Философия как особый вид искусства

Что такое искусство? В одном из энциклопедических словарей ему дано следующее определе­ние: «Искусство — отрасль человеческой деятельности, стремящаяся к удовлетворению одной из ду­ховных потребностей человека, а именно любви к прекрасному. Искусство подразделяется на тони­ческое: поэзия, музыка и на образное: архитектура, скульптура, живопись.» [1; 325]. Вполне оче­видно, что подобное определение искусства не является философским. Во-первых, поэзия и музыка тоже представляют собой образное видение мира, но образы эти другие — они вербальны, а не визу­альны, как в живописи. Во-вторых, философский подход подразумевает разностороннее, глубинное рассмотрение любого явления, и не потому, что философия так хочет, а потому что мир, окружаю­щий нас, не линеен, не плосок, не прост. Такая сегодняшняя очевидность мира когда-то была обна­ружена как сенсация и вызвала среди ученых смятение, кризис мировоззрения, отразившись в науке как «кризис физики». И это был не частный кризис в научном, позитивном знании, а кризис в гло­бальном понимании мира, кризис в философии. Вообще, грань между физикой и философией очень хрупка, а может быть ее и вовсе не существует. Не случайно, греческие философы на «заре» филосо­фии предпочитали называть себя не философами, а физиками. И, думается, греки демонстрировали не наивность мышления, а некую чистоту мысли, свободную от условностей зрелого мира, отяго­щенного разумными построениями, позволяющую отражать его богаче.

Опять же, не случайно в народе говорят: «Устами младенца глаголит истина». «Младенцами» и были древние греки, и в данном случае это не имеет хронологического смысла, а звучит философски—   как умение понять мир, привлекая для этого весь спектр возможностей человеческого мозга: чув­ственный, рассудочный, разумный; рациональный и иррациональный.

Мир, окружающий нас, не просто разносторонен, он противоречив. В нем причудливо сочетают­ся противоположности. Еще Гераклит Эфесский обратил внимание на то, что часто враждебное нахо­дится в согласии, противоположное — совпадает. Свет не может существовать без тьмы, день — без ночи, смерть — без жизни. «Один и тот же путь вверх и вниз», «У винта путь прямой и кривой», «У окружности начало и конец совпадают». Отсюда он выводит идею относительности всех ценностей: для рыб морская вода — чистая, свиньи купаются в грязи, птицы моются в пыли, ослы предпочитают солому золоту. Прекраснейшая обезьяна отвратительна по сравнению с человеческим родом, болезнь делает сладостным здоровье, голод сообщает приятность сытости, а тяжкий труд дает вкусить отдых.

Поэтому перед философией стоит особая задача — отразить мир во всей его сложности и много­образии, а значит, целостности, что существенно отличает философское знание от научного, разры­вающего мир на части, и сближает, скорее, с искусством. Но стоит ли изучать мир по частям? Несо­мненно стоит, чтобы достичь детального, конкретного знания. Но мир не существует по частям. И это уже прерогатива философии.

Вернемся к вопросу о дефиниции искусства, о философском толковании этой древнейшей фор­мы жизнедеятельности человека. Профессор Б.Г.Нуржанов указывает на два смысла употребления термина «искусство» в современных языках — широком и узком. «В широком смысле под искусст­вом понимается всякая творческая созидательная деятельность человека. Именно в этом смысле употребляют его древние греки. В переводе с греческого искусство означает «знание», «творение», «сознание». Все, что связано с деятельностью человека и с продуктами этой деятельности, относится к сфере poiesis — человеческой сфере, созданной в противоположность physis — сфере природной, т. е. не созданной им. В узком смысле под искусством понимаются процессы и результаты художест­венного творчества в его различных формах — живопись, музыка, поэзия и т.д.» [2; 25]. В первом смысле понимание искусства древними греками, скорее, есть культура. А то, что есть искусство, со­временная философия трактует так: искусство — это специфическая форма общественного сознания и человеческой деятельности, представляющая собой отражение действительности в художественных образах и в личностной форме, через особое ценностное отношение к миру — эстетическое отноше­ние... Но этим, безусловно, сущность искусства не исчерпывается, а переходит в философию искус­ства. Ведь даже интуитивно мы ощущаем, что разговор об искусстве только начинается, и здесь ог­ромный пласт недосказанного. А если повернуть наше исследование в другое русло, меняя точку от­счета в соотношении искусство — философия, принимая отправным пунктом философию, то от фи­лософии искусства мы приходим к искусству философии, а точнее, к мысли о том, что философия — это не особая форма науки, а особая форма искусства, владеть которым могут лишь те немногие, кто обладает образным личностным художественным мышлением, а отнюдь не рациональным.

