Стратегия осмысления мотивированной лексики носителями русского и казахского языков: сопоставительно-мотивологический подход

Одним из ведущих направлений сопоставительной мотивологии по праву признано психолингви­стическое [1]. В основе психолингвистического направления сопоставительной мотивологии лежит психолингвистический метод, исходным положением которого является обращение «к человеку не только как к источнику языкотворчества, но и как к эксперту, способному оценивать языковые фак­ты» [2]. Реализация этого метода стала возможной благодаря разработке методики «направленного» психолингвистического эксперимента (ПЛЭ), которая наилучшим образом способствует выявлению знаний носителя языка о языке, его структуре, свойствах, связях с другими объектами, а также осо­бенностей функционирования языкового сознания человека и способов построения метавысказыва-ний, обычно не осознаваемых носителем языка и практически не выявляемых другими методами исследования [3]. Основным условием ПЛЭ, нацеленного на экспликацию мотивационной рефлексии говорящих, является создание условий для сбора максимально полного объема метатекстов, демонст­рирующих ассоциативность мышления, лежащую в основе мотивационных связей лексики.

В результате мотивационно-сопоставительного анализа (МСА) показаний метаязыкового созна­ния (МЯС) носителей русского и казахского языков на предмет осмысления ими группы наименова­ний растений и птиц было замечено, что осознание мотивированной лексики основано на «механиз­мах воссоздания прототипических ситуаций, отраженных в слове» [4; 153].

Одной из ярких закономерностей метаязыковой деятельности говорящих является такой языко­вой феномен, как множественная мотивация (полимотивация).

Традиционно проблема множественной мотивации рассматривалась в работах известных дери-ватологов (Ю.С.Азарха, Л.А.Араевой, В.В.Виноградова, Е.А.Земской, К.А.Левковской, Ф.Г.Коровина, И.С.Улуханова и мн.др.). Разнообразие исследовательских подходов свидетельствует о сложности данного языкового феномена, при этом ученых объединяет общий взгляд на то, что множественная мотивация всегда предполагает множественность словообразовательной структуры производного слова, при этом морфемная структура слова может не меняться, а словообразователь­ная всегда модифицируется. Ср.: оцен/щик — тот, кто делает оценку чему-либо, оценивает что-либо [5]. Учеными-дериватологами неоднозначно решается вопрос, в пределах какой лексической едини­цы следует рассматривать множественность мотивации: либо в границах лексико-семантического варианта, либо на уровне лексемы (Р.М.Гейгер, В.В.Лопатин, И.А.Ширшов и др.). Е.С.Кубрякова считает необходимым рассматривать множественную мотивацию сквозь призму синтаксической ро­ли мотивирующих единиц в суждениях/высказываниях говорящих, т.е. с точки зрения пропозиции с ее основными элементами [6; 286]. П.А.Катышев интерпретирует явление полимотивации в аспекте работы сознания, рассматривая множественную мотивацию как реализацию такой структуры знания, как пропозиция [7]. По мнению ученого, значение производного слова представляет собой «сверну­тое суждение, а иногда и не одно» [7; 10].

Проблемы множественности мотивации в лексикологии рассматриваются в связи с явлением варьирования слова. Формы вариантности в лексике многочисленны и разнообразны. Они возникают за счет видоизменения либо внешней, формальной стороны (формальные варианты слов — акцент­ные, фонематические, лексико-грамматические, лексико-морфологические), либо внутренней, содер­жательной стороны (семантические или лексико-семантические варианты слов) [8; 93].

В рамках лексикологической теории мотивации О.И.Блиновой изучена связь явления мотивации и явления варьирования слова, выявлены несколько аспектов ее изучения (виды вариантных отноше­ний лексических единиц, варьирование внутренней формы слова, роль фактора мотивированности в сфере лексико-семантического варьирования, зависимость вариантности слова от типа его мотивиро­ванности и др.) [8; 92-106].

Поскольку сопоставительная мотивология рассматривает мотивированную лексику с позиции осмысления ее говорящими, на первый план выдвигается проблема полимотивации, проявляемая во множественности мотивирующих суждений. В отличие от словообразовательного подхода в собст­венно семасиологическом отправной точкой являются показания МЯС, определяющие направления полимотивации, особенности ее реализации в метатекстах.

