Пластические виды искусства Казахстана в аспекте претворения духовно-нравственных приоритетов современности

Изобразительное искусство Казахстана, профессиональные формы которого появились в начале ХХ века, к концу века заняло прочные позиции в системе национальной и мировой культуры. Привлекая к себе внимание много­образием жанров, стилистик, творческих нап­равлений и личностных устремлений, многокра­сочно отражая окружающую действительность, образы живых людей, оно представлено сегодня разными поколениями мастеров, которые нашли свой изобразительный язык для решения той или иной художественной задачи.

В стилистике произведений живописи, графики, скульптуры проступает эмоциональная свобода как результат преодоления внутренних запретов, освобождения от академических штампов, дидактики и императива, где мало места творческой фантазии, лирической исповедальности, душевным откровениям, сообщающим искусству высокое напряжение или поэтическое вдохновение.

В конце ХХ - начале XXI вв. на арену изобразительного искусства Казахстана выходит новое поколение художников со своими темами, сюжетами, образами, эстетическими и стилис­тическими пристрастиями, которые, вооружив­шись авангардистским языком, стали завоёвывать своё место в культурном пространстве.

Воздух свободы, активизация художест­венной жизни дали мощный толчок поискам не только в области содержания и формы, видовой и жанровой дефиниции пластического искусст­ва. Обновление коснулось и творчества многих мастеров старшего и среднего поколений, кото­рые, помимо разработок внутри реалистической образности, обратились к авангардистским формам.

На первый план выдвинулись проблемы кочевого наследия, этнокультурной идентич­ности, этноментальности, пришедших на смену коллективного образа. Ключевой, базовой основой трансформаций такого рода явились национальные корни, традиция как самобытная, уникальная духовно-философская величина, включающая в себя элементы мифологии, рели­гии, степной архаики, кочевого сознания с его мировоззренческими представлениями о вселенной, о связи человека и природа, от чего и отталкивается сегодня казахская культура.

Изучение истории края, восстановление правдивой, объективной картины прошлого подразумевали  осмысление   в произведениях искусства всех этих ценностей, что выразилось изначально в декоративных элементах живо­писи. Понятие этноментальности, которое формировалось на протяжении многовекового существования на основе исторической, духовно-эстетической, хозяйственно-экономи­ческой общности этноса, поднялось на качест­венно новый уровень осмыслении, связанного со спецификой художественно-образного мыш­ления и особенностями психологии кочевого человека.

Особенно актуализировавшаяся в связи с подъёмом национального самосознания катего­рия провозглашалась духовно-нравственной опорой современного искусства. Казахские художники устремили взоры в сторону кочевой, степной культуры, которая, обладая высокой степенью устойчивости, питала национальное самосознание идеями целостности, неразрыв­ности национального единства и национального духа как основы сильного, независимого об­щества, строящего свое будущее на духовно-нравственном фундаменте исторических завое­ваний казахского народа.

Этнокультура, заключая в себе идею гармонии человека и природы, духовного и материального, земного и космического миров, гармонично вписалась в контекст современного искусства, откуда оно черпало неизбывную эмоционально-интеллектуальную, философско-эстетическую энергию, объясняющую многие связи и закономерности внутри данного фено­мена в аспекте его адекватности современному бытию в том числе.

Однако не только интересом к феномену этнокультуры ограничивается современный поиск. В этом процессе играет роль и современ­ный художественный и интеллектуальный опыт западного модернизма ХХ века. Иначе говоря, преемственность традиций и их осмысление, с одной стороны, авангардистские концепции, с другой, то есть диалог истории и современ­ности, обусловили специфику изобразительного искусства Казахстана на рубеже веков, отдавшего дань прошлому, находясь в контакте, в диалоге с настоящим.

В трактовке истории и современности привлекала свобода высказывания то в пафосной, то в драматической или трагифарсовой форме, наблюдая смену приоритетов, вкусов, сопереживая происходящему, абстрагируясь от реальности.

Одним из способов самовыражения была абстракция, которая то усиливала, то оттеняла, то дополняла содержание произведения новыми эмоционально-смысловыми пластами. Как проявление индивидуализма, личностных миро­ощущений и внутренней свободы художников не только от официоза, но и от диктата натуры, абстракционизм ускоренно осваивается казах­скими мастерами, которые вовлекают в арсенал средств выражения экспрессивные формы, краски и ритмоинтонации, адекватно отражаю­щие настроение художника.

