Правовое измерение социальных трансформаций

Современная эпоха причудливым образом вместила в себя и высочайшие взлеты человеческого духа и таланта, и низменные формулы потребностного бытия. Наблюдаемый сегодня кризис в опре­деленном смысле обнажил слабости человеческих форм реализации и остро поставил вопрос о поис­ке выхода из этого унизительного состояния.

Право относится к категории тех немногочисленных социальных институтов, которые стали объектами практически всех жанров языкового творчества: от анекдотов до серьезных философских опусов. Как бы ни разнились обозначенные в них подходы к праву, все они с той или иной степенью серьезности неизменно приходят к вопросу о правопонимании. Вся проблема права в самом широком и философском смысле слова — это изначально и по существу — всегда лишь вопрос нашего пони­мания права. В основе всех теорий лежит вопрос: «Что такое право?» Почему и как возникает этот важнейший социальный институт, что привело человеческое общество на определенном этапе своего развития к пониманию этого социального феномена, какую роль данный институт играет в регулиро­вании общественных отношений и справляется ли право с этой ролью, каковы способы и методы, содержание и формы воздействия права на конкретного индивида и общество в целом? И это не про­сто абстрактные рассуждения самодостаточных исследователей.

К началу ХХІ в. в жизни социума слишком грандиозное значение приобрели правовые формы организации и деятельности человека для самого факта существования автономной, независимой личности и, как следствие, возникла органическая потребность изучить право в его новых формах, адекватных масштабам планетарных изменений во всех сферах проявления личности.

Если попытаться определить вектор существующих представлений о праве, его роли в социаль­ной организации общества, то можно в самом широком смысле выделить две четко обозначившиеся тенденции. Суть первого отношения к праву обозначается подходом утилитарной философии права, которая оценивает право с точки зрения его функциональной укорененности в ткань общественных отношений. Показательной в этом смысле является точка зрения теоретика права профессора

С.С.Алексеева, который в своей работе «Право на пороге нового тысячелетия» вполне определенно высказывает свое отношение к праву: «... право в самом широком значении этого понятия представ­ляет собой регулятор, стабилизатор в обществе — определитель того, «кто» и «что» вправе или не вправе делать, поступать (стоит только прислушаться к самому слову «право», как именно такое его понимание зазвучит из его буквального смысла)» [1; 11]. Несомненная ценность такого представле­ния о праве определяется, прежде всего, акцентами, сделанными на функционально-ролевом содер­жании этого социального института. Право, — действительно, функциональное «создание», и оно «пришло» в этот мир, чтобы, функционируя, регулировать поступки людей. Однако необходимо за­метить, что в таком подходе к праву присутствует некая односторонность, и С.С.Алексеев несомнен­но понимает это, подчеркивая буквальное «расшифровывание» этого термина.

Вторая тенденция в оценке права, на наш взгляд, берет свои истоки из более глубокого мировоз­зренческого резервуара, поскольку в ней (тенденции) прослеживается желание ученых «оправдать» право его почти априорной неизбежностью, заданностью и незыблемостью. Это желание определяет­ся эссенциально устремленной попыткой анализа внутренней природы права. Такое понимание права мы находим во многих философских системах, школах, учениях. Высокой степенью иллюстративно­сти в этом смысле обладает позиция известного американского ученого Эрика Эриксона, который в свое время писал, что «право олицетворяет собой наше чувство общей цели, чувство общественного порядка и социальной справедливости, или стиль целостности, выработанный цивилизацией» [2; 268].

Нетрудно заметить, что эти тенденции не противоречат друг другу, но существуют как бы па­раллельно, в разных методологических плоскостях. Подобные подходы обладают большой научной ценностью, но, существуя как бы разрозненно, они не дают, на наш взгляд, целостного и ценностного представления об этом феномене. В связи с этим возникает настоятельная необходимость в поиске новых симбиотических подходов к праву, к анализу его ценностной природы.

