Паремическая вербализация оппозицитивных концептов «свой-чужой»в разноструктурных языках

Основу данной статьи составляет исследование, задачи которого предполагали: а) осуществление сопоставительного лексико-семантического анализа содержания оппозитивных концептов «свой-чужой» на основе словарных дефиниций, представленных в толковых словарях русского и английского языков; б) выявление однокоренных лексем, репрезентирующих оппозитивные концепты «свой-чужой»; в) исследование и сравнение основных синтаксических средств, участвующих в вербализации исследуемых концептов в русском и английском языках, при помощи методов компонентного и кон­текстного анализа.

Исследование выполнено на материале паремий русского и английского языков, эксцерпирован-ных способом сплошной выборки из 26 различных паремических словарей и сборников. Детальному анализу подверглись 1000 русских и 1000 английских паремий. Основными критериями выбора языко­вого материала в работе являлись лексикографический критерий, т. е. вербальная представленность признаков исследуемой оппозиции в словарных дефинициях, и понятийная ограниченность, детерми­нируемая концептами, составляющими бинарную оппозицию «свой-чужой».

На основе дефиниций оппозитивных лексем «свой-чужой», представленных в толковых словарях русского языка С.И. Ожегова [1; 704, 889] и В.И. Даля [2; 613], с использованием понятийного модели­рования можно определить содержательный минимум концептов, составляющих бинарную оппозицию «свой-чужой» в русском языке, где «свой» определяется наличием отношения обладания, принадлеж­ности между субъектом (как правило, одушевленным лицом, способным к сознательным действиям) и объектом (человеком или предметом, качеством, конкретным или абстрактным понятием), который связан с субъектом, присущ ему, схож с ним, является ему близким, родным знакомым; «чужой» опре­деляется отсутствием отношения обладания, близости, родства сходства между субъектом и объектом. Как видно из словарных определений, лексемы «свой» и «чужой» в русском языке трактуются как ан­тонимы с контрадикторной противоположностью значений.

Одна из важнейших черт бинарной оппозиции «свой-чужой» в русском языке — это оценоч-ность компонентов пары, осуществляемая из центра «я» субъекта оппозиции, который присутствует в дефинициях обеих единиц: оценку «своего» осуществляют «свои», находящиеся по одну сторону, оценку «чужого» тоже осуществляют «свои», но при этом они находятся по разные стороны невиди­мой границы.

На основе определений лексем «one's own» и «other/another», представленных в толковом слова­ре английского языка Oxford Advanced Learner's Dictionary [3; 1086, 55, 1073], с использованием по­нятийного моделирования можно определить содержательный минимум концептов, составляющих бинарную оппозицию «one's own-another/other» в английском языке: где «one's own» обладает схожей семантикой с русской лексемой свой и определяется наличием отношения обладания, принадлежно­сти между субъектом (как правило, одушевленным лицом, способным к сознательным действиям) и объектом (человеком или предметом, качеством, конкретным или абстрактным понятием), который связан с субъектом, знаком или присущ ему, схож с ним; в то время как «other/another» приобретает несколько другие семантические оттенки, в отличие от русского «чужой», и определяется не только отсутствием отношения обладания, сходства между субъектом и объектом, но и акцентирует сущест­венные различия субъекта и объекта, непохожесть друг на друга; немаловажным также является то, что лексема others в английском языке может также представлять неперсонализированную группу людей.

Элементы оппозиции «свой-чужой» в русских паремиях выступают, прежде всего, как субстан-тивы и имеют своим референтом лицо, находящееся в/вне связи с группой лиц как с единым целым. Идентификация объекта как «своего» или «чужого» определяется наличием или отсутствием связи с некоторой общностью людей. Паремии, в которых употребляются субстантивированные прилага­тельные свой и чужой, характеризуются как предложения идентификации, ср.: Кому от чужих, а нам от своих.

При субстантивации лексем «свой-чужой» в русских паремиях осуществляется категоризация понятия «народ, люди» по принципу «свои-чужие», например, ср. в русских паремиях: Свой своему и лежа помогает: Свой своему поневоле брат и др. Всего в ходе анализа в русском паремическом кор­пусе было выделено 18 единиц, входящих в данную группу.

В русских паремиях народ оказался центром, на котором оппозиция «свой-чужой» заострилась посредством субстантивизации. В них она проявляется наиболее ярко, эмоционально. Пространство «своего» иерархично, расчленено, каждый его член должен подчиняться его законам, социуму, дол­жен выполнять определенные ритуалы, объединяющие все общество «своих». «Чужой» здесь — прежде всего тот, кто отличается от своих, он неизвестный, неизученный, странный, враждебный, ср.: Свой свояка видит издалека; Свой со своим бранись, а чужой не мешай; Свой со своим считайся, а чужой не вступайся!

В английских паремиях субстантивации подвергается только оппозитивная лексема с семанти­кой чуждости other/another. Она несет меньшую эмоциональную нагрузку, чем в русских и в боль­шинстве случаев обозначает не народ в целом, как противопоставленный чужой, враждебной силе, а другого человека (людей), в отличие от субъекта оппозиции «я», ср.: He that flings dirt into another dirties himself most; He that has no mouth of his own cannot say to another; A hog that is bemired endeavors to bemire others. Однако количество английских паремий с субстантивированными прила­гательными «other/another» существенно больше, чем русских и составляет 56 единиц.

Исследование паремического корпуса позволило выявить однокоренные лексемы оппозитивных концептов «свой-чужой» и «own-another/other» в русских и английских паремиях.

При словообразовательном анализе в русских паремиях было выделено достаточно большое ко­личество однокоренных лексем, например: Два свояка, между них черна собака; Кумовство да свой­ство, все родство, где лексема свояк обозначает — «брат жены, тесть», а лексема свойство обознача­ет соответствующие родственные отношения. В пословице Человеку свойственно ошибаться лексе­ма свойственно является наречием и обозначает «что-то привычное для человека, составляющее его свойство». Прилагательное собственный в паремиях этой группы является эквивалентом английского his/her own, ср.: паремии Ничто не убеждает лучше собственного примера, Только собственный опыт, и обозначает «принадлежащий кому-л., свой, личный».

Сюда также относятся паремии с возвратными местоимениями себе, собой, например: Всякий хлопочет, себе добра хочет; Коли хочешь себе добра, то и людям не делай зла; Кто собой не упра-вит, то и другого на ум не наставит, обозначающие направленность действия на самого производи­теля действия. Также определительное местоимение сам, например: Всяк сам своему счастью кузнец; Всяк сам на себя хлеба добывает; Всяк сам себе ближе; Всяк сам себе дороже; Всяк сам себе загля­денье; Всяк сам себе хорош.

В ряде пословиц встречается лексема по-своему, например: Всякий дьяк по-своему вякает, Вся­кий поп по-своему поет; Всяк по-своему толкует; Всяк по себе, а я по-своему; Всяк по-своему, да никто по-божьему, в которой отмечена семантика «своеволия», в них наиболее четко прослеживает­ся этимологическая связь с концептом «воля» (общее количество 14 единиц).

Лексемы самолюб и себялюб выделяются в следующих паремиях, ср.: Самолюб всякому (нико­му) не люб; Себялюб только себе люб, и обозначают человека, который любит, уважает и ценит толь­ко себя.

В русских паремиях встречаются также специфические лексемы, обозначающие противопостав­ление «своего и «чужого» пространств», например: Хорошо в гостях, а во своясях лучше; Вчуже хо­роши смешки. Чужбина не по шерсти гладит; На чужбине обтолкут бока. Пространственное раз­деление «своего» и «чужого» следует признать изначальным. Деление пространства на «свое» и «чу­жое» относится к древнейшим архетипам сознания — типичным, врожденным способам понимания [4; 246] и связано с осознанием человека себя, своего тела в пространстве по отношению ко всему «другому», «чужому» и в дальнейшем, с делением своего пространства на «свою» и «чужую» сферу. Такая специфика восприятия находит отображение в паремической картине мира. Мы еще не раз бу­дем находить подтверждение этому в ходе анализа.