Множественность мотивирующих суждений относительно одного и того же наименования зави­сит от индивидуального восприятия информантов, которое обнаруживается в процессе разного «про­чтения» ими внутренней формы слова. Множественность высказываний — это результат множест­венности лексической и/или структурной мотивации, вызывающей варьирование внутренней формы слова при отсутствии варьирования самой лексической единицы. «Полимотивация слова, осуществ­ляемая в пределах речевого высказывания, приводит к разной сегментации мотивационной формы и разному наполнению мотивационного значения» [8; 96].

Результаты МСА метавысказываний позволяют заметить, что носители языка интерпретируют одно и то же наименование по-разному, в результате чего выделяется несколько стратегий осмысле­ния, эксплицирующих множественность мотивации:

1. Полимотивация гомогенного* типа характерна для мотивирующих суждений, в которых осознание слова осуществляется посредством актуализации одного лексического мотиватора (ЛМ). Иными словами, все или большинство носителей языка акцентируют внимание на корневом сегменте слова (общность ЛМ), однако объяснение (описание) его варьируется в зависимости от того, что го­ворящие по-разному «видят» одну и ту же прототипическую ситуацию (варьирование предикатного компонента (ПК)). В терминах теории мотивации это звучит так: варьирование внутренней формы слова (ВФС) происходит за счет варьирования мотивационного значения (МЗ) при неизменности мо-тивационной формы (МФ). Например, все носители русского языка выделяют в наименовании птицы зарянка сегмент ЗАРЯ-, однако трактуют данное наименование по-разному: «появляется на заре» (65)**, «цвета зари» (20), «розовая, как заря» (15). Слово ЗАРЯ ассоциируется в сознании говорящих с «цветом» и «временем», поэтому границы возможностей индивидуального осмысления очерчены смысловым содержанием ЛМ. В данном случае ЛМ является общим для информантов, отличие же (варьирование) наблюдается в ПК: «появляется на...», «цвета ...», «розовая, как ...», причем два последних ПК совпадают по своему значению.

Наглядно подобные полимотивационные процессы демонстрирует гомогенная мотивационная парадигма:

 

ЗАРЯнка ('птица, <появляющаяся на> заре')

ЗАРЯ/н/КА

галКА

сойКА чайКА

ЗАРЯнка ('птица <цвета> зари')

ЗАРЯнка ('птица <розового, как> заря <цвета>')

 

МСА метавысказываний позволил заметить, что гомогенная полимотивация характерна для тех мотивированных слов, ЛМ которых связан с такими фрагментами окружающей действительности, как растения, явления природы, животные (для тематической группы наименований птиц) и живот­ные, артефакты, явления природы (для тематической группы наименований растений).

Если при восприятии наименования птицы возникает связь со словами, обозначающими расте­ния (например, крапивник — с 'крапива'), то в сознании информантов образуется мотивационно-ассоциативная цепочка: птица может либо питаться этим растением («питается крапивой»), либо обитать среди данного растения («живет в крапиве»), либо иметь окраску, сходную с цветом данного растения («зеленой окраски, как крапива»). Смысловое содержание ЛМ крапива ограничивает инди­видуальное восприятие наименования.

Если же ЛМ связан со словом, обозначающим животное (например, в казахском языке ешкіші (козодой) — с 'ешкі' (коза), то границы индивидуального осмысления очерчены смысловым содер­жанием ЛМ ешкі: либо птица может часто садиться на козу (манера поведения), либо быть чем-то (?) похожа на козу (внешний вид).

В рамках тематической группы наименований птиц полимотивация гомогенного типа в русском языке чаще наблюдается у мотивированных слов, ЛМ которых связан с растениями, в казахском язы­ке — с животными. В рамках тематической группы наименований растений полимотивация гомоген­ного типа в русском языке чаще наблюдается у мотивированных слов, ЛМ которых связан с живот­ными/птицами, в казахском языке — с животными и растениями.

Заметную роль в процессе гомогенной полимотивации играет стереотипизация образов. Так, на­пример, в сознании носителей русского языка сталь ассоциируется с чем-то твердым и блестящим, отсюда стратегия осмысления мотивированного фитонима стальник строится по мотивационно-ассоциативной связи: «крепкое, прочное растение, как сталь», «листья блестящие, блестят как сталь», «не боится мороза, закалённое, как сталь». (Последнее метавысказывание возникло, по-видимому, благодаря ассоциации с названием романа Н.Островского «Как закалялась сталь».)

МСА метавысказываний позволил заключить, что полимотивация гомогенного типа характерна для слов: 1) МФ которых неизменна; 2) МЗ видоизменяется за счет варьирования ПК; 3) ЛМ которых легко вычленяется носителем языка. Варьирование ПК зависит от различных способов (стратегий) описания однотипной прототипической ситуации.

2. Полимотивация гетерогенного типа характерна для мотивирующих суждений, в которых осознание слова осуществляется посредством актуализации разных (двух и более) ЛМ. В сознании носителей языков при восприятии одного и того же слова устанавливаются различные мотивационно-ассоциативные связи, обусловленные разными факторами.

2.1. Стратегия осмысления осуществляется путем установления связи исходного слова с одно­корневыми словами разных частей речи, созвучных с ним, либо с разными формами исходного слова. Носители языка сегментируют слово одинаково, но соотносят его либо с существительным, либо с прилагательным, либо с глаголом, либо с междометием, либо с существительными с предлогом. При этом МФ остается неизменной, МЗ видоизменяется.

Границы возможностей индивидуального осмысления очерчены лексико-грамматическими осо­бенностями того или иного языка. Так, в русском языке гора и горный — два разных слова, имеющих различное лексическое значение и грамматическую оформленность. В казахском языке эти два слова обозначены одной лексемой тау. Часть носителей казахского языка интерпретируют наименование птицы тауқұдірет через соотнесение его с существительным «таудай үлкен құдіретті» (40) / «мо­гущественная птица, как гора», а часть — с прилагательным «тауда мекендейтін үлкен құс» (50) / «птица, обитающая в горных местах». Содержание метавысказываний, характеризующихся полимо­тивированностью, а следовательно, и МЗ, может быть как близким, так и совершенно различным по содержанию. Так, носители русского языка при восприятии наименования птицы пищуха акцентиру­ют свое внимание на голосе птицы, при этом характеризуют его по-разному: «не поет, а пи­щит» (60), «голос напоминает писк» (40). ЛМ: пищать, писк. В ряде случаев содержание метавыска-зываний оказывается кардинально различным. Так, при осмыслении ВФС горлица в сознании инфор­мантов актуализируются совершенно разные образы: «птица с особым горлом» (60), «птица, кото­рая издает горловые звуки» (34).

МСА метавысказываний, иллюстрирующий полимотивацию гетерогенного типа, основанную на смысловой и словопроизводственной связи слов, позволил заметить, что данный тип полимотивации преимущественно наблюдается в русском языке, для казахского языка он характерен в гораздо мень­шей степени, особенно для ТГ наименований растений.

2.2. Стратегия осмысления обусловлена варьированием ВФ, вызванным мотивацией слова язы­ковыми единицами, не находящимися в смысловой и синхронной словопроизводственной связи. На­пример, наименование птицы коростель в сознании одних носителей русского языка связывается со словом 'кора' («питается корой деревьев») — МФ: КОРостЕЛЬ, МЗ: 'птица, <питающаяся> корой', в сознании других — со словом 'короста' («ест коросту») — МФ: КОРОСТ/ЕЛЬ, МЗ: 'птица, <пи­тающаяся> коростой').

При осмыслении ВФС носители языка устанавливают связь исходного слова с созвучными язы­ковыми единицами, существующими в их ментальном лексиконе, и объясняют значение его с учетом собственных знаний о мире и о данной реалии, в частности. Причем, чем шире семантический потен­циал сегмента, тем богаче ассоциативный комплекс и тем обширнее полимотивация слова. К приме­ру, в русском языке сегмент гор- обладает широкой семантикой, т.е. входит в семантическую струк­туру совершенно разных (неродственных) языковых единиц (горы, гореть, горький, горный), отсюда и множественная мотивация наименования растения горец: «растет в горах» (45), «цветы будто го­рят» (22), «горькое на вкус» (13). В данном случае МФ неизменна (ГОР/ЕЦ), варьируется МЗ:

 

ГОРец ('растение, <произра-

 

козелЕЦ

стающее в> горах')

 

 

ГОРец ('растение, <цветы

ГОР/ЕЦ

 

к-рого будто> горят')

 

 

ГОРец ('горькое <на вкус>

 

острЕЦ

растение')

 

 

 

Внимание информантов может быть акцентировано на совершенно разных сегментах слова. Так, носители русского языка при осмыслении ВФС ласточка актуализируют сегменты: ласт- (ласты), ласк- (ласковый), точка, отсюда и следующие показания МЯС: «хвост, как ласты» (38), «ласковая, нежная птица» (25), «черная, маленькая, как точка» (20). ЛМ: ласты, ласковый, точка. В данном случае видоизменению подвергаются и МФ и МЗ:

 

ЛАСТочка ('птица, <у к-рой

ЛАСТ/оч/КА

галКА

хвост, как> ласты')

 

 

ЛАСточка ('ласковая птица')

ЛАС/точ/КА

чайКА

ласТОЧКА ('<маленькая, как>

 

точка, птица')

ласТОЧКА

 

 

Птица цасцалдац, по мнению части носителей казахского языка, так названа потому, что у нее белый лоб («маңдайы цасца цұс»/ «птица с белым лбом»), по мнению других, она отличается белым пятном, напоминающим брови («жүнінде цас тәрізді дацтары бар»/ «на оперении белое пятно, как брови»). ЛМ: цасца — с белым лбом, цас — бровь.

Полимотивация подобного типа чаще наблюдается при осмыслении ТГ наименований птиц. Это связано с тем, что птицы обладают голосом и информанты при объяснении наименований птиц часто устанавливают связь исходного слова со звуками, издаваемыми птицей. Даже если в реальности но­сители языка не слышали голоса птицы, они предполагают, высказывают свое мнение, которое, на их взгляд, кажется вполне достоверным. Чаще этот факт характерен для мотивационной рефлексии но­сителей казахского языка:

шыбшық — «әрқашан шыбын сияқты шырылдайды»/«всегда жужжат (пищат), как мухи», «"шыб-шық"»», «шыбықтан шыбыққа ұшып жүретін құс/«птица, перелетающая с прутика на прут». ЛМ: шыбын — муха, "шыб-шық", шыбық — прутик; көкек — «дыбыс "кө-кек" шығаруына байланы-сты»/ «есть легенда и связано с издаваемыми звуками "кө-кек"», көктем айында ұшып келетін құс» /«прилетающая весной», «көктемді шақыратын құс»/ «птица, зовущая весну», «өйткені ол көк-түсті»/ «потому что она голубого цвета», «көкек айында жұмыртқалайды» / «несет яйца в апреле»,«көкек айынан бастап сайрайды»/ «поет, начиная с апреля». ЛМ: "кө-кек", көктем — весна, көк — голубой, көкек — апрель.

Наличие подобных мотивирующих суждений в казахском языке, по-видимому, можно объяс­нить особенностью восприятия их носителями языков. Представителей казахской языковой культуры отличает мелодичность, музыкальность в восприятии явлений языковой действительности, в том числе и мира пернатых.

Гетерогенная полимотивация отражает многомерность прототипической ситуации и позволяет наглядно убедиться в возможности расчленения единого онтологического континуума на ряд сопо-ложенных, смежных областей. «Вариативность языковых средств обусловливает различие способов описания однотипной прототипической ситуации, что, в свою очередь, порождает варьируемость ме-татекстовых пропозициональных структур» [4; 154].

Разноаспектность осмысления одной и той же прототипической ситуации приводит к множест­венной мотивации. Безусловно, разноаспектность осмысления зависит и от лексико-грамматических ресурсов того или иного языка, и от специфики восприятия языковых единиц носителями языков — представителями разных лингвокультурных социумов.

2.3.    Стратегия осмысления говорящими языковых единиц во многом зависит от структуры сло­ва. Если слово является сложным по составу, т.е. образовано из двух слов, то носители языка интер­претируют его, исходя из значения либо одного, либо другого слова, в зависимости от индивидуаль­ного восприятия мотивированной лексемы. Индивидуальное восприятие зависит, в свою очередь, от того, какой признак оказывается более значимым, существенным, по мнению респондента, на момент высказывания.

В русском языке сложных по образованию наименований птиц и растений значительно меньше, чем в казахском языке, отсюда и количественное различие примеров множественной мотивации, обу­словленной выбором говорящим при объяснении значения слова. Внимание носителей языков может быть акцентировано на обеих частях сложного слова одновременно, либо на какой-либо одной его части. Так, в русском языке есть немало сложных наименований птиц и растений, образованных по схеме сущ.+прилаг., но характерно то, что в ходе толкования таких слов носители русского языка актуализируют обе части слова и стремятся объяснить его, используя значение обеих языковых еди­ниц, в результате чего слово квалифицируется как мономотивированное. Например, красноперка («птица с красными перьями»), пестрогрудка («птица с пестрой грудкой»). Носители русского язы­ка при объяснении слова стремятся «воссоздать» общее представление о предмете, характеризуя его целостно.

Иная картина в казахском языке. Для носителей казахского языка характерно толкование значе­ния слова путем расчленения его на отдельные сегменты. Так, при осмыслении казахского наимено­вания птицы царатамац одни информанты при объяснении слова исходят из значения обеих его час­тей: «оның тамагы цара»/«ее горло черного цвета», «тамагының астында цара белгі бар»/«под гор­лом есть черное пятно» (ЛМ: цара — черный, тамац — горло), «мүмкін тамацтын царасын тандай-ды»/ «может, выбирает черные блюда» (ЛМ: цара — черный, тамац — еда, блюдо), другие же акцен­тируют свое внимание на одной из частей слова: «тамац тандамайды»/ «пищу не выбирает» (ЛМ: тамац — пища, еда).

Сложные орнитонимы и фитонимы, образованные по схеме (сущ.+ сущ., сущ.+ глаг.), носители русского и казахского языков интерпретируют одинаково: одни исходят из значения обеих языковых единиц, входящих в семантическую структуру слова, другие актуализируют какую-то одну из частей слова. Полимотивированных сложных слов в славянской группе языков меньше, по сравнению с тюркской.

2.4.    Отдельную группу составляют полимотивированные ЛЕ, стратегия осмысления которых обусловлена явлением омонимии (полисемии), присутствующей в сопоставляемых языках. В зависи­мости от того, какое из значений выделенного сегмента актуально для МЯС говорящего в данной си­туации, и возникают мотивационно-ассоциативные связи.

Наибольшее количество слов с множественной мотивацией, обусловленных полисемией, встре­чается в казахском языке, в русском языке эти случаи единичны. Так, в русском языке зафиксировано одно слово, принадлежащее к данной группе: жабник 1) ЛМ: жаба (лягушка) — «им питаются жа­бы», «растёт там, где водятся жабы», 2) ЛМ: жаба (грудная) — «может, им лечат жабу груд­ную)?». В казахском языке слово бұлдыр имеет несколько значений: 1) дымка, туман; 2) неясный, не­видимый; 3) туманный, мутный. Отсюда и следующие мотивирующие суждения: бұлдырыц — «бұлдырап ұшатындыцтан» /«когда летает, неясная (невидимая), как мираж», «сұр цұс бұлдыр сияцты» /«серая птица, как туман, дымка», «бұлдырацтап дауыс шыгаратын шыгар»/ «наверное, издает туманные звуки», «түсі бұлдыр» / «мутного цвета». Как видно из показаний МЯС информан­тов, разноаспектность осмысления влечет за собой и многообразие образов птиц: в сознании одних носителей языка образ этой птицы связан с ее особым полетом, в сознании других — с особенностя­ми окраски, в сознании третьих — со спецификой голоса.

Итак, МСА метавысказываний позволил заключить, что при толковании мотивированного слова происходит «развертывание» пропозиции (ср. в словообразовании — «свертывание» пропозиции), предопределенное способами мышления о мире. Одним из доказательств данного тезиса является полимотивация, связанная с варьированием ВФС и множественностью суждений говорящих. Поли­мотивированная лексика характерна для русского и казахского языков, однако количественное соот­ношение ее различно. Наибольшее количество полимотивированных слов зафиксировано в русском языке по сравнению с казахским языком.

Мотивационная рефлексия носителей русского и казахского языков характеризуется общностью. Метавысказывания, содержащие толкование значений слов, демонстрируют тенденцию к выражению конкретного смысла, т.е. слово интерпретируется через конкретные наглядные признаки, хорошо из­вестные говорящему, включенные в его ближайший мир. Информант стремится истолковать слово, даже если он ранее с ним не сталкивался, через понятное для него, известное значение, поэтому ино­гда метавысказывание носит парадоксальный характер. Носителю языка важно указать на самое важ­ное, существенное, с его точки зрения, при этом он не стремится к полной семантизации смысла. Безусловно, все мотивирующие суждения основаны на тенденции к ассоциированию: чем богаче личный практический опыт говорящего, тем шире спектр ассоциаций. Общим для мотивационной рефлексии носителей русского и казахского языков является то, что при объяснении слов они подхо­дят с позиции функциональной (практической) значимости предмета, т.е. главным ценностным ори­ентиром является максимальное вовлечение предметов в сферу жизнедеятельности человека.

Специфика явления полимотивации в русской и казахской языковых культурах заключается в том, что в процессе толкования слова носители русского языка воспринимают предмет в его целост­ности, в совокупности всех присущих ему признаков, а для мотивационной рефлексии носителей ка­захского языка характерна расчлененность, иконичность именуемого предмета, отсюда и различие в характере ВФС: в русском языке чаще встречаются две ВФ у одного слова, в казахском языке обра­щает на себя внимание наличие трех и даже четырех ВФ у одного слова.

Анализ фактов мотивационной рефлексии, демонстрирующей согласованность понятий теории лексической мотивации с закономерностями отражения языковой реальности в сознании говорящих, позволяет наметить значимые закономерности в процессе осмысления мотивированности слов: ярко выраженная потребность в мотивировке наименований; приоритетность тенденции к мотивированно­сти перед тенденцией к произвольности языкового знака; нацеленность МЯС на отражение синхрон­ных семантических связей; стремление к единственно верной, однозначной мотивировке; возмож­ность отражения в МЯС практически всех сторон явления мотивации слов.

Результаты исследования свидетельствуют о регулярности и продуктивности процесса осозна­ния мотивированной лексики носителями русского и казахского языков, являются доказательством действия механизма мотивационного ассоциирования, который у представителей разных языковых сообществ протекает приблизительно одинаково, что подтверждает мысль об универсальности явле­ния мотивации слов. Типизированность моделей мотивирующих суждений информантов позволяет говорить о едином механизме мотивационного ассоциирования, единой мотивационной рефлексии и способности воспринимать язык в неразрывной связи его с миром вещей.

 

Список литературы

1      Жакупова А. Д. Психолингвистические основы сопоставительно-мотивологического исследования лексики // Вестник ПГУ. Сер. Филол. — Павлодар, 2008. — № 3.— С. 73-90.

2      Методы исследования семантики / URL: bigpi.biysk.ru/wwwsite/source/for _stud/typology/2.htm

3      Жакупова А.Д. Методика «направленного» психолингвистического эксперимента в сопоставительной мотивологии // Вестник ПГУ. Сер. Филол. — Павлодар, 2008. — № 3.— С. 90-108.

4      Ростова А.Н. Метатекст как форма экспликации метаязыкового сознания (на материале говоров Сибири). — Томск: Изд-во Том. ун-та, 2000. — 193 с.

5      Араева Л.А. Эволюция теории полимотивации в русистике / URL: rae.ru/snt/pdf/2005/03/Araeva.pdf.

6      Кубрякова Е.С. Теория мотивации и определение степеней мотивированности слов // Актуальные проблемы русско­го словообразования. — Ташкент, 1976. — Ч. 2. — C. 292-296.

7      Катышев П.А. Мотивационная многомерность словообразовательной формы. — Томск: Том. ун-та, 2001. — 130 с.

8      Блинова О.И. Мотивология и её аспекты (2-е изд., стереот.). — Томск: Изд-во Том. ун-та, 2007. — 390 с.

9      Катышев П.А. Полимотивация как концептуальная деятельность: Дис. ... канд. филол. наук. — Кемерово, 1997. — 335 с.

10   Козлова И.Е. Специфика явления мотивации слов в русском языке: Дис. ... канд. филол. наук. — Томск, 1999. — 225 с.

Фамилия автора: А.Д.Жакупова
Год: 2010
Город: Караганда
Категория: Филология
Яндекс.Метрика