи никогда не была идеалом только степных певцов, она пропитала все поры казахского культурного тела.

Народный фольклор, устное народное творчество в передаче и обработке, как великих акынов, так и тысяч безвестных авторов, выступал своего рода институциональной средой, замыкающей от­сутствие массовых образовательных учреждений. Это языковое творчество миллионов казахов па­раллельно выполняло и незаметную на первый взгляд функцию. Через языковое творчество каждый казах ощущал «особость» своей культуры, своего собственного «я» и свою прямую включенность в стихию и гармонию родной культуры.

Редко какой народ мира может похвалиться, что его пастухи говорили языком «князей» [16].

Надо полагать и надеяться, что инициированная Президентом программа восстановления и из­дания культурного наследия будет способствовать развитию в новых поколениях нравственно­духовных ценностей Великой степи, если, конечно, будут созданы для этого образовательно­институционные, языковые, материальные и другие условия.

Список литературы

1     Мифологический словарь. — М.: Сов. Энцикл., 1990. — С. 291.

2      ТынышбаевМ. История казахского народа. — Алматы: Санат, 1998. — С. 128-129.

3    Гумилев Л.Н. Происхождение казахского этноса // Тр. Евразийского научного форума: В 2 т. — Астана: Изд-во Евра­зийского ун-та им. Л.Н.Гумилева. — Т. 1. — С. 17.

4      Бродель Ф. Динамика капитализма — Смоленск: Полиграмма, 1993. — С. 23-34.

5      Тойнби А.Дж. Постижение истории. Сб. — М.: Прогресс, 1991. — С. 82.

6      Қазақ рухының философиясы: Оқу құралы. — Қарағанды, 2003. — 7-б.

7     Мухтар Әуезов. Жиырма томдық шыгармалар жинағы. — Алматы: Жазушы, 1985. — Т. 16. — 21-б.

8     Жұбанов А.К. Ән-күй сапары. — Алматы: «Ғылым» баспасы, 1976. — 344 б.

9      История Европы. — Минск-Москва, 1996. — С. 150-153.

10  Неру Д. Открытие Индии. Кн. первая. — М., 1989. — С. 75.

11  Валиханов Ч. Киргизское родословие // Собр. соч. в пяти томах. — Т. 2. — С. 157.

12  История Казахстана с древнейших времен до наших дней: В 5 т. — Алматы: Атамура, 1997. — Т. 2. — С. 536.

13     Хасенов М.Х. О несостоятельности классового (формационного) анализа при изучении социально-экономических отношений в Казахстане в XVIII-XIX веках // Вестник Карагандинского университета. — 1999. — № 2. — С. 11-19.

14     Хасен М.Х. Кочевой общественный строй казахов и особенности их государственности. Попытка переосмысления устоявшихся взглядов // Вестник Карагандинского университета. Сер. История. Философия. Право, 2006. — № 4. — С. 9­15.

15  Культурология, XX век. Словарь-справочник. — СПб.: Университетская книга, 1997. — С. 16.

16  НазарбаевН. В потоке истории. — Алматы: Атамура, 1999. — С. 26-28.

Фамилия автора: М.Х.Хасен
Год: 2010
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика