Сетевой подход в социологическом анализе предпринимательства

Одним из современных направлений экономической социологии, занимающейся вопросами предпринимательства, является «новая экономическая социология», использующая сетевой подход в изучении экономических и социальных процессов. Под сетями в данном подходе понимается сово­купность устойчивых связей между агентами, которые сохраняют при этом относительную самостоя­тельность по отношению друг к другу [1; 47].

Ярким представителем сетевого подхода экономической социологии является М.Грановеттер. По его мнению, сетевой подход позволяет связать взаимодействия на микроуровне со структурами макроуровня [2]. В частности, применяя данный подход, можно проследить процесс взаимоконст- руирования межличностных связей и такого макроявления, как социальная мобильность, диффузия или распространение инноваций, что наиболее интересно для анализа предпринимательства. М.Грановеттер обращает внимание на значение слабых связей в таком процессе.

Сила связи в сети определяется комбинацией следующих составляющих: продолжительность, эмоциональная интенсивность, близость, или взаимное доверие, и реципрокные услуги, которые ха­рактеризуют данную связь [2; 32].

Значимость слабых связей состоит в том, что они создают больше путей между индивидами, и эти пути более короткие. Таким образом, «в среднем вероятность успешной передачи ресурса силь­нее пострадает от удаления слабой связи, чем от удаления сильной» [2; 37].

М.Грановеттер условно делит сеть индивида на два сектора: сектор сильных связей и сектор, со­стоящий из слабых связей-мостов. Связи первого сектора — люди, знающие друг друга, тесно взаи­модействующие, у них также мало контактов, не связанных с индивидом. В секторе слабых связей контакты субъекта не связаны между собой, а, кроме того, связаны с людьми, с которыми не имеет взаимоотношений индивид. Важность этих связей заключается в двух аспектах: во-первых, в воз­можности субъекта манипулировать сетями; во-вторых, эти связи являются каналами поступления к субъекту социально удалённых от него информации, идеи, влияния, тогда как в секторе сильных связей циркулирует информация, уже имеющаяся у субъекта.

Эмпирически это утверждение было продемонстрировано М.Грановеттером на примере амери­канцев, занимавшихся поиском работы и сменивших ее. В ходе опроса, проведенного им, выясни­лось, что большая часть респондентов виделись с тем, кто передал им информацию о вакансии, иногда — чаще чем раз в год, но реже, чем два раза в неделю (55,6 % респондентов) и редко — один раз в год и реже (27,8 % респондентов), т.е. находились в слабой связи [2; 41]. Причем это верно не только для «синих воротничков», но также для специалистов, управленцев и вспомогательного пер­сонала. Однако большая часть соискателей отметили, что при получении ими информации о вакансии между ними и будущим работодателем было не более двух посредников. Тех же, кто при получении информации о вакансии имел более двух посредников, М.Грановеттер сравнивает с соискателями, обращающимися к формальным способам поиска работы (агентства, СМИ). Эти индивиды занимают невысокие позиции на рынке труда и не удовлетворены своим положением. Таким образом, «инфор­мация обладает наибольшей ценностью, когда она предназначена для одного конкретного человека» [2; 42-43].

В подобных процессах не менее важна связь индивида с людьми, занимающими стратегически значимые, ключевые позиции в сети и выполняющими роль посредников. Посредством же слабых связей индивид получает доступ к новой информации — посредники «соединяют между собой раз­личные социальные миры, связывают сети и делают возможными новые комбинации ресурсов». К примеру, такими посредниками выступили венчурные капиталисты в процессе финансирования молодых ученых-биотехнологов [3; 65].

Итак, для индивида слабые связи представляют важность с точки зрения возможности измене­ния и укрепления своего социального положения, будь то трудоустройство или организация и разви­тие собственного бизнеса. На макроуровне индивид, меняя работу, устанавливает связь между раз­ными сетями.

Говоря о диффузии, М.Грановеттер приводит исследование внедрения инноваций М.Беккера. Основным тезисом данного исследования является предположение о том, что если инновация счита­ется безопасной, непротиворечивой, предсказуемой, ее внедрение будут осуществлять центральные фигуры сети. Если же нет, скорее всего, ее осуществят маргиналы, которые в меньшей степени под­вержены влиянию социальных норм. Центральные фигуры при этом откажутся от инноваций, так как будут испытывать опасения навредить своей репутации. Однако они могут быть подвержены ей позднее, когда будет ясно, что инновация приемлема.