Но как так? На первый взгляд, кажется, что философия как раз подразумевает взгляд на мир че­рез доводы разума, и в этом смысле, например, отличается от религии. Если главный механизм рели­гии вера, даже порой фанатичная, о чем свидетельствует многовековая история человечества, то фи­лософия, в отличие от религии, ничего на веру не принимает, а проводит через работу разума. Этой своей особенностью она (философия) и отличается от религиозных воззрений, порождая плюрализм идей. Когда мы сравниваем религиозное и философское мировоззрение, то подмечаем тот факт, что в религии и философии одни и те же проблемы и вопросы. Но если в религии на все это множество во­просов существует один-единственный ответ: все есть воля и творение Бога, то философия, опираясь на множество мыслей и идей, состоит из множества ответов на эти вопросы. И этот последний факт как раз и свидетельствует о тщетности рациональных попыток постичь предельные основы бытия, тем более, что предел беспределен.

В одной из древних космических легенд Востока о беспредельности, вечности Великого Бытия Вселенной говорится так: «С незапамятных времен люди смотрели на звездное небо, благоговейно любовались мерцанием бесчисленных миров.

Величие Космоса поражало человека с самого начала его присутствия на земле. Ум человека поражался этой беспредельности. Но также он никак не мог вообразить Космос предельным. Допус­тив, что существует где-то предел пространства, мы допускаем и вопрос: что же находится за этим пределом? Если не пространство, то что именно? И каждый раз ум человека вынужден признать — Космос не может иметь пределов, космическое пространство простирается во все стороны беспре­дельно. Но и вполне постичь беспредельность человеческий ум, весьма ограниченный, тоже не в состоянии. Так и остается Космическая Беспредельность непостижимым странным понятием, перед которым немеет разум человека.» [3; 73]. Разум человека немеет. Но это не останавливает его. На помощь разуму приходят смятенье чувств, игра образов, художественных образов, борьба воль, ин­туиция — все то, чем богат человек и что он отражает в искусстве.

Распространенный эпитет человеческому разуму — пытливый. Да, разум человека пытлив (от корня «пытка»). Человек себя пытает, мучает, истязает вопросами бытия. Великий русский критик XIX-XX вв. А.С.Волжский назвал философские вопросы проклятыми вопросами бытия. А если вспомнить афоризмы, касающиеся философии, то вот некоторые из них: «Философия — это попытка дать несуразные ответы на очень сложные вопросы», «В философии сами вопросы интереснее, чем ответы на них». Не случайно сам термин «философия» переводится с греческого не как мудрость, а как любовь к мудрости, т.е. как процесс поиска истины. Философия — это процесс, в котором задей­ствована вся глубинная сущность человека.

Нельзя философствовать рационально. Рационально — это значит равнодушно. Не случайно, Сократ полагал, что философия возникла из чувства страха человека перед смертью («Смерть — вот вдохновляющий гений философа!»), а Аристотель выводил философию из чувства удивления перед миром. Думается, что философ — это тот, кто оригинально сочетает в себе мудрость старца и наив­ность младенца, кто проносит замечательное редкое свойство человека — бесконечно удивляться миру, находить неординарное, казалось бы, в заурядном с точки зрения обыденного человека. А это особый дар восприятия мира, жизни. Этому нельзя научить, настроить, с этим нужно родиться. Фи­лософом нельзя научиться быть, как нельзя научиться быть художником, поэтом, музыкантом, пев­цом. Для философии нужен аналогичный искусству дар.