В условиях постперестроечной эпохи для всех стран СНГ, в том числе и для суверенного Казах­стана, исследование и переосмысление института права имеют особенно актуальное значение. Необ­ходимость слома одностороннего марксистского понимания права, цивилизованного вхождения в сообщество современных национальных государств, в большинстве своем основанных на господстве правовых институтов, построения собственного национального государства, усвоения мирового опы­та социально-теоретического осмысления права, в особенности опыта ХХ в., — все это и многое дру­гое делают философское исследование феномена права для казахстанской науки еще более актуаль­ным. Построение нового общества и современного национального государства немыслимо без глубо­кого исследования основ этого социального института, его роли в сложнейшей структуре современ­ного развитого общества, его связей и взаимоотношений с другими социальными институтами и фе­номенами. Понятия «правовое государство», «правовое общество», «гражданское общество» (немыс­лимое без правового элемента) сравнительно давно и прочно вошли в лексикон современных отече­ственных гуманитарных наук и получили всеобщее признание. В условиях поиска новых координат цивилизационного развития, определяемого не только фактичной неизбежностью (начало Нового ве­ка), но и необходимостью замены или обновления старого инструментария, особое значение приоб­ретает системный анализ права как наиважнейшего орудия созидания человека или, если хотите, но­вого человека.

Исследовательская природа права достаточно разнообразна и уходит своими корнями к первым попыткам анализа природы государственности вообще. Не случайно, что почти каждая социально­философская система, претендующая на оригинальность и самобытность, пыталась обозначить свое отношение к праву. Попытаемся через призму этого разнообразия прийти к приемлемому для нас по­ниманию этого социального института. Важно заметить, что право является объектом междисципли­нарного исследования. Поэтому нет, наверное, смысла пытаться найти чисто философское или сугубо юридическое определение права. Право представляет собой симбиоз философских, социологических, юридических, политических, культурологических и психологических атрибутов.

Право есть самоактуализирующаяся реальность. Аксиологический подход к праву, предлагае­мый автором, есть попытка ответить на вопросы: какова природа правового регулирования сегодня; действительно ли право уважаемо и адекватно воспринимаемо или оно держится лишь благодаря ка­рательной функции государства; каковы перспективы гармонизации отношений человека и права, государства и права и, соответственно, человека и государства. Ценностный анализ права позволяет, по нашему глубокому убеждению, избежать крайностей в оценке (или в недооценке) правового фе­номена, позволяет расширить горизонт наших представлений о нем.

Автор полагает, что право — раскрепощенное, незашоренное, прозрачное, демократичное и справедливое — должно быть не только уважаемо, но и, как ни парадоксально это звучит, любимо. Отношение к праву должно строиться именно в этой системе мотивационных координат. Может быть это звучит несколько утопично, но только такие принципы взаимоотношений человека и права, права и государства позволяют ему (праву) раскрыть весь свой гуманистический потенциал.

Междисциплинарный статус аксиологических проблем права естественным образом, по нашему мнению, предполагает наличие многофункциональной научной литературы. Практически во всех со­циально-философских системах прошлого, исследовавших правовую проблематику, в той или иной степени рассматривались ценностные императивы права. К ним можно отнести работы Аристотеля и Платона, Гегеля и Канта, Монтескье и Макиавелли и многих других. Каждая философская эпоха, на­чиная с античности, осуществляла эссенциалистские попытки раз и навсегда решить проблему сущ­ностного императива права. Однако желание прийти к окончательному результату приводило, на наш взгляд, к методологическому «шараханью», не позволявшему создать стройную систему взглядов на право. Очень часто в этих философских системах мы обнаруживаем или чрезмерную идеализацию права, его ценностной природы, или же агрессивное ощущение этого феномена, как привнесенного, чуждого изначальной человеческой сущности.

Нам кажется, что в попытках определить право, «одеть» его в логичные дефинитивные «одежды» всегда необходимо исходить из того, что каждое новое время, каждая историческая эпоха «заказывают» новое, а возможно, лишь обновленное понимание права. Не случайно, что в более позднее время на смену мировоззренческим установкам античности, религиозной заданности права в средневековье, гуманистическому пафосу Возрождения и рационализму эпохи Нового времени при­ходит несколько иная философско-правовая традиция.

