Формирование биязыковой способности переводчика и ее уровней

В настоящее время в связи с глобализацией культур, интенсификацией языковых контактов и межэтнического общения возрастает потребность в формировании билингвальных личностей — пе­реводчиков. Именно переводчики удовлетворяют потребность общества в двуязычной коммуника­ции. По мнению А.Ф. Ширяева, целью переводческой деятельности является производство речевых высказываний по определенному социальному заказу. Продукт переводческой деятельности создает­ся не под влиянием личностных потребностей переводчика, а в соответствии с требованиями к этому продукту, которые относительно однообразны, устойчивы и носят социальный характер [1;119]. Расстояние и национальные границы постепенно стираются, а многоязычие остается. Среди много­численных сложных проблем современной коммуникации, считает Л.Г.Шереминская, особое место занимает изучение самых разных аспектов межъязыкового речевого общения, которое называют «пе­реводом».

Индустрия переводческих услуг стала частью системы международных связей, и темпы ее раз­вития ускоряются с каждым годом [2;12]. Для удовлетворения потребности общества в переводчиках необходимо повысить требования к их подготовке и профессиональной компетентности, что обу­словлено во многом развитием вторичной языковой, или биязыковой, способности переводчика.

Понятие «языковая способность» было впервые введено Н.Хомским, который понимал под этим передающуюся человеку генетически и предопределяющую овладение родным языком способность к усвоению языка. Усвоение языка — это овладение не только единицами лексико-фразеологической системы, но и усвоение системы определенных правил. Грамматические правила как бы существуют в языковом сознании и создают основу для понимания языковых отношений. Эти правила могут быть частными, а могут — и общими, универсальными. Независимо от конкретного языка существу­ют субстанциональные универсалии, т. е. такие понятия, как «глагол» и «имя». Универсальными, врожденными являются и сами правила, превращающие определенные глубинные структуры в по­верхностные, и их использование. Из этого выстраивается некая врожденная универсальная схема, которая способствует приобретению ребенком языковой компетенции, которая понимается как зна­ние грамматически определенного языка, представленной в форме знания частных правил. Заложен­ный в человеке генетически языковой материал первоначально чрезвычайно беден, однако с возрас­том он обогащается и исправляется [3].

Если Н. Хомский говорит о языковой способности, передающейся человеку генетически, то А.А. Леонтьев, Ю.Н. Караулов, А.М. Шахнарович, Е.Ф. Тарасов понимают языковую способность как приобретенную, социальную, развивающуюся только в процессе развития и социализации лич­ности. Она формируется под влиянием такого социального фактора, как потребность в общении и реализации коммуникативного взаимодействия. По этой причине языковая способность понимается А. А. Леонтьевым как «специфический психофизиологический механизм, формирующийся у каждого носителя языка на основе нейрофизиологических предпосылок и под влиянием речевого общения» [4; 315]. Языковая способность обеспечивает «усвоение, производство, воспроизводство и адекватное восприятие языковых знаков членами языкового коллектива» [5; 54].

При таком понимании языковая способность и социальная природа ее оказываются конституи­рующей характеристикой. Если отвлечься от психофизических сторон языковой способности, кото­рая является предпосылкой ее развития, то можно с определенной степенью ответственности считать процесс формирования языковой способности личности эквивалентной процессу присвоения культу­ры общества в опосредствованном виде в форме языковых знаков в рамках межличностного обще­ния. Социальная природа языковой способности определяется тем, что она формируется, с одной стороны, в процессе усвоения системы языковых знаков, в которой смоделировано социальное бытие людей, а с другой стороны, решающую роль играет форма деятельности, создающая предпосылки для этого усвоения, — межличностное общение. Значение языковых знаков в обобщенной форме фиксирует исторический опыт людей о явлениях природы. Общение через систему языковых знаков, т. е. опосредованное личностью, присваивает человеческий способ, который существует в экзотериче­ской форме и способствует овладению опредмеченных в знаках явлений культуры. Языковые знаки и способы оперирования ими, прежде чем стать основой формирования языковой способности у лич­ности, уже существовали в межличностном общении и были обусловлены историческим опытом лю­дей, зафиксированы в явлениях материальной и духовной культуры и отображены в языковых знаках [6; 262-263].