Открытое пространство, коммуникации, связь с внешним миром проложили дорогу концептуальным направлением западного ис­кусства, выражающим радикальные позиции, рефлексию, эстетику и стилистику актуального искусства, выступившего альтернативой национальной самобытности в чистом виде.

Лишенное национальных, религиозных, расовых, сословных, территориальных привиле­гий, выражающее общие, объединяющие универсалии, концептуальное искусство, откры­тое всему миру, начало торжественное шествие и по казахстанскому пространству.

В художественном процессе совмещались радикальность и вторичность приемов; реани­мирование традиционных основ и внедрение новых; соединение современных пластических идей и национально-самобытных комплексов; обновление архаичных форм на новом качест­венном уровне и свободное функционирование последних в рамках современной культуры.

Возрождение предполагало новую жизнь традиций, их художественную интерпретацию в новых условиях, связанных с раскрытием духовных пластов самобытной культуры на языке современного пластического искусства. Очевидны в данной связи и конъюнктурные работы, и стилизация под старину, и учет требований арт-рынка в ущерб художественной самоценности.

Представители старшего и, отчасти, среднего поколения живописцев продолжают работать в традициях реализма, пленэризма, усиливая в портрете, жанровой картине, пей­заже, натюрморте колорит, образно-стилевые характеристики, разрабатывая индивидуаль­ными приемами разнообразные пластические идеи (Е. Тулепбай, А.Аканаев, Д.Алиев, К. Дуйсенбаев).

Г.Маданов, Б.Бапишев, А.Есдаулетов, А.Бектасов, Х.Хайруллин, А.Менлибаева реалистическую трактовку кочевой культуры соединяют с европейским модернизмом, осваивают наряду с М.Наримбетовым, А.Ата-бековым, Е.Мельдибековым, Д. Кожахметовым, К. Ибрагимовым эстетику постмодернизма.

Реалистические традиции развивают К.Тельжанов, А.Кенбаев, С.Мамбеев, Г.Галим-баева, Г.Мезенцев, М.Токсеитов, Х.Ахметжан и другие, показывая в своих работах посредством красочных, насыщенных живописных приемов поэтику повседневности, тончайшие движения воздуха, цвето-световой палитры.

Колористические искания характерны для работ К.Заурбекова, А. Ештаева, Б.Мустафина, Н.Даурунбекова, М.Обылкасова, Е.Айтуарова, А.Бергалина, А.Осипенко, К. Кыстаубаева. Художников волнуют картины природы, образы батыров, человека степи в обычных для него условиях кочевья. Обнаруживается также усиление в национальной тематике тяги к классическим традициям с акцентом на психологизацию и философизацию образов.

Согласно национальной идее, на повестку дня остро поставлена историческая тема. На данный призыв художники - реалисты ответили созданием исторической картины, портретов, сюжетно-тематических работ, пейзажей, где разрабатывается национально-патриотическая тема.

В историческом жанре наиболее популярны образы исторического прошлого, исторических, мифологических и легендарных персонажей, где авторы не только воссоздают, но и трактуют картины былых столетий и образы крупных исторических или легендарных фигур, выражая авторское сопереживание.

В картинах К. Муллашева на историческую тему нет бытовой конкретики, нет идеализации личности. Художник отдает предпочтение ассоциативной, символической образности и поэтическому настрою, где сквозь реалистич­ную форму, колорит, просвечивается, скорее, интуиция, нежели факты. Только в пейзаже, завораживающей гармонической связью человека и природы, он не избегает деталей («Аура нежности»), усиливающих эмоцио­нальное звучание образа.

В.Люйко в своих работах «Конец эпохи», «Антология глупости», оперируя гротесковыми формулами и символами, посредством реалистических изобразительных решений словно предупреждает человечество о нависшей над миром опасности. В портретах К. Хайруллина («Автопортрет»), Т.Асылбекова («Портрет сына») реалистический язык насыщается философским содержанием.

В отдельных случаях отмечается попытка модернистскими приемами воплотить тради­ционные мотивы, что, в одном случае, приводит к насыщению авторского замысла актуальной мыслью, в другом - к формализации, сти­лизации, а, бывает, и архаизации традиций и истории.

Декоративно-колористическое начало в творчестве казахских живописцев отличается усиленным вниманием к традиционной тема­тике, символике, контрастным краскам и экспрессивным ритмоинтонациям, приобретаю­щим эмоциональное насыщение.

