Внутрипартийная чистка в организациях Восточного Казахстана в 30-х годах ХХ века

Экономическая модернизация СССР, начав­шаяся в конце 1920-х и усилившаяся в 1930-х, не могла обойтись без насилия и репрессивных акций. Срывы плановых заданий, производст­венные аварии и многие другие следствия фор­сированного рывка послужили основой много­численных кампаний по выявлению вредителей на производстве, поиску террористов, контрре­волюционеров и антисоветчиков, препятствую­щих социалистическому строительству. Любые негативные явления в жизни советского об­щества стало, принято приписывать врагам на­рода, морально оно было готово к новым широ­комасштабным репрессивным акциям, т.к. кара­тельная политика против кулаков и баев стала лишь прелюдией к новому витку репрессий.

8 мая 1933 года издается инструкция ЦК ВКП (б) и СНК СССР [1], запретившая прове­дение массовых арестов и выселений, четко разграничившая функции репрессивных органов, в ней было указано, что проводимые акции в конце 1920-х и вначале 1930-х явились отступ­лением от правильной судебной политики. Сило­вые органы оперативно отреагировали на про­возглашенный курс партии изданием в мае 1933 года ведомственных циркуляров и приказов.

1 декабря 1934 года стал точкой отсчета но­вых широкомасштабных репрессивных акций, где законодательным обоснованием явилось за­крытое письмо ЦК ВКП (б) ко всем организа­циям партии от 18 января 1935 года «Уроки событий, связанных со злодейским убийством тов. Кирова». В убийстве обвинили полити­ческих оппонентов И. Сталина, троцкистско-зиновьевский блок, использовавший для этой цели бывшее кулачество, злейших врагов совет­ской власти, обозначенных в новой категории «бывшие люди». Здесь важно не само убийство Кирова, а его последствия, это стало началом «Большого террора», следует отметить, массо­вые аресты придут позже, а в первой половине 1930-х годов свое слово должна была сказать партия. Согласно приказу ОГПУ от 9 сентября 1933 года «Об учете исключенных из ВКП (б) в результате чистки», был организован персо­нальный спецучет всех исключенных из партии [2, с. 119]. Первый этап очищения партийных рядов не удовлетворил руководство, Пленум ЦК ВКП (б) в 1935 году потребовал от органов госбезопасности усиления работы по поиску скры­тых врагов, с этой целью была санкционирована тотальная проверка всего партийного делопроиз­водства и чистка партийных организаций от про­никших туда врагов партии и советского строя. В газете «Прииртышский коммунар» писалось, что «Классовый враг, выбитый из колеи, разби­тый, но не добитый окончательно, изощряясь в борьбе с партией, с советской властью, протяги­вает свои руки к партийному билету» [3]. Га­зеты требовали, искать, разоблачать врага, зате­савшегося в партийных рядах, очищать ряды от скрытых белогвардейцев и кулаков.

«Всего по казахстанской партийной органи­зации в ходе проверки партийных документов в 1935 году было исключено из партии 303 руководящих партийных работника республи­канского, областного, городского и районного аппаратов и снято с работы 322 чел (20% к на­личному составу республиканского партаппа­рата). Из них как шпион был «изобличен» 1 человек, как «бывшие белогвардейские и ку­лацкие элементы» - 109 человек, троцкисты­зиновьевцы - 19 человек, аферисты - жулики -33 человек, прочие классово чуждые элементы - 60 чел. Всего классово-враждебных и чуждых элементов было разоблачено и исключено из партии 222 человек или 73% к составу исклю­ченных работников партаппарата» [4, с. 48].

Как всегда партийные организации стали локомотивом реализации курса по очищению своих рядов и борьбе с членами троцкистско-зиновьевского блока. Опережая друг друга, партийные организации отправляли вышестоя­щим руководителям докладные письма о ходе реализации закрытого письма от 29 июля 1936 года на местах. «Крайком отмечает, что закры­тое письмо ЦК ВКП (б) от 29 июля «О терро­ристической деятельности троцкистско-зино-вьевского контрреволюционного блока» и про­цесс над контрреволюционерами фашистами-троцкистами-зиновьевцами еще выше подняли бдительность Казахстанской парторганизации, в результате чего разоблачено и изгнано из партии 43 контрреволюционера, троцкиста-зиновьевца и их пособников» [5, л. 146].

Все партийные организации от Крайкома Ка­захстана получили специальную форму плана и отчета проведения партийных собраний в первич­ных организациях по разоблачению скрытых троц­кистов и зиновьевцев: «Примерная схема инфор­мации Крайкому о работе первичной парторга­низации промышленных предприятий», где в 1 разделе «Руководство выполнением хозяйствен­ного плана» необходимо было привести инфор­мацию о фактах «разоблачения вредительства на предприятии и как ликвидируются послед­ствия вредительства». Во втором разделе «Аги­тация и массовая работа» о том, как идет «разъяс­нение материалов судебного процесса антисовет­ского троцкистского центра, контрреволюцион­ной роли троцкистских бандитов, речь тов. Вышинского и др.» [6, л. 12].

