Идейная борьба в среде творческой интеллигенции Казахстана в 1930-е гг.Проблемы изучения

С первых дней прихода к власти, понимая, что образование и наука составляют единую систему, от которой напрямую зависит воспроизводство государственных чиновников и интеллигенции, большевики старались не только поставить все сферы духовного производства под свой контроль, но и воспитать особую разновидность интеллигентов, всецело разделявших их мораль и мировоззрение.

Больше всего политический контроль коснулся настроений интеллигенции в отношении к боль­шевикам и идеологии марксизма-ленинизма. Вполне понятно, что эти настроения представляли со­бой сложный сплав политических взглядов. В этом контексте на позицию представителя интеллиген­ции, на наш взгляд, влияли образование, окружающая среда, состояние души, положительный или, наоборот, отрицательный опыт контакта с властями и др. Политические настроения интеллигенции были достаточно подвижны и менялись под воздействием конкретных событий. За годы «красного террора» и гражданской войны у интеллигенции отбили желание открыто выражать свое мнение по политическим вопросам. В 1920-е гг. масштабы политического контроля непомерно возросли. Во- первых, он окончательно охватил все сферы общественной жизни, во-вторых, политическими стали считаться суждения по разнообразным вопросам, включая чисто житейские. Здесь следует подчеркнуть, что ещё в 1918 г. «главный чекист» страны Ф.Э.Дзержинский неод­нократно призывал народ к бдительности, напоминая, что «главной целью рабочего класса должна быть мстительность и враждебность» [1; 23].

Документы свидетельствуют, что в среде творческой интеллигенции сохранялось реальное «по­литическое многоголосие». Так, в официальных документах с середины 20-х годов большевики заяв­ляли, что «советская власть... сплотила на базе социалистического строительства большие слои тех­нической и иной интеллигенции под руководством пролетариата», а «советский служащий (учитель, врач, инженер, агроном и т.д.) по своим стремлениям и настроениям начинает становиться советским по существу» [2; 11].

Но на деле власть большевиков прочно сохраняла к интеллигенции политическое недоверие. В то же время для политических настроений значительной части интеллигенции было характерно также критическое настроение, недоверчивое отношение к официальной пропаганде. Инакомыслие прони­кало и в ряды так называемых «красных спецов». Интеллигентов, вступавших в ряды партии больше­виков на гребне борьбы за переустройство старого мира, постепенно начинали тяготить разгул бюро­кратизма, чинопочитание и другие возвращающиеся элементы прежнего царского государственного механизма.

В целом у значительной части интеллигенции на протяжении 1920-х гг. сохранялась неудовле­творенность своим экономическим положением, а также существовали собственные духовные и по­литические ориентиры, отличавшиеся от канонов коммунистической идеологии. Назначение Ф.И.Голощекина в 1925 г. руководителем Казахстанской партийной организации, несомненно, яви­лось отправной точкой для начала кампании противопоставления одной части национальной интел­лигенции другой для осуществления политики по принципу «Разделяй и властвуй». Власть не просто провоцировала развитие идейной борьбы среди интеллигенции, но и обозначала имена тех из них, кого определяла в качестве своих противников-националистов. Таковыми были названы Ахмет Бай- турсынов, Елдос Омаров, Жусипбек Аймаутов, Халел Досмухамедов, Мухтар Ауэзов, Миржакып Дулатов, Мухамеджан Тынышбаев, Телжан Шонанов, Алихан Букейханов, Жумагали Тилеулин, Магжан Жумабаев, Кошке Кеменгеров, Габбас Нурымов, Ахметсапа Юсупов (Жусипов). Так назы­ваемые властью «националисты» противопоставлялись революционному крылу в лице Назира Тюря- кулова, Габбаса Тогжанова, Молдагали Жолдыбаева, Беймбета Майлина, Смагула Садвакасова, Са- кена Сейфуллина, Ильяса Джансугурова, Абдирахмана Байдилдина, Ергали Алдонгарова, Кажыма Басымова [3].

Анализ источников, затрагивающих вопросы идейной борьбы в среде творческой интеллигенции Казахстана в советский период, дает основание утверждать, что их авторы, нередко не отдавая себе в том отчета, находились под влиянием исторического мировоззрения, которое было свойственно их времени. Это естественно и понятно.

