Рисунки на воде, или Идентичность в современном мире

В данной статье рассматривается проблема идентичности в современном мире, которая является одной из ключевых для современных социологов, философов и психологов. Приведён исто­рический анализ понимания идентичности. Феномен рассматривается и с позиций современности, в частности, постмодернизма. Связывается понятие идентичности с коммуникацией, новыми техно­логиями, художественной практикой. В работе авторы ссылаются на исследователей Казахстана и других стран XX в. и XXI в.

Идентичность в современном мире представ­ляет собой многоаспектный и противоречивый феномен, формирующийся и трансформирую­щийся непрерывно. Следует лишь взглянуть на интегральную картину современного мира, что­бы понять, что является причиной изменения понятия идентичности - она складывается из амбивалентных тенденций: диверсификация и интеграция, фрагментация и процессы, ведущие к связанности. Сущность идентичности меняет­ся, прежние границы, определявшие ее, размы­ваются, рушится старая структура, так же, как и современное общество пребывает в состоянии нестабильности, поисках смысла и перспектив для человека и общества [1].

Проблема идентичности с 1990-х годов XX века стала одной из центральных среди гумани­тарных наук. Зигмунт Бауман, один из наиболее проницательных исследователей современности и постсовременности в своей книге «Индивидуа­лизированное общество» отмечал, что проблема идентичности является одной из ключевых для современных социологов, философов и психоло­гов [2].

До последнего времени под «идентичностью» (лат. identicus - тождественный, одинаковый) понимали осознание личностью своей принад­лежности к той или иной социально-личностной позиции в рамках социальных ролей и эго со­стояний. По мнению А. Рубцова, идентичность в философии - это, прежде всего, проблема пере­живания и рефлексии, самопонимания, самоосо­знания себя как целостной личности в себе и в разных контекстах, отнесения себя к тем или иным культурам, общностям и движениям, си­стемам ценностей, идей и представлений. При этом такой ищущей свою идентичность «лично­стью» может выступать не только индивидуаль­ный субъект, но и общность (любого уровня и типа), страна, союз, культура, цивилизация, нако­нец, человек как таковой и само человечество [3].

Российский исследователь Игорь Кон счита­ет, что существует три основных модальности идентичности. Психофизиологическая иден­тичность обозначает единство и преемствен­ность физиологических и психических процес­сов и свойств организма, благодаря которой он отличает свои клетки от чужих, что наглядно проявляется в иммунологии. Социальная иден­тичность - это переживание и осознание своей принадлежности к тем или иным социальным группам и общностям. Идентификация с опреде­ленными социальными общностями превращает человека из биологической особи в социального индивида и личность, позволяет ему оценивать свои социальные связи и принадлежности в тер­минах «Мы» и «Они». Личная идентичность или самоидентичность (Self-identity) - это единство и преемственность жизнедеятельности, целей, мотивов и смысложизненных установок лично­сти, осознающей себя субъектом деятельности. Это не какая-то особая черта или совокупность черт, которыми обладает индивид, а его самость, отрефлексированная в терминах собственной биографии. Она обнаруживается не столько в по­ведении субъекта и реакциях на него других лю­дей, сколько в его способности поддерживать и продолжать некий нарратив, историю собствен­ного Я, сохраняющего свою цельность, несмотря на изменение отдельных ее компонентов [4].

Понятие «идентичность» первоначально по­явилось в психиатрии в контексте изучения фе­номена «кризиса идентичности», описывавшего состояние психических больных, потерявших представления о самих себе и последовательно­сти событий своей жизни. Американский ученый Эрик Эриксон перенес его в психологию разви­тия, показав, что кризис идентичности является нормальным явлением развития человека. В пе­риод юности каждый человек, так или иначе, пе­реживает кризис, связанный с необходимостью самоопределения, в виде целой серии социаль­ных и личностных выборов и идентификаций. Если юноше не удается своевременно разрешить эти задачи, у него формируется неадекватная идентичность. Диффузная, размытая идентич­ность - состояние, когда индивид еще не сделал ответственного выбора, например, профессии или мировоззрения, что делает его образ Я рас­плывчатым и неопределенным. Неоплаченная идентичность - состояние, когда юноша принял определенную идентичность, миновав сложный и мучительный процесс самоанализа, он уже включен в систему взрослых отношений, но этот выбор сделан не сознательно, а под влиянием извне или по готовым стандартам. Отсроченная идентичность, или идентификационный мора­торий - состояние, когда индивид находится не­посредственно в процессе профессионального и мировоззренческого самоопределения, но от­кладывает принятие окончательного решения на потом. Достигнутая идентичность - состояние, когда личность уже нашла себя и вступила в пе­риод практической самореализации. На приме­ре данного подхода мы видим, что еще полвека назад бытовало мнении о том, что идентичность человека является жёстким образованием, фор­мирующимся раз и навсегда и не поддающимся в последствии существенным изменениям [5].