Во-первых, это дар целостного восприятия мира, особого восприятия, опирающегося на богатое воображение. И философия, и искусство — это гарант восприятия мира в его целостности, хранитель целостности культуры и жизненного опыта человечества. Поэтому они полифункциональны, необхо­димы и ценны для всех этапов развития человечества. И философия, и искусство — это познание ми­ра через образы. Когда разум человека немеет перед глубиной Бытия, только чувства, образы, интуи­ция, вера и другие бессознательные, подсознательные акты способны заменить его, проникнуть в эту глубину. Слово «образ» производно от глагола «обрисовать», т.е. нарисовать, очертить, набросать. И это не четкий рисунок наглядного, видимого, так как человек нацеливается на познание чего-то большого, глубинного, на познание того, что за завесой видимого. А по поводу того, чего не видно, можно лишь догадываться, предполагать. Поэтому образ, обрис — это некий нечеткий контур неви­димого. Таким образом, задача и философии и искусства одна и та же, дерзкая — постичь то, что, может быть, непостижимо человеком в принципе. В итоге создаются «карточные домики», «воздуш­ные замки», которые могут легко развалиться. Отсюда у философа и служителя Мельпомены один путь — блуждать в темноте по собственному наитию и уповать на великую силу беспредельного Во­ображения. «Истина где-то рядом!» — их девиз, и это звучит не в скептической версии (хотя скепти­цизм — одно из важных философских направлений), а как подчеркивание многосложности человече­ского бытия. В этом главное их отличие от наук.

История философии охватывает более двух с половиной тысячелетий (а то и больше). Возникает вопрос, почему за столько лет своего существования философия так и не выработала точный ответ хоть по какому-нибудь своему вопросу, например: «В чем смысл человеческой жизни?». Казалось бы, времени прошло предостаточно, и человек уже получил возможность по данному вопросу опре­делиться. Но этого никак не происходит. Тогда, может, философия слаба? Нет, конечно. Просто во­просы, проблемы философские очень сложны. В отличие от представителя науки философ ставит пе­ред собой непосильную задачу — проникнуть в глубинную сущность мира, которую Кант называл миром «ноуменов» (в отличие от феноменов, которые нам являются, они видимы). Ноумены, или «вещи в себе», скрыты от человека, они глубоко запрятаны от человеческих ощущений. Поэтому о них можно лишь догадываться, предполагать, строить версии. Опять же не случайно величайший фи­лософ Иммануил Кант полагал, что мир ноуменов, или «вещей в себе», за пределами возможностей человеческого разума, туда человеку проникнуть не удастся никогда. Но странного человека это не останавливает, он всячески желает разрубить этот «гордиев узел» и оказывается в плену антиномий

—   неразрешимых противоречий человеческого разума.

Невозможность познать рационально не останавливает человека. В помощь он привлекает все свои возможности познания — интуицию, чувства и Воображение. А Воображение, как всем извест­но, безгранично, бесконечно, беспредельно, богато, подчас безрассудно, а порой и сумасшедше.

Это воочию делает философию далекой от науки, от рационального мировоззрения. Ведь, как выясняется, главным ее инструментом является волшебная сила Воображения, волшебная сила Ис­кусства, волшебная сила Творчества, в большинстве своем идущая вопреки, наперекор Разуму, ра­зумности, «формулярности», схематичности.

Страшно подумать, что философия должна опираться и опирается на доводы человеческого ра­зума. А где же тогда полет человеческой мысли, всегда сопряженный со свободой, неистовством, на­пряженностью, конфликтностью, невозможностью, со здоровой долей авантюризма (ведь и науку двигают не академические профессора, а чудаки, одержимые идеей, казалось бы, невозможного на данный период). Философия требует бесконечного, неиссякаемого творчества (от глагола «творить», изобретать человеком). Философии нет там, где нет по-настоящему свободы — свободы выражения, а самое главное — свободы самовыражения.