Историография политики большевиков в Крае, в частности, в отношении творчески мыслящей части населения, ярко прослеживается на примере многих эпизодов истории Казахстана 1920-1930-х гг. Даже члены партии большевиков, активные борцы за установление Советской власти в Казахстане, объявлялись политическими врагами. Этот парадокс можно объяснить: стремлением разжечь вражду среди местной интеллигенции, нивелировать её ряды, превратить творчески мыслящих людей в по­слушное идеологическое орудие воздействия на остальную часть населения. Критически, свободно выражающий свои убеждения интеллигент не нужен был даже среди членов партии, ибо догматик более безопасен. В качестве иллюстрации к сказанному выше обратимся к документальным источни­кам и трудам исследователей жизни и творчества Сакена Сейфуллина.

В августе 1934 г. в Москве проходил I Всесоюзный съезд советских писателей. Царила обста­новка приподнятости, профессиональной солидарности (особенно в связи с присутствием на съезде более 40 зарубежных коллег). И никто не предполагал, какая тяжелая участь ждет многих из делега­тов писательского форума. Пройдет несколько месяцев, и целый ряд литераторов бесследно исчезнет, другие окажутся в тюремных застенках или будут жестоко оклеветаны. Даже в среду интеллигенции проникнет практика доносительства. Уже к 1937 г. навсегда или надолго выбыли из строя не менее трети основателей писательского Союза. В 1938 г. трагическая участь постигла делегата съезда Саке- на Сейфуллина. Галина Серебрякова писала: «Имена и значимость для советской литературы многих безвинно погибших литераторов все ещё не получили полной объективной оценки. В Сакене Сей- фуллине я видела как бы частичку Казахстана и поняла, что он был плоть от плоти своего народа, своей страны, один из лучших её сынов. Мы глубоко чтим выдающийся творческий дар крупных писателей, которые жили и творили рядом с Сейфуллиным, знаем, что именно он, Сакен Сейфуллин, открыл собою первую страницу истории советской казахской литературы» [4].

«Основная профессия — учитель», — так на вопрос анкеты в ноябре 1920 г. ответил Сакен (Са- дуакас) Сейфуллин, с чьим именем неразрывно связано развитие культуры Казахстана в первой трети XX столетия [1, л.10].

Поэт и писатель искренне воспринял Октябрь 1917 г., приветствовал его стихотворением «А ну­ка, джигиты!». После установления Советской власти в Акмолинском уезде С.Сейфуллин был избран членом президиума Акмолинского Совдепа и назначен уездным народным комиссаром просвещения. 3-4 июня 1918 г. произошел белогвардейский переворот в Акмолинске, и Сейфуллин, как видный деятель Советской власти, был арестован. До весны 1919 г. находился в застенках Колчака. Вместе с группой совдеповцев он пешком, в кандалах, прошел этапом из Акмолинска в Петропавловск, затем в Омск. Этот период жизни им описан в историко-мемуарном романе «Тернистый путь» [5].

После разгрома контрреволюционеров в марте 1919 г. С.Сейфуллин вернулся к руководящей ра­боте в Акмолинске. В мае 1920 г. его назначают помощником заведующего административным отде­лом ревкома. В Постановлении Президиума Акмолинского Уездного Ревкома о назначении Сейфул- лина говорилось: «Ввиду того, что тов. Сейфуллин является партийным и советским работником, как представитель киргизского населения, ввиду желательности его участия в [решении] административ­ных вопросов, касающихся киргизского населения, [утвердить его в качестве] помощника заведы- вающего отделом управления при ревкоме с 9 мая с.г.».

В 1920 г. С.Сейфуллин был избран членом президиума ЦИК КАССР, а в 1922 г. — заместителем Народного комиссара просвещения и уже на III съезде Советов — Председателем Совета Народных Комиссаров КазАССР и членом ВЦИК СССР.

С 1925 по 1935 гг. Сейфуллин работал сначала редактором республиканской газеты «Еңбекші қазақ», потом (свыше десяти лет) преподавателем истории казахской литературы в Казахском госу­дарственном педагогическом институте, главным редактором литературного журнала «Әдебиет май­даны». И все эти годы он был одним из руководителей писательской организации и Союза писателей Казахстана.

Работу в руководящих советских органах, а также в области журналистики и народного просве­щения С.Сейфуллин совмещал со своим главным призванием — писателя и поэта. Начав свой твор­ческий путь как поэт-лирик в сборнике «Минувшие дни» (1916 г.), он уже в 1922 г. выступил как по­эт, утверждающий преимущества советского строя (сборник «Неукротимый тулпар»). Для всей со­ветской поэзии того времени была характерна тяга заглянуть в прекрасное будущее, некоторая дек­ларативность и лозунговость. Поэзия Сейфуллина тоже не избежала этого, но, несмотря на это, она и сегодня подкупает высоким чувством любви к родине («Советстан», «Экспресс», «Қызыл ат»).

