Текст и контекст стихотворения И.Бродского «В деревне Бог живет не по углам... »

Интерпретация текста как основополагающего понятия гуманитарного знания входит в число наиболее актуальных проблем филологических исследований. Мы исходим из определения понятия «текст» в его структурном и культурологическом аспектах, при этом уделяя большое внимание вне­текстовым связям.

Понятие «текст» в его художественной ипостаси есть «материально зафиксированная сторона литературного произведения» [1; 43]. Анализируя текст стихотворения «В деревне Бог живет не по углам...», мы исходим из структурно-семантического подхода Ю.Лотмана, который в его основу кла­дет принцип взаимообусловленности трех составляющих: выраженность, отграниченность, структур­ность.

Важную роль в понимании содержания понятия «художественный текст» играет культурологи­ческая концепция М.Бахтина. Этим ученым текст рассматривается как «первичная данность (реаль­ность) и исходная точка всякой гуманитарной дисциплины» [2; 282]. Характеризуя текст как выска­зывание, которое имеет «субъекта, автора», ученый сосредоточивает внимание на том, что обозначил «истинно творческий текст», являющий собой «свободное откровение личности: смысл текста в том, что имеет отношение к истине, правде, добру, красоте, истории» [3].

Иную интерпретацию понятия «текст» предлагает Ю.Лотман, считая его первоосновой гумани­тарного логоса. Рассматривая культуру как «механизм роста информации» [4; 134], как «совокуп­ность текстов или сложно построенный текст», он утверждает, что текст по своей природе обладает авторитетностью, что он истинен по сути, что возможность быть ложным для него исключается: «Ложный текст — это такое же противоречие в терминах, как ложная молитва, клятва, лживый закон. Это не текст, а разрушение текста» [4; 136].

Под выраженностью текста Ю.Лотман понимает его зафиксированность в знаках естественного языка, и в известном смысле противопоставляет ее внетекстовым структурам. Тексту присуща внутренняя организация, превращающая его на синтагматическом уровне в единое целое. Это объясняет­ся его структурностью. «Поэтому для того, чтобы некоторую совокупность фраз естественного языка признать художественным текстом, следует убедиться, что они образуют некую структуру вторично­го типа на уровне художественной организации» [1; 46]. В поле умозрения ученого особое место за­нимает мысль о неразрывности текста художественного произведения с его контекстом. Это при­надлежность текста к разным жанрам, стилям, эпохам, авторам. Он констатирует, что для читателя, который хотел бы иметь дело с художественным текстом, вырванным из всей совокупности внетек­стовых связей, произведение потеряло бы свое значение: «Вся совокупность исторически сложив­шихся художественных кодов, делающая текст значимым, относится к сфере внетекстовых связей»

[1; 47].

Учитывая интерпретацию Ю. Лотмана и М.Бахтина семантико-структурной специфики понятия «текст», можно сказать, что текст как феномен культуры — это сложное структурное целое, способ­ное функционировать за пределами времени и места его возникновения, а потому тщательно проду­манное его создателем. Истинное понимание художественного текста невозможно без привлечения сведений о характере историко-культурного и литературного процессов, сказавшихся на создании этого текста, и знаний о прочих внетекстовых обстоятельствах, породивших его самобытность и идейно-смысловую парадигму.

Таким образом, целью нашего исследования становится описание совокупности материально выраженных словесных единиц, подразумеваемых под понятием «текст» стихотворения «В деревне Бог живет не по углам...», в его взаимосвязи с установившимся в произведении уровнем абстракции. То есть, исходя из семантики наличествующих элементов словесной ткани стихотворения, показать, насколько внешняя словесная оболочка может стать проводником идей Бродского и насколько необ­ходимо обращение к контексту для более глубокого постижения содержания произведения. Нашей задачей становится анализ религиозного миросозерцания раннего Бродского с учетом биографиче­ских сведений, этико-культурного опыта раннего Бродского, имплицитно репрезентированных в структуре стихотворения. Существенным для решения поставленной задачи становится присутствие авторского «я» в стихотворении. Привлечение всей совокупности текстовых и внетекстовых связей позволит более полно и глубоко постичь идейно-смысловую сторону стихотворения, то есть прибли­зиться к глубине его содержания.

