Роль улуса Джучи в становлении России: взаимоотношения Золотой Орды и русских княжеств в XIII-XV вв. в произведениях Л.Н.Гумилева

В советской историографии взгляды Л.Н.Гумилева на взаимоотношения Руси и Золотой Орды именовались «самообманом» [1], а он сам — поборником агрессоров и завоевателей [2]. После распа­да СССР запреты на труды Л.Н.Гумилева были сняты, общественный интерес к его идеям поставил мощную точку в споре о ценностях и значимости его работ. Л.Н.Гумилев при исследовании истории Золотой Орды и Киевской Руси, России использует такие понятия, как «этнос», «суперэтнос», «пас- сионарность», «пассионарный толчок», «акматическая фаза», «этногенез», далеко не понятные каж­дому историку, но именно в такой парадигме он рассматривал историю народов и государств, насе­лявших Евразию. Эти понятия используют сейчас многие исследователи-этнологи и историки при изучении истории тюркских народов и славян Евразии, изучая гуннов и Китай, страны Европы.

В своих трудах Л.Н.Гумилев, исследуя период монгольских завоеваний, говорил о том, что по­ход Батыя (1237-1242) не был вовсе походом, а лишь большим набегом на страны Восточной и Цен­тральной Европы, опровергая тем самым точки зрения дореволюционных, советских и европейских историков.

В середине XIII в. в Евразии произошли существенные изменения, монгольские завоевания за­вершились в 1260 г. в Сирии. В это время территории русских княжеств были поделены на сферы влияния между Золотой Ордой, Литвой и Тевтонским Орденом, поддерживаемым католическим За­падом. Русские князья сами выбрали своих сюзеренов. Северо-Восточная Русь в лице киевских и владимирских князей Ярослава, а затем Андрея и Александра переходит на сторону ханов Золотой Орды (в 1243 г. на съезде князей Ярослав признал «царем» Батыя) [3; 167]. Князь Галицко- Волынского княжества Даниил, предавший когда-то Батыя, принимает патронат Римского папы и заключает унию с папизмом, из рук самого Папы римского он получает королевскую корону Малой Руси (Западная часть Киевской Руси). Новгород и Псков временами подчинялись то Тевтонском Ор­дену, то литовскому князю [4; 191]. Отметим, что князь Даниил воевал не за свои интересы, а за чу­жие, в итоге он потерпел поражение от монгольского полководца Бурундая и «срыл» все свои крепо­сти по требованию хана Золотой Орды Берке. В 1339 г., как отмечает Л.Н.Гумилев, Западная Русь окончательно присоединена к польскому королю Казимиру Великому без «единого выстрела» [4; 205]. Князья Северо-Восточной Руси сами ввергали свои княжества в многочисленные междоусо­бицы и войны с Ордой. К примеру, князь Андрей Ярославович в союзе с Даниилом Галицким, под­стрекаемые правителями Западной Европы, выступил в 1251 г. против хана Батыя. Пользуясь момен­том, недовольный княжением в полуразрушенном Киеве и Новгороде (кстати, как отмечает Л.Н.Гумилев, Киев разрушался самими русскими князьями в борьбе за власть еще до монгольского нашествия), Александр Невский поехал в Сарай и получил ярлык на княжение во Владимирском княжестве.

Л.Н.Гумилев справедливо отметил, что «князь Александр, правивший в Новгороде, великолепно разбирался в этнополитической обстановке, и он спас Россию» [4; 208]. Здесь необходимо отметить, что Александр Невский не сумел бы в одиночку справиться с Тевтонским Орденом, после того как он получил титул великого владимирского князя и одержал победу над братом Андреем, немцы приос­тановили наступление на Псков и Новгород. По мнению Гумилева, именно Александр первым из русских князей обратился за помощью к монголам. Он утверждал, что именно Александр привел впервые татарские войска во главе с нойоном Неврюем на Русь в 1252 г., т.е. здесь он опроверг мне­ние советских историков о том, что татары Орды сами нападали и совершали набеги на Русь.

Русский народ сумел приспособиться за XIII-XIV вв. к татарам, им были чужды немцы Тевтон- сокого Ордена, венгры и поляки. Этноним «татары» вошел в употребление европейских стран и Руси после поездки их послов в Орду. Под данным этнонимом следует понимать собирательное название разных народностей и племен — волжских булгар, караимов, косог, аланов, монголов, черкесов, уд­муртов, чувашей и мордвы, марийцев и башкир, найманов, аргынов, кереев и в особенности кыпча- ков, составивших более половины населения Золотой Орды.