В современной западной философско-правовой мысли следует отметить труды ученых Г.Дж. Бермана, Н.Брискорна, Д.Бурстина, М.Вебера, Г.Г.Гадамера, Ж.А.Кондорсе, Н.Лумана, П.Рикера, Д.Роулса, Н.Рулана, А.Швейцера и многих других. В работах этого направления аксиома­тические моменты права связываются с категориями «добро», «свобода», «субъектность права», «от­чуждение» и т.д. В рамках такой философской позиции появляется возможность исследования права через герменевтический анализ правовых текстов. В основе этого подхода лежат герменевтические принципы и категории, предложенные в трудах Р.Бернштейна, М.Франка, Э.Хайнтеля, Д.Хоя.

Немаловажное значение для изучения аксиологической природы права имеет анализ культуро­логических принципов общества, специфики становления правовой культуры, как следствия реализа­ции этих принципов. В западной культурологической мысли следует в связи с этим отметить работы И.Бентама, Р.Бхаскера, Э.Бэри, А.Веллмера, Дж. Кэмпбелла, И.Менегетти, Г.Парсонса, Э.Фромма, Ю.Хабермаса.

Для исследования ролевой характеристики права, специфики правового отчуждения научный интерес представляет анализ механизма отчуждения и дегуманизации, духовной эволюции человека, природных истоков поведения людей (Ф.Кафка, А.Камю, Э.Фромм). Трудно не согласиться с Эрихом Фроммом в том, что человек не может прожить свою жизнь путем простого повторения модели сво­его вида. Человек должен жить сам, ощущая свое собственное бытие как проблему. Следовательно, он должен развивать свой разум, пока не станет господином над природой и самим собой [3; 268].

Ряд вопросов, характеризующих понятие общества как универсальную социальную, операцио­нально-замкнутую систему, которая на основе коммуникации вычленяется из своего окружающего мира и отличается от всего, что не является коммуникацией, например, от жизни, природы, сознания, рассмотрен в работах Д.Беккера.

Интересный подход к праву мы обнаруживаем в работах Ю.Хабермаса. По мнению Хабермаса, социальный порядок, основанный на коммуникативных действиях, нуждается в компенсациях ее не­устойчивости. Одним из важнейших в этом смысле стабилизаторов является право. Конечно, Хабер­мас не сторонник какого бы то ни было редукционизма, в том числе правового. Стабилизирующую роль права Хабермас в своей теории коммуникации анализирует через исследование наиважнейших функций этого института [4].

Большое научное значение имеет анализ А.Веллмером понятия «коллективная свобода», услови­ем которой выступает правовая обеспеченность. Коллективная свобода выступает как общее и обще­признанное пространство для проявления той самостоятельности, которая может существовать толь­ко в случае ее признания, институирования, в которой мы, ограниченные требованиями рационально­сти и справедливости, коллективно проявляем наше право на самостоятельность и самоопределение как политическое право [5].

Аксиологические аспекты права достаточно интересно рассматривались в работах ученых, как принято сейчас говорить, «ближнего зарубежья». Это труды С.С.Алексеева, И.А.Ильина, А.Кобликова, Е.А.Лукашевой, В.П.Малахова, В.С.Нерсесянца, А.Тихонравова и других ученых, в концепциях которых право определяется и как формальное равенство, и как свобода, и как справед­ливость. Научная продуктивность подобных принципов исследования несомненна, тем более что ос­новываются они на анализе современной картины мира в целом и постсоветского пространства в ча­стности.

К сожалению, необходимо заметить, что в трудах этих ученых ценностные атрибуты права изу­чаются, как правило, только через нравственные модули права, правового поведения и закона. На наш взгляд, такой подход несколько односторонен, хотя сам по себе, конечно, наполнен активным познавательным потенциалом.

В последнее время и в Казахстане наметился определенный интерес к проблемам ценностной природы права в рамках социокультурного контекста.

Однако имеющиеся труды не снимают острой необходимости дальнейшего углубленного анали­за ценностных аспектов правового отчуждения, правового прогресса, правового сознания. В связи с этим нас интересует исследование аксиологических характеристик права, его ценностной природы. Такой интерес привел нас к ряду выводов, которые отражают авторскую позицию в этом вопросе.