Определяя доминантные мотивы ранних стихотворений Бродского, нельзя не обратить внимание на многократное упоминание поэтом имени Творца Небесного. Слово «Бог» в его первых текстах встречается довольно часто. Уже в «Пилигримах» (1958) автор, разочаровываясь в постижимости тайн мироздания, отрицает жизненную необходимость человека в вере в Бога: 

...И, значит, не будет толка от веры в себя да в Бога.

Нередко имя Господа употребляется молодым стихотворцем всуе — это обороты типа «Слава Богу» («Июльское интермеццо», 1961), «Бог знает чем» (поэма «Шествие», 1961), «Боже правый» («Письмо к А.Д.», 1962).

В «Большой элегии Джону Донну» (1963) автор, взяв на себя речевые функции души английско­го поэта-проповедника, рисует картину, в которой дает своеобразное представление о местонахожде­нии Бога в пространстве: 

Господь оттуда — только свет в окне туманной ночью в самом дальнем доме.

Как видно, ранний Бродский без почестей и похвал, индифферентно упоминает Отца Небесного. Причина — не в агностицизме или безбожии начинающего сочинителя, а в желании рассудочно по­стичь суть Божественного начала, мысля критически, осознать тайную природу Божественной сущ­ности. Иосиф Бродский с детства воспитывался в атмосфере суровой антирелигиозной пропаганды, исключающей всякое понятие загробной жизни, поэтому ко всем умозаключениям и выводам, свя­занным с религиозным миросозерцанием, он, прокладывая нелегкий путь, во взрослые годы приходит самостоятельно. Многое подтверждает утверждение Льва Лосева, что Иосиф Бродский как поэт и человек сформировался очень рано [5; 149].

Известно, что Ветхий и Новый Заветы будущий нобелевский лауреат освоил только в 24 года: «Что касается меня — в возрасте 24-х лет или 23-х лет, уже не помню точно, я впервые прочитал Ветхий и Новый Заветы [5; 115]. В своих религиозных поисках Бродский, все-таки, отдает предпоч­тение иудео-христианству и считает, что в этом выражении одно немыслимо без другого. Значитель­ную роль в окончательном разрешении проблемы веры сыграло и еврейское происхождение поэта. Хотя ортодоксальным верующим Бродский так и не станет. В одном из поздних эссе «Путешествие в Стамбул» (1985) он напишет: «Политеизм — это система духовного существования, в которой любая форма человеческой деятельности, от рыбной ловли до созерцания звездного неба, освящена специ­фическими божествами. Политеизм синонимичен демократии. Абсолютная власть, автократия, си­нонимична, увы, единобожию» [5; 21-22].

Своеобразным оказывается отношение великого поэта к языку: «Язык — это начало начал. Если Бог для меня существует, то это именно язык» [6].

Выбранное стихотворение вызывает исследовательский интерес с точки зрения воплотившейся в нем специфической манеры Богопознания раннего Бродского. Тема религии в Советском Союзе на­ходилась под строгим запретом. Поэтому экстраординарным становится факт опубликования стихо­творения «В деревне Бог живет не по углам... » на родине стихотворца в ленинградском литературном альманахе «День поэзии» (1967). В тексте стихотворения много элементов, труднодоступных для по­верхностного понимания, требующих историко-культурологической дешифровки и обращения к био­графии поэта. Примечательно и то, что смыслообразующие составляющие стихотворения находятся в состоянии эклектической заданности. К анализу и раскрытию этих несоответствий будет сведена главная задача нашей работы.

Стихотворение «В деревне Бог живет не по углам...» датируется автором 6 июня 1965 года, од­нако есть основание полагать, что оно было написано на год ранее. В своем анализе мы будем поль­зоваться редакцией стихотворения из пятитомного собрания сочинений И.Бродского, составленного Г.Ф.Комаровым [7], который придерживается авторской датировки стихотворения. Это стихотворе­ние создается Бродским в период Норенской ссылки. Сам Бродский, несмотря на все лишения, пере­несенные там, позже будет вспоминать об этой вехе автобиографии как о самой плодотворной для его творчества: «Один из лучших периодов в моей жизни. Бывали и не хуже, но лучше — пожалуй, не было». Этому этапу предшествует знакомство Бродского с Библией и начало его религиозных по­исков. Во время написания стихотворения он находился на вершине Богоискательства, поэтому в стихотворении единый антропоморфный образ Бога вбирает в себя три ипостаси: Православный Бог, Ветхозаветный иудейский Яхве и древнеязыческий бог Чур.