У.Кошкинбаев, Е. Есдаулетов, А.Айдосов, А.Оспанов, М.Бекенов, Р.Абдулов по-разному трактуют традиционные мотивы (символы, мифы, историю), обобщая пережитое, трансли­руя традиционные идеи с помощью новой мифологии на современность («Мадонна», «Колесо истории» Р.Абдулова).

Очевидно, что поэтизация и эстетизация прошлого, экспрессия чувств по отношению к кочевому опыту идут от стремления худож­ников воздать должное своей истории, своим предкам, увидеть национальную глубину взглядом современного человека и понять свою сопричастность к истории Великой Степи.

Очевидно, побудительным фактором для ностальгии по неведомой для нынешнего поко­ления жизни является также попытка компен­сировать упущенное, покаяться перед истори­ческой правдой и предками за десятилетия умолчания.

Кочевой быт, пейзажи и жанровые картины обретают живые импульсы в работах К.Аскарова, К.Баймулдина; языком метафоры высказываются Б.Тургынбай, Ж.Болеев, Г.Кар-касов, говоря о вечности, молчании тишины и исповеди души сквозь ночную мглу. Символи­ческой образностью пронизаны исполненные яркой декоративности картины З.Кожамкулова «Мой аул», С.Алимбекова «Казахская невеста».

Декоративно-колористические тенденции присущи отдельным работам Т.Тогусбаева, А. Аканаева, Е. Тулепбай, Б.Тюлькиева, К.Муллашева, Б.Табиева, Г.Баянова, которые ищут в традициях западные и восточные элементы, философскую, интеллектуальную и духовную глубину. К.Муллашев больше самовыражается в историческом материале. Б.Табиева, К.Дуйсенбаева, Т.Тогусбаева влекут поэтика кочевых будней, природа. Г. Баянова, С.Баялива, М.Нарымбетова - обряды, ритуалы. Однако каждый мастер оставляет за собой право индивидуальной трактовки идеи, где есть место творческой фантазии, проявлению личностного по отношению к былому, переданному своеобразными приемами.

Вооружившись декоративными, метафори­ческими приемами, отдельные художники избегают сюжетных привязанностей, идут по пути символизации, сакрализации цвета и колорита, воплощают в обобщенно-условных формах нематериальные ценности («Любовь», «Красный танец» Е.Тулепбая), скрепляющие человечество нерасторжимыми нитями.

В сфере тематических приоритетов ряда художников - знаки, мифы, архаика со своими смысловыми пластами и кодами, несущие магическое, сакральное значение и получившие условно-абстрактную разработку. Примеры тому «Таңба Шапырашты» («Знак Шапыраш-ты»), «Ақ кимешек» («Белый кимешек») А. Сыдыханова; «Белая серия» Г.Маданова; «Тау рухы» («Дух горы») С.Смагулова; «Компози­ция» С. Садыкова, где знаковая живопись западного модернизма успешно претворяется средствами метафорического языка кочевой культуры.

В контексте традиций нашли место древние сказания, легенды, образы животных, интер­претируемые молодыми художниками (Б.Бапи-шев, Ж. Медешов, М.Бекенов) с помощью аллегорий, ассоциаций, колористических, ком­позиционных приемов. В работах А. Есдаулетова «Носорог», А.Менлибаевой «Звуки животных», А.Ахата «Всадник», А.Бекеева «Странствие» отмечается своеобразная попытка интерпретации тайн животного мира, связи человека и природы.

Для изобразительного искусства данного периода в целом характерны свобода творчест­ва, углубление в архаическое, историческое, традиционное и этноментальное прошлое; новые содержательно-формальные поиски за пределами реалистических традиций, новые идеи и их трактовка на основе богатейшего арсенала средств выразительности, новые технологии и концепции, обогатившие типоло­гическую, жанрово-стилевую природу нацио­нального искусства; расширение системы образности за счет синтеза различных изобра­зительно-пластических тенденций, ускоренное развитие за счет мобилизации внутренних резервов изобразительного искусства, а также освоения новых техник и приемов западного модернизма.

Инновации в этой области связаны с социально активным характером художествен­ного процесса, радикальностью его форм, способами самовыражения, расширением и насыщением информационного поля, освоением практики постмодернизма (актуального искусства, contemporary art).

