История социальных движений в государстве Сефевидов в работах советских авторов (II пол. XVI в.)

История социальных движений в Сефевидском государстве относится к кругу тех проб­лем, которые не получили еще всестороннего и исчерпывающего освещения в советской исто­рической литературе. Недостаточная изучен­ность широких народных движений в Сефевидах в XVI в. объясняется скудостью сохра­нившегося в персидских и персо-язычных источниках материалов, а также, слабой разра­боткой социально- экономической истории Сефевидского государства.

Так, за исключением некоторых статей И.П.Петрушевского и Н.Д.Миклухо-Маклая (1), мы не располагаем специальными исследова­ниями, в которых в той или иной степени освещалась бы борьба ремесленно-торговых слоев городского населения и городской бедноты. Вне поля зрения историков осталась, в частности, социальная сущность движения нуктавиев, или "точечников", имевшего место в стране в XVI в. и охватившего широкие массы городского населения.

В бывшей советской историографии дви­жения нуктавиев, в частности, расправу над ними в 1593-94 г. в Казвине и в др. городах страны вкратце описал А.Рахмани (2). Не имея целью исследовать социальную сущность нукта-визма, автор не дает определение характера и направленности движения нуктавиев и считает, что оно "заслуживает быть предметом специаль­ного научного исследования" (2, 159-160).

Этому движению посвящена специальная статья К. К. Куция (3), который для написания статьи использовал сведения Искандера Мюнши, а также материал, собранный проф. Тегеранского университета Садыком Куя, посвященной этой же теме. Основным источником для изучения движения нуктавиев является труд И.Мюнши, в котором этому движению посвящена целая глава "Рассказ об истреблении заблудших еретиков, которое произошло в этом году (1593­94).

По мнению К.Куция это движения зароди­лось в Гиляне, известного в средневековье очаге мощных социальных потрясений и с самого начала своего существования (к. XIV) оно приняло религиозную окраску. Ученый считает, что религиозное учение нуктавиев можно восстановить только в самих общих чертах, но даже при неполной картине их религиозных воззрений ясно вырисовывается антиисламская и, в частности, антишиитская направленность нуктавизма. Последователи нуктавизма считали мир вечно существующим, не верили в день всеобщего воскресения, отрицали существова­ние рая и ада "воспринимали благополучие и страдание в жизни как возмездие за хорошее или дурное поведение" (3, 70). Отрицание су­ществования рая и ада у нуктавиев тесно переплеталось по мнению К.Куция, с учением о переселении души человека после его смерти в другие живые существа.

Ученый считает, что учение нуктавиев пол­ностью опровергало возможность божествен­ного вмешательства в жизнь человека, рас­сматривало его участь как в земной жизни, так и после смерти, как справедливое возмездие совокупности его благих и других поступков. Религиозная доктрина нуктавиев шла вразрез с учением о божественном предопределении, со строгим монотеизмом шиизма, что отрицая догматику шиизма, нуктавии по сути дела отри­цали власть и авторитет высшего духовенства и феодальной аристократии и выступали против Сефевидского феодального государства, гос­подствующей религии. Поэтому была объявлена непримиримая борьба против всех крайних шиитских течений и различных ересей, которые рассматривались как отражения народных движений, а для привлечения всего населения Персии в лоно господствующей религии ему были предоставлены налоговые льготы. Вполне естественно, что нуктавизм, с его отрицанием "догм ислама и правил истинной веры имамов", стал объектом яростного преследования и гонения со стороны феодального государства (3, 71). По мнению К.Куция в результате массовой расправы со стороны Аббаса I, а также бегства нуктавиев в другие страны, число последова­телей нуктавизма в Персии сильно сократилось.