Риддерская городская парторганизация отли­чилась дотошной подготовкой к проведению раз­облачительных акций. Она сообщала, что «про­работке закрытого письма предшествовала прора­ботка обвинительного заключения и пригово­ров Военной коллегии Верховного Совета по делу «Ленинградского и Московского центров», также проведены закрытые партийные собра­ния первичных парторганизаций по вопросу повышения классовой бдитель-ности, а также специальное занятие о контр-революционной зиновьевской группе» [7, л. 162-168].

Одновременно в Казахстане началась борьба с представителями казахской интеллигенции и ее пособниками, т.к. они относились к категории «бывших людей» т.е. являлись членами партии Алаш, относились к сословию казахской бур­жуазии и пр., представляли право-троцкистский зиновьевский блок. Активизировались судебные процессы аналогичные центру, начиная с низо­вых партийных ячеек, кончая вышестоящими, раз­давались возгласы «одобряем-с». В протоколе за­седания Бюро Семипалатинского горкомитета ВКП (б) от 28 декабря 1934 года сообщалось, что «Собрание партактива ВКО с глубочайшим негодованием и возмущением отмечает тот факт, что убийцы товарища Кирова принадлежат к числу подонков трижды презренной, подлой, двурушнической, контрреволюционной троц-кистско-зиновьевской группировке. Собрание одобряет решение Верховного суда о расстреле этой контрреволюционной группы» [7, л. 4].

В постановляющей части протокола заседа­ния бюро ВК Обкома ВКП (б) по докладу секре­таря Риддерского горкома ВКП (б) о состоянии Риддерской парторганизации говорится: «Обя­зать Риддерский Горком повысить революцион­ную бдительность в рядах партийной организа­ции против казахского национализма, заострив внимание парторганизации на решительное раз­облачение контрреволюционного казахского на­ционализма и фактов проявления примиречен-ства, либерального отношения к казахскому на­ционализму». Очень удобно было всю вину за срыв пятилетних планов, за простой в строитель­стве промышленных объектов, за высокий трав­матизм свалить на вредителей троцкистско-зи-новьевского блока. «Данные, которыми распо­лагает прокуратура республики, свидетельст­вуют о чрезвычайно высоком уровне травма­тизма в промышленных предприятиях Казах­стана. Основной причиной этого является ди­версионная и вредительская работа, проводи­мая врагами народа. Совершенно не случайно уровень промышленного травматизма, особен­но значителен на предприятиях, где орудовали контрреволюционные троцкистские, бухарин-ские и национал-фашистские группы. ...на пред­приятиях Риддерского комбината в 1936 году было несчастных случаев 1883, в том числе со смертельным исходом 3. В первом полугодии 1937 года несчастных случаев 809, в том числе со смертельным исходом 9. Эти данные следует считать совершенно преуменьшенными, если принять во внимание, что во всех указанных промышленных предприятиях в прошлом ору­довали вредители, диверсанты и шпионы японо-германского фашизма, и они, естественно, вся­чески скрывали действительное наличие слу­чаев травматизма и полного учета, не вели. пробравшиеся враги народа троцкисты, правые и национал-фашисты вели вредительскую ра­боту, направленную на гибель рабочих (отрав­ление их газами, обвал шахт и т.д.).» [6, л. 36-39].

Периодическая печать была заполнена гнев­ными откликами рабочих, названия статей и писем: «Лесорубы клеймят подлых предате­лей», «Расстрелять», «Врага не щадить», «Су­рово покарать подлых троцкистов» призывали уничтожать, расстреливать врагов родины. В газете «Риддерский рабочий» в заметке «На вылазку врага ответим еще большим усилением бдительности» отмечалось, что коллектив Усть-Каменогорского строительного участка дорого Риддер-Рубцовск горячо обсудил сообщение о подлой шпионской деятельности Тухачевского, Якира и др. В своем выступлении рабочие говорили: «Троцкистских бандитов приводят в ярость наши успехи, расцвет счастливой зажи­точной жизни в нашей стране. Они хотят пре­вратить нас в колонию фашизма. Но мы будем беспощадно уничтожать всех врагов» [8, л. 36-39].

Не ограничиваясь поддержкой партийных ор­ганизаций и публикациями в прессе, власть акти­визировала советский народ, путем организации массовых митингов, что должно было означать «народ и партия едины». Заслушав краткое сооб­щение Прокуратуры СССР о предании суду из­менников Родины Тухачевского, Якира, Уборе-вича и др., каковые пытались предать социалисти­ческую родину иностранной буржуазии . Со­стоявшийся из 75 человек митинг колхозников колхоза «Красное знамя» единодушно требует от прокуратуры и ВС СССР как врагов народа высшей мере наказания, расстрел ..[9, л. 16].