Итак, обратимся к анализу текста стихотворения. Что может дать для понимания его смысла словесная ткань? Какие словесные изобразительные знаки делают содержание стихотворения проти­воречивым? Найдем ответы, не выходя за пределы структуры текста стихотворения. Если брать текст в его сугубо самообусловленном, оторванном от контекста, значении, то он сможет дать для пости­жения содержания следующее. Во-первых, явное противоречие сопоставительно-отрицательной кон­струкции первого предложения, в котором возводится в абсолют повсеместное проникновение Боже­ственной сущности в деревенский домоуклад: В деревне Бог живет не по углам..., / как думают на­смешники, а всюду; с эксплицитно нелогичным выводом последнего предложения, где, как может показаться, лирический субъект самоидентифицируется с атеистом: 

Возможность же все это наблюдать, к осеннему прислушиваясь свисту, единственная, в общем, благодать, доступная в деревне атеисту.

В связи с этим возникает вопрос, каких верований и религиозных представлений придерживает­ся автор: христианских, древнеязыческих (намек на это появится далее в тексте) или атеистических? К сожалению, структура текста и его отграниченность не дают ответы на эти вопросы. Во-вторых, в структуре текста явно присутствие лирического образа. Импульс для развития ему дает обобщающее слово «всюду», поясняющее и вбирающее в себя совокупность картин и действий последующего тек­ста. Динамичный переход поэтической мысли от одной картины к другой создается за счет обилия глаголов, которые можно представить в виде цепочки: освящает-делит-варит-приплясывает-подмигивает-ставит-выдает-устраивает. Эти глаголы третьего лица с общим значением «дейст­вие» репрезентируют активное участие Бога в организации устройства деревенской жизни. Однако, определив интегральную сему глаголов, мы не можем описать истинное значение, вкладываемое в них автором. Почему Бог (слово «Бог» в стихотворении пишется с заглавной буквы) делит, припля­сывает, подмигивает — совершает не характерные действия для христианского Творца Мирозда­ния? Этот вопрос остается открытым. В-третьих, в тексте содержатся целые конструкции и обороты, не поддающиеся пониманию из-за смысловой герметичности, но улавливаемые даже при беглом прочтении идиома. Это выражения: «В деревне Бог живет не по углам...», «Двери делит пополам», «Варит по субботам чечевицу», «Выдает девицу за лесничего».

Из сказанного следует, что попытка постижения содержания стихотворения через анализ сово­купности его материально выраженных словесных знаков, то есть текст, терпит провал. Такой анализ не дает ответы на поставленные вопросы, а скорее, порождает новые.

Стихотворение не поддается анализу содержания, не выходящему за границы текста, в виду сложности и многогранности поэтического видения Бродского. Даже при его поверхностном прочте­нии осознается глубокое познание автором уклада крестьянской жизни в деревенской глубинке. В стихотворении предстает своеобразная манера восприятия этой действительности через реминисцен­ции из библейской мифологии и аллюзии на древнеязыческие и христианские обряды. Поэтому для того, чтобы дешифровать все значения и глубинные смыслы стихотворения, мало одного структурно­го анализа «материально зафиксированной стороны произведения». Для того, чтобы вникнуть в его содержание, необходимо полно владеть контекстом.

Стихотворение не предваряется ни заглавием, ни эпиграфом. Первый стих «В деревне Бог живет не по углам.» есть отрицание общепринятого мнения о деревенском домоустройстве. В русской из­бе красный угол, в который помещались все иконы, устраивался в дальнем углу, с таким расчётом, чтобы икона была первым, на что обращал внимание человек, входящий в дом. Поэтому христианин, входя или выходя из дома, прежде всего оказывал почести Царю Небесному, а уж потом — хозяину дома. Подразумевая под «углами» располагавшиеся в них иконы, Бродский судил о всепроникнове-нии Православного Господа-Бога в сферы деревенской жизни. Убедиться в этом мы можем, разгадав смысл следующего предложения: 