Народ признал и полюбил замечательного поэта. В республике широко отмечалось двадцатиле­тие его творческой деятельности. Последовавшие сразу же обвинения в национализме и официальная отмена пропаганды его творчества народом поддержаны не были.

В 1934 г. увидела свет поэма Сакена Сейфуллина «Қызыл ат». Красный конь воплощает в себе все живое, не покорившееся ударам судьбы. В этом произведении автор раньше постановлений и ре­шений осознал неверные ориентиры и попытался донести свой взгляд на события 20-х — начала 30-х годов до читателя.

Сакен Сейфуллин, человек острого ума и широкого сердца, удивительно талантливый, притяги­вал к себе самых разных людей. Студенческая молодость, начало творческого пути связывали его с Магжаном Жумабаевым. В тяжкие периоды жизни Магжан находил поддержку и понимание у Сей- фуллина. Так было, когда Сакен пригласил его в Акмолинск работать в органах народного образова­ния, так было и в 1937 г., когда, оказавшись без работы, Магжан приехал в Алма-Ату. Нужно было иметь высокое гражданское мужество, чтобы в годы террора против интеллигенции способствовать переизданию поэмы Шакарима «Лейли и Меджнун», встать на защиту А.Байтурсынова.

В своих выступлениях С.Сейфуллин неоднократно подчеркивал необходимость неукоснитель­ного следования принципу объективности в отражении жизни народа в произведениях писателей и поэтов. Так, выступая в августе 1934 г. на Первом съезде Союза писателей СССР в прениях по докла­ду Н.И.Бухарина, Сейфуллин сказал об однобоком изображении представителей других националь­ностей в русской советской литературе и в этой связи подверг критике Иванова и Шкловского. В ча­стности, было отмечено, что «Вс. Иванов много пишет из жизни азиатских народностей. Но в его то­не, особенно в тоне его ранних произведений, проступает барское отношение к малым народностям.

Он иногда рисует героя малых народностей наивным, а иногда и идиотом. Он иногда даже географии не знает, он не знает, где находится Казахстан и кто такие казахи, он не знает, где находится Киргиз­стан и кто такие киргизы... Шкловский, когда проезжал по Турксибу через Казахстан, написал очер­ки о казахах из окна вагона, причем утверждает, что казахи называют себя киргизами» [6].

Будучи председателем Совнаркома, несмотря на запрет областного комитета партии, считавшего недопустимым организацию советскими органами данного юбилея, в январе 1923 г. в Оренбурге Са- кен Сейфуллин организовал празднование 50-летнего юбилея Ахмета Байтурсынова [7]. На страни­цах периодической печати были опубликованы материалы, посвященные научной и педагогической деятельности известного тюрколога, его вкладу в развитие культуры Казахстана.

Всесторонний анализ научных трудов А. Байтурсынова был дан в работе И.Омарова, особо под­черкнувшего значение трудов юбиляра для просвещения народных масс. М.Дулатов в одноименном библиографическом очерке подробно проследил знаковые этапы в становлении Ахмета Байтурсыно- ва как просветителя, ученого и защитника народных интересов [8]. В свою очередь С.Сейфуллин в юбилейной статье особо подчеркивал подчиненность всей деятельности Ахмета Байтурсыновича единственной цели — служению своему народу. В статье «Ахмету Байтурсынову — 50 лет» выра­жены, по фразеологии того времени, крамольные мысли. Вопреки официальной пропаганде поэт утверждает, что Ахмет Байтурсынов — «истинный сын народа» [9].

Первый нарком внутренних дел Казахстана Абдирахман Айтиев, на страницах газеты подверг­нув критике С.Сейфуллина за выступление на юбилейном торжестве, назвал его националистом, не способным активно бороться против алашордынцев [10].

Здесь уместно будет отметить, что отношение к вопросу о праздновании юбилея основополож­ника тюркологии как направления научной мысли в Казахстане стало своего рода лакмусовой бу­мажкой на предмет определения лояльности или, наоборот, отсутствия лояльности к Советской вла­сти в среде интеллигенции, студенчества. Оценки творчества Ахмета Байтурсынова в эти дни варьи­ровали от восхищения его талантом до крайнего негатива. В этой связи заслуживает внимания иссле­дователей истории отечественной интеллигенции попытка Сабита Муканова показать его роль в ис­тории культуры казахского народа, не смешивая творческие и политические оценки. Произведения- воспоминания С. Муканова, на наш взгляд, достойны занять свое место в историографии творческой интеллигенции Казахстана и, кроме того, должны рассматриваться в качестве исторического источ­ника личного происхождения, а также исторической хроники.