Вопрос, которым задается М.Грановеттер: каким способом маргиналы могут успешно распро­странить инновацию? Его предположение состоит в том, что маргиналы являются индивидами, с большим количеством слабых связей-мостов, что и наиболее способствует распространению иннова­ций, новых непривычных видов деятельности [2; 37, 38].

Таким образом, с помощью сетевого подхода может объясняться феномен предпринимательства как не совсем традиционной деятельности, а также таких ее видов, как этническое предприниматель­ство, инновационное, нелегальное.

Три канала передачи информации, идей и стратегий от организации к организации выделяют У.Пауэлл и Л.Смит-Дор в своей работе «Сети и хозяйственная жизнь» [3].

Так, знания и информация передаются через профессиональные сети, которые могут быть пред­ставлены профессиональными и торговыми ассоциациями, университетами и бизнес-школами, спе­циализирующимися на вопросах бизнеса СМИ, деловыми изданиями. Данные организации распро­страняют стандарты желаемого профессионального поведения, информацию о лучших практиках.

Вторым каналом коммуникации выступают сети межорганизационных отношений, в которых участвуют организации. К примеру, это могут быть отношения с поставщиками, потребителями, со­трудниками контролирующих органов. В данных сетях распространяется информация об админист­ративно-правовых и технологических нововведениях, которая играет очень важную роль в ведении бизнеса. Также в сетях межорганизационных отношений происходит взаимонаблюдение организа­ций, в результате чего деятельность одних организаций может восприниматься другими в качестве образца поведения, особенно часто в этой роли выступают наиболее успешные в своей сфере фирмы.

Третьим каналом распространения знаний и стратегий решения организационных вопросов яв­ляется перемещение ключевых сотрудников из одной фирмы в другую и наличие профессиональных ассоциаций.

Итак, посредством формализованных и неформализованных каналов коммуникации происходит передача профессиональной информации, идей, стратегий решения проблем, стандартов и норм про­фессионального поведения. При этом в выигрышном положении оказываются фирмы, первые усво­ившие новые практики.

Авторы статьи обращают внимание на такое свойство сетей, как склонность к «замыканию». Се­ти способствуют распространению свежей информации и стандартов, однако когда такие одинаковые стратегии и нормы будут внедрены и усвоены, дальнейшие изменения станут затруднительными [3; 67, 68].

Концепция структурной укорененности экономического действия М.Грановеттера позволяет преодолеть дихотомию «пересоциализованной» и «недосоциализованной» концепций человека в со­циологии и экономике [4]. Термином «укорененность» принято называть процесс, в ходе которого социальные отношения формируют экономическое действие [5; 45]. Согласно данной концепции, эко­номические отношения между индивидами и группами вложены в реальные социальные сети, регуляр­ные контакты. Поэтому степень доверия, порядка будет зависеть не от того, насколько индивиды сле­дуют нормам и ценностям, и не от того, насколько хорошо функционирует идеализированный рынок, регулирующий конкуренцию, а от конкретных характеристик социальной структуры [4; 45, 46].

В рамках анализа сетевого подхода интересна работа Б.Уцци «Источники и последствия укоре­ненности для экономической эффективности организаций: влияние сетей» [5]. По утверждению Б.Уцци, «организационные сети работают в укорененной логике обмена, которая стимулирует эко­номическую эффективность через межфирменные ресурсные пулы, сотрудничество и координиро­ванную адаптацию, но может, напротив, ухудшать экономические показатели, преграждая компани­ям — членам сети — доступ к новой информации и возможностям за пределами данной сети. Место организации в сети, структура этой сети и распределение укорененных отношений обмена влияют на эффективность таким образом, что она достигает своего пика экономических показателей по мере возрастания степени укорененности в сети. После прохождения этой точки укорененность оказывает уже обратный, негативный эффект» [5; 45].

Согласно сетевому подходу, посредством укорененности мотивация участников экономического взаимодействия смещается от узкой направленности на насущные экономические выгоды в направ­лении обогащения связей отношениями доверия и реципрокности.

Б.Уцци утверждает, что укорененные связи имеют следующие характеристики: доверие, обмен достоверной информацией, механизмы совместного решения проблем. Эти характеристики не при­сущи мотивам взаимодействия в случайных рыночных связях.