Языковая способность переводчика обеспечивает усвоение, производство, воспроизводство и адекватное восприятие языковых знаков как первичного, так и вторичного языков. Языковая способ­ность его проявляется в ходе усвоения языковых знаков и культурных норм вторичного языка. Она эквивалентна процессу присвоения культуры общества в опосредованном виде. Социальная природа языковой способности, если отвлечься от ее психологической стороны, которая является предпосыл­кой ее развития, проявляется в том, что способствует усвоению культуры общество [6].

Языковая способность переводчика складывается на основе психофизиологических механизмов порождения речевого высказывания на втором языке, развития его грамматических, фонетических и семантических компонентов, которые, хотя и соотнесены с уровнями системы языка, но имеют обобщенный характер, а связи между ними носят функциональный характер.

А. М. Шахнарович определяет языковую способность как некую функциональную иерархически организованную систему, являющуюся следствием отражения (генерализации) элементов системы родного языка, функционирующая по определенным (неосязаемым) правилам. Таким образом, язы­ковая способность — это некоторая система элементов и правил их выбора в этой системе, имеющей, по видимому, иерархическое строение, ряд компонентов — фонетический, грамматический и синтак­сический [7,42].

Ю.Н. Караулов также рассматривает языковую способность как «многослойный и многокомпо­нентный набор языковых способностей, умений, готовностей к осуществлению речевых поступков разной степени сложности, поступков, которые классифицируются с одной формы, по видам речевой деятельности (имеются в виду говорение, аудирование, письмо, чтение), а с другой — по уровням языка, т.е. фонетике, лексике, грамматике» [8;53].

По мнению А.Р. Бейсембаева, языковая способность является врожденной, предопределяющей [9;33].

На наш взгляд, языковую способность можно считать и врожденной, и социальной, приобретае­мой в процессе усвоения второго языка, его уровней, а также навыков, стратегий и различного вида компетенций. В случае социальной, приобретенной, языковой способности можно говорить о вто­ричной языковой способности, а поскольку переводчик владеет и родным языком, всеми его уровня­ми и компонентами, и вторичным языком, то следует говорить о биязыковой способности билингва, в частности билингва-переводчика [10].

Для выявления биязыковой способности к языкам и к переводу переводчика мы предлагаем использовать модель биязыковой способности личности, включающую в себя несколько уровней. Первый уровень данной модели показывает недостаточную степень овладения переводчиком уров­нями второго языка, знание его в общем плане; он не знает тонкостей второго языка, не распознает его диалектные и социоэтнические типологии. Этот уровень характеризуется наличием синдрома двуязычного словаря. По словам Л. Сальмон, синдром двуязычного словаря — первый признак не­опытности переводчика. Частота использования словаря обличает не только маленький словарный запас переводчика [11; 245], Он на этом уровне еще не обладает опытом и способностью переводить с 1Я на2Я. Такой перевод — это результат накопленного языкового опыта вместе с выработанной сноровкой быстро переключать собственный разум с одной лингвокультурной идентичности на дру­гую.

Переводчик пока еще не обладает способностью к перекодированию, т. е. способностью пере­ключаться с одной культурной идентичности на другую. У него только начинают формироваться пе­реводческие навыки:

1)   они существуют и неотъемлемы для профессиональной подготовки переводчика;

2)   они не являются врожденными, хотя нуждаются в следующих врожденных и универсальных человеческих свойствах:

а)  освоение иностранного языка (чем моложе человек, тем лучше);

б)  восприятие, т.е. способность синтетически организовывать в собственной памяти информа-
цию, связывать ее с уже накопленными сведениями и разрабатывать синтетически, даже в сфере
подсознания;

в)  сохранение врожденной языковой идентичности, несмотря на ряд интерференций психо-
лингвистического порядка;

г)  использование механизма переключения с одной психолингвистической системы (лингво-
культура № 1) на другую (лингвокультура № 2) и наоборот.

3)   они могут быть описаны и узнаваемы;

4)   они являются гибкими, а не «жесткими» [12; 84].

На данном уровне вследствие недостаточности языкового и переводческого опыта проявляется ущербная компетентность во втором языке, что и приводит к появлению интерференционных оши­бок.