Естественно, что, будучи человеком своего времени, взращенный Советской властью, С.Муканов не избежал идеологических клише в своих суждениях, но это была честная позиция. Если обратиться к его высказываниям об А.Байтурсынове, то можно увидеть, что они перекликаются с за­ключениями современных исследователей культуры, обозначающих известный водораздел в истории алашской интеллигенции. С.Муканов, отнеся юбиляра к той группе казахских интеллигентов, кото­рая «на первый план выдвигала идею национальной свободы», подчеркивает, что именно эта идея преобладала в его статьях. Создание А.Байтурсыновым после Февральской революции 1917 г. казах­ского алфавита и грамматики признается «прогрессивной стороной его деятельности» [11].

Оценка общественной деятельности и творчества Ахмета Байтурсынова после Февраля 1917 г., данная С.Мукановым в книге «Школа жизни», может служить иллюстрацией ситуации в среде ин­теллигенции в 30-е годы. «Сейчас всем известно, — пишет С.Муканов, — что после Февральской революции казахские националисты создали партию Алаш-орда, вступившую в союз с русской контрреволюцией против советской власти, против диктатуры пролетариата. Ахмет Байтурсунов стал одним из вождей этой партии буржуазных националистов. Конные полки алаш-ордынцев сражались плечом к плечу с колчаковцами и белобандитами атамана Дутова. Пал Колчак, пала и Алаш-орда. Ахмет Байтурсунов, как и многие другие вожаки алаш, понял, что их дело проиграно. Он поехал в Москву, добился приема у В.И.Ленина. Вскоре после этого некоторые алаш-ордынцы, принимавшие участие в боях против Красной Армии, были амнистированы. В списке амнистированных находился и сам Ахмет Байтурсунов. Говорят, что во время встречи с Лениным Байтурсунов пообещал не толь­ко не выступать против советской власти, но и служить ей верой и правдой. Этим только и можно объяснить, что в 1920 году он был принят в Коммунистическую партию, а после создания казахской автономии назначен комиссаром по народному образованию. Ахмет Байтурсунов не сдержал своего обещания. Как только он стал советским работником, так и начал выступать против советской власти. И словами, и делами своими» [11; 448-449].

С большим сожалением в редакционной статье в «Ақ жол» говорилось, что уровень празднова­ния 50-летия А.Байтурсынова не такой, как того хотелось бы и как того заслуживает видный ученый- просветитель казахского общества. Исследователи истории интеллигенции, а также литературоведы совершенно точно резюмируют, что юбилейная дискуссия перешла в русло политической [12].

Осуждение С.Сейфуллина за ослушание партийных органов в связи с юбилеем А.Байтурсынова после статьи А.Айтиева не заставило себя долго ждать. Поэма «Кызыл сункарлар» («Красные соко­лы») критиковалась в журнале «Шолпан» в городе Ташкенте. О книге «Асау тулпар» и пьесе «Бакыт жолына» Сейфуллина Назыр Торекулов в московском журнале «Темир казык» отозвался как о непри­годных произведениях. Стихотворение, посвященное Троцкому, «Кара беркут» («Черный беркут») также не осталось вне поля зрения критиков.

С.Муканов, очевидец этих событий, пишет: «До Третьей республиканской конференции (17-22 марта 1923 г.) настоящие коммунисты-казахи дружно боролись с националистическими течениями. Но именно на Третьей конференции споры проникли и в их среду, впервые была брошена искра раз­ногласий. Делегат конференции Алма Уразбаева резко и не во всем справедливо критиковала Сакена Сейфуллина. В сборнике Сакена «Асау тулпар» было опубликовано стихотворение «Азия», в кото­ром Азия противопоставлялась Европе и совершенно игнорировалась борьба классов. Неверное по своей политической направленности стихотворение. Оно противоречило духу почти всех других произведений сборника. Алма правильно критиковала его. Но в своем выступлении она допустила серьезную ошибку: положительно оценила хвалебные стихи Сакена о Троцком. Емельян Ярослав­ский, принимавший участие в работе Третьей партконференции, как представитель ЦК РКП (б), под­держал Алму Уразбаеву в её критических замечаниях по поводу стихотворения “Азия”» [13]. Автор хроники С.Муканов не без оснований отмечает опасность выпячивания достоинств стихотворения о Троцком в присутствии функционера из центра.

