К проблемным вопросам нового Уголовного кодекса Республики Казахстан (кримино-виктимологический анализ)

Проводимая Президентом Республики Казахстан Н.А.Назарбаевым политика по совершенство­ванию всех отраслей системы права, в том числе и уголовного законодательства, существенно изме­нила правосознание и правовую культуру граждан нашей страны. Законодательство Казахстана фор­мируется в тесной взаимосвязи с историей, культурой и традициями народов Республики. Отбирается все положительное, как более передовое, которое, безусловно, может только улучшить действующую систему права нашего государства, содействовать эффективному осуществлению правосудия и утвер­ждению законности [1].

Древнегреческий философ Платон и выдающийся мыслитель древности Аристотель полагали, что в обществе должны действовать законы, отвращающие людей от преступлений. Просветитель XVIII в. Монтескье сформулировал требование: «хороший законодатель заботится не столько о нака­зании за преступление, сколько о предупреждении преступлений. Он постарается не столько карать, сколько улучшать нравы». Эта идея получила развернутую правовую аргументацию в работе

Ч.Беккария «О преступлениях и наказаниях». Комментируя ее, Вольтер сформулировал принципи­ально важное положение о том, что предупреждение преступлений есть истинная юриспруденция в цивилизованном обществе.

Проведенная во второй половине 90-х годов двадцатого столетия реформа уголовного законода­тельства в странах постсоветского пространства основывалась на учете концептуальных положений и рекомендаций, констатированных в рамках Модельного Уголовного кодекса стран СНГ.

Уместным будет отметить, что действующая ныне в республиках СНГ система уголовного права периодически подвергается определенной корректировке и различным изменениям, связанным, пре­жде всего, с происходящими как в планетарных масштабах, так и в пространстве отдельных стран политическими, социально-экономическими, правовыми, культурно-нравственными и иными мета­морфозами, накладывающими определенный отпечаток и на состояние борьбы с правонарушениями.

В интересах разрешения задачи активизации борьбы с преступностью и иными правонаруше­ниями повышенную значимость приобретает приложение дальнейших активных усилий государства к осуществлению мер по созданию эффективного механизма функционирования правотворческого и правоприменительного процесса, ориентированного в совокупности на обеспечение внесения опре­деленного положительного вклада в деятельность государственных органов по реализации мероприя­тий, направленных на сдерживание, а в конечном итоге, на обуздание и взятие под надлежащий со­циально-правовой контроль все разрастающиеся масштабы проявления социальной девиантности в современных условиях.

На феномен разрастающихся масштабов проявления социальной девиантности в современных условиях указывалось на Х конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с право­нарушителями, состоявшемся в Вене в апреле 2000 г. В частности, в резолюции Конгресса обраща­лось особое внимание на опасные тенденции, обозначившиеся в количественных и качественных по­казателях преступности, представляющие, по сути, новые, угрожающие человечеству вызовы. При этом участниками конгресса были выдвинуты конкретные, вполне обоснованные предложения, со­держащие в себе обращение повышенного внимания на объективную необходимость усиления мер, направленных на дальнейшую активизацию борьбы с транснациональной организованной преступ­ностью, терроризмом и другими опасными преступными деяниями на основе координации и тесного международного сотрудничества, для достижения, в конечном итоге, цели эффективного противо­стояния опасным вызовам ХХІ в.

Противоречия криминального характера проявляются в том, отмечает Г.А.Аванесов, что лич­ность необоснованно отвергает важные ценностные установки, выраженные и закреплённые в уго­ловном законодательстве. Сущность же таких противоречий выражается, с одной стороны, в дефект­ности отношений между личностью и обществом, с другой — в реальности выполнения личностью специфической антиобщественной роли — совершения преступления. Нужна, следовательно, профи­лактика. Она тесно связана с преодолением противоречий между личностью и обществом [2].

В Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 гг., утвер­ждённой Указом Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 г. № 858, регламентировано следующее: «В целях повышения эффективности нормотворческой деятельности необходимо про­должить работу по систематизации действующего законодательства, дальнейшей консолидации в разрезе отраслей законодательства; освобождению его от устаревших и дублирующих норм, вос­полнению пробелов в правовом регулировании, устранению внутренних противоречий в действую­щем праве; минимизации отсылочных норм в законах и расширению практики принятия законов прямого действия в рамках круга вопросов, по которым в соответствии с Конституцией могут при­ниматься законодательные акты» [3].

В этом смысловом контексте актуализируется используемое в статьях Кодекса Республики Казахстан от 30 января 2001 г. № 155 «Об административных правонарушениях» такое словосочетание, как «не содержащее признаков уголовно наказуемого деяния». С более детальной регламентацией кате­горий преступлений и уголовного проступка в новом проекте Уголовного кодекса параллельно воз­никла правовая возможность исключить из КоАП РК анализируемое (обозначенное выше в кавычках) словосочетание. Конкретно это касается следующих статей Кодекса Республики Казахстан от 30 ян­варя 2001 г. № 155 «Об административных правонарушениях»:

-    298 «Незаконная охота, пользование животным миром»;

-    344 «Изготовление, хранение, ввоз, перевозка, распространение на территории Республики Ка­захстан продукции средств массовой информации, а равно иной продукции»;

-    375 «Нарушение законодательства о религиозной деятельности и религиозных объединениях»;

-    473 «Нарушение правил движения пешеходами и иными участниками дорожного движения»;

-    524 «Неисполнение судебных актов, постановлений органов (должностных лиц), уполномо­ченных рассматривать дела об административных правонарушениях»;

-    другие статьи действующего Кодекса Республики Казахстан от 30 января 2001 г. № 155 «Об адми­нистративных правонарушениях».

На проявление внезапного обострения и усугубления криминологической обстановки в рес­публике могут оказать воздействие различные факторы политического, социально-экономического, правового, нравственного или иного порядка и содержания, которые в совокупности способны вы­ступить детерминантами в процессах, являющихся, по сути, феноменами девиантности и деструктив­ности в жизни государства и общества, выступающими, в свою очередь, в качестве факторов, напря­мую воздействующих на механизм формирования показателей преступности и иных правонаруше­ний. В интересах разрешения проблемы эффективности борьбы с преступностью и иными правона­рушениями в настоящее время назрела объективная необходимость в пересмотре отдельных тради­ционных, но и вместе с тем превратившихся в определенного рода уголовно-правовой и криминоло­гический анахронизм понятий и категорий.

Степень эффективности борьбы с преступностью находится, как известно, в прямой зависимости от устойчивости и целесообразности проводимой государством уголовно-правовой политики.

В свою очередь, одним из обязательных слагаемых обеспечения состояния устойчивости прове­дения уголовно-правовой политики принято признавать неукоснительное соблюдение принципов уголовного права.

Однако в рассматриваемом проекте Уголовного кодекса в новой редакции принципы уголовного законодательства не сконструированы, что можно расценивать как допущенный существенный пра­вовой пробел.

Согласно Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г., которая ратифицирована За­коном Республики Казахстан от 4 мая 2008 г. № 31—IV [4], в ст. 26 «Ответственность юридических лиц» закреплено следующее: «1. Каждое Государство-участник принимает такие меры, какие, с уче­том его правовых принципов, могут потребоваться для установления ответственности юридических лиц за участие в преступлениях, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией.

При условии соблюдения правовых принципов Государства-участника ответственность юридиче­ских лиц может быть уголовной, гражданско-правовой или административной. 3. Возложение такой ответственности не наносит ущерба уголовной ответственности физических лиц, совершивших пре­ступления. 4. Каждое Государство-участник, в частности, обеспечивает применение в отношении юридических лиц, привлекаемых к ответственности в соответствии с настоящей статьей, эффектив­ных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие уголовных или неуголовных санкций, включая денежные санкции».