Монголы разрешали исповедовать русскому народу православие, так как некоторые монголь­ские племена сами исповедовали христианство несторианского толка, другие — буддизм ламаистско­го направления, а третьи — ислам. Золотоордынские ханы были веротерпимы на протяжении XIII- XV вв., а вот католический Запад не принимал иной религии, кроме как христианство католического направления. Католицизм в XIII-XIV вв. окончательно утвердился в Венгрии, Польше и других стра­нах Европы. Ханы Золотой Орды даже разрешили учредить православную епархию русскому митро­политу в Сарае. По мнению Л.Н.Гумилева, идеи борьбы и национальной вражды русского народа против татар и татарского «ига» всегда раздувались западниками, влияние которых на Руси всегда было сильно [4; 215]. Необходимо обратить внимание на вопрос о «татарском иге». Данного иго, о котором начали писать в XIX в. русские писатели и ученые, не было в природе. Это первым из исто­риков доказал Л.Н.Гумилев. Сейчас «монголо-татарское иго» воспринимается до сих пор по-разному. Но именно Золотая Орда на протяжении почти 200-летнего существования спасала русские княже­ства не раз от посягательств Тевтонского Ордена, от Литвы и Польши, подстрекаемых католическим папством. Этими победами в войнах Золотой Орды с Западом пользовалась Русь. Именно на это обращал внимание Л.Н.Гумилев в своих трудах.

Л.Н.Гумилев отмечал, что «долгое время, за исключением войн с Хулагуидами, внешняя поли­тика Золотой Орды была довольно мирной», а значит, спокойно жило и занималось мирным трудом население Северо-Восточной Руси, с небольшими перерывами, когда начинались споры о владимир­ском престоле и велись небольшие войны, в сопровождении частых набегов ордынцев во главе с рус­скими князьями [3; 175]. «Великороссия», примкнувшая к Золотой Орде, спасла свою независимость и обрела силу для дальнейшего существования. «Улус Джучиев включал в себя три Орды: Белую, Синюю и Золотую, к которой примкнула Великороссия. Те же княжества, которые отказались от союза с татарами, были в XIV в. захвачены Польшей и Литвой. Татары их к присоединению не при­нуждали» [3; 182]. Здесь Л.Н.Гумилев также отмечает, что не только зарубежная, но и наша отечест­венная историография не занималась исследованием истории Синей Орды (Кок Орды). Данные исто­риографии утверждали, что улус Джучи делился на две Орды, но Гумилевым также было установле­но существование и третьей — Синей Орды. По его мнению, Золотая Орда в начале XIV в. стала пе­реходить в новую фазу этногенеза — акматическую. Монголы утеряли силу как этнос в результате исламизации. Население Золотой Орды превратилось в мусульманский суперэтнос. «Монголы в этом улусе составляли незначительное меньшинство. Улус Джучиев был химерной целостностью, в еще большей степени, чем Иран и Средняя Азия. До тех пор пока в Сарае правили волевые и энергичные ханы, Орда казалась могучим государством. Первая встряска произошла в 1312 г., когда население Поволжья — мусульманское, купеческое и антикочевническое — выдвинуло царевича Узбека, сразу казнившего 70 царевичей Чингисидов и всех нойонов, отказавшихся предать веру отцов. Вторым по­трясением было убийство хана Джанибека его старшим сыном Бердибеком, а через два года, в 1359 г., началась двадцатилетняя междоусобица — «великая замятня» [3; 192].

Ханы Узбек и Джанибек поддерживали добрососедские отношения с русскими князьями до 1357 г. Князья Иван Калита, Симеон Гордый сами возили «выход» в Орду. В период «Великой за- мятни» частая смена ханов шла не в пользу тем или иным русским князьям, боровшихся за престол во Владимире. В лице Джанибек-хана они «лишились надежного союзника» [3; 143].