Особый интерес представляют собой русские паремии, в которых выделяются лексемы собинка — оскобинка (общее количество 4 и 1 единица соответственно), ср.: Люби собинку, люби и оскобин-ку; Собинка всего дороже; Наша собинка малинкой, ваша собинка вонюгой поросла; Только у Хорь­ки и собинки; С умом собина нажита, без ума прожита. Данные лексемы являются устаревшими и имеют следующие значения, закрепленные в словарях. Так, в этимологическом словаре М. Фасмера «собина» определяется как собственность [5; 703], а определение лексемы «оскобинка» отсутствует, при этом в Толковом словаре В.И. Даля «собинка» (см. собь) толкуется как: а) все свое имущество, животы, пожитки, богатство; б) свойства нравственные, духовные, и все личные качества человека, особ. все дурное, усвоенное по дурным наклонностям, соблазнам, страстям; отсюда — собствен­ность, собственный, свой, при этом собливый, собчивый, собистый имеет негативный оттенок — ко­рыстный, скопляющий себе собинку [2; 252]; оппозитивная ей лексема «оскобинка» обозначает что-л., очерченное скобами, огражденное, недоступное, чужое [2; 697], что является очередным подтвер­ждением предположения о том, что граница играет важную роль в оппозитивных отношениях «сво­его» и «чужого».

Всего в русских паремиях было выделено 15 однокоренных слов лексемы «свой» и 3 — лексемы «чужой». Общее количество паремий, в которых представлены однокоренные лексемы исследуемых оппозитивных концептов, составляет 62 единицы.

В английском паремическом корпусе была выделена только 1 паремия, содержащая однокорен-ную лексему, которая передает семантику «свойственности», «принадлежности» — owner (владелец), существительное, образованное от глагола own при помощи суффикса -er, ср.: The house shows the owner.

В ходе анализа были выявлены основные синтаксические средства, участвующие в вербализации исследуемых концептов, — основные типы словосочетаний с оппозитивными лексемами свой и чу­жой в русских и английских паремиях.

Для русских паремий наиболее продуктивным является словосочетание «свой/чужой + сущест­вительное» (474 единицы), что обусловлено посессивной семантикой исследуемых единиц.

Свой является притяжательным местоимением, но также может выступать в роли местоименного прилагательного. При этом лексема свой несет, прежде всего, семантику принадлежности (посессив­ное значение, отвечает на вопрос чей?) и семантику личного начала, например, ср.: Своя кожа руба­хи дороже; Своя ноша всегда тяжелее; Своя ноша не тянет (не тяготит, о своем позабочусь); Своя подоплека к сердцу ближе; Своя работа — первый барыш; Своя рогожа чужой рожи доро­же; Своя рубаха — свой простор, своя и теснота; Своя рубашка ближе к телу; Своя рука (свой глаз) не солжет; Своя рука только к себе тянет; Своя ухитка, свое скрывище.

Чужой выступает в роли прилагательного и: а) характеризует объект как не принадлежащий мне или моему коллективу, принадлежащий кому-то, кто исключен из моей личной жизненной сферы; б) не подразумевает вопроса, кому конкретно принадлежит этот объект, так как субъект принадлеж­ности исключен из сферы «своего». Оказывается неважным, кому принадлежит объект, маркирован­ный в паремиях как «чужой», важно только то, что он «изымается из области «своего», например, ср.: русские паремии Чужая душа — потемки; Чужая душа загадка; Чужая душа не гумно: не загля­нешь; Чужая корка рот дерёт; Чужая корова, что выдоена, что высосана — все равно; Чужая ноша не тянет (т.е. не заботит); Чужая одёжа — ненадёжа; Чужая печаль с ума свела, а по сво­ей тужить некому; Чужая пожива не разжива.

В сочетании с названиями предметов оппозитивные лексемы свой-чужой выступают как опреде­ления, однако они существенно отличаются от прилагательных, таких как красный или большой, кото­рые выделяют объект, обладающий данным признаком из ряда однородных, и от притяжательных при­лагательных, указывающих на притяжательность, соотнесение с объектом, тем, что обладают выражен­ной реляцией с объектом/объектами, характеризуют этот объект именно на основании связи: «свой» указывает на наличие связи, «чужой» — на её отсутствие, соотносят их с личной сферой субъекта.

Сочетание «свой + пространственное существительное» связано с концептуальным сценарием попадания субъекта в знакомую ему среду, отсюда появляются семантические оттенки «приветли­вый, теплый», ср.: На своей стороне и камешек знаком; Со своей сторонки и ворона мила; Со своей земли — умри не сходи.