Истоки исследования проблемы идентич­ности восходят к концепции субъективности Рене Декарта (XVII в.) и рассматривают её как некую константную сущность, присущую каж­дому индивиду и составляющее основу его лич­ности, однако современные западные концеп­ции идентичности отличаются от картезианской (классической). Казахстанские исследователи А. Ержанова и Б. Нуржанов выделяют следую­щие характерные черты современных концепций идентичности:

  1. Идентичность является культурно сфор­мированным концептом, а не биологической данностью.
  2. Идентичность - это изменчивый процесс.
  3. Идентичность есть функция дискурсивных практик, то есть зависит от языка и способов языкового представления.
  4. Язык не только и не столько отражает сущ­ностные качества идентичности, сколько кон­струирует их.
  5. Идентичность есть не только отождест­вление с другим, сколько отличие от другого - в этом главная особенность восприятия постмо­дернистского взгляда на идентичность от клас­сического.
  6. У индивида существует возможность об­ладания несколькими идентичностями одновре­менно.
  7. Формирование идентичности происходит в социокультурной ситуации.
  8. Коммуникация играет важную роль в про­цессах идентификации [6].

Итальянский социолог Альберто Мелуччи рассматривает идентичность так: «Идентич­ность более не представляется как «данная» от природы или как простое содержание традиции, с которой идентифицируют себя индивиды. Ин­дивиды и группы через свои действия участву­ют в формировании идентичности, которая яв­ляется скорее результатом решений и проектов, чем условий и связей» [5]. Этот подход получил большое распространение в сфере связей с об­щественностью, маркетинга, брендинга и т.д.

Н. Н. Холланд, связывая проблему идентич­ности с развитием психоанализа и литературной критикой, отмечает: «Самая личная, центральная вещь во мне, моя идентичность, находится не во мне, а в твоём взаимодействии со мной, или в расколотом Мне».

Также следует отметить, что многие современ­ные исследователи соотносят понятие идентич­ности с деятельностью языка. Еще в 1953 году американский медиолог Карл Дойч попытался соединить теорию коммуникаций с культурной антропологией и с проблемой идентичности. И в настоящее время большинство теоретиков при­ходит к выводу, что современные идентичности формируются и реформируются под решающим влиянием медиа. Медиатехнологии конструиру­ют новую эстетическую онтологию. К примеру, Вольфганг Ширмахер считает, что новые техно­логии создают новую перспективу видения тела как победившего смерть: «...Если отказаться от устаревших философских понятий и ментальных схем, мы должны признать, что «мы лишь искусственные существа среди других существ, наши тела являются артефактами по своей природе».

По словам Ширмахера, в современных обра­зах жизни остаётся все меньше секторов, не за­тронутых медиаформами. Мы видим и слышим, думаем и пишем с помощью коммуникационных технологий, и в рамках тех возможностей и огра­ничений, которые они нам предоставляют [5].

Описывая свои законы медиа, Ширмахер рассматривает место личности в медиа-мире. Личность, утверждает он, находится в посто­янном поиске самого себя, своего «Идеального Эго» (Жак Лакан) [7]. Реклама обещает помочь человеку воссоединиться со своей внутренней сущностью, но на самом деле она лишь созда­ет ту идентичность, которая в данный момент является нужной искусственному миру медиа-пространств. Как отмечает в связи с этой темой А. Рубцов, Интернет своей тотальной доступ­ностью и безграничной представленностью со­держаний и вовсе уравнивает потенциал иден­тичности пользователей, делает его открытым практически без ограничений.