Л.Н.Гумилев очень подробно исследовал период частой смены ханов в Золотой Орде (1357­1380). Вот как он описывает те события: «Отцеубийца Бердибек в 1359 году был убит авантюристом Кульпой, выдававшим себя за сына Джанибека. Так угасла линия ханов дома Батыя и началась борь­ба за власть, превратившая сильнейшую державу Восточной Европы в объект захватов с востока и запада. Кульпа правил шесть месяцев и был убит Наврузом, тоже выдававшим себя за сына Джани- бека. По-видимому, Навруз стремился к наведению порядка, потому что русские князья «приходили к Наврузу и били челом царю о разделении княжений их». в том же 1360 г. из-за Яика явился пото­мок Шейбана (сына Джучи) Хызр (Хыдыр-бек) с войсками Синей Орды. Навруз погиб. Хан Хызр, по мнению русских князей, был правитель «кроткий и смиренный». Но, к сожалению, сподвижники Хызра были иного склада, в том числе его сын Темир-ходжа, в 1361 г. убивший своего отца. Через шесть дней негодяй был убит темником Мамаем, который возвел на престол некоего Абдаллаха. На­пуганные русские князья бежали из Сарая, Мамай с Абдаллахом ушли на правый берег Волги, а в Орде (теперь уже не Золотой, а Синей) воцарился Орду-Мелик, вскоре смененный Кельдибеком, по­томком Тука-Темура, младшего брата Батыя. Но попытка реставрации оказалась неудачной. На пре­стол вскоре сел брат Хызра Мурид, царствовавший до 1364 г. Его сменил Шейх Азиз, погибший в 1370 г., когда Сарай был взят на короткое время Мамаем, успевшим сменить Абдаллаха на некоего Мухаммеда Булака, после чего Большая Орда распалась на семь независимых владений» [3; 151].

Из сказанного выше следует сделать вывод, что Золотая Орда действительно все больше прихо­дила в упадок. Л.Н.Гумилев четко подметил, что в 1370 г. Золотая Орда распалась на семь владений и в каждом из них правили свои ханы.

Л.Н.Гумилев глубоко осмысленно проанализировал обстановку в Золотой Орде перед Куликов­ской битвой. По его мнению, полководец Мамай был врагом чингизидов и просто узурпатором вла­сти в государстве. Стоит отметить, что Л.Н.Гумилев одним из первых исследователей заметил, что ханы из рода чингизидов были союзниками московского князя Дмитрия в борьбе против Мамая. Вот что он писал о взаимоотношениях Мамая, католического Запада и русских князей: «На Руси не было общего мнения о том, какую политику проводить по отношению к Мамаю. Одни говорили, что надо договориться с ним, договориться с Палеологами, генуэзцами и сохранить мир: в подчинении, мол, ничего страшного нет. Другие — их оппоненты — хорошо понимали, что за мусульманином Мамаем стоят католики, а католики для Руси — враги» [5; 162]. Темник Мамай искал союзников и нашел их в лице Литвы и генуэзцев в борьбе против хана Ак Орды Токтамыша и пытался найти союзников сре­ди русских князей. Были среди русской духовной знати люди, строящие интриги против Мамая и та­тар в целом, зарабатывая на этом рейтинг среди населения, и среди них суздальский епископ Диони­сий. Вот как Л.Н.Гумилев описывал события конца 70-х годов XIV в.: «В канун решающих событий умер старый московский митрополит Алексей, и сторонники союза с Западом попытались воспользо­ваться удобной ситуацией. Горячим сторонником войны с татарами был приверженец Сергия суз­дальский епископ Дионисий. Так как Суздаль был маленьким городом, по существу крепостью, епи­скоп Дионисий жил в богатом Нижнем Новгороде, принадлежавшем суздальским князьям. И когда Мамай прислал туда посольство, чтобы договориться о мире и союзе, епископ Дионисий возбудил народ против татар. Нижегородская чернь накинулась на посольство. Сам посол, мужественно защи­щаясь, выстрелил в епископа, но Дионисия спасло широкое облачение — стрела просто пробила пла­тье. Все татары были умерщвлены самым жестоким образом: их, раздев донага, выпускали на лед Волги и травили собаками» [5; 173].