Наряду с живописно-пластическими, деко­ративно-колористическими, символико-мета-форическими, абстрактно-знаковыми, компози­ционно-цветовыми решениями, на арене изобразительного искусства Казахстана заняли место инновационные концепции и формы, технологии и решения - инсталляции, перформансы,  объекты,   фото  и видеоарты, акции - достижения XXI века, социально заостренные, концентрированно выражающие многополярность мировосприятия, вкусов, приоритетов.

Сосуществование пластических и концеп­туальных подходов, взаимовлияние и взаимо­проникновение различных тенденций создали условия для создания художественных произве­дений, соединивших живописное и концеп­туальное начала, философские и социальные рефлексии, кочевое прошлое и цивилизованное настоящее, ностальгические настроения и актуальные проблемы сегодняшнего дня, вопросы идентичности и места в мировой культуре, национального и универсального. Самое главное - места человека в меняющемся мире, того ценного, что следует беречь и защищать, а также того, чего следует опасаться.

Об этом работы Г.Маданова, А.Атабекова, С.Баялиева, В.Симакова и других художников Казахстана, освещающих актуальные темы современности языком постмодернизма, который не имеет религиозных, национальных, расовых, этнических предпочтений, а выра­жается общедоступными лексическими средствами.

Художественный процесс, в условиях техногенной, информационной цивилизации, смены социальных приоритетов и институтов, широкого выхода в мировое культурное пространство, оснащается новым материалом, новым содержанием, что является свидетель­ством активных поисков адекватных текущим событиям форм самовыражения.

Постмодернистская концепция, радикальная в своей природе, предлагает остро критическое освоение мира, открытое высказывание, порой за пределами этической корректности, основанное на художественно-стилевом плюра­лизме и использовании разнообразного материала, местного в том числе, и условных форм.

Яркие представители актуального искусства Казахстана в 90-е годы Р.Хальфин, Г.Трякин-Бухаров, Е.Мельдибеков, К.Ибрагимов, С.Маслов, Д.Кожахметов, Г.Маданов, А.Ахат, А. Мальгаджаров, А. Менлибаева, А Атабеков, М. Наримбетов, С. Баялиев, а также А.Акмул-лаев, З.Султанбаева, М.Сагитов, С.Нарынов, А. Мухмеджанов, Р. Арефьев и др. начали с инсталляций, объектов, перформансов, акций, постепенно приходя к инвайроменту, дефиле, видеоартам, кураторским проектам в разно­образных игровых и неигровых сочетаниях, которые разрушали привычные каноны искусст­ва, открывали новые пласты автохтонных истоков.

Актуальное искусство использует все, что связано с кочевой культурой, природой и традиционным бытом, включая глину, песок, дерево, траву, воду, камень, шкуры зверей и животных, войлок, одежду и предметы шамана, музыкальные инструменты. Его волнуют загадки бытия и инобытия, духовной памяти человечества, нестабильность современного мира, зыбкость идеалов и ценностей.

Инсталляция «Летающий белый», проект «Шкура художника» Р.Хальфина - это попытка вырваться на свежий воздух после длительного заточения в казематах привычных схем. Перформансы «Сон Чингисхана», «Цепь времен», «Порог», «Суперолдат» А.Атабекова -это ирония по поводу приоритетов, запретов, милитаризации, где трудно найти созидание. Материальные в своей сути, они как бы трансформируются в нематериальные идеи и концепции, разрушающие догмы, освобождаю­щие человека от пут бездуховности.

В смешанной технике создает свои проекты, объекты, инсталляции и перформансы («Запад-Восток», «Девушка в парандже», «Дервиши», «Путь») М.Наримбетов, показывая, как все спуталось в мире без порядка вещей, ставя вопросы о том, как жил человек, что оставил после себя; не в знаниях, не в духовном ли опыте подлинная ценность человеческой истории?

В работах концептуалистов каждая деталь (юрта, знаки, одежда, камни) имеет не только физическое, но и символическое, философское, интеллектуальное наполнение, выражая социальную идею и провоцируя острую дискуссию. Группа К. Ибрагимова «Коксерек» инициирует скандал с целью привлечь внима­ние к социальным проблемам, ввести в шоковое состояние западного человека откровениями из жизни степняка с его варварскими ритуалами и подвести черту под тем: что хорошо и что плохо с точки зрения современного цивилизованного человека.

Наряду с радикальными проектами и перформансами с игровыми моментами, развиваются инсталляции, объекты, хепенинги и акции, которые, благодаря действию, связан­ному с ритуалом, вещают новую истину о том, что происходит с человеком, почему рушатся традиционные идеалы, а их место занимают агрессия, духовная пустота, эфемерные цен­ности, которые насаждались сознание людей.