Основой для возникновения укорененных связей являются сетевые рекомендации третьей сто­роны и предшествующие личные отношения. Это, во-первых, располагает к взаимному доверию только что познакомившихся индивидов, во-вторых, обеспечивает новую связь ресурсами. Новая связь далее переходит в укорененную, если акторы видят смысл вкладывать новые ресурсы в реци- прокный обмен. С течением времени первоначальные экономические цели отступают на второй план, и взаимный обмен оформляется в укорененную связь. Таким образом, получается, что не только эко­номическое действие укоренено в социальных связях, но и новые социальные отношения также, в некоторой степени, укоренены в экономических связях. «Представители бизнеса понимают, что они занимаются этим для получения прибыли и что чем больше прибыли, тем лучше» [5; 51].

Появлению укорененных связей могут служить и случайные рыночные связи. Однако это проис­ходит не часто, так как в данном случае отсутствуют первоначальные социальные контакты, которые являются ресурсом, снижающим неопределенность.

Б.Уцци также определена последовательность развития укорененных связей. На базе унаследо­ванного от предыдущих связей доверия происходит дальнейшее обсуждение и выполнение обяза­тельств. В случае, если обмен реципрокный, уровень доверия во взаимоотношениях повышается.

Высокий уровень доверия становится основой для передачи достоверной информации. Низкий уровень доверия либо его отсутствие могут быть причинами невозможности обмена информацией, так как полученная информация может использоваться в оппортунистических целях. Передача же достоверной информации позволяет участникам не искать альтернативных источников информации или партнеров.

Интенсивный обмен информацией дает основу для формирования механизмов совместного ре­шения проблемных ситуаций, что способствует дальнейшему поддержанию отношений участниками. Механизмы совместного решения проблем способствуют укреплению взаимодействия между участ­никами. Так, хозяйственные взаимоотношения оказываются укорененными в сложной структуре от­ношений, в которых присутствуют и экономические инвестиции, и дружба. История взаимоотноше­ний тем насыщеннее и богаче, чем дольше длятся связи.

Следствием укорененности становится отступление от преследования лишь экономических ра­циональных интересов, которые вначале составляли обмен, и производство отношений, уже не яв­ляющихся узко экономическими. «В то время как неоклассический анализ фокусируется в первую очередь на внесоциальных и детерминированных уровнем цен распределительных механизмах обме­на, концепция структурной укорененности подчеркивает, каким образом социальные сети позволяют достичь результатов, превосходящих рыночные альтернативы или не уступающих им. Укорененные связи способствуют развитию определенных типов обмена и открывают наибольшее число возмож­ностей по использованию именно этих типов — тех, что особенно эффективны для сокращения из­держек на взаимный мониторинг, ускорение процесса принятия решений, результативного организа­ционного обучения и адаптации» [5; 55].

Важным тезисом автора является утверждение о том, что сведения об укорененности фирмы — ее положении в сети, о характере отношений с партнерами, структуре сети — дают основу для суж­дений об эффективности и потенциале фирмы.

Результаты исследования деятельности фирм по пошиву женской одежды г. Нью-Йорка под­твердили три гипотезы в данном направлении полностью и одну — частично.

Первая гипотеза состояла в предположении, что производственные рынки представляют собой укорененные сети, а не совокупность разрозненных фирм. На самом деле, в исследуемой им сфере часть фирм работала как «диффузные скопления атомистичных акторов», другая часть была органи­зована в сети и имела укорененные связи. То есть структура исследованной области оказалась более сложной, чем просто преобладание в ней какого-то принципа организации (атомистичности или уко­рененности) [5; 47, 48].

Вторая гипотеза говорит о том, что вероятность банкротства фирмы уменьшается, если она ис­пользует укорененные связи, и увеличивается, если она в своей работе использует случайные рыноч­ные связи. В ходе исследования она нашла подтверждение. «Для фирм с низким коэффициентом се­тевого соединения первого порядка вероятность банкротства составляет 27 %; для фирм с высоким значением этого коэффициента — 14 %, из чего следует, что укорененность снижает вероятность банкротства среднестатистической фирмы на 50 %» [5; 50].

Также подтвердилось предположение о том, что включенность фирмы в сеть бизнес-групп зна­чительно снижает вероятность банкротства. «Бизнес-связи, имеющие социальные основания, оказы­вают позитивное влияние на эффективность фирмы в случае отсутствия прямых материальных тран­сакций между фирмами или административных распоряжений» [5; 50, 51].

Последним получившим доказательство утверждением было положение о том, что вероятность выживания фирмы возрастает при условии, что она включена в сеть, интегрирующую случайные и укорененные связи. Организации, взаимодействующие с сетями, которые обладают низкой либо, на­оборот, высокой степенью укорененности, имеют больший риск банкротства по сравнению с фирма­ми, взаимодействующими с умеренно укорененными сетями [5; 51, 52].