В отличие от науки, которая реализует желание человека овладеть миром, философия наряду с искусством реализует желание человека выразить себя в этом мире. Поэтому все идеи, проблемы, поднимаемые философами и служителями Мельпомены, — человеческие, пронизанные всем челове­ческим существом. Человек — это призма, через которую философия и искусство смотрят на мир. Наука суха, она пытается абстрагироваться от целостной сущности человека, ее задача — быть по­лезной человеку, она исследует законы бытия, в котором живет человек. А философия, шагая в ногу с искусством, изучает Жизнь человека, которая одновременно и полезна для него, и бесполезна, а мо­жет и вредна (как, например, считают буддисты). Поэтому наука претендует на познание объективно­го мира, тогда как философия, подобно искусству, главную свою миссию видит в познании сугубо субъективного.

Где мы живем? В объективном мире или в субъективном? Зачастую мы живем в мире иллюзий, навязанных обществом и засевших глубоко в нашем сознании и даже подсознании. Наше восприятие мира глубоко субъективно. Например, кирпичная стена, по нашим представлениям, твердая, в то время как она состоит из атомов. Не живем ли мы в виртуальном мире? На эту сторону нашей жизни и указывает философия. Если опять обратиться к Канту, то в ранние годы своей жизни и творчества он однозначно был материалистом, а в зрелый период (к 50 годам) отошел от материалистических воззрений, став на позиции субъективного идеализма (свои прошлые работы он запрещал читать сво­им слушателям). А пробегая по всей мировой истории философии, мы делаем важный вывод: сама философия в своем развитии все больше обращается к субъективному идеализму. Что это? Прогресс или регресс? Есть ли вообще в философии прогресс? Есть ли прогресс в искусстве? А в науке, бес­спорно, он есть.

Наука — это смелая попытка человека абсолютно, объективно познать мир, его законы, обнару­жить Истину. Как уже было отмечено выше, в отличие от философии и искусства, наука возникла как следствие разделения, «разрывания» единого мира на множество частей и исследования научных фе­номенов. В переводе с латинского «феномен» — это русское слово «явление», а «явление», в свою очередь, производно от глагола «явиться», быть видимым. Таким образом, наука занимается миром видимым, обнаруженным человеческим глазом. А по поводу того, что видимо, ощущаемо, можно проводить научные эксперименты и выводить теории.

Философия же гипотетична, недосказанна, субъективна, как и любое искусство, главной приз­мой исследования является только сам человек, понимаемый как микрокосм. И чем уникальней, не­ординарней он, тем ценней, живей, богаче его гипотеза, касающаяся сущностных основ бытия. В ис­торию мировой философии вошли только оригинальные, самобытные мыслители.

Во-вторых, это особый дар передачи субъективных ощущений и мыслей. Даже в строгих рацио­нальных конструкциях Декарта, Лейбница, Спинозы, Канта, Гегеля и других мыслителей- рационалистов слышится «музыка сфер». Их философские построения гармоничны, последователь­ны, цельны, логичны, а главное, несмотря на их взаимную противоречивость, убедительны. Сила их убеждений во владении искусством убеждения — риторикой.

Термин «риторика» греческого происхождения, его синонимами являются латинское слово «ораторское искусство» и русское — «красноречие». В разные периоды в риторику вкладывали раз­личное содержание. Она рассматривалась и как особый жанр литературы, и как мастерство любого вида речи (письменной и устной), и как наука, и как искусство устной речи. Уже во времена глубокой древности четко обозначились два подхода к пониманию риторики. С одной стороны, Платон, Со­крат, Аристотель, Цицерон развивали концепцию содержательной риторики, где одним из главных компонентов была идея (логос). С другой стороны, школа Квинтиллиана рассматривала риторику как искусство украшения речи, считая ее «царицей всех искусств».

Оба подхода оправданны. Это связано с тем, что человеческое мышление осуществляется в 2-х формах — логической и образной, им соответствуют 2 разновидности познания — наука и искусство, взаимно дополняющие друг друга.

Философия всегда сопряжена с риторикой, с умением высказать свои мысли, отстоять свою, су­губо субъективную точку зрения, с даром убеждения. А дар убеждения включает в себя умение про­никнуть не только и не столько в разум аудитории, сколько в ее сердце, душу, что невозможно без использования художественных средств, затрагивающих нравственные, этические, эстетические чув­ства человеческой натуры. В этом смысле философия подобна софистике, где истина подменяется мнением, где она зависит от силы убеждения. В этом специфика философии, что опять же роднит ее с искусством.

Искусство и философия втягивают свою аудиторию в выработку идей и заставляют читателя, зрителя, слушателя присваивать художественные и философские идеи в личностной форме. Отсюда множественность художественных идей, так как одна и та же идея преломляется в разных головах по- разному. Возникает личное отношение человека к действительности и поднятым проблемам.

Еще один из важных аргументов, сближающих философию и искусство, — национальная спе­цифика. В этом ключ к раскрытию их самобытности. У разных народов свой алгоритм мышления, чувств, красок, оттенков. Одно из точных определений национального в искусстве дал Н.В.Гоголь: «Истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа. Поэт даже мо­жет быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами своей национальной стихии, глазами своего народа, когда чувствует и говорит так, что соотечествен­никам кажется, будто это чувствуют и говорят они сами» [4; 34]. Поэтому и существуют русская фи­лософия, казахская философия, индийская философия, китайская, греческая и другие философские системы, отражающие исторические, психологические и ментальные особенности различных наро­дов. Не случайно поэтому в современной философии появились новые философские методы исследо­вания — герменевтический, компаративистский — чтобы глубже понять образ мыслей и чувств лю­дей, населяющих далеко отстоящие друг от друга регионы Земли.

Если еще в недавнем прошлом в истории философской мысли господствовал европоцентризм, согласно которому право на существование могла иметь только западная, наукообразная философия со своим строго выработанным категориальным аппаратом, а восточная философия либо была при­нижена, так как ей присущи иррационализм, пессимизм, пассивность, консерватизм, интровертизм, традиционализм, либо ее и вовсе не было (как в случае с казахской философией), то в настоящее вре­мя Запад обратил свое пристальное внимание на Восток, сохраняющий Живительную силу духовно­сти (Хайдеггер, Гадамер, Адорно). Люди Запада, утомленные цивилизацией и нововведениями, с на­деждой обращают взоры в противоположную сторону.

Восточная философия властно заявила о своем особом статусе. В своей статье «Восток есть Вос­ток, а Запад есть Запад» А.А.Хамидов пишет: «Восточный способ бытия в мире состоит в том, что Человек почти всю энергию своего развития и совершенствования направляет преимущественно на свой внутренний мир, на Внутреннего человека в себе, на его явные и неявные (виртуальные) уров­ни. Западный же способ бытия в Мире состоит в том, что Человек почти всю энергию собственного развития и совершенствования направляет преимущественно на внешний ему Мир, задействуя, глав­ным образом, Внешнего Человека в себе, на явные и неявные уровни внешнего Мира, с целью подчи­нения его своему господству.» [5; 67].

Восточная философия образна, поэтична, мистична и оказалась на одной волне со временем. Она современна. Да, мы устали от оголтелого позитивизма, материализма, рационализма. Мы словно вспомнили о себе. Мы словно нашли рай на земле и даже называем его конкретно — Гоа, Тайланд.

Современная философия все больше проникает в литературное творчество вслед за Шопенгау­эром, Ницше, Кьеркегором, Камю, Сартром, которые взорвали классический рационализм, заменив проблему бытия проблемой жизни, которую (жизнь) человек не наблюдает, не изучает, а переживает всей своей гаммой чувств, передать которые может лишь художественный образ. Философия требует от философа поэзии. Поэзия — это метафизика в слове. Поэзия, в отличие от науки, не безлика — она личностна, животрепещуща, неповторима.

И не только поэзия, но и музыка, и живопись, и танцы. К игре разума, чувств присоединяется игра тела, язык тела. Философично ли тело? Примитивно ли оно по сравнению с душой? Является ли оно действительно темницей души? Вопросы риторические. Тончайшая гармония человеческого ор­ганизма, удивительное созвучие как внутри его, так и вовне удивляют даже маститых медиков. Тело, в отличие от души, невозможно обмануть. Управлять им можно, но не обмануть. Оно естественно, бесхитростно. Поэтому не надо бояться доверять ему. Сократовское «Познай самого себя!» в совре­менном мире звучит шире. Познай не только внутренний духовный голос, но и телесный.