Учитывая концептуальный подход разработчика по невключению в проект Уголовного кодекса Республики Казахстан (новая редакция) уголовной ответственности юридических лиц, группа экс­пертов обращает внимание на п. 1 анализируемой ст. 26 Конвенции ООН против коррупции от 31 ок­тября 2003 г.: «Каждое Государство-участник принимает такие меры, какие, с учетом его правовых принципов, могут потребоваться для установления ответственности юридических лиц за участие в преступлениях, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией». Таким образом, разработчик упустил из виду, что невозможно механически проигнорировать (не включить) уголов­ную ответственность юридических лиц в проект Уголовного кодекса Республики Казахстан (новая редакция), не включив в последний отдельную статью «О разъяснении принципов уголовного зако­нодательства».

Необходимо в Разделе 1 проекта Уголовного кодекса в новой редакции сформулировать прин­ципы уголовного законодательства.

Статья 1 проекта Уголовного кодекса изложена в следующей редакции: «1. Уголовное законо­дательство Республики Казахстан состоит исключительно из настоящего Уголовного кодекса Рес­публики Казахстан. Иные законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат при­менению только после их включения в настоящий Кодекс. 2. Настоящий Кодекс основывается на Кон­ституции Республики Казахстан и общепризнанных принципах и нормах международного права».

Как видно по изложенной выше редакции, ст. 1 осталась без изменений, что не совсем соответ­ствует положениям проекта УК, определяющим соотношение Уголовного кодекса с нормами Кон­ституции Республики, ратифицированными международными договорами, а также «применению по­становлений Конституционного Совета при решении вопросов уголовно-правового характера».

В этом же логическом ряду имеет место рассмотрение проблемного вопроса о квалификации преступлений со ссылкой на нормативные постановления пленума (пленарного заседания) Верховно­го Суда Республики Казахстан в уголовно-правовом и уголовно-процессуальном направлениях.

Классически место каждого подзаконного акта в иерархии нормативных правовых актов зависит от органа, издавшего его, полномочий и компетенции этого органа. Нормативные постановления Верховного Суда по юридической силе приравниваются к тем нормативным правовым актам, поло­жения которых стали предметом интерпретации (толкования) в конкретном нормативном постанов­лении. В частности, в постановлении Конституционного Совета от 13 декабря 2001 г. отмечено: «Из права давать официальное толкование норм Конституции следует юридическая сила решений Кон­ституционного Совета, равная юридической силе тех норм, которые стали предметом его толкова­ния». По аналогии с этим положением и компетенцией пленарного заседания Верховного Суда при­нимать нормативные постановления можно утверждать, что юридическая сила нормативного поста­новления определяется юридической силой нормативного правового акта, нормы которого интерпре­тируются. Последние должны применяться в единстве с положениями соответствующего норматив­ного постановления в силу его общеобязательного характера.

«Слабость» же нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан в толкова­нии, которое дал от 6 марта 1997 г. №3 Конституционный Совет Республики Казахстан [5]: «К дейст­вующему праву относятся нормативные постановления Верховного Суда — следует понимать таким образом, что Верховный Суд Республики Казахстан полномочен издавать нормативные постановле­ния только по вопросам применения в судебной практике норм законодательства, в том числе и норм Конституции».

Криминологические исследования показывают, что правоприменители (дознаватели, следовате­ли, прокуроры и судьи) довольно часто используют наряду с нормами Уголовного кодекса и норма­тивные постановления пленума (пленарного заседания) Верховного Суда Республики Казахстан.

Одним из фундаментальных (методологических) проблем всего экспертируемого проекта Уголовного кодекса является адекватность (с учётом характера и степени уголовного противоправно­го деяния, как важнейшего криминологического показателя) преступления и уголовного наказания, которая в отдельных нормах (статьях) УК не соблюдена. Например, собственность-жилище, как дог­ма, неприкосновенна. «Мой дом — моя крепость». В статье 148 проекта УК «Нарушение неприкос­новенности жилища» совершённое деяние явно неадекватно предложенному разработчиком наказа­нию, и наоборот.