Итак, проанализированный подход представляет ценность для изучения нашей темы еще по не­скольким причинам: способность связать макро- и микроуровни при анализе социальных явлений, а также преодоление пере- и недосоциализированных моделей объяснения на стыке социологии и эко­номики.

Российскими исследователями сетевой подход в анализе предпринимательства применен в кон­тексте трансформации государства и общества, что определяет наличие особенностей в процессе ин­ституционализации предпринимательства.

В частности, российский социолог В.Радаев, анализируя роль сетевых структур в предприниматель­стве, описывал, каким образом происходит воздействие сетей на участников рынка [1].

Будучи участником экономического взаимодействия, агент предпочитает вступать в контакт с те­ми участниками, с которыми он уже имел дело и убедился в надежности и возможности доверия им. Такие предпочитаемые агентами связи, называемые структурно укорененными, кроме регулярности, отличает избирательность, которая основывается на общности определенных социальных признаков, та­ких как общее место происхождения, трудовой деятельности, сходстве в образовании [1; 48].

Далее он описал используемое в сетевом подходе понятие «структурных пустот» в применении к явлению предпринимательства. Данное понятие было введено Р. Бертом. Структурная пустота имеет место, если контрагенты того или иного хозяйственного агента не связаны между собой, т.е. принад­лежат к разным сетям, и их взаимодействие происходит через данного агента, занимающего цен­тральную позицию. Эффективность функционирования фирмы в таком случае в значительной степе­ни будет определяться способностью агента максимизировать количество структурных пустот в со­вокупности своих связей. Такая способность необходима по двум причинам. Первая заключается в том, что нередуцируемая связь выводит агента на какую-то другую сеть или на новый кластер взаимосвязей, в котором циркулирует иная информация, появляются дополнительные потенциальные и реальные ресурсы. Сущность второй состоит в том, что нахождение в центре несводимой связи по­зволяет агенту манипулировать действиями своих контрагентов, которые не имеют возможности прояснить характер отношений путем прямых контактов друг с другом. Возможность выступить в роли посредника или просто наличие выбора между конкурентами приносит немалые выгоды в со­стязательном обмене, предоставляя больше возможностей при определении его условий. Именно в этой максимизации и эффективном использовании структурных пустот состоит суть предпринима­тельской деятельности [1; 49].

Доверие как основа отношений в сетевой структуре проанализировано в работе российского ис­следователя предпринимательства А.Чепуренко [6]. Для начала он различает три формы доверия. Персональное доверие распространяется в области личных отношений и основывается на предвари­тельном знакомстве. Коллективное доверие распространяется в деловых отношениях. Отличие его от персонального состоит в том, что коллективное доверие не предполагает личного знакомства партнеров по взаимодействию, наличия объединяющих социальных признаков. Примерами такого доверия могут быть правила поведения в бизнес-объединениях, отраслях, сетевых сообществах. Институциональное доверие — доверие к официальным нормам, правилам, предписаниям. Его также называют системным, так как в этом случае доверие оказывается определенной системе — системе здравоохранения, банков­ской системе и т.д. [6; 198, 199].

Далее исследователь анализирует зоны «высокого» и «низкого» доверия с точки зрения влияния на предпринимательскую деятельность. Так, уровень доверия оказывает значительное влияние на создание крупных частных корпораций, добровольных, профессиональных, благотворительных ассо­циаций, а также на рост предприятий. Чем выше уровень доверия, тем активнее деятельность инди­видов в создании подобных организаций [6; 202, 203].

Уровень институционального доверия в период постсоветской системной трансформации ока­зался критически низким в связи с общим состоянием аномии: политическая, социальная, экономиче­ская системы были неопределенны. В обществе преобладало персональное доверие, сосредоточенное в малых группах. В такой ситуации предприниматель не имеет возможности долгосрочного планиро­вания работы, инвестирования в развитие предприятия. Вместо этого он вынужден сосредоточиться на решении насущных проблем в производстве, а также защите своего дела от непредсказуемости социальной среды. Это может осуществляться незаконными способами, что провоцирует негативное отношение к предпринимателю со стороны государства. Государство в целях недопущения подобно­го поведения принимает репрессивные меры к бизнесмену, что, естественно, еще более снижает уро­вень доверия предпринимателя к государству. Таким образом, предприниматель доверяет небольшо­му кругу знакомых людей, родственников, друзей, но не государственным институтам [6; 203, 204].

Характерные постсоветским обществам явления неформальной экономики получают анализ в рамках сетевого подхода в работе российского социолога С.Барсуковой [7].

Состояние трансформации характеризуется нестабильностью, непредсказуемостью, повышен­ным уровнем рисков и недостатком информации. В таких условиях значение сетей доверия возраста­ет в связи с их способностью снизить неопределенность, непредсказуемость среды. В условиях кри­зиса сети эффективно заменяют собой формальные иерархии, хотя сами способны со временем трансформироваться в иерархические структуры.

Исследователь называет сетевое доверие вынужденным в том смысле, что данный вид доверия возникает благодаря существованию в сетях механизмов, способных вынуждать индивидов следовать правилам и нормам поведения. Предсказуемость поведения партнеров возможна в случае, если ее обеспечивает группа, сеть, сообщество, в котором они состоят. В проблемной ситуации именно со­общество сможет вынудить индивида соблюсти обязательства. Ведь кроме позитивных санкций в виде доступа к ресурсам в случае подобающего поведения сети предусматривают и негативные санкции. Сущность санкций заключается в исключении индивида из деловых кругов, вне которых вероятность успешности снижается. Таким образом, доверие оказывается не конкретному индивиду, его репутации, а группе, сети, в которой он состоит [7; 131, 132].

Отметим, что способность сети поддерживать установленные образцы поведения возможна при определенной степени замкнутости сети.

В начале же трансформационного периода — в 1990 гг. бизнес-сети не были до конца сформи­рованы, были слабо связаны, что сделало возможным повсеместное несоблюдение отдельными пред­принимателями деловых обязательств. Когда сеть не замкнута, преимущества при нарушении нормы оцениваются выше, чем издержки вхождения в новую сеть.

Деловая необязательность стала редкостью с уплотнением предпринимательских сетей, где лег­ко распространяется информация о нечестности партнеров [7; 135, 136].

И сегодня сетевые взаимодействия успешно и повсеместно функционируют, так как представ­ляют собой более эффективный способ решения организационных, правовых, финансовых и произ­водственных вопросов бизнеса в сравнении с официальными институтами. Способны сделать реше­ние этих вопросов менее затратными по времени, финансам и энергии, что у каждого предпринима­теля на учете.

Однако существуют и издержки обладания сетевым доверием, которые анализирует С.Барсукова. Это, во-первых, обязательства взаимопомощи среди членов сети, особенно это касается успешных участников, что снижает их мотивацию состояния в сети либо становится фактором смены сетевой идентичности. Во-вторых, ограничение личной свободы, что выражается в неприятии иных поведенческих образцов и установлении и применении санкций в случаях «неправильного» поведе­ния. Третья форма издержек — неверие в собственные силы. Сеть поддерживает в ее участниках веру в бессилие индивидуального деятеля в целях самосохранения. И последняя форма — уравнительное давление при восходящей мобильности. Все перечисленные формы издержек направлены на поддер­жание среди членов сети подобающего поведения и, следовательно, на сохранение статуса сети [7; 139-143].

Рассмотренные концепции сетевого подхода экономической социологии представляют значи­тельный интерес для анализа предпринимательства в условиях институциональной трансформации. В таких условиях, характеризующихся повышенным уровнем неопределенности, деловые сети, эф­фективно заменяя собой формальные институты, снижают уровень непредсказуемости среды, объе­мы трансакционных издержек и, таким образом, способствуют созданию и развитию бизнеса.

References

1      Radayev V. Market as the interweaving of social networks // Russian Management Journal, 2008, Vol. 6, № 2, р. 47-54.

2       Granovetter M. The strength of weak ties // Economic Sociology, 2009, Vol. 10, № 4, р. 31-47.

3      Powell W., Smith-Doerr L. Networks and economic life // Economic Sociology, 2003, Vol. 4, № 3, р. 61-105.

4     Granovetter M. Economic action and social structure: the problem of embeddedness // Economic Sociology, 2002, Vol. 3, № 3, р. 44-58.

5     Uzzi B. The sources and consequences of embeddedness for the economic performance of organizations: the network effect // Economic Sociology, 2007, Vol. 8, № 3, р. 44-60; № 4, р. 43-59.

6       Chepurenko A. Sociology of entrepreneurship, Moscow: Izd. Dom HSE, 2007, 386 p.

7      Barsukova S. Informal economy. Lectures: tutorial, Moscow: Izd. Dom HSE, 2009, 354 p.

Фамилия автора: З .К .Жаркинбаева
Год: 2013
Город: Караганда
Категория: Социология
Яндекс.Метрика