Во-первых, необходимо заметить, что динамизация и актуализация правовой системы в услови­ях чрезмерной рационализации и формализации возможны лишь с учетом мифоритуальных предпо­сылок права; сакрализация права есть одна из важнейших перспектив этого института.

Во-вторых, мы полагаем, что морально-правовые инварианты должны быть конкретизированы с точки зрения уровней дифференциации и синкретизма, ригидности и толерантности, выявления кон­кретных факторов и последствий аномии, правового нигилизма или чрезмерной фетишизации, ико- низации.

Третий наш вывод связан с положением о необходимости определения целесообразных норм со­существования, взаимодействия политики и права; политика, находясь под воздействием права, сама оказывает мощное влияние на правовой процесс.

В-четвертых, нельзя игнорировать мифологическую составляющую правовой материи, в частно­сти правового государства; правовое государство, как одна из господствующих в современную эпоху идей, отражает фундаментальные потребности человечества, связанные с поддержанием социального порядка, регуляции межгрупповых и межиндивидуальных отношений. Миф обеспечивает интегра­цию рационального и ценностно-символического представлений в конкретную целостность путем актуализации архетипических структур; миф, ритуал необходимы как конечные способы легитима­ции человеческого способа существования всех общественных институтов, в том числе и права. Пра­вовое государство является одной из самых распространенных мифологем современности; понятие «мифологема» используется нами не как синоним иррационального, нереального, а прежде всего как спонтанное и символическое выражение реально значимых процессов, связанных с обществом и че­ловеческим существованием.

Эти выводы приводят нас к более широким мировоззренческим обобщениям, связанным с ис­следованием места и роли права в современных социальных трансформациях.

Социокультурная система, где оказались укорененными правовые идеи и нормы, где достигла высокого уровня массовая этико-юридическая вменяемость, отличается позитивным для права куль­турно-политическим климатом; господствующие моральные импликации, базисные ценности, сим­волы задают здесь «нормативный горизонт», ориентирующий не только элиту, но и массы на благо­желательное отношение к праву.

Правовая интенция, которая направлена на уравнивание возможностей участников правовых от­ношений в лице граждан и государства, может быть успешно реализована при наличии множества неоднозначных условий. Эти условия представляют собой широкий спектр явлений, начиная от пра­вовых ценностей, сознания, технических факторов и заканчивая реально работающим разделением властей.

Право — это, прежде всего, текст, который требует интерпретационных усилий; в правовой норме практически всегда содержится некое послание, поскольку в ней, так или иначе, присутствует выходящий за ее пределы императив.

Общеизвестно, что право как социокультурное явление опирается на определенное правосозна­ние. Правосознание, кроме чисто юридических импликаций, имеет и более широкие логические ос­нования. В первую очередь, это понятия и представления, которые позволяют или не позволяют вы­рабатывать, формулировать, конкретизировать определенные абстракции; при этом эти абстракции должны быть сформулированы в их предельных, универсальных вариантах и не отождествляться с их конкретно-локальными проявлениями.

В заключение можно отметить, что правовой прогресс есть процесс перехода от низших форм правовой материи к более высоким, сопряженный с созидательной общественной деятельностью и характеризующийся преодолением границ преемственности правового развития и появлением ново­го: выбор ценностного правового идеала и целей зависит от особенностей национальной правовой культуры, интенсивности внешнего правового воздействия, потребностей общественного и государ­ственного развития.

References

1    Alekseyev S.S. The right of the Millennium. — Moscow: Statut, 2000. — 256 p.

2     Erikson E.H. Childhood and Society. — New York, 1963. — 447 р.

3    Fromm E. Escape from Freedom. — Мoscow: Progress; Universe, 1995. — 244 p.

4     Habermas J. Democracy. Mind. Moral. — Мoscow: ACADEMIA, 1995. — 244 p.

5     Velmer A. Model of freedom in the modern world // Socio-Logos: Is.1. Society and the scope of meaning. — Мoscow: Pro­gress, 1991. — P. 11-38.

Фамилия автора: Б.И.Карипбаев
Год: 2012
Город: Караганда
Категория: Философия
Яндекс.Метрика