Вообще, философия танца еще серьезно не исследована. Ведь что такое танец? Это отражение истории человека, его мировоззрения, духа в движении тела. Это философия в нефилософских, вер­нее, в нефилософичных формах, лишенных всяческих философем. Это философия в универсалиях танца, танцевальной культуры.

Современная философия — это отход от традиционных философем, т.е. философских категорий. Она все больше растворяется в универсалиях всей культуры, в большей степени в универсалиях ис­кусства.

Возвращаясь к национальному в искусстве и философии, мы отмечаем, что национальный жиз­ненно-исторический и художественный опыт неповторим в своей повторяемости. Он повторим, так как народы живут по одним и тем же законам бытия. Но он и неповторим, так как общие законы на­ходят свое индивидуальное своеобразие в истории каждого отдельного народа. Таким образом, на­циональное и в искусстве и в философии находится в единстве с человеческим. Это и позволяет ве­ликим творениям философии и искусства, преодолев историческую ограниченность их создателей, сохранить свою ценность в веках и прорваться к сознанию людей новых эпох, имеющих иные ценно­стные ориентиры.

И философия и искусство вырабатывают у людей ценностное отношение к миру, друг другу. Это их главная функция, главное предназначение. Помимо познавательной ценности, они несут в себе ценности этические, эстетические, чем не могут похвастаться науки. Ведь очевидно, что любое науч­ное открытие, какую бы благородную цель не ставило, о последствиях не задумывается. В результате научная истина никак не совпадает с философской.

Одним из видов ценностного отношения к миру является эстетическое чувство. Это врожденное человеческое чувство, присущее человеческому разуму. Поэты, художники, музыканты, философы ищут в мире гармоничность. Гармония — это единство многообразия, ценность не сама по себе, а по отношению к человеку. Высшим проявлением гармонии является прекрасное, воплощающееся в ис­кусстве и волнующее философов.

Философия, как и искусство, воздействует на чувства людей, организуя их. А чувства, в свою очередь, воздействуют на человеческую мысль и во многом определяют ее. Таким образом, получа­ется, что эстетические ценности, характеризующиеся эмоционально-оценочно-чувственной реакцией на окружающуюся действительность, есть часть духовного согласия. «Эмоция — это спонтанный отклик человека на то, что его затрагивает и волнует, доводит до степени длительного переживания, порождающего чувства, которые не поддаются по сути рациональному определению» [6; 318].

Красоту, гармонию можно только чувствовать, но никак не определять рациональными конст­рукциями. По этому поводу есть знаменитое четверостишие персидского философа-поэта Омара Хайяма:

А если так, то что есть красота,

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота Или огонь, мерцающий в сосуде?!

Если человечество претендует на целостное глубинное осмысление мира, то помочь ему в этом сможет только философствующее искусство.

Из всего сказанного в данной статье следует, на мой взгляд, несомненный вывод: философия стоит ближе к искусству, нежели к науке, а может быть и есть искусство, а скорее всего, особый вид искусства.

Список литературы

1      Брокгауз Ф.А., ЕфронИ.А. Энциклопедический словарь / Сост. Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. — М.: ЭКСМО, 2007. — 959 с.

2      Нуржанов Б.Г. Культурология: Учебник. — Алматы: Кайнар, 1994. — 128 с.

3      Космические легенды Востока / Сост. С.В.Стульгинскис. — М.: Сфера, 1998. — 273 с.

4       ГогольН.В. Собрание сочинений: В 6 т. — М.: Худож. лит-ра, 1953. — Т.6. — 265 с.

5      Хамидов А.А. Восток есть Восток, а Запад есть Запад // Известия. — 2001. — № 6. — С. 66-73.

6      Габитов Т.Х. Философия: Учебник. — Алматы: Раритет, 2004. — 404 с.

Фамилия автора: Б.Ж.Жусупова
Год: 2011
Город: Караганда
Категория: Философия
Яндекс.Метрика