Здесь следует отметить, что вместо того, чтобы усиливать власть в русских княжествах, соблю­дать нейтралитет в войне между Мамаем и Токтамышем, русским духовным санам удалось развязать войну московского князя и других князей против того же Мамая. Вот что далее писал Л.Н.Гумилев: «Мамай, придя от этого в негодование, послал на город ушедшего с волжского левобережья царевича Арапшаха. (Видимо, у Тохтамыша, стоявшего на левом берегу Волги, тоже не все обстояло благопо­лучно, и не все его поддерживали, раз Арапшах решил сменить службу хану на службу темнику Ма­маю.) Суздальские князья были застигнуты врасплох, и на реке Пьяне (любопытно, что многие суз- дальцы действительно были тогда пьяны) их войска оказались вырублены воинами Арапшаха. После этого был взят Нижний Новгород, и там была учинена резня. Думается, что епископ Дионисий про­сто пожертвовал вверенной ему паствой в угоду своему честолюбию.

Затем Мамай двинул войска дальше, чтобы окончательно подавить русских, но на реке Ворскле московские войска одержали полную победу над мурзой Бегичем, командовавшим войсками Мамая. В открытом бою московская рать сломила сопротивление татар и показала, что она по боеспособно­сти не уступает татарской. После всего происшедшего столкновение русских с Мамаем стало неиз­бежным... Русские войска двинулись навстречу Мамаю» [5; 174].

Отдельно хочется уделить внимание отношению Л.Н.Гумилева к вопросу о Куликовской битве, как это битва повлияла на сознание русских людей. Он одним из первых доказал участие многих та­тар на стороне русских войск в Куликовской битве. «Общее количество русских ратников, собрав­шихся под знаменами Дмитрия Московского, исчислялось 150 тысячами человек. Это войско состоя­ло из княжеских конных и пеших дружин, а также ополчения, вооруженного копьями, рогатинами и топорами. Конница (около 20 тысяч дружинников) была сформирована из крещеных татар, перебе­жавших литовцев и обученных бою в татарском конном строю русских. Встреча войск Дмитрия и Мамая произошла в месте впадения в Дон речки Непрядвы. Ночью русские форсировали Дон и тем самым отрезали себе все пути к отступлению: им оставалось либо победить, либо умереть... Победа была одержана, но потери русских оказались очень велики: из 150 тысяч человек в строю оставалось 30 тысяч, 120 тысяч погибло или было ранено. Однако жертвы эти были не напрасны. Этническое значение происшедшего в 1380 г. на Куликовом поле оказалось колоссальным. Суздальцы, влади­мирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах. И потому в этнической истории нашей страны Куликовская битва считается тем событием, после которого новая этническая общ­ность — Московская Русь — стала реальностью, фактом всемирно-исторического значения» [5; 177].

Здесь мы видим, что русский народ осознал, что он народ, и люди бились за Отечество все вме­сте, а не за свои княжества как раньше, в предыдущих битвах с ордынцами. Далее Л.Н.Гумилев отме­чает и говорит о суперэтническом уровне конфликтов и пассионарности литовцев: «Никак не умень­шая героизма русских на Куликовом поле, заметим, что немаловажным для победы оказалось отсут­ствие в битве восьмидесятитысячного литовского войска. Ягайло опоздал к битве всего на один дневной переход. И это было не случайно. Оказывается, Олег Рязанский, которого обвиняли в измене и предательстве, с пятитысячным отрядом сумел, искусно маневрируя, задержать литовцев. Когда же литовцы отогнали Олега, битва уже закончилась. И тогда воины Ягайлы напали на русские обозы и перерезали раненых. Как видим, война приняла истребительный характер, что характерно для кон­фликтов на суперэтническом уровне. Если же учесть, что большинство в войске Ягайлы составляли русские из-под Минска, Полоцка, Гродно, то легко понять, каково в тот период было единство неко­гда могучей Киевской Руси. К 1380 г. Древняя Русь «растворилась» в Литве и Московской Руси.»[5; 181].