Актуальная практика в поисках новых решений обращается к фотодокументированию перформансов и инсталляций, которые перехо­дят в новое качественное состояние на плос­кости бумаги.

Опыты Е.Мельдибекова, использующего в своих работах не только фото, но и видеопроекты, примечательны новыми трактовками образа степняка, оказавшегося лицом к лицу с агрессивной, наступательной реальностью. В своих работах «Пастан», «Друг мой - враг мой», «Пол Пот», «Гаттамелата или памятник герою» автор говорит об опасности глобализации и региональных конфликтов, иронизирует над патриархальными комплексами, призывает к терпимости на разных уровнях, поскольку это единственно верный путь к выживанию.

Вызывают острые реакции головы людей в песке, пирамиды из черепов, четыре лошадиные ноги на постаменте вместо фигуры человека, материализующие мысль о бесчеловечности войн и насилия над личностью, бренности земной жизни, мнимости и абсурдности величия, построенного на костях.

На сочетании парадоксального, возвышен­ного и ироничного базируются фотопроект «Провинциальная дыра» и акция «Прощание классики с народом» Е. и В. Воробьевых, которые пробуждают в здравомыслящем чело­веке чувство негодования против агрессивной и бездуховной среды со смещенными ценностями, которую покидают безвозвратно достижения человеческого гения.

Об экологической угрозе - инсталляция С.Маслова «Байконыр 2». Об опасности мифо­логизации сознания, чем «богата» история человечества, - проект «Вавилонская башня» группы «Мост». Здесь работает, помимо зрительного и ассоциативного ряда, ряд контекстуальный, состоящий из нескольких пластов, на которые вписана история земли.

Пробивает себе дорогу технологически новый вид концептуального искусства медиа-видеоарт, который выполняет функции не только социального, но и этико-нравственного значения. Акции и перформансы, артсобытия в целом документирует З.Шайгельдинов. В акциях «Кино для дискотеки» М.Сагитова, «Линия красоты» Ю.Сорокиной соединены экранные и живописно-абстрактные элементы. Документированные перформансы «Осенние жесты гнева» Р. Хальфина стали наглядным образцом экспериментального, интерактивного опыта, где нашли претворение проблемы универсализации и модернизации искусства на базе этнокультурных комплексов.

В видеоарте «Ноев ковчег» А.Атабеков иронизирует над усилиями создать новую историю. Видеоинсталляция «Битва за квадрат», где показана жестокая схватка за клочок бараньей шкуры, адресует больше к совре­менности с её бесчеловечными нравами.

А. Менлибаева документирует свои перфор-мансы «Вечная невеста», «Апа», «Цветущее яблоневое   дерево»,   где   развивается тема необъяснимой жестокости консервативной среды. Об утраченных иллюзиях счастья и всеобщей гармонии - видеоарт «Любовь к Вечному» Р.Москалева и М. Боронилова.

Но сказанным не исчерпывается весь круг проблем развития изобразительного искусства независимого Казахстана. За границами данного исследования осталось множество художников-живописцев, графиков, скульпторов, таких как А.Нода, М. Бакеев, Е.Бейсембинова, Д.Алиев, А.Есенбаев, Е.Мергенов, В.Рахманов, Э.Каза-рян, В. Тимофеев, К. Закиров и другие, которые, не забывая свои истоки, продолжают искать диалог с современностью, обращаясь к опыту русских, европейских мастеров, развивая в своих работах традиционный язык орнамента, фигуративного искусства ХХ века и постмо­дернистского либерального искусства, которое осваивается и развивается на базе новейших технологий и новаторских проектов.

Интернациональный в своей идейной сущности, динамичный и радикальный по характеру, contemporary art, выражаясь в двух основных формах (акции, перформансы, инстал­ляции, оперирующие архаикой; пространствен­но-визуальные проекты, объективирующие уни­версалии), поднял проблему идентичности на новую высоту, включая в систему образности не доступные для традиционной картины темы.

Декоративно-прикладное искусство незави­симого Казахстана как продолжение этно­культурной традиции, обогащенной иннова­ционными тенденциями, представлено керами­кой, кожей, ювелирным делом, художественной обработкой металла, дерева и камня, гобе-ланами и войлоком, коврами и шым ши, батиком и вышивкой, а также производимыми не столь широко, ввиду ряда причин, набив­ными тканями, изделиями из фарфора и кости.

Осуществляемое народными мастерами и профессиональными художниками, оно обнару­жило многообразие форм и выразительных приемов, возрождение многих утраченных ценностей и их интерпретацию на основе нового отношения к традициям, вариационно-вариантного осмысления бытующих форм и аранжировки традиционного узоротворчества, обогащения изобразительного и формообра­зующего ряда. Орнаментальный язык декора­тивно-прикладного искусства в целом отражает практику орнаментального письма, выполняю­щего смысловую и эстетическую функцию, цвето-фоновой партитуры, художественной трактовки рисунка. Сюда же относятся и материалы, и технология их изготовления на основе использования традиционного и совре­менного опыта.

В  тематике   изделий   нашли отражение исторические фигуры, архаика, образы живой природы, окружающего мира, орнаментальные мотивы, выражающие определенные идеи и настроения.

В керамике (вазы, горшки, кувшины, под­свечники, фигуры малой пластики) - это мина­реты и мечети, фигура кыпчака и юрта, танец и нюансы природы, исполненные пластической экспрессии и эмоциональности и наталкиваю­щие на размышление и созерцание.

Ювелирные изделия (светильники, ремни, бляхи, элементы древней одежды, кулоны, кольца, многоярусные подвески, тумары) цитируют и интерпретируют древнетюркский эпос, знаки и символы кочевого быта, образы известных мифологических и исторических фигур. В металле отдано предпочтение пейза­жам, деревьям, одежде и снаряжению кочев­ников, включая щиты и шлемы, мечи и кинжалы, кольчуги, седло, лук, копьё.

На гобеленах можно найти изображения кочевников, воинов, природы, растительного и животного мира, в частности птицы счастья, черепахи, а также мифопоэтических образов, символов и аллегорий; на войлоке - это верблюд, кобылица, дерево, божество, а на ковре - рыбки, подсолнухи, танцующие фигурки, а также геометрический и раститель­ный орнамент.

Горные пейзажи, цветы, бабочки, растительные мотивы, краски осени, зимы, весны украшают батики; а тамгалинские наход­ки, тюркские каменные изваяния, величествен­ная фигура орла и местной богини запечатлены на кожаных изделиях. Сакские барсы, фигурки кочевников, каменные балбалы, а также пред­меты домашнего обихода нашли место в художественной обработке дерева. В каменных изделиях (вазы, шкатулки, ларцы) наиболее распространены образы номадов, Коркута.

Вышивка, в силу своей специфики, больше расположена к сюжетности, растительному и геометрическому орнаменту, интерпретации народных традиций и наскальных рисунков, что является причиной возросшего внимания мировой общественности к непреходящим ценностям общечеловеческого масштаба, каки­ми являются Тамгалы, Коркут ата. В одежде тоже очевиден интерес к истории, этномифологии, что подтверждается вовлечением в орбиту высокой моды архаичных деталей, образов и традиционного материала.

 

Литература

  1. Барманкулова Б. Архетипы в искусстве Казахстана / Актуальное об актуальном. - Алматы: АИК, 2000.
  2. Барманкулова Б. Изобразительное искусство (1991 - 2005) / История искусств Казахстана. -Алматы: Маркет, 2006.
  3. Батурина О.В. Пейзажная живопись Казахстана. - Алматы: Арекет, 2007.
  4. Галимжанова А. Концептуальные основания казахской живописи второй половины XX- нач. XXI вв.-Алматы: КазНАИим.Т.Жургенова, 2010.
  5. Ергалиева Р.А. Ерболат Толепбай/ Мастера изобразительного искусства Казахстана. - Вып. 3. -Алматы, 2004.
  6. Ергалиева Р.А. От поэзии сказаний к поэтике красок. - Алматы: ИЛИМОН РК, 2004.
  7. Ергалиева Р.А. Этнокультурные традиции в современном искусстве Казахстана. - Алматы: Гылым, 2002.
  8. История искусств Казахстана. - Алматы: Издат - Маркет, 2006.
  9. История казахского искусства. - Т.3. - Алматы:Арда, 2009.
  10. Ниязов А. Пространство мифа и реальности. -Шымкент: Нурдана, 2010.
  11. Тасмагамбетов И. Изделия мастеров-зергеров Центральной и Восточной Азии. - Алматы, 1997.
Фамилия автора: А. Мухамедиулы
Год: 2011
Город: Алматы
Категория: Культурология
Яндекс.Метрика