Необходимо детально проработать вопрос адекватности преступления и наказания по каждой статье нового УК и соразмерности наказания по частям каждой отдельной статьи (чтобы низший предел квалифицированного состава был высшим пределом простого состава). Ревизию «адекватно­сти и соразмерности» необходимо проводить с учётом также такого института уголовного права, как неоконченная преступная деятельность.

В современных условиях защита прав граждан должна стать составной частью государствен­ной политики. Задача современного этапа заключается не только в развитии и совершенствовании норм, предусматривающих ответственность за совершение преступлений, по сути, и в установлении меры наказания субъекту преступления, и в создании условий для защиты нарушенных прав и свобод граждан.

С позиции же кримино-виктимологического фокуса внимание разработчика проекта нового УК группа экспертов направляет на п. 3 ст. 84 «Освобождение несовершеннолетних от уголовной ответ­ственности и наказания», где под категорию «тяжкое преступление» в контексте данной ст. 84 проек­та УК подпадает достаточное количество групп преступлений, могущих вызвать общественный резо­нанс.

Данный пункт ст. 84 проекта УК необходимо обосновать с учётом криминологических исследо­ваний. В частности, это касается главы 1, 2, 6, 11, 12 и 14 Особенной части проекта УК.

Во-первых, не вызовет ли криминологический бум в правоприменительной практике внедрение этой статьи?

Во-вторых, если брать хотя бы «половые преступления» (ст.ст. 120-124 проекта УК), не будет ли нарушен гендерный баланс?

При этом с криминологических позиций весьма интересным представляется вопрос уголовной ответственности юридических лиц.

Ограничения субъектов преступления физическими лицами означает, что субъектами преступ­лений не могут быть юридические лица.

Этот вопрос решён на законодательном уровне традиционно для отечественного уголовного права. Отсутствие в казахстанском уголовном праве института уголовной ответственности юридиче­ских лиц не означает, что данная проблема характерна лишь для зарубежного законодателя. Во- первых, в одном из проектов уголовного кодекса предлагалось ввести такую ответственность и у нас в стране. В частности, глава 18 гласила: «Юридическое лицо подлежит уголовной ответственности за деяние, предусмотренное уголовным законом, если: а) юридическое лицо виновно в неисполнении или в ненадлежащем исполнении прямого предписания законов, устанавливающего обязанность либо запрет в осуществлении определенной деятельности; б) юридическое лицо виновно в осуществлении деятельности, не соответствующей его учредительным документам или объявленным целям; в) дея­ние, причинившее вред, либо создавшее угрозу причинения вреда личности, обществу и государству, было совершено в интересах данного юридического лица либо было допущено, санкционировано, одобрено, использовано органом или лицом, осуществляющим функции управления юридическим лицом» [6; 59].

Во-вторых, Казахстан стал полноправным членом Организации Объединенных Наций, посте­пенно вступает в другие международные организации, нельзя не заметить того обстоятельства, что часть членов данных организаций в той или иной степени признают уголовную ответственность юридических лиц. Казахстан должен с этим считаться, хотя бы с точки зрения гармонизации собст­венного законодательства с международным. И как бы человек ни хотел, все равно экономика пер­вична, и для развития государства во всех областях жизнедеятельности нужно сотрудничество сто­рон, в том числе и в правовой сфере.

Процесс введения юридических лиц в сферу воздействия уголовного права активизировался в 80-е годы двадцатого столетия, и особенно в 90-е годы, в связи с принятием рядом государств но­вых уголовных кодексов. Например, в 1976 г. уголовная ответственность юридических лиц была ус­тановлена в Нидерландах, в 1982 г. — в Португалии, в 1992 г. — во Франции, в 1995 г. — в Финлян­дии, в 1997 г. такая ответственность была введена в соседнем Китае. К настоящему времени уголов­ная ответственность юридических лиц уже существует в Англии, США, Канаде, Шотландии, Дании и других государствах. В Германии и Швеции установлена так называемая квазиуголовная (админист­ративно-уголовная) ответственность юридических лиц. Квазиуголовная ответственность допускается в Бельгии в налоговой, таможенной и сельскохозяйственной сферах.