Вообще, среди серьезных работ по истории антифеодальных и освободительных движений в XVI в. в Сефевидском государстве, на пер­вом месте надо поставить большую статью И. П. Петрушевского, посвященную восстанию ремесленников и городской бедноты в Тебризе в 1571-73 гг., хотя авторы классических трудов по истории Сефевидского государства, касавшиеся истории Южного Азербайджана не упоминают об этом восстании. Как указывает автор, в социальных движениях исследуемого периода достаточно наглядно прослеживается опреде­ляющая и активная роль представителей трудовых слоев города и городской бедноты. Отрицание догматов официального вероиспове­дания не могло не привлечь внимания и симпатии торгово-ремесленной части город­ского населения, а также городской бедноты. Как отмечает ученый, обремененные многочис­ленными налогами и повинностями, страдая от полного бесправия и произвола высшего духовенства, феодальной аристократии и город­ских властей, ремесленники и мелкие тор­говцы вместе с беднотой были самым не­спокойным элементом городского населения. Именно городские низы, по мнению И.П.Петру-шевского, всегда составляли самое активное ядро всех социальных движений, происходив­ших в Сефевидских городах. Автор особо отмечает, что защищая интересы своего класса, феодальный историограф И.Мюнши с презре­нием отзывается о последователях нуктавизма и называет их "низкими простолюдинами", "по­донками и бездельниками", "низким народом", и т. п. В бывшей советской историографии уже давно было выяснено, что подобные выражения имеют классовый характер, и персоязычные историки обычно так называют крестьян, ре­месленников и городскую бедноту.

Ученый подчеркивает, что наряду с ре­месленниками и городской беднотой в дви­жении казвинских нуктавиев принимали участие также некоторые представители класса фео­далов, хотя основной социальной силой, опре­деляющей характер и направленность движения, были эксплуатируемые слои городского насе­ления. Возможно, как считает автор, участие крупных феодалов в движении нуктавиев сле­дует объяснить недовольством кызылбашской знати политикой Аббаса, предполагавшей уси­ление роли персидского и кавказского эле­ментов на политическом и военном поприще Сефевидского государства за счет ослабления военного могущества и влияния кызылбашских племен.

Экономическое положение Кызылбашского государства в последнее десятилетие прав­ления шаха Тахмасиба было печальным, тор­говля сократилась, движение по некоторым караванным путям почти прекратилось из-за обилия разбойников. Как указывает ученый, шахский государственный аппарат был сильно расшатан, восстания крестьян и ремесленников в стране в 70-90-ых гг. XVI в., на почве борьбы против налогового гнета, были часты. Помимо Тебризского восстания, автор упомянул здесь о восстании в Ширване, Талыше, Хорасане в 80-х годах. Автор отмечает, что последняя четверть XVI в, была временем ряда народных восстаний во всей Передней Азии, связанных с повсе­местным ростом податей и феодальных по­винностей. И. П.Петрушевский считает, что если принять во внимание крупные масштабы Тебризского движения, можно было бы ожидать со стороны шахских властей очень жестокой массовой расправы. Эти казни ряда руководи­телей движения, по сравнению с принятой на средневековом Востоке в подобных случаях системой устрашения масс, представляются актом сравнительно умеренным. Это обстоя­тельство легко объясняется тяжелым внутрен­ним положением Сефевидского государства, о котором было сказано выше. Кроме того, шах дал Тебризу определенные льготы, а затем и вовсе освободил город от уплаты всех податей в диван (1, 224).

В своем фундаментальном исследовании по истории феодализма (4) И.П.Петрушевский ка­саясь антифеодальных движений, охватившие крестьянские массы подчеркивает, что хотя они занимали почти весь XVI в, история этих движений совсем не изучена, упоминания о них можно найти не у авторов исследований по истории стран Передней Азии этого периода, а непосредственно в первоисточниках, также мало изученных. Поэтому пока невозможно дать ни законченной картины и анализа этих движений, ни даже полного перечня их.

Вообще исследуя историю крестьянства Сефевидов в XVI в., И.П.Петрушевский отме­чает, что это есть история непрекращающейся борьбы крестьян с землевладельцами и фео­дальным государством, эксплуатировавших крестьян при посредстве финансового аппарата. Это борьба, в сущности, никогда не прекраща­лась, хотя принимала разнообразные формы, она выражалась в попытках уклонения крестьян от платежа податей и выполнения повинностей, а в периоды кризиса феодальной сельскохозяй­ственной экономики, временами борьба при­нимала форму массовых побегов крестьян с места приписки. Временами это борьба выли­валась в форму активного или пассивного про­теста, иногда под религиозной оболочкой.

Автор считает, что шиизм как течение оп­позиционное суннизму, по существу стал к этому времени идеологической формой, в которой проявлялся протест населения страны против чужеземных завоевателей. Эти завое­вания и борьба завоеванных народов против завоевателей, как правило, принимали форму религиозной борьбы между суннитами и шиитами. Академик В.В.Бартольд в связи с этим отмечал, что шиитские движения в стране были по преимуществу народными движениями и часто принимали аграрный характер (5, 31). В связи с этим шиизм пользовался популярностью среди народных масс страны и Сефевиды прим­кнули к шиизму, стремясь использовать его популярность для укрепления своего влияния.

В.В.Бартольд в другой своей работе касаясь мусульманского сектантства, указывает, что в Азербайджане, как и в ряде стран Перед­ней Азии, шиизм часто служил идеологией крестьянских движений (6). Временами анти­феодальная оппозиция находила себе выра­жение в некоторых течениях суфизма, пропаган­дистами которого были дервиши, выступавшие нередко руководителями антифеодальных дви­жений. И.П.Петрушевский тоже считает, что крестьянские восстания в XVI в. были очень часты, некоторые из этих восстаний проис­ходила под руководством духовных лиц, сектантских главарей и отдельных местных феодалов, стремившихся использовать крестьян­ские восстания в своих интересах в борьбе против шахской власти или против других феодалов. Эти стихийные выступления в ко­торых выражалось растущее недовольство крестьянских масс, иногда смыкавшиеся с восстанием ремесленников, не могли разрушить существовавшие тогда производственные отно­шения или хотя бы существенно улучшить хозяйственное или правовое положение крестьян. Но эти восстания, подчеркивает И.П.Петру-шевский, представляют выдающийся интерес для исследователей, как наиболее яркие про­явления внутренних противоречий в феодаль­ном обществе.

Ученый правильно замечает, что сообще­ния нарративных источников об этих восста­ниях в общем довольно скупы, а частью еще не выявлены; притом, в этих сообщениях кре­стьянские выступления почти всегда, и это естественно, освещены с классово-враждебных крестьянам позиций. Столь же скупо говорят нарративные источники и описания путешест­венников об экономике и о хозяйственном быте деревни данной эпохи, что создает большие затруднения для исследований. Многие круп­ные социальные движения XVI в. могут по­служить предметом для специальных исследо­ваний.

В периоды внутренних волнений в Кызыл-башском государстве, когда шахская власть слабела, отдельные кочевые племена держались независимо от шахской власти, о чем можно судить по множеству примеров, приведенных И. П. Петрушевским. Автор отмечает, что эмиры оставались верными шахской власти лишь постольку, поскольку получали от нее почетные и доходные посты в государстве и земельные пожалования, они часто поднимали восстания. Не перечисляя всех выступлений такого рода, он отмечает лишь наиболее крупные выступления кызылбашских племен, происходившие на территории Азербайджана в Армении: так, в 1583-84 г. попытка шахского правительства в угоду всесильным в то время при дворе эмирам племен шамлу и устаджлу сместить с поста беглярбека Южного Азербайджана Амир хана, главу племени туркеман, послужило поводом к междоусобной войны, происходившей одно­временно на территории Азербайджана, Хама-дана и Хорасана. Амир хан в одном только Южном Азербайджане собрал 10-12 тысяч под­властных лично ему людей, к нему присоеди­нилось племя текелю. На стороне же шаха сражались ополчения племен шамлу, устаджлу и каджаров. Вместе с тем, как сообщает ученый, были приняты жестокие меры против непокор­ных кызылбашских и других кочевых племен: племя текелю, чаще других восстававшее, ка­залось особенно ненадежным и в 1596-97 г. был издан шахский указ о поголовном истреблении этого племени. Местные правители обязаны были людей текелю схватить и предать смерти. Не менее крутой была расправа с курдским племенем мукри. Автор показывает, что за­подозрив Кубад хана мукри в измене, шах пригласил его со 150 приближенными к себе и все они были перерезаны (4, 108).

По мнению проф. П.П.Бушева отстранением от власти кызылбашской военно-кочевой знати существенно были подорваны, мощь и влияя-ние кочевых племен, причинявших до этого своими притязаниями и междоусобной борьбой столько затруднений центральной шахской власти. Причем, как считает проф. П.П.Бушев, с одинаковой свирепой жестокостью подавлялись как мятежи феодалов, так и народные восстания и в этой борьбе уничтожались не только отдельные неугодные лица, но и целые племена. Ученый приводит события 1593 г. в Гиляне, когда было полностью перебито племя джик, не пощадил шах Аббас и непокорное племя текелю(7, 338).

Несмотря на особое отношение Сефевидов к правителям Талыша за их активную под­держку во время войн с ширваншахами, однако и здесь происходили выступления против шахов и И. П. Петрушевский упоминает о восстании в 1540 и 1590 г. Даже после этих выступлений наследственные хакимы удержали власть над Талышским краем в своих руках и были при­числены в "великим эмирам" и "обладателем литавр и знамени" (4). Антиправительственные, народные выступления нашли достаточное освещение и в другом исследовании И.П.Петру-шевского (8), где отмечается, что увеличение податного бремени в последней четверти XVI в., тяжело отразилось на положение народа, что именно в этот период шахская власть вследствие центробежных стремлений феодальной знати и народных волнений, не было особенна крепка, и среди райятов Азербайджана постоянно проис­ходили военные действия, т.е. имеется в виду феодальные междоусобия и народные волнения.

Шахиншахи Сефевидской династии, как показывает ученый, стремились к созданию централизованной бюрократической монархии, однако, в этот период централистическая по­литика плохо удавалась сефевидам, благодаря противодействию со стороны кызылбашской кочевой знати, заинтересованной в укреплении своей власти на местах за счет ослабления центральной власти. Исследователь сообщает о некоторых восстаниях против центральной власти в конце XVI в. в таких сражениях, ко­торые позволяют нам определить эти выступ­ления как народные антифеодальные движения и самое серьезное из этих выступлений, автор считает восстание ремесленников и городской бедноты Тебриза. Подробно исследуется при­чины, движущие силы, ход восстания, отме­чается, что в числе руководителей восстания были представители различных ремесленных профессий, что в результате восстания власть в городе перешла в руки бедноты, и что только путем переговоров и политикой уступок удалось покончить с этим движением. Также упоми­нается о новом восстании в Талышском крае в 1580-81, под предводительством, "некоего дер­виша" (8, 271).

И. П. Петрушевский здесь также вполне обоснованно касается политики Аббаса I в отношении христиан, поскольку грузинские и армянские хронисты, а вслед за ними некоторые советские историки приписывали Аббаса I стремление уничтожить христианство в странах Закавказья, хотя подобное мнение не подтверж­дается фактами. Действительно, как полагает ученый, положение сельского армянского насе­ления бывало порою невыносимо тяжелым, но в данном случае притеснения кызылбашей не носили религиозного характера, и положение азербайджанских крестьян, мусульман - шиитов в массе было разве немногим лучше. В то же время нельзя указать ни одного момента, когда христианство, как религия, подвергалось бы гонению при Сефевидах, тем более такому го­нению, какому подвергались мусульмане-сунниты. Переходы христиан в шиитский ислам, считает автор, естественно, поощрялись, но они носили единичный характер, и напротив, к армяно-христианскому духовенству Аббас I и его приемники относились довольно благо­склонно: епископы получали разные привиле­гии, монастыри, большие земельные пожалова­ния, и часто шахскими указами освобождались от всех видов податей (8, 281). Мало того, иногда шах или отдельные кызылбашские ханы сами выступали в роли основателей армянских монастырей и щедро одаривали их.

Н. К. Белова также указывает на жестокое подавление шахскими войсками антифеодаль­ных и освободительных восстаний народных масс. Именно сильные антисефевидские и анти­феодальные настроения в Тебризе, а также втор­жения турецких войск в Южный Азербайджан вынудили шаха Тахмасиба I перенести столицу в Казвин. Наиболее характерным эпизодом антисефевидской борьбы этого периода было гилянское восстание в 1569 г. Автор отмечает, что когда в Гиляне шла борьба за восстанов­ление самостоятельности, по приказу шаха в область были направлены кызылбашские войска, восстание было подавлено, а земли провинции пожалованы эмирам кызылбашских племен. Но жестокий режим расправы и притеснения вызвали в 1571 новое восстание гилянской "черни" и "простонародья", ведшие упорные бои против феодального кызылбашского опол­чения (9).

Почти одновременно с гилянским восста­нием, Н.К.Белова подробно освещает ход вос­стания 1571-73 гг. в Тебризе, поводом к кото­рому послужил произвол местного правителя. Беднейшие горожане подняли восстание и раз­громили дома правителя, светской феодальной знати и высшего шиитского духовенства. Автор отмечает большую роль в руководство восста­нием цеха пехлеванов (профессиональных борцов). Автор считает, что шах был вынужден назначить нового правителя города, который выступил в переговоры с городской верхушкой, убеждая их прекратить сопротивление. И когда восставшая городская беднота решила продол­жать борьбу шиитские богословы издали фетву, в которой объявили расправу над восставшими законным делом всех шиитов. И только с по­мощью значительного феодального ополчения правительству удалось подавить восстание. И в дальнейшем, как считает ученый, антиправи­тельственные выступления в стране не пре­кращались, социальный протест выражался в деятельности сект крайних шиитов и дер-вишских обществ: крестьяне уклонялись от уплаты налогов и выполнения повинностей, ремесленники и купцы перестали торговать на базарах, в городах. Правда, в центральных районах страны, как полагает автор, эта борьба не принимала широких масштабов, но на окраинах государства происходили крупные народные выступления (9, 441).

Последняя треть XVI в., указывается в исследовании крупного советского востоковеда М. Дьяконова (10) была отмечена подъемом народной борьбы, выступлением крестьян и городской бедноты. Народные восстания были вызваны ухудшением положения трудящихся в результате увеличения налогов при Тахмасибе I и усиления разрушительного воздействия торгово-ростовщического капитала на мелкое натуральное хозяйство крестьянина. Одним из характерных эпизодов народной борьбы этого периода было гилянское восстание 1572 г., ко­торого феодальные историки называли вос­станием "простонародья и черни", во главе восстания стояли дервиши, его участниками были крестьяне и городская беднота. Дьяконов М. М. также сообщает о восстании городской бедноты и ремесленников в 70-х годах XVI в., в Табризе, имевшее частичный успех. Автор по­дробно описывает ход восстания, руководителей восстания, среди которых были пехлеваны, ремесленники, отмечая, что феодалам удалось восстановить свою власть в городе лишь в результате соглашения с городскими стар­шинами и представителями крупного купе­чества. Говоря о результатах восстания автор отмечает, что шахская власть была вынуждена пойти на ряд уступок, город был причислен к категории муафи, что означало освобождение от уплаты податей в пользу казны (10, 341). Автор подчеркивает, что как и другие социальные движения эпохи феодализма, восстания в Се-февидском государстве отличались разрознен­ностью, носили стихийный характер. Отдельные сведения о народных выступлениях в империи имеется в исследовании Иванова М. (11). Жестокая эксплуатация крестьян и трудовых слоев населения городов, произвол и насилие со стороны шахских и местных властей, особенно в покоренных странах, по мнению автора, не могли не вызывать отпора со стороны народа. Благодаря укреплению центральной власти шаху Аббаса I удавалось с необычайной жестокостью подавлять вспыхивавшие во время его правления народные восстания, например, восстание "гилянской черни" в 1592 г. В целом, как показывают работы советских авторов, ис­следуемый период был временем выступлений широчайших слоев народных масс против феодального гнета сефевидского государства и всего правящего класса. Причем, как подчер­кивают авторы этих исследований, эта борьба, оппозиция феодализма и всей феодальной системе проходят через все средневековье.

 

Литература

  1. И. П. Петрушевский. Восстание ремесленников и городской бедноты в Тебризе в 1571-73 гг. Сборник статей по истории Азербайджана. Баку, 1949. Его же, Народное движение в Гиляне в 1629 г. Ученые записки Института востоковедения АН СССР, том III, Москва, 1951; Н. Д. Миклухо-Маклай. Гератское восстание 1535-1536 гг. Ученые записки ЛГУ, 1956, №195.
  2. А.А.Рахмани. «Тарих-и алам-араи Аббаси» как источник по истории Азербайджана, Баку, 1960.
  3. К. К. Куция. Из истории социальных движений в городах сефевидского государства. Народы Азии и Африки, 1966, №2, с. 69-75.
  4. И. П. Петрушевский. Очерки по истории феодальных отношений в Азербайджане и Армении в XVI- начале XIXв. Изд. МГУ, 1949.
  5. В.Бартольд. Место прикаспийских областей в исто­рии мусульманского мира. Баку, 1925.
  6. В. Бартольд. К истории крестьянских движений в Персии. Баку, 1923.
  7. П. П. Бушев. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государства в 1586-1612 гг. (по русским архивам). Москва, 1976.
  8. И.П.Петрушевский. Азербайджан в XVI-XVII вв. Сборник статей по истории Азербайджана. Баку, 1949.
  9. Иран в позднее средневековье. Глава VIII. История стран Азии и Африки в средние века. Изд. МГУ, 1968.
  10. История стран зарубежного Востока в средние века. Изд. МГУ, 1957.
  11. Очерки истории Ирана. Москва, 1952.
Фамилия автора: Адил Бахшалиев, Рафаель Мамедов
Год: 2011
Город: Алматы
Категория: История
Яндекс.Метрика