Исследуя период истории русских княжеств после Куликовской битвы, Л.Н.Гумилев отмечал: «Между тем на Руси, несмотря на победу на Куликовом поле, по-прежнему далеко не все являлись сторонниками объединения страны под эгидой Москвы. Старинные соперники московского княже­ского дома — суздальские князья — и не думали сдавать позиций, хотя многие суздальцы погибли в бою с Мамаем за русское единство. Брат суздальского князя Дмитрия Константиновича — Борис и его племянники Василий и Семен всеми силами стремились избежать ненавистного им подчинения Москве. Для этого они использовали очень древние и довольно действенные приемы: клевету и про­вокацию. Стремясь поссорить Дмитрия Донского с ханом Тохтамышем, Борис с племянниками со­стряпали хитрый донос о том, что Москва и Рязань хотят перейти на сторону Литвы — главного про­тивника татар. Перед нами результат изменения уровня пассионарности в самой Орде, ибо лучшая ее часть, наиболее интеллектуальная и опытная, погибла во время «Великой замятни», истребленная теми же татарами-сибиряками, и подать хану дельный совет было просто некому. А ведь Тохта, Уз­бек или Джанибек и их советники никогда бы не позволили обмануть себя так примитивно. В 1382 г. Тохтамыш организовал набег на Москву. Переправившись через Волгу и Оку, татары внезапно объя­вились под стенами города. Большая часть московских бояр, духовенства, воинов, как и всегда летом, выехала из Москвы в близлежащие деревни. В Москве оставались лишь великая княгиня и митропо­лит Киприан. Киприану и было поручено защищать город, но, не будучи военным человеком, митро­полит не смог организовать оборону. Поэтому татарам удалось окружить Москву, но взять ее они не смогли...» [5; 185].

Таким образом, русские князья сами были виноваты в набегах татар: ведя борьбу за власть, они забывали о народе. Как мастерски они ввели в заблуждение хана Токтамыша и обманом привели вой­ска Золотой Орды к Москве. Очень глубоко и объективно описывает оборону Москвы от ордынцев хана Токтамыша Л.Н.Гумилев и впервые приводит такие доказательства, ранее не всесторонне изу­чавшиеся советскими историками, и неизвестные страницы обороны населением города Москвы: «Этот набег Тохтамыша был бы совсем не страшен, если бы не характер населения, осевшего в Мо­скве за несколько предыдущих спокойных десятилетий. Чего хотел посадский люд? Выпить и погу­лять. Поэтому население Москвы, простые московские люди, сев в осаду, прежде всего направились к боярским погребам, сбили замки, вытащили оттуда бочки с медом, пивом, винами и основательно напились. Затем, показывая свою «неустрашимость», они шли на стены и ругали татар, сопровождая брань соответствующими жестами. А татары, особенно сибирские, народ очень обидчивый, и они крайне рассердились на москвичей за их поведение. Митрополит же сделать ничего не мог: его никто не слушал, а когда владыка захотел уехать из Москвы (полной осады не было, и выйти из города мог любой), его, как и великую княгиню, посадские обобрали до нитки. После отъезда Киприана народ продолжал гулять и пропивать свое и чужое имущество. Через некоторое время, когда был выпит весь запас спиртного, москвичи решили договориться с татарами: татарам было предложено изло­жить свои условия мира, для чего осажденные собрались впустить в город посольство. Но когда от­крывали ворота, никому из представителей «народных масс» не пришло в голову выставить надеж­ную охрану, дабы пропустить только послов. Посадские просто открыли ворота, татары ворвались в город и устроили резню. Погибло почти все население Москвы, город был разорен. Слух о преда­тельском нападении Тохтамыша быстро достиг окраин московских земель. Те, кто не мог сражаться, уехали в Тверское княжество, так как Тохтамыш категорически запретил своим войскам нападать на тверские земли. Московские бояре, быстро собрав дружинников, начали нападать на татарские отря­ды, которые были рассеяны по волостям. Тохтамыш, увидев, что воевать приходится всерьез, немед­ленно снялся, бросил захваченную Москву, перебрался через Оку в Рязанское княжество, ограбил его и после ушел восвояси. Легко понять, что выиграли от набега Тохтамыша только предатели — суз­дальские князья. Но все, связанное с набегом, имело далекие и глубокие последствия. Взятие Москвы испортило те тесные дружественные отношения, которые ранее существовали между Ордой и Мос­ковским княжеством. В следующем столетии этот эмоциональный разрыв существенно повлиял и на историю России, и на историю Орды» [5; 184]. На простом примере обороны Москвы мы можем за­метить, что хан Токтамыш не воспользовался ситуацией и не напал на другие города Северо­Восточной Руси (за исключением города Рязани), сам хан стал жертвой «лжи и человекоубийства».