Сочетание «чужой + пространственное существительное» связано с концептуальным сценарием попадания субъекта в незнакомую ему среду, отсюда появляются семантические оттенки «непривет­ливый, холодный», ср.: На чужой сторонушке рад своей воронушке; На чужой стороне обтолкут бока; Чужая сторона — дремуч бор; Чужую сторону хвалит, а сама туда ни ногою.

Менее продуктивны в русских паремиях отрицательные конструкции, также участвующие в передаче семантики «свойственности-чуждости». В ходе анализа было выделено 10 единиц. Боль­шинство толкований лексемы «чужой» в толковых словарях русского языка построены на отрицании «своего». Отрицательная частица автоматически преобразует концепт в антиконцепт, ср.: Без межи не собина; Он сошел с ума, да не со своего, с чужого!; Не своим товаром ты стал торговать!; Конь не свой, погоняй, не стой!; Лошади чужие, хомут не свой — погоняй, не стой!; Не свое, так в людях выпрошено; Чужой рот — не свои ворота, не затворишь; Не свой нож, не любой кус; Не своя (наша) печаль чужих детей качать.

В английских паремиях наиболее продуктивным является словосочетание «предлог + место­имение + own/(an) other» (143 единицы), что обусловлено, прежде всего, грамматическими особен­ностями построения синтагм в английском языке. Лексема «own» здесь несет семантику принадлеж­ности, свойственности, ср.: Have a horse of your own and then you can borrow one; He that comes after sees with more eyes than his own; He that has children, all his morsels (кусочки пищи) are not his own, а лексема «(an) other» а) характеризует объект как обладающий отличительными от «своего» свойства­ми; б) обозначает другой объект, второй за «своим», ср.: The corruption of one is the generation of an­other; A fool knows more in his own house than wise man in another's.

Как в русских, так и в английских паремиях довольно продуктивными являются словосочетания «глагол + возвратное местоимение», соответствующие форме возвратного залога (60 и 105 еди­ниц).

В русском языке возвратный залог имеет формулу «глагол+возвратное местоимение себя». Се­мантика возвратности обращается к субъекту «я», а значит и к области его «своего» мира. Возвратная глагольная семантика может описывать самые разные аспекты «своего» мира субъекта оппозиции, что обусловливается, прежде всего, семантикой корня глагола в русских паремиях. Значение глагола конкретизирует область описания, ср.: русские паремии: Все люди свои, а всяк любит себя; Гречне­вая каша сама себя хвалит, причем в русских паремиях порядок лексем в словосочетании может ме­няться, например, ср.: Друга иметь — себя не жалеть; Друга потешить — себя насладить; Других не суди, на себя погляди!; Дружбу водить — так себя не щадить; Хороший товар сам себя хвалит; Чужого мужа полюбить — себя погубить; Всякая слепая про себя смекает.

В английском языке возвратный залог имеет формулу «глагол + возвратное местоимение self», ср.: A fool thinks himself wise; A wise lawyer never goes to law himself; Angry men make themselves beds of nettles; Self done is soon done; Self done is well done; Don't keep a dog and bark yourself; Each bird loves to hear himself sing; Even the lion must defend himself against flies.

В английских паремиях встречается устаревшее возвратное местоимение thyself (15 единиц), ко­торое легко распознаётся современными носителями языка, ср.: With all thy knowledge know thyself; Trust none better that thyself.

Необходимо обратить внимание на то, что в русском языке существует средневозвратный за­лог, который тоже участвует в передаче семантики «свойственности-чуждости» в паремиях. Данная категориальная форма залога обозначает сосредоточенность действия в субъекте и выражается при помощи формулы «глагол + ся/сь», ср.: Овсяная каша хвалилась, будто с коровьим молоком роди­лась; Не суйся в волки с телячьим хвостом; Кто вперед суется, того и собаки едят; Не мешайся в совет, пока кто не позовет; Чужим уродом коришь, над своим казнишься; Чужим кусом подавишь­ся; С худой головой не суйся в чад. В ходе анализа было выделено 14 единиц.