Допущение различного рода интерференционных ошибок связано, во-первых, с несформиро-ванностью механизмов билингвизма, неадекватностью степени мыслительной деятельности на пер­вом и втором языках. Когнитивный механизм речевой и языковой способностей билингва ко второму языку проявляется в том, что на первом уровне еще не формируется полностью мыслительная дея­тельность на втором языке, имеется разрыв между мыслительной деятельностью и речевыми воз­можностями человека, так как разные языки не могут в равной степени выполнять функции форми­рования мысли и ее реализации в слове, речи. Большинство проверенных фундаментальных данных указывает на создание в ходе практической интеллектуальной деятельности умственной (концеп­туальной) базы мышления человека. Эту базу составляют собственные впечатления индивида о мире, его личный опыт, а также социальный опыт, переданный в процессе социализации, — при самом активном участии речевой и другой коммуникации. Привносимый в психику индивида из среды на­ционального языка, «будучи чрезвычайной прибавкой», опыт организует коммуникативные возмож­ности и мышление индивида, но так, что в психике возникают универсальные, независимые от инди­вида специфики «картины мира», подчиненные опыту и объективным законам сущего. На этой базе возникает и развивается, корректируется и осмысляется система любого национального языка.

При естественном билингвизме на одной и той же базе формируются две равноправные систе­мы, при функционировании одной из них вторая «затормаживается». Может иметь место непосред­ственный билингвизм, когда вторичная языковая система прямо связана с мышлением.

При искусственном билингвизме такое торможение возможно, когда в новой языковой системе нет пробелов, когда сформированы «бессознательные автоматизмы связи между означаемым (общим) и означающим (новым)» [13; 20]. До тех пор дефицит средств новой системы понуждает к использо­ванию средств уже хорошо сформированной компетенции (первый язык). Это обнаруживается в яв­лении интерференции. В этом случае мы имеем дело с проявлением опосредованного билингвизма, когда вторичный язык соотносится с мышлением через первичный язык (язык, имеющий сформиро­ванную компетенцию). По мнению А.Е.Карлинского, следует говорить о двух компетенциях — Я1 и Смешение элементов двух компетенций осуществляется в речевой деятельности. Две компетен­ции, как бы сосуществующие в памяти билингва, неодинаковы по статусу (компетенция Я1 наиболее полно отражает существенные черты данной языковой системы, компетенция Я2 — ущербная). В процессе речевой деятельности недостающие единицы и правила Я2, необходимые для интерпрета­ции и порождения речевых произведений на другом языке, восполняются за счет единиц и правил компетенции Я1 [14; 52].

На данном уровне языковая способность билингва проявляется в овладении субординативным типом билингвизма, когда он воспринимает второй язык через призму родного. При этом понятия соотносятся с лексическими единицами родного языка, а последние — с единицами второго языка. В силу естественного различия семантических структур двух языков при порождении и восприятии текста на втором языке неизбежны ошибки.

Следует также помнить, что на первом этапе реализации языковой способности ко второму язы­ку развитие умений и навыков владения первичной и вторичной языковыми системами осуществля­ется с разных исходных точек. Умения и навыки владения языковой системой родного языка в значи­тельной мере уже сформированы у учащихся, идет процесс их совершенствования. В то же время умения пользования языковой системой изучаемого языка находятся в начальной стадии становле­ния. Процесс развития навыков пользования двумя языковыми системами идет в одном направлении, но его фазы не совпадают. Продвинутому этапу формирования умений и навыков владения родным языком, как правило, соответствует начальный этап становления умений пользования русской речью [15; 6].

На низшем уровне компетентности билингва еще вырабатывается перцептивный эталон, опреде­ляемый А.М.Шахнаровичем, В.И.Голодом как первичная обработка информации, как начало форми­рования когнитивных структур [16; 53].

Как видим, на первом уровне формирования языковой способности у билингва-переводчика на­блюдается: 1) ущербная компетентность во втором языке, что предполагает появление интерферен­ционных ошибок; 2) несформированность когнитивных механизмов на втором языке; 3) недостаточ­ная сформированность навыков; 4) пассивный билингвизм; 5) недостаточная сформированность пе­реводческих навыков.

Рассмотрим, как проявляется ущербная компетентность переводчика. Переводчик обращается на этом уровне к двуязычным словарям. Для того, кто еще недостаточно хорошо владеет вторым язы­ком, двуязычный словарь становится коварным средством, побуждающим произвести произвольную ассоциацию между известными (апробированными) и неизвестными (отсутствующими в ментальной энциклопедии) знаками.

Ненадежность двуязычных словарей проявляется именно тогда, когда осуществляется перевод на второй язык, в котором весьма скуден лексический сопоставительный корпус, собранный в памяти учащегося. Чтобы быть постоянно информированным в языковом плане, переводчик должен сохра­нить контакт с повседневной речью, уделяя внимание языку книг, кино, общения, науки. Недоста­точный интерес к «новому языку» приведет к различного рода интерференционным ошибкам.

К данным словам (более распространенное название — «ложные друзья переводчика») относят­ся слова, заимствованные из других языков (интернационализмы) — греческого и латинского, а так­же из современных языков (в основном это терминология музыкальная — из итальянского, балетная — из французского, компьютерная и бизнес-терминология — из английского). Такие слова сходны по звучанию, написанию и значению:

  • contrast - контраст,
  • dumping - демпинг,
  • manager - менеджер,
  • inflation - инфляция,
  • philosophy - философия,
  • television - телевидение.

Существует гораздо больше слов, которые мы называем псевдоинтернациональными, или «лож­ными друзьями» переводчика (в английском языке для таких слов заимствовано французское выра­жение «faux amis» — ложные друзья, так, например, слово activities переводят как активность, хотя правильный перевод слова — деятельность, а активность — это activity; слово aspirant ассоциируют со словом аспирант, хотя правильный перевод этого слова — претендент, а аспирант — это postgraduate и т.д.

Модель второго уровня развития языковой способности показывает, что билингв овладевает умением продуцирования текстов на втором языке и переходит от восприятия — перцептивного эта­лона, зафиксированного в опыте обобщения перцептивных характеристик объекта, образа предмета, в том числе отраженного в тексте, к формированию представления. Представление — это зафиксиро­ванное в опыте обобщение предметов по их функции в деятельности. Речь идет об одной из основных оперативных единиц субъективной семантики, поскольку представление - функциональное обобще­ние, являющееся редукцией перцептивных характеристик образа. Одним из этапов развития представления является формирование общего образа, который нельзя считать понятием в строгом смысле из-за недостаточной абстрактности. Представление, т.е. образ, фиксирует наиболее полную картину когнитивного развития индивида. На уровне устранения ущербной компетентности во вто­ром языке индивид старается не допускать интерференции. На этом этапе уровень сформированности двуязычия приближается к координативному, однако достигает его в редких случаях. Связано это не только с тем, что трудно предупредить ошибки интерференционного характера, причиной может быть недостаточная устойчивость умения осуществлять в сжатые сроки анализ текста (при рецептив­ных видах речевой деятельности) и умения логического построения высказывания (при репродуци­ровании и продуцировании). В процессе говорения на изучаемом языке билингв медленно овладевает логичностью изложения и аргументацией высказанной точки зрения с помощью фактов. Билингв также медленно овладевает умением вычленять главную идею или ряд основных идей.

На данном уровне внимание переводчика направлено на формирование коммуникативной и межкультурной компетенции. Для овладения коммуникативной компетенцией переводчик должен составить и усвоить коммуникативные единицы, которые могут ему понадобиться, и решить комму­никативные задачи, т.е. постоянно совершенствовать, оттачивать знания системы средств второго языка. Кроме того, он должен шлифовать переводческие навыки для того, чтобы достигнуть степени «двойное пари» переводчика — понять текст и преобразовать его таким образом, чтобы он был понят читателем. Он будет тем успешнее, чем больше многочисленных и развитых данных, содержащихся в разных зонах мозга, а также чем выше скорость, с которой он способен вызывать эти данные и обрабатывать их.

Переводчик должен стремиться к овладению макроумениями, к которым относятся:

1)умение языковое;

2) умение проектное;

3) умение коммутативное.

Переводчик на данном уровне должен совершенствовать знания языка и достичь высокого уров­ня двуязычия, развивать способности к аккультурации в другой культуре, уметь переключать собст­венный разум c одной лингвокультурной системы на другую. Именно недостаточность лингвокуль-турологической компетенции приводит к лингвокультурологической интерференции, когда вследст­вие незнания культуры другого народа допускают различного рода ошибки.

На третьем уровне биязыковой способности билингв уже хорошо знает язык, тонкости его использования в различных ситуациях, социализируется во вторичной культуре, достигает автома­тизма в технике перевода, умеет строить проект перевода.

Проект перевода — это теоретизация отношения между двумя текстами, а не между двумя язы­ками. Создать проект перевода — это означает моделировать действия по переводу, проведению пе­реводческой операции. Переводчик решает, что делать, «включает» врожденные логические страте­гии, чтобы производить эффективные выводы, на основе которых можно было бы найти решение, использовать навыки, позволяющие стратегиям по решению усовершенствоваться на основе приоб­ретенного опыта. Для того чтобы решение было эффективным, надо знать:

а) ситуацию, которая требует принятия решения;

б) возможные варианты действия, т. е. «ответы»;

в)  последствия каждого из таких выборов (результатов) — ментальное предрасположение к пла-
нированию и к исполнительным стратегиям позволяет осуществить автоматизацию ответа как в ожи-
даемых, так и в непредвиденных ситуациях.

На четвертом уровне переводчик знает нормы функциональных стилей второго языка и свобод­но может переключаться с одной формы на другую, знает идиомы, пословицы, поговорки, использует в переводе образные средства выражения 2Я.

Таким образом, анализ языковой способности переводчика во втором языке показывает, что процесс формирования такого специфического психофизиологического механизма является слож­ным, проходит несколько уровней, на протяжении которых билингв переходит от стадии субордина-тивного, смешанного двуязычия, на котором возможно допущение интерференционных ошибок, к чистому двуязычию. Он не только воспроизводит тексты на втором языке, но и владеет различными стилями — нормами существования общенародного второго языка, диглоссен (переходит с одной формы на другую), использует язык в соответствии с ситуацией, владеет навыками переводческой деятельности. Виртуозное владение вторым языком способствует взаимопроникновению иноязычных элементов в процессе речетворческой и переводческой деятельности билингва.

 

Список литературы

1      Ширяев А. Ф. Специализированная речевая деятельность. Психолингвистическое исследование на материале син­хронного перевода: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. — М., 1979.

2      Шереминская Л.Г. Настольная книга переводчика. — Ростов нД.: Феникс, 2008.

3      Хомский Н. Язык и мышление. — М.:Наука, 1972.

4      ЛеонтьевА.А. Язык, речь, речевая деятельность. — М.: Просвещение, 1969.

5      Леонтьев А.А. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. — М.: Политиздат, 1969.

6      Тарасов Е.Ф. Языковая и коммуникативная способность человека. — М.: Наука, 1994.

7      Шахнарович А.М., ЮрьеваН.М. Психолингвистический анализ семантики и грамматики. — М.: Наука, 1990.

8      Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. — М.: Наука, 1989.

9      Бейсембаев А.Р. Парадигмы современного языкознания. — Павлодар. Изд-во ПГУ, 2007.

10   Абишева К.М. Основы теории и практики перевода. — Астана: Туран-Астана университет, 2008.

11   Сальмон Л. Теория перевода. История, наука, профессия. — СПб.: НОУ МИЭП, 2007.

12   Bottiroli, Giovanni. Dentro le regale // F. Frasnedi, L. Salmon Kovarski (a curadi) // lettore a il senso. — Bologna: Clueb,1999.

13   Горелов И.Н. О гипотезах «раздельности» и «совместимости» в описании двух компетенций билингва // Психологи­ческие и лингвистические аспекты проблем языковых контактов. — Калинин, 1984.

14   Карлинский А.Е. Основы теории взаимодействия языков. — Алма-Ата: Ғылым, 1990.

15   Канкуревич Л.Т. Формирование универсальных умений билингва. — М.: Высш. шк., 1988.

16   Шахнарович А.М., Голод В.И. Когнитивные и коммуникативные аспекты речевой деятельности // Вопросы языко­знания. — 1986. — №2.

Фамилия автора: Л.Ж.Агадилова
Год: 2010
Город: Караганда
Категория: Филология
Яндекс.Метрика