Он освящает кровлю и посуду И честно двери делит пополам 

Естественно, функция освящения, пусть и антропоморфизированная — речь идет о предметах обихода, которые могут освящать священнослужители, но не сам Бог, может принадлежать из всех обличий Бога в стихотворении только Православному Богу. Фраза «И честно двери делит пополам» также укладывается в православный контекст. На Северной Руси, куда был сослан поэт, вход в избу представляла собой небольшая по размерам квадратная дверь с высоким порогом, держащаяся на од­ной пяте. Такая архитектура позволяла в холодное время года сохранять больше тепла в жилище. Значит не о каком прямом смысле отрывка «И честно двери делит пополам» не может быть и речи — двустворчатых дверей в крестьянских избах не было. Эта сентенция отправляет читателя к право­славному обряду символического очищения дверей в день Богоявления (Крещения). В этот день су­ществовал обычай рисования на двери углем креста в знак об умершем в этой избе человеке. Как ка­жется, устоявшийся веками обычай не исчез в глухой северной деревушке с приходом советской вла­сти, и скорее всего, именно этот крест в поэтическом восприятии Бродского и олицетворяет деление дверей пополам.

В другом обличье предстает Бог в последующих стихах:

В деревне он — в избытке. В чугуне он варит по субботам чечевицу.

Эти строки продиктованы автору его иудео-христианскими взглядами. Отсюда святая иудейская суббота (шаббат) и чечевица в чугуне как аллюзия на ветхозаветную легенду об утерянном праве первородства. Бог предстает здесь в хозяйствующем облике Яхве.

В образе Бога, который «ставит изгороди» и «устраивает недолет объездчику», просвечиваются очертания древнеязыческого божества славянского пантеона — Чура — бога родового очага. Этому богу приписывалось оберегать земельные границы племенных владений.

Такое неоднородное сочетание в образе Бога черт Православного Всевышнего, иудейского Ие­говы и Праславянского Чура дает право говорить об эклектичности миросозерцания раннего Брод­ского. На эту мысль также наталкивает заключение стихотворения, в котором он, как может пока­заться, причисляет себя к атеистам. К такому выводу приходит И.Винокурова: « В раннем шутливом стихотворении «В деревне Бог живет не по углам... » Бродский рекомендует себя атеистом» [8]. Есть основание не согласиться с этим высказыванием. Бродский, в чьем раннем творчестве почти каждое второе стихотворение, так или иначе, связано с Богом, просто не может «рекомендовать себя» атеи­стом. Автор, скорее, является наблюдателем, включенным в процесс повествования, как бы обособ­ляясь, он констатирует, что возможность все это наблюдать есть единственное удовольствие в дерев­не для атеиста. О присутствии лирического субъекта в тексте свидетельствует форма личного место­имения мне, находящаяся в сравнительном обороте восьмого стиха: подмигивает мне, как очевидцу.

Таким образом, анализ текста и внетекстовых связей позволяет дешифровать темные места сти­хотворения и более глубоко постичь идейно-смысловую сферу стихотворения. 

 

Список литературы

1      Лотман Ю.М. Структура художественного текста // Лотман Ю.М. Об искусстве. — СПб.: Искусство-СПБ, 1998. —383 с.

2      Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. — М., 1979. — С. 282.

3      ХализевВ.Е. Теория литературы: Учебник / В.Е.Хализев. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Высш. шк., 2002. — С. 277.

4      Лотман Ю.М. Избранные статьи: В 3 т. — Т. 1. — Таллинн, 1993. — 847 с.

5      Иосиф Бродский. Размером подлинника / Сост. Г.Ф.Комаров. — Таллинн, 1990. — 246 с.

6      Иосиф Бродский. Большая книга интервью / Сост. В.Полухина. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Захаров, 2000. — С. 96.

7      Бродский И. Сочинения Иосифа Бродского. — Т. II. — 2-е изд. — СПб.: Пушкинский фонд, 1998. — С. 129.

8      Иосиф Бродский: творчество, личность, судьба. Иосиф Бродский и русская поэтическая традиция. Итоги трех кон­ференций // Звезда. — 1998. — С. 126.

Фамилия автора: Т.Т.Савченко, К.В.Безкоровайная
Год: 2012
Город: Караганда
Категория: Филология
Яндекс.Метрика