Официальные органы не прекратили преследований Сакена. В 1929 г. по требованию Краевого Комитета ВКП (б) он был отозван из Ташкента, где руководил Пединститутом, в Алматы. В это вре­мя А.Байтурсынов, М.Дулатов, Ж.Аймаутов были задержаны и брошены в тюрьмы.

Именно в этот период некий гражданин Габбас Жанибекулы написал статью «Сәкеннің сыры» («Тайна Сакена»), в которой обвинил поэта в том, что тот является потомком бая, эксплуатировав­шего бедняков. В этой же статье Сакен обвинялся в том, что он, будучи председателем Совнаркома, укрывал своих богатых родственников, подделывая документы [14].

Когда поэта отозвали в столицу, правительство искало факты, доказывающие, что он связан с «буржуазными националистами». Ведь в газетах «Еңбекші қазақ», «Советская власть» (2.09.1929) была опубликована статья «Менің қателерім» («Мои ошибки»), в истину которых не верили члены краевого партийного комитета. После этого Сейфуллина всенародно осудили, и 22 сентября он про­шел через партийную «чистку». Но уверенные ответы Сакена не могли доказать его «преступления». Он не был арестован и остался в рядах большевистской партии.

Как известно, силовая коллективизация в Казахстане, в том числе и формирование процесса се- дентаризации казахов, в период голощекинского правления привела к трагическим последствиям для казахского народа. В связи с этими событиями Сакен написал стихотворение «Аш қазақ» («Голодный казах»), в котором звучит закономерный вопрос: «Кто в этом повинен, подумай?!» [15]. Его отноше­ние к методам проведения коллективизации в республике получило отражение и в поэме «Қызыл ат» («Красный конь»), написанной в 1935 г. Как в былые годы молодости, у Сакена один друг — верный конь. К нему, кзыл ату, он обращает свои монологи, полные раскаяния и горечи. «Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок», — увидит поэт, и чувство глубокой вины перед всем живым за­хлестнет его. Поэма имеет диалогическую форму. Разговор искренний, нелицеприятный ведут...конь и человек! Олицетворением всего живого, загубленного, но не покорившегося, предстает перед нами Кзыл ат. Сама душа народная изливает безбрежное горе перед лирическим героем, которому прихо­дится держать ответ за безмерную цену, которой достигнуто и выполнение планов, и полные опти­мизма реляции в высшие инстанции. Сейфуллин был первым, кто эту опасную политическую про­блему поднял в поэзии, донес свою гуманистическую мысль до народа. Актом высокого гражданско­го мужества является сам факт обращения к этой теме. Раньше постановлений и решений Сейфуллин осознал неверные ориентиры и попытался в поэме «Қызыл ат» довести свой взгляд на события конца 20-х - начала 30-х годов до народных масс. Он раскаивался за всех, кто был беспощаден, кто оши­бался, кто делал карьеру на крови и страданиях народных [16].

В январе 1936 г. на очередном заседании Пленума Союза писателей СССР (в городе Минске), в котором участвовал будущий руководитель НКВД Н.И.Ежов, омский писатель Феоктист Березовский заявил буквально следующее: «...Однако в своей поэме «Красный конь», а также в ряде других про­изведений Сейфуллин допускал политические ошибки, которые сродни троцкизму. В натоящее время Сейфуллин избавился от этих недостатков».

Но это в общем-то лояльное мнение не прошло мимо ушей Н.И.Ежова и имело свои последствия для поэта. В то время слово «троцкизм» было равносильно словам «предать кого-то» или «совершить большое преступление». В эпоху повальных репрессий С.Сейфуллин, как и все трезво мыслящие лю­ди его времени, не мог избежать кругов ада. Процесс, начавшийся над Каменевым и Зиновьевым в 1936 г., нашел свое продолжение и в Казахстане.

8 января 1937 г. в газете «Социалистік Қазақстан» вышла статья З.Темирбекова «Недостатки “Кызыл сункаров”», в котором он раскритиковал Сакена Сейфуллина. На следующий день это же издание опубликовало передовую статью, в которой говорилось, «что нужно обличать народных вра­гов и всех их нужно уничтожать». Постоянно публиковались материалы, выявлявшие «национализм» и «вредные мнения», и создавалась атмосфера недоверия, когда обязанностью каждого становилось участие в выявлении «враждебных элементов».

Здесь следует обратить внимание на тот факт, что атмосфера нагнетания подозрительности в обществе, в связи с высказываниями Сталина об усилении классовой борьбы в ходе строительства социализма в стране, способствовала и нарастанию идейной борьбы в среде творческой интеллиген­ции [17]. Газетные материалы содержали высказывания следующего характера: «Сборник Сакена «Домбыра» был конфискован. Сакен должен был рассказать об этой ошибке. Но он не проронил ни слова» [18]. «В конце совещания выступил товарищ Сакен. По выступлению Сакена было видно, что он до сих пор не замечает своих недостатков» и т.п. [19].