Семантику посессивности в английском языке передает притяжательный падеж. Посессивные конструкции «существительное + 's» — это один из способов описания объекта — указание на то, кому или чему он принадлежит, с чем или с кем ассоциируется. Зачастую, посессивное существи­тельное является именем собственным или нарицательным одушевленным [6; 175], ср.: He that tells a secret is another's servant; Every man's neighbour is his looking-glass; Another's bread costs dear; An­other man's child isn't a child at all; A stranger's eye sees clearest; A man's wealth is his enemy. Общее количество английских паремий, в которых оппозиция «свой-чужой» выражается посредством при­тяжательного падежа, составляет 84 единицы.

Как в русских, так и в английских паремиях продуктивным в передаче семантики «свойственно­сти-чуждости» является страдательный (неактивный, пассивный) залог.

В русском языке страдательный залог не выделяется как отдельная грамматическая категория, однако пассивная семантика зачастую обнаруживается в глаголах, имеющих следующую фомулу: «глагол + ут/ют, ат/ят». В данной группе глаголов четко прослеживается этимология оппозиции «свой-чужой» — проявляется значение «рабский, подневольный», в противопоставлении со «свобод­ным человеком». Субъект предложения теряет свободу действовать по своей воле и становится объ­ектом, над которым насильно совершается действие, его лишают выбора, навязывают ему опреде­ленные правила, ср.: Дадут ломоть, да заставят неделю молоть; Закричишь, что лебедь, как кого теребят; И гуся на свадьбу тащат, да во щи; И верблюда на обороти водят; И медведя плясать учат; И не хочет коза на базар, да тащат за рога. В данной группе насчитывается 30 единиц.

Пассивный, или страдательный, залог (Passive Voice) в английском языке — грамматическая ка­тегория, обозначающая то, что действие совершается над предметом кем-то извне. В фокусе внима­ния находится объект, затронутый действием. В предложении, в активном залоге, лицо или предмет, о котором идет речь, обычно ставятся на первое место в качестве подлежащего — субъекта действия, например: I eat apples, а в пассиве внимание сосредоточено на объекте, над которым это действие совершается. Таким образом, субъект действия в активном залоге становится объектом в пассивном, например, ср.: An apple may happen to be better given than eaten. Интересно, что в большинстве случа­ев в пассивном залоге в английском языке не упоминается агента действия. Отсутствие указания на агента может быть вызвано несколькими факторами: а) неизвестно, что или кто является субъектом действия; б) субъект действия не представляет интереса, не имеет значения; в) совершенно очевидно: что или кто является агентом действия; г) агентом действия может быть любой человек. Агент в пассивном залоге не упоминается из-за того, что внимание сосредоточено на событиях и результатах, а не на тех, кто отвечает за них [6; 579], ср.: He that measures not himself is measured; He that respects not is not respected; He that seeks to beguile is overtaken in his will; Fools are known by their babbling; Do as you would be done by; An ox is taken by the horns, and a man by the tongue; All are presumed good till they are found in a fault; All easy that are done willingly; All things are not to be granted at all times. Данная категория в английском языке также обнаруживает связь с этимологией оппозиции «свой-чужой» близостью к оппозиции «раб-свободный», поскольку в ней субъект лишен своей воли и становится объектом — заложником, лишенным права выбора и голоса. Эта группа насчитывает 68 единиц.

Итак, в русских паремиях в ходе анализа были выделены 5 различных видов синтаксических конструкций, участвующих в вербализации оппозиции «свой-чужой», а в английских — 4.

Сопоставительный анализ синтаксических средств, вербализущих оппозитивные концепты «свой-чужой», показал, что в них проявляется существенное сходство как в русских, так и в англий­ских паремиях, различия обусловлены отсутствием определенных грамматических категорий в ис­следуемых языках, их внутригрупповой вариацией и количественным наполнением.

В русских паремиях реже, чем в английских, оппозитивные концепты «свой-чужой» выражаются посредством субстантивации (18 и 56 единиц соответственно), в то время как лексемы-дериваты в русских паремиях существенно преобладают по количеству и разнообразию (62 и 1 единица соответ­ственно). Факт наличия только одной лексемы-деривата в английском языке объясняется тем, что исследуемые языки относятся к различным языковым типам. Русский язык в большей степени явля­ется языком флективного типа: существует возможность расчленить подавляющее большинство слов на корень, основу, словообразовательные и словоизменительные морфемы; в то время как англий­ский язык (исторически, несомненно, флективный, как и все индоевропейские языки) в современном состоянии благодаря конверсии приобрел признаки, свойственные агглютинативному типу [7; 19]: отсутствие согласования в предложении, жесткий порядок слов, и, самое главное, в нем слабо разли­чаются части речи (ср.: the other (сущ.) и other man (прил.)).

Наиболее частотными синтаксическими средствами вербализации оппозитивных концептов в русском языке являются: словосочетания «свой/чужой+существительное» (474 единицы), глаголы в возвратном залоге (60 единиц), глаголы в страдательном залоге (30 единиц) и глаголы в возвратно-среднем залоге (14 единиц).

В английском языке наиболее продуктивными синтаксическими средствами вербализации ис­следуемых оппозитивных концептов являются: словосочетания «предлог + местоимение + own/(an) other» (143 единицы), местоимения в возвратном залоге (105 единиц), существительные в притяжа­тельном падеже (84 единицы) и глаголы в страдательном залоге (68 единиц).

Существенные различия (30 единиц в русском и 68 — в английском) обнаруживаются в группе синтаксических средств «глаголы в страдательном залоге». Предположительно, это связано с тем, что в английском языке страдательный залог является отдельной, самостоятельной грамматической кате­горией, часто употребляемой, в то время как в русском языке такая категория отсутствует, а глаголы с суффиксами -ут/ют, -ат/ят, несущие страдательную семантику, не отличаются частотностью упо­требления.

Также в ходе сопоставительного анализа были определены различия в группе «глаго­лы/местоимения в возвратном залоге», где, несмотря на наличие категории возвратности в обоих ис­следуемых языках, количественно преобладают английские единицы (105 единиц в английском по сравнению с 60 — в русском). Исходя из того, что семантика возвратности обращается к субъекту «я», к области его индивидуального мира, можно предположить, что наличие большого количества возвратных конструкций в паремиях английского языка характеризует исследуемый фрагмент паре-мической картины мира как «эгоцентрический», направленный, прежде всего, на личность, её инди­видуальные желания, потребности, интересы, в отличие от русского фрагмента паремической карти­ны мира, который является в большей степени группоцентрическим.

В английских паремиях оппозиция «свой-чужой» вербализуется при помощи притяжательного падежа (существительное's + существительное) — так проявляется семантика обладания, принад­лежности. В русском языке такая грамматическая категория отсутствует.

Таким образом, анализ оппозиции «свой-чужой» в русских и английских паремиях показал, что в её вербализации задействовано большое количество языковых единиц, что свидетельствует о важ­ности и сложности рассматриваемого феномена и в очередной раз подтверждает то, что исследуемая оппозиция является центральной социально-психологической оппозицией в паремической картине мира.

 

Список литературы

1      Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В.Виноградова. — 4-е изд., доп. — М.: ТОО «Диамант», 1997. — 944 с.

2      ДальВ.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. — СПб.: ТОО «Диамант», 1996.

3      Hornby A.S. Oxford Advanced Learners Dictionary of Current English / Chief editor Sally Wehmeier. — 7th Edition. — Ox­ford.: Oxford University Press, 2005. — 4855 p.

4      ЮнгК.Г. Сознание и бессознательное. — СПб.: ТОО «Диамант», 1997. — 349 с.

5      Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. / М.Фасмер; Пер. с нем. и доп. О.Н.Трубачева. — 4-е изд., стер. — М.: ООО «Издательство "Астрель"», 2004.

6      Грамматика английского языка: Учеб. пособие / Пер. с англ. М.Я. Блоха и др.; Под ред. М.Я.Блоха. — М.: Астрель,2006. — 703 с.

7      Аракин В.Д. Сравнительная типология английского и русского языков: Учеб. пособие / Под ред. М.Д. Резвецовой. — 3-е изд. — М.: ФИЗМАТЛИТ, 2005. — 232 с.

Фамилия автора: В.А.Ермакова
Год: 2011
Город: Караганда
Категория: Филология
Яндекс.Метрика