Вот какое заключение делает Л.Н.Гумилев в отношениях Золотой Орды и русских княжеств в XIII-XIV вв. — вначале как союзников, а затем как врагов, во многом обвиняя в ухудшении отно­шений между двумя системами русских правителей, игравших важную роль на политической арене Евразии. «Сын Батыя Сартак побратался с Александром Невским и в 1252 г. обеспечил ему великое княжение Владимирское; в 1269 г. внук Батыя Менгу-Тимур прислал в Новгород войско для отраже­ния ливонских рыцарей, причем одной военной демонстрации было достаточно для заключения мира «по всей воле новгородской». Тохта дружил с Михаилом Ярославичем Тверским, Узбек — с Иваном Даниловичем Московским, а Джанибек и его мать Тайдула покровительствовали митрополиту Алек­сею. Во время «великой замятни» Русь легко могла оторваться от Золотой Орды, но даже попытки к тому не сделала. В 1371 г. Мамай при личном свидании выдал Дмитрию Московскому ярлык на ве­ликое княжение, а через два года опустошил владения Олега Рязанского, противника Москвы.

Более подробно следует сделать акцент на следующей теме исследования Льва Николаевича — взаимоотношения Литвы и Золотой Орды, битва на р. Ворскле в 1399 г., как приверженцы Тимура Едыге и Темир-Кутлуг спасли Русь от порабощения и захвата ее Литвой. «Тохтамыш уступил Витов- ту права на Русь, а Витовт обещал помочь Тохтамышу вернуться в Сарай, чтобы потом жить в мире и дружбе. Осуществлению этого проекта мешали только Темир-Кутлуг и Едигей, которых надо было выгнать из Сарая, что представлялось несложным, потому что Тимур в 1398 г. увел своих ветеранов в Индию, а оттуда, год спустя, — в Грузию, Сирию и Ирак. Сторонников Тохтамыша в Поволжье было много, и если бы он вернулся на берега Волги с мощным литовским союзником, то они бы охотно сбросили марионеточного хана, участвовавшего в разгроме их страны. Поэтому Темир-Кутлуг применил тимуровскую стратегию: он повел свое небольшое войско на Днепр, условившись с Едиге- ем о встрече перед решающей битвой. Витовт отнесся к предполагаемой операции с полным внима­нием и предусмотрительностью. Литовско-белорусское войско было усилено польской шляхтой и отрядом немецких рыцарей из Пруссии — всего около 100 тыс. воинов. Бунчуки сибирских татар, прибывших в Литву с Тохтамышем, терялись в общей массе стягов, знамен и рыцарских значков. Витовт потребовал полной покорности, угрожая предать мечу всю Орду. Витовт, уже объявивший себя «великим князем Литвы и Руси», был так уверен в превосходстве своих сил, что поддался на удочку Темир-Кутлуга и затянул переговоры. А за это время успели подойти войска Едигея, и сразу все изменилось. 12 августа 1399 г. литовские войска под прикрытием артиллерийского огня пере­шли на левый берег Ворсклы... на берегах Ворсклы шло жуткое побоище. Татары рубили несопро- тивлявшихся литовцев, поляков, немцев и русских. Те бежали 500 верст, до самого Киева, а потом татары, рассеявшись отрядами, истребляли людей вплоть до Луцка. Грандиозные замыслы Витовта были опрокинуты «силой вещей» — исторической закономерностью, причем все «осколки» Древней Руси были опустошены татарскими набегами. Собственно говоря, 1399 год можно считать концом древнерусского этногенеза, как падение Константинополя в 1453 г. — византийского. От побоища на Ворскле выиграла только Москва, получившая необходимую ей передышку» [3; 189].