Если в первой половине 1937 г. на страницах газет в основном много говорилось о том, что нуж­но усилить самокритичность, то с июня месяца на повестке дня стоял вопрос об уничтожении классо­вых врагов. Страницы средств массовой информации стали пестреть словами, постепенно ставшими привычными для читателя: «враг народа», «классовый враг», «буржуазный националист», «национал- фашист», «фашистский диверсант», «националистический элемент», «алашординский элемент», «вредитель», «бандит», «головорез», «контрреволюционер» и мн. др.

Анализ материалов прессы этого периода отечественной истории свидетельствует о кампании, развязанной против так называемых «агентов иностранных разведок». Вошли в их число и предста­вители творческой интеллигенции. Так, на I съезде Коммунистической партии Казахстана народный комиссар внутренних дел Казахской ССР Л.Б.Залин в качестве японских шпионов назвал Тортаева, Абдулина, Мамырбаева, Султанбекова и других, которых, по его словам, нужно «с корнем уничто­жать как врагов народа» [20]. Ярлык «национал-фашист» повесили на Букейханова, Байтурсынова, Кожанова, Аймаутова, Каратлеуова, Тынышпаева, Сейфуллина, Шокаева, Кенжина, Майлина, На- кымжанова, Тунганшина [21].

Казахские писатели методично подвергались публичному остракизму с целью подрыва их авто­ритета среди масс. Например, на страницах «Қазақ әдебиеті» велась речь о неустойчивости в мораль­ном отношении И.Жансугурова, С.Сейфуллина, Г.Мусрепова, О.Бековa [22].

В 1937 г. (11-13 июля) состоялось закрытое партийное собрание Союза писателей Казахстана с участием писателей Абдукадырова, Майлина, Турманжанова, Каратаева, Жусипбекова и других. На повестку дня было вынесено обсуждение статей в газетах «Социалистік Қазақстан» (от 1 и 28 апреля, 6 и 28 июня, 8 июля) и «Казахстанская правда» (от 10 июля) о положении в Союзе писателей. В по­становлении собрания говорилось: «2. Руководители Правления ССПК, в частности, тт. Муканов, Сейфуллин, Джансугуров, Тогжанов и другие, не сделали до сих пор всех необходимых выводов из указаний февральско-мартовского пленума ЦК ВКП (б) и т. Сталина, не развернули большевистскую критику и самокритику собственных недостатков и ошибок, в результате чего продолжает ещё царить в Союзе писателей Казахстана идиотская болезнь — политическая беспечность и притупление рево­люционной бдительности. Руководители ССПК не поняли основной и главной задачи данного перио­да — задачи беспощадной борьбы с контрреволюционной троцкистско-националистической контра­бандой в литературе» [23].

Особое место в постановлении отводилось бичеванию С.Сейфуллина. В четвертом пункте по­становления в отношении его политических воззрений применялись уже знакомые эпитеты: «боязнь критики и самокритики», «замкнутость», «зазнайство», «отрыв от масс», «вождизм», «кастовость», «творческое оскудение» и т.д. Сакен обвинялся в том, что ни одно из его выступлений на собраниях писателей, на страницах печати ясно не вскрывало недостатков в его собственной работе и в работе писательской организации [23; 80].

В августе 1937 г. газета «Қазақ әдебиеті» писала о Сакене, что его «творческая работа замедли­лась, в последние годы не было написано ничего достойного... Товарищ Сакен вместо того, чтобы ежедневно бороться с врагами народа, он на их поступки смотрит с чрезмерным терпением, молчит. Молчание Сакена и то, что он не помогает партийной организации, — это означает, что он не выпол­няет своих партийных обязанностей» [24].

Возглавлявший в то время Союз Писателей Казахстана М.Каратаев подчеркивал: «Нужно пол­ностью уничтожить остатки абвераховцев, существующих в казахской литературе» [19]. Имелись в виду «враги народа» — Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Магжан Жумабаев, Смагул Садуа- касов, Абдрахман Байдильдин, Габбас Тогжанов, Сакен Сейфуллин, Ильяс Жансугуров, Сабит Мука- нов, Беимбет Майлин, Мухтар Ауэзов, Абат Алибаев, Темирбек Жургенев, Абдильда Тажибаев, Амина Маметова, Молдагали Жолдыбаев, Миржакып Дулатов.

Названные в этой статье Алихан Букейханов, Ильяс Жансугуров и Темирбек Жургенев уже на­ходились в тюрьмах НКВД Алма-Аты и Москвы, Смагул Садуакасов умер в 1933 г., Абдрахман Бай­дильдин был расстрелян в 1931 г. в Москве, Миржакып Дулатов умер в 1935 г. в ссылке в Карелии. Четверых из этого списка — Сабита Муканова, Мухтара Ауэзова, Абдильду Тажибаева и Амину Ма- метову судьба чудом уберегла от репрессивной машины тоталитаризма. Как верно подмечает иссле­дователь творчества Сакена Сейфуллина А.Какен, дело, конечно же, не в статье М.Каратаева. Речь идет об общественно-политической ситуации в стране, когда в отдельно взятой республике «успеш­но» претворялась в жизнь важная составляющая «Малого Октября», а именно противопоставление одной части местной интеллигенции другой с целью уничтожения мыслящей части населения.

В газете «Казахстанская правда» была напечатана статья под названием «Выкорчевать нацио- нал-фашистскую мразь из Союза писателей Казахстана». В статье говорилось, что С.Сейфуллин воз­главил антипартийнную группировку. Далее отмечалось, что содержание его пьесы «Красные соко­лы» направлено на принижение руководящей роли русского пролетариата в освободительной борьбе казахского народа, а в романе «Тернистый путь» («Тар жол, тайғоқ кешу») он привел целую серию контрреволюционных алашординских документов и портретов врагов народа. Авторы статьи подчер­кивали: «Ведь каждому известно, что с именем Сейфуллина связана так называемая сейфуллинская антипартийная националистическая группировка антипартийных позиций». Тогда выходит, что в пьесе «Красные соколы» Сакен допустил следующую ошибку: «без малейшего зазрения совести за­нимается самовосхвалением, через кривое зеркало изображает героическую борьбу казахских масс в годы гражданской войны и гнусно клевещет на руководящую роль русского пролетариата в освобо­дительной борьбе казахского народа» [25].

Через неделю, 24 сентября 1937 г., Сакен Сейфуллин был взят под стражу, его уголовное дело было передано в НКВД. Он обвинялся в том, что «1. Состоял активным участником антисоветской националистической, террористической и шпионско-диверсионной организации. 2. Вел контррево­люционную борьбу с ВКП (б) и Советской властью с 1922 года, являясь скрытым троцкистом и воз- глявляя националистическую группировку. 3. Принимал участие в террористической деятельности организации. 4. Проводил антисоветскую вредительскую работу в области литературы. 5. Вел актив­ную вербовочную деятельность организации. 6. В 1936 году установил связь с врагом народа Со­кольниковым, с целью контактирования антисоветской работы. Т.е. в преступлениях, предусмотрен­ных ст. 58 п.п. 2, 8, 11, УК РСФСР. Виновным себя признал» [26].

Сакен Сейфуллин был расстрелян 25 февраля 1938 г. по приговору выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда КазССР. Приговор был вынесен в течение 20 минут. В тот же день вместе с певцом-буревестником от рук НКВД погибли ещё 39 человек, среди которых Санджар Асфендия- ров, Сулеймен Ескараев, Кудайберген Жубанов, Темирбек Жургенев, Сейткали Мендешев, Габбас Тогжанов [27].

Необходимо обратить особое внимание на следующий аспект вопроса о судьбах интеллигенции как носительницы культуры в условиях тоталитарного режима. Для понимания отношений между властью и культурой, а также между властью и носителями культуры в советском обществе нужно учитывать, что властное лидерство здесь принадлежало не столько собственно государственным ин­ститутам, сколько структурам, которые формально оставались общественно-политическими органи­зациями. Именно эти организации выполняли функции контроля и управления в обществе. Эти структуры партии были главной, но не единственной составляющей сложной и разветвленной систе­мы контроля и управления в стране. Существовали ещё государственные органы, которые, как из­вестно, были помощниками партии. В то же время взаимоотношения и между ними не были одно­значными, а в отдельных случаях даже отмечаются нестыковки. Поэтому не вполне правильно, когда при изучении тоталитарных режимов власть нередко отождествляется с государственными правовы­ми институтами. Это не единственный пример упрощенного подхода к изучению вопроса о взаимо­отношениях власти и носителей культуры, когда советская интеллигенция представляется только как сторона страдающая, жертвенная, вечно находящаяся в оппозиции к власти. В Советском Союзе вла­сти удалось привлечь на свою сторону часть интеллигенции и воспитать, в полном смысле этого сло­ва, «советскую интеллигенцию», лояльную к власти.

Историография рассматриваемого нами вопроса сравнительно «молода». Только с конца 1980-х — начала 1990-х гг. открывшиеся для исследователей ранее недоступные фонды архивов дали возможность обратиться к этим неоднозначно оцениваемым страницам истории интеллигенции Ка­захстана советского периода, требующим деликатного и корректного отношения.

Список литературы

1      Анкета Сакена (Садуакаса) Сейфуллина // Госархив Акмолинской области. — Ф. 212. — Оп. 1. — Д. 34.

2      КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898 — 1988). — 9-е изд. — Т. 3. — М.: По­литиздат, 1983. — 457 с.

3      Копия телеграммы за подписью т. Сталина членам бюро Казкрайкома ВКП (б) о журнале «Ақ жол» // АП РК. — Ф. 141. — Оп. 1. — Д. 479. — Л. 1.

4       Серебрякова Г. Странствия по минувшим годам: Новеллы. — М.: Наука, 1965. — 154 с.

5       Сейфуллин С. Тернистый путь: историко-мемуарный роман. — Алма-Ата: Жазушы, 1975. — 324 с.

6       Кулахметов Г. Новые факты из жизни Сакена Сейфуллина // Заря. — 1989. — № 12. — С. 3-4.

7       О 50-летнем юбилее Ахмета Байтурсынова //АП РК. — Ф. 139. — Оп. 1. — Д. 545а. — Л. 7.

8      ДулатовМ. Избранное. — Алматы: Ғылым, 1991. — 302 с.

9       Сейфуллин С. Ахмет Байтұрсыновтың 50 жылдыгына орай // Еңбекші қазақ. — 1923. — 2 ақп.

10   Айтиев Ә. С.Сейфуллин туралы // Еңбекші қазақ. — 1929. — 21 тамыз.

11   Муканов С. Школа жизни. — Кн. 2. Юность. — Алма-Ата: Жазушы, 1965.

12   Ақаңның юбилейі туралы // Ақ жол: Өлендер мен тәржімелер, публ. мақалалар және әдебиет зерттеу/ Құраст. Р.Нұрғалиев. — Алматы: Жалын, 1991. — 15-16-б.

13   Муканов С. Школа жизни. — Кн. 3. Годы возмужания. — Алма- Ата: Жазушы, 1966. — 144 с.

14   Жанибеков Г. Тайна Сакена // Советская степь — 1923. — 30 янв.

15   Сейфуллин С. Көкшетау. — Алматы: Жазушы, 1994. — С. 246-247.

16   Бейбытова К.Д. Традиции Абая в казахской поэзии начала XX века. — Алматы: Рауан, 1997. — 274 с.

17   Редакция атынан // Қазақ әдебиеті. — 1937. — 20 сәуір.

18   Қаратаев М. Жазушылар ұйымы жаңа міндеттер алдында // Социалистік Қазақстан. — 1937. — 24 сәуір.

19   Роменко В. Большевизмге жетілу керек // Социалистік Қазақстан. — 1937. — 15 сәуір.

20    От редакции // Казахстанская правда. — 1996. — 6 июля.

21   Тимофеев Н., Брайнин С. Искоренить национал-фашистов. (Ұлтшыл-фашистік жауларды тамырымен құртайық) // Социалистік Қазақстан. — 1937. — 21 қырк.; Казахстанская правда. — 1996. — 17 дек.

22    Редакция мақаласы. Өзара сың және «ұсақ» жан туралы // Қазақ әдебиеті. — 1937. — 23 мамыр.

23   Политические репрессии в Казахстане в 1937-1938 гг. // Архив Президента РК: Сб. документов. — Алматы: Қазақстан, 1998. — 78 с.

24    Редакция мақаласы. Әдебиеттегі троцкист-бухариншыл ұлтшы-фашистерді құрту керек // Қазақ әдебиеті. — 1937. —13 тамыз.

25    От редакции // Казахстанская правда. — 1937. — 16 окт.

26   Обвинительное заключение по делу № 11020 по обвинению Сейфуллина Сакена по ст. 58 пп. 2, 8, 11 УК РСФСР. Документ взят из фондов музея С.Сейфуллина (г. Астана).

27    Тәтімов М. Қазақ әлемі. (Қазақтың саны қанша? Қазақ қашан, қайдан қуылған, қырылған және атылған?). — Алматы: Атамұра-Қазақстан, 1993. — 160-б.

Фамилия автора: Г.М.Какенова
Год: 2010
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика