Последний из расстрелянных комиссаров юстиции Оразгали Бораев

Бораев Оразгали (в некоторых документах значится как Ораз) родился 25 декабря 1898 в ауле № 2 Зангарской волости Казалинского уезда. Тринадцатилетним подростком отец отдает его в русскую школу. Нужда заставила Оразгали в свободное от занятий время прислуживать в деле бухарского купца Аширбая Нигимбетова. В конце 1918 года он поступает на Ташкентские педагогические курсы.

По окончании учебы Оразгали возвращается в родной Казалы, где работает сначала препо­давателем, затем инструктором отдела народ­ного просвещения детей коммуны.

Летом 1919 года образованного юношу при­метили милиционеры Иргизского уезда, зани­мавшиеся сбором верблюдов у населения, кото­рые предложили Оразгали место делопроизво­дителя Иргизского земского управления.

В сентябре 1919 года Бораев, призванный в ряды Красной Армии, прибывшей в Иргиз, сражается с белыми в составе 2-го Костанай-ского конного боевого полка.

В апреле 1920 года по собственной инициа­тиве поступает на Оренбургские курсы ко­мандно-конных войск, которые оканчивает в ноябре 1921 года. Имевший специальное воен­ное образование Оразгали решением штаба Тур­кестанского фронта направляется на самое «горячее» поле битвы с басмачами - в Фергану. «До 1923 года принимал участие во всех сра­жениях, происшедших в этом регионе. Был в составе 16-го Дунганского полка, 8-й военной бригады. После с целью продолжения образо­вания отпросился в Ташкент, на учебу...» -пишет Бораев о себе [1].

Возвратившись к мирной жизни, добросо­вестно исполнял возложенные на него обязан­ности. В первое время как член Центрального комитета комсомола Туркестана Оразгали рабо­тал ответственным инструктором по Сыр-дарьинской губернии. В 1924-1926 годы испол­нял обязанности заведующего государственного имущества в г. Ташкенте, начальника Земель­ного управления Шымкентской губернии, пред­седателя Аулиеатинского уездного исполнитель­ного комитета.

В 1926 года пребывавшего на посту предсе­дателя управления «Казмясопродукт» г. Кызыл-орды Бораева Краевой партийный комитет на­правляет на руководство Кокчетавским уездным исполнительным комитетом. В 1928 году в пе­риод образования в Казахстане округов перево­дится заместителем председателя исполнитель­ного комитета Перопавловского округа.

В начале 1930 года назначенный замести­телем председателя управления Карагандин­ского угольного треста Бораев летом того же года по направлению Краевого партийного комитета едет на учебу в Москву. В 1933 году окончивший сельскохозяйственный факультет Всесоюзной Академии планирования Бораев по возвращении в г. Алматы утверждается замести­телем комиссара Земельного дела. В феврале 1934 года направляется в один из сложных ре­гионов республики - Шымкентскую область -начальником земельного управления.

Как член обкома, Казисполкома, Казкрай-кома Бораев принимал непосредственное участие в решении вопросов государственного значения. Его партийная характеристика гласит: «. умеет оценивать свою работу, связывая ее с общими задачами в широком кругозоре и выполняет с настойчивостью. Как администратор, способ­ностью, так и подбором работников и рацио­нальным их использованием обладает. Выпол­няемой работе вполне соответствует. Выдержан, владеть собой умеет.» [2]. В 1928 году в период конфискации за конфликт с секретарем губкома проявивший волю и характер Бораев получает выговор со стороны Краевого партий­ного комитета [3]. В июле 1934 года за невыпол­нение распоряжение Крайкома вторично навле­кает на себя гнев вышестоящего руководства. Но, очевидно, случившееся не сказалось на его служебном росте.

Высокообразованный, владеющий несколь­кими иностранными языками Бораев 12 сен­тября 1935 года направляется на руководство отделом торговли Восточно-Казахстанского областного партийного комитета. 17 августа 1936 года секретарь Казкрайкома Мирзоян личной подписью утверждает О. Боранбаева Народным комиссаром юстиции республики.

Начинавший трудовую деятельность рядо­вым военным, Народный комиссар имел свое­образный подход к работе. Первым делом он пересмотрел штат аппарата, утвердил новый состав. С численностью штата в 33 служащих комиссариат состоял из 3 управлений (адми­нистративно-финансового, судебно-организа-ционного и адвокатуры), 3 отделов (кадрового, особого, кодификационного) [4]. При назначе­нии начальников управлений и отделов ис­пользовался особо тщательный подход. Далее новоназначенный комиссар приступил к про­верке деятельности областных судебных ор­ганов. Судя по тревожному тону обращения на­чальника судебно-организационного управления НКЮ Балгина к председателям областных судов: «. конечно, трудно охватить все проб­лемы, но, учитывая особую требовательность Бораева, прошу вас предварительно тщательно подготовиться к предстоящему совету», дисцип­лина налаживалась железная [5].

В письме от 11 декабря 1936 года, направ­ленном местным подведомственным струк­турам, Бораев на основе заключения Прези­диума Верховного суда РСФСР выделил сле­дующие недостатки:

  1. Добрая половина уличенных в спекуляции не понесла наказания за проявленные нару­шения, отделавшись поверхностными мерами.
  2. Крайне замедлена борьба с хулиганством.
  3. Мера наказания за произведенную недо­брокачественную продукцию не соответствует размерам наносимого ущерба.
  4. Не наложена борьба с посягательством на честь и достоинство граждан. Особенно воль­готно чувствуют себя избегающие уплаты али­ментов. Совершенно удручает используемая мера наказания за надругательство над жен­щиной - трудовая профилактика.

За этим перечнем последовали и соответ­ствующие инструкции по корректировке сло­жившейся ситуации [6] .

Одно из значимых событий, связанных с пе­риодом пребывания Бораева на руководящей должности, - это преобразование Казахской Автономной Республики в Казахскую Совет­скую Социалистическую республику. В связи с этим был составлен новый проект Конституции, окончательно утвержденный 26 марта 1937 года на  Общеказахском  съезде  Советов.  7 часть

Конституции полностью посвящалась деятель­ности судебно-следственных органов. В част­ности, указывалось на то, что созданные в районах и городах народные суды имеют полномочия рассматривать гражданские и уголовные дела и что высшим судебным органом является Вер­ховный Суд Казахской ССР. Но сложившаяся политическая ситуация отнюдь не соответство­вала вышеуказанному порядку. «Судья неза­висим и подчиняется только закону», «доступ­ность судебных процессов» - все эти принципы основного закона были слишком далеки от реальности. Об этом свидетельствует письмо ко­миссара юстиции Бораева и прокурора Рес­публики Ескараева областным прокурорам и председателям областных судов: «За последние годы имел место ряд случаев арестов, обысков и возбуждения уголовных преследований на народных судей и членов областных судов без предварительной на то санкции Прокурора Республики и Наркома юстиции КазССР.

Вопреки Постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 16 ноября 1922 года, запрещающего каким бы ни было органам производить арест и обыск нарсудей и членов облсуда без пред­варительного разрешения Прокурора Респуб­лики и Народного комиссара юстиции, имели место следующие конкретные случаи наруше­ния указанного выше постановления.

По Алма-Атинской области, в связи с проверкой партдокументов, органами следствия без предварительного на то разрешения был арестован в 1936 году народный судья Аксуского района Г. Аргамбаев. О возбуждении против него дела и его аресте никому сообщено не было.

Алма-Атинскому облсуду об этом стало известно лишь через полтора месяца. Суд в те­чение всего этого времени был закрыт на замок.

  1. По той же области, об аресте народного судьи Балхашского района стало известно через Алма-Атинский облсуд лишь только по его заявлению, написанному после ареста в тюрьме.
  2. По Карагандинской области, о привлече­нии к уголовной ответственности члена Кара­гандинского областного суда Абдукаримова стало известно лишь после прекращения дела.» [7].

Не подлежащие обсуждению «важные» инструкции поступали из Центра - поручения комиссара юстиции В. Крыленко, прокурора А. Вышинского, комиссара внутренних дел Г. Ягоды. «Вышестоящие» с неодобрением вос­приняли тот факт, что Бораев был слишком независим в своих суждениях. Особенно бро­силась в глаза категорическое неприятие им политики террора, разыгравшегося не на шутку во второй половине 1937 года. Та направлен­ность, которой придерживался Бораев, утверж­дала обратное: суд - не карательный орган, а защитник интересов общества, сторонник спра­ведливости.

Эти противоречия усугублялись всё больше и больше, трагическая развязка наконец насту­пила. Открыто выразивший возмущение пре­ступными действиями органов НКВД Бораев 4 октября 1937 года был арестован. Он был объяв­лен «врагом народа». 26 февраля 1938 года Вер­ховный суд СССР приговорил Бораева к рас­стрелу.

Это был последний из тех расстрелянных комиссаров юстиции, которые в период 1937­1938 годов были причислены к «врагам на­рода».

Позже дело Бораева было пересмотрено, и за отсутствием какой-либо вины 29 января 1959 года он был полностью реабилитирован.

 

Литература

  1. Архив Президента РК., 141-ф., 1-описъ, 4082-дело,46-л.
  2. Там же, 50-л.
  3. Там же, 1-о., 13125-д, 60-л.
  4. Там же, 3-о., 22-д, 22-л.
  5. ЦГА РК., 1380-ф., 1-о., 272-д, 20-л.
  6. Там же, 2-о., 572-д, 3-4-л.л.
  7. Там же, 81-84-л.л.
Фамилия автора: Б. Кабдушев
Год: 2011
Город: Алматы
Категория: История
Яндекс.Метрика