Российский исследователь А. Рубцов пред­лагает рассматривать проблему идентичности в современном мире следующим образом. Чело­век живет в среде фрагментированных и колла-жированных эстетических сборок, склеивающих цитаты из руинированных текстов. «Вытертые джинсы и изысканные галстуки, старые и новые автомобили, посуда и мебель всех времен и на­родов, постройки и городской дизайн, реклама (в среде и в телевизоре), города и даже культурные ландшафты - все это уже давно перестало быть единым «произведением» (неважно - автора или целостной культуры) и превратилось в постоянно действующую экспозицию во всемирном музее истории и этнографии, внутри которого мы жи­вем и в котором перемещаемся с немыслимыми для прошлого скоростями, частотами и амплиту­дами». Свобода вариаций приближается к хаосу. В том же направлении сдвигается теоретиче­ская эстетика (как «интеллект» художественной практики). Если раньше это была, прежде всего, философия и теория идеальной художественной идентичности, то теперь это все чаще наход­ки в области нетождественного и изменяемого, неединого, нецелостного и дисгармоничного, спонтанного и внехудожественного. Всё это ста­ло естественной реакцией на попытку формиро­вания тотальной художественно-эстетической среды, замыкающей человека в себе и, по сути, погружающей его внутрь гигантского произве­дения (что равносильно тому, чтобы заковать че­ловека в наушники, передающие исключительно музыку, к тому же хорошо организованную). Во всяком случае, именно к этому шли все пионеры Современного Движения: «от дверной ручки до планировки города» (Корбю), «от кофейной чаш­ки до системы расселения» (Гропиус) и т.п. И к этому в какой-то момент слишком приблизилась современная практика средообразования. Здесь художественная идентичность целого практиче­ски полностью вытесняет и подавляет идентич­ность индивидуального, которое в реальной жиз­ни во всем этом великолепии самым банальным образом живет. Человек может полностью, само-отреченно идентифицировать себя с музыкаль­ным или живописным произведением, но только потому, что это ненадолго и только в контексте художественно неорганизованной эстетической среды - звуковой, цветовой и т.п. Но из архи­тектуры нельзя выйти, как из «рамки» картины и из музея, из сонаты или из концертного зала. Здесь надо менять уже не стилистику художе­ственного, а сами принципы его включенности во внехудожественное, не эстетику и меру упо­рядоченности среды, а саму онтологию средоо-бразования [2].

Как отмечают два выдающихся исследовате­ля культуры Збышко Мелосик и Томаш Шкудларек, беда всех конструкций идентичности как раз и состоит в том, что «когда я достигаю цели, я теряю свою свободу; я перестаю быть собой, как только становлюсь кем-то». В калейдоскопи­ческом же мире перетасовываемых ценностей, изменяющихся маршрутов и расплывающихся рамок свобода маневра поднимается до ранга высшей ценности - метаценности, условия до­ступа ко всем остальным ценностям: прошлым, нынешним и даже тем, которые только еще по­явятся. Рациональное поведение в таком мире требует, чтобы возможностей выбора было как можно больше и чтобы они всегда были откры­ты, в то же время обретение четкой идентично­сти, идентичности, раз и навсегда придающей всем и каждому «целостность» и «преемствен­ность», закрывает ряд возможностей либо зара­нее лишает прав на их использование. Согласно замечанию Кристофера Лэша, «идентичности», которых жаждут в наши дни, представляются чем-то, что «может надеваться и сниматься вро­де костюма»; если они «свободно выбраны», то выбор «никак не связан более с обязательствами и последствиями», - и тем самым «свобода вы­бора сводится на практике воздержанию от вы­бора» [1].

Таким образом, в условиях медиакоммуни-каций и культуры постмодерна идентичность превращается в такой же симулякр, как и многое другое [8].

 

 

Литература

  1. Бек У. Что такое глобализация? - М., 2001.

  2. Бауман З. Индивидуализированное обще­ство. - М,: Логос, 2002.

  3. Рубцов А. В. Российская идентичность и вы­зов модернизации. - М., 2009.

  4. Кон И. С. В поисках себя. Личность и ее са­мосознание. - М., 1984.

  5. Эриксон Э. Идентичность, юность и кризис. - М., 1996.

  6. Ержанова А., Нуржанов Б. Культура, коо-муникации, медиа: Монография. - Алматы, 2011. - 256 с.

  7. Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе. - М.: Гнозис, 1995.

  8. Нуржанов Б.Г. Странная вселенная Жана Бодриара // Вестник КазНУ. Серия «Филосо­фия, культурология, социология», №2. - Ал-маты, 2007.

Фамилия автора: Г.Х. Мямешева, А. Смирнова
Год: 2012
Город: Алматы
Категория: Культурология
Яндекс.Метрика