И третье возражение связано с наказанием юридических лиц: указывается на тщетность приме­нения к юридическим лицам традиционных наказаний, которые в этом случае не могут отвечать ни одной из их общепризнанных целей. В сущности, наказание есть мера государственного принужде­ния, предназначенная для воздействия на сознание, психику человека. Абсурдно думать, что путем применения наказания к юридическим лицам государство сможет карать, исправлять или устранять их.

Необходимо разработчикам проекта УК проработать вопрос с позиции криминологического прогнозирования латентной преступности.

Проект УК Республики Казахстан в ст. 9 определяет, что экстремистские уголовные правона­рушения — это деяния, предусмотренные ст.ст. 181, 186, 187, 188, 189, 190, 191, 263, 265, 266, 273, 410 (частями второй и третьей), 411 (частями четвертой и пятой) настоящего Кодекса.

Борьба с проявлениями экстремизма как приверженности к крайним взглядам и, что действи­тельно опасно, к насилию как средству разрешения социальных конфликтов, была бы более эффек­тивной, если бы остриё уголовно-правовых средств было направлено на суть этого феномена, а не на сопутствующие ему деяния или на деяния, имеющие отдаленное отношение к экстремизму.

Было бы более правильным, если бы законодатель привел в законе четкие признаки экстремист­ских и террористических уголовных правонарушений, которые позволили бы определить соотноше­ние между собой этих понятий, а не ограничивался простым перечнем статей УК.

Известно, что Республика Казахстан является участницей Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15 июня 2001 г. Конвенция (п. 3 ч. 1 ст. 1) даёт сле­дующее определение понятия «экстремизм» — какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конститу­ционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в указанных выше целях незаконных вооруженных формирований или уча­стие в них, и преследуемое в уголовном порядке в соответствии с национальным законодательством Сторон.

Такое определение в силу своей размытости дает возможность применять понятие «экстремизм» к сколь угодно широкому кругу феноменов, в число которых попадает и террористическая деятель­ность (в этом случае понятия «экстремизма» и «терроризма» смешиваются), и создание не легализо­ванной в установленном порядке политической партии (в этом случае понятие «экстремизма» не­обоснованно расширяется, даже по сравнению с положениями Шанхайской конвенции, которая в этом контексте упоминает незаконное вооруженное формирование, а не политическую партию или религиозную организацию).

Как вывод: необходимо разработчику проекта нового Уголовного кодекса Республики Казах­стан, используя положительный опыт криминологических исследований, тщательно проработать проанализированные и высвеченные семь проблемных вопросов настоящей работы.

Список литературы

1      Послание Президента Республики Казахстан — Лидера нации Н.А.Назарбаева народу Казахстана «Стратегия «Ка­захстан-2050»: новый политический курс состоявшегося государства» / ИС «ПАРАГРАФ», 2013.

2      Аванесов Г.А. Криминология. — М.:Академия МВД СССР, 1984. — С. 487.

3       Концепция правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года: Указ Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858 / ИС «ПАРАГРАФ», 2010.

4       Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 года: Закон Республики Казахстан от 4 мая 2008 года № 31-IV / ИС «ПАРАГРАФ», 2013.

5      Нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 6 марта 1997 года №3 / ИС «ПАРАГРАФ», 2013.

6      Джекебаев У.С. Об уголовной ответственности юридических лиц // Известия НАН РК. — 1993. — № 4. — С. 59.

Фамилия автора: К.О.Акбаева
Год: 2013
Город: Караганда
Категория: Юриспруденция
Яндекс.Метрика