В период партийной чистки в первую очередь пострадали представители национальной интел­лигенции, которая находилась в жестких рамках продиктованных советской властью, «но, тем не менее, как пишет Д. Аманжолова - во всех своих ипостасях (она) стремилась завоевать и удержать позиции во властных структурах, чтобы защи­щать и реализовать собственное понимание на­циональных интересов и целей» [10, с. 366]. В итоге за активную деятельность, часть националь­ной интеллигенции была обвинена в пантюр­кизме, если учесть, что в 1921 году пантюркизм правящая партия большевиков отнесла к прояв­лениям «буржуазно-демократического национа­лизма». С последующим усилением тоталитар­ного режима указанное течение обвиняли в связях с международным империализмом.

В конце 20-х годов были арестованы 44 представителя казахской интеллигенции, имев­ших отношение к партии Алаш, среди них М. Боштаев, Ж. Аймаутов и др. М. Боштаев был арестован 16 октября 1928 года сотруд­никами Семипалатинского ОГПУ, в апреле 1930 года его приговорили к 6 годам лишения свободы, в январе 1931 года после повторного рассмотрения дела Коллегия ОГПУ пригово­рила к 10 годам, а в 1937 году его вновь аресто­вали и приговорили к расстрелу. М. Боштаев обвинялся почти по всем пунктам 58 статьи УК РСФСР - 58-1, 58-4, 58-7, 58-11 [11].

Судьба всех т.н. бывших членов партии Алаш была типичной, свидетельством тому биогра­фии А. Ермекова, Х. Габбасова, А. Барлыбаева, Т. Ибраева, Ж. Уразалина и многих других. Среди них были депутаты II общекиргизского съезда от Семипалатинской области, проходившего в Оренбурге. Например, К. Бердалин - известный акын, активный участник и член партии Алаш. Первый арест состоялся в октябре 1928 года, за­тем в январе 1934 года, в деле в графе место ра­боты было записано: «без определенных занятий», молотилка репрессий уничтожила его в апреле 1935 [12]. Х. Габбасов бывший редактор газеты «Сары-Арка» в Семипалатинске, первый арест произошел в 1928 году, затем в 1931 году. А. Ермеков профессор математики, первый нарком просвещения края, испытал три волны репрес­сий, последний арест бы в 1948 году. Если выше­названные лица были репрессированы как непо­средственные участники, то У. Бейсембаев, ра­ботавший инструктором Зайсанского райкома, был исключен из рядов партии за связь с алаш-ордынцами, за соболезнование исключенным врагам народа [13, л. 34].

 

Внутрипартийная чистка, единичные акты репрессий против «бывших» позволили госу­дарству накопить определенный опыт работы по проведению показательных карательных ак­ций. Можно сказать, что страна была подготов­лена к массовому террору, все предпосылки как объективные, так и субъективные были налицо. Постоянное очищение партии от затесавшегося чуждого элемента как химическая реакция вов­лекало все больше и больше человеческих эле­ментов. Один арестованный по цепочке тащил за собой новых подозреваемых, последние до­полняли список очередными жертвами; резуль­татом химической реакции становилась эскала­ция политического насилия. Со стороны могло показаться, что все население вовлечено в увлекательную игру «Найди врага», только у игры было слишком много жертв и отнюдь не ангельское лицо.

 

Литература

1       ГАВКО. Ф. 1 п. Оп. 2. Д. 4981. 305 л.

2       Кокурин А., Петров Н. НКВД-НКГБ-СМЕРШ: структура, функции, кадры (1941-1943) // Свободная мысль. - 1997. -№8. -С.118-128.

3       О чистке партийных рядов // Приирт^ішский коммунар. - 1935. - № 94 (725). - 6 сентября

4       Нурпеисов С. Итоги проверки партийныгх документов // Большевик Казахстана. - 1936. - №2. - С.40-57.

5       ГАВКО. Ф. 129 п. Оп. 10. Д. 888. 216 л.

6       ГАВКО. Ф. 130 п. Оп. 15. Д. 9. 74 л.

7       АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8095. 194 л.

8       На вылазку врага ответим еще большим усилением бдительности // Риддерский рабочий. - 1937. - №136. - 17 июня.

9       ГАВКО. Ф. 135. Оп. 1. Д. 418. 155 л.

10    Аманжолова Д. На изломе. Алаш в этнополитической истории Казахстана. - Алматы: «Таймас», 2009. - 412 с.

11    Дело № 1709 // Архив ДКНБ РК по ВКО. Ф.1.

12    Дело № 206 // Архив ДКНБ РК по ВКО. Ф.1.

13    ГАВКО. Ф. 135. Оп. 1. Д. 426. 335 л.

Фамилия автора: А.С. Жанбосинова
Год: 2013
Город: Алматы
Категория: История
Яндекс.Метрика