Оценка Л.Н.Гумилева наиболее объективна, Русь в действительности была спасена от порабо­щения ее Литвой. В конце XIV-XV вв. стоял вопрос: кто же объединит всю бывшую территорию Ки­евской Руси — Литва или Москва? Татары дважды спасли от «литовского ига» Северо-Восточную Русь: в первый раз в 1399 г., второй — в 1406 г. Литовцы, захватывая территорию Западной и Цен­тральной частей бывшей Киевской Руси, насильно обращали население в католицизм. Л.Н.Гумилев справедливо отметил: «Когда весть о смерти Тимура и распаде его державы достигла берегов Волги, правительство хана Шадибека вернулось к традиционной политической линии Золотой Орды — тес­ному союзу с Великим княжеством Московским, за последние годы весьма усилившимся. Мощный соперник Москвы Олег Рязанский обратил свой военный талант против Литвы и в 1401 г. отвоевал у Витовта Смоленск для своего зятя Юрия Святославича, казнив бояр-литофилов. Но уже на сле­дующий год Семен Ольгердович разбил рязанские войска у Любутска. Потрясение было сильным; Олег Иванович скончался, к счастью, дома и был погребен в семейном склепе в 1402 г. После его смерти Рязань уже не была соперницей Москвы. Витовт, окрыленный успехом, двинулся на Москву, но Шадибек прислал Василию I помощь, и, когда в 1406 г. оба войска сошлись на р. Плаве (около Ту­лы), Витовт, видимо вспомнив Ворсклу, отступил без боя. Союз Орды и Москвы снова оправдал се­бя. Узнав о развале тимуровской державы и распрях между Тимуридами, Тохтамыш попытался взять Сарай, но был отброшен Шадибеком к низовьям Тобола и там убит. Шадибек показал себя тол­ковым правителем и полководцем. Поэтому, едва превратившись из юноши в зрелого мужа. он «умер», а на его место Едигей возвел ребенка, сына Темир-Кутлуга, Пулада, который, в свою оче­редь, был свергнут в 1410 г. Дальнейшее перечисление цареубийств и распрей нецелесообразно. Яс­но, что единство Орды было потеряно, что татарский этнос рассыпался, что верным тимуровской традиции остался только Едигей, захвативший Черноморское побережье и совершивший губитель­ные набеги на Россию и Литву. Когда же он погиб в битве с сыновьями Тохтамыша, то можно ска­зать, что описанная эпоха кончилась и наступила пора перехода растущей страны — России из фазы подъема в акматическую фазу, с новыми ритмами, задачами и иной расстановкой сил» [3; 191].

Для логического завершения в изучении данной темы следует привести оценку Л.Н.Гумилева, где он делает вывод о взаимоотношениях Золотой Орды и Московской Руси в XIII-XV вв.: «Два века татары приходили на Русь как агенты чужой и далекой власти. Они защищали Русь от Литвы, как пастухи охраняют стада от волков, чтобы можно было их доить и стричь. Но когда в Орде пассио- нарность упала ниже уровня гомеостаза и вооруженные до зубов субпассионарии резались друг с другом, многие татары хлынули на Русь, чтобы служить великому князю за скромное жалованье. Такой массовый прием на московскую службу означал необратимый конец Орды, система которой теряла заряд пассионарности, а Москва превращалась из княжества в царство. Этносоциальная сис­тема усложнилась. Боеспособность московского войска повысилась настолько, что удивила самих москвичей. Так, в 1456 г., во время очередного конфликта Москвы с Новгородом, московские воины разграбили Старую Руссу и повезли добычу домой, оставив заслон из 200 всадников. Тут появилось новгородское войско — 5 тыс. человек. и тут же было разбито наголову. Новгород капитулировал. Пусть эти рубаки и конные стрелки были для русских людей чужими, но они женились на русских женщинах, и их дети и внуки стали россиянами.» [3; 195].

В целом, согласно взглядам Л.Н.Гумилева, в XIII-XV вв. взаимоотношения Золотой Орды с рус­скими княжествами представляли собой сложный процесс. Но эти взаимоотношения заложили фун­дамент под единое евразийское пространство, признаваемое на современном этапе одним из сильных и перспективных геополитических образований. Н.А.Назарбаев, высоко оценивая вклад Л.Н.Гумилева в развитие евразийской идеи, говорил о том, что ученый «концептуально обосновал единство географических и культурно-исторических связей народов огромной части Северной и Цен­тральной Евразии» [6]. Поэтому, на наш взгляд, идея создания Евразийского Союза имеет прочную теоретическую основу.

 

References

1      RybakovB.A. Overcoming of self-deception // History questions. — 1971. — № 3. — P. 10-15.

2       Chivilikin V.V. Memory: Roman-essay // Roman-gazeta. — 1982. — № 16-17. — P. 21-25.

3      Gumilev L.N. Ancient Rus and the great steppe. — Moscow: Mysl, 2006. — 153 р.

4       Gumilev L.N. The Black Legend. Friends and foes of the great steppe. — Moscow: Mysl, 1994. — 244 р.

5       Gumilev L.N. From Rus to Russia. Essays on ethnic history. — Moscow: Mysl, 1994. — 275 р.

6       Eurasian Union: from an idea to history of the future [Electronic resource]// customsunion.ru/info/4950.html

Фамилия автора: Ш.А.Ильясов, А.Д.Утебаева
Год: 2012
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика