Политика в ракурсе антропологии

Социально-культурная антропология изна­чально интересовалась политикой, именно инте­рес к политической организации, природе власт­ных организаций, проблемам гегемонии, ста­туса, равенства-неравенства составлял центральные темы на протяжении ее векового профессионального действия. Горизонты поли­тической антропологии постоянно расширялись как по мере эволюции и усложнения самого общественного процесса, так и по мере развития самой дисциплины и совершенствования ее методов.

Датой основания политической антрополо­гии  принято   считать   выход   в   свет книги «Африканские политические системы» (1940 г.) под редакцией М. Фортеса и Е. Эванс-Притчарт и с предисловием А. Рэдклифф-Брауна. Однако ее корни уходят в более отдаленные времена.

К концу XIX столетия эмпирические данные по «дикарям» стали вступать в противоречие с господствовавшими до этого времени на Западе представлениями, идущими от Платона -Аристотеля - Гоббса - Руссо, о том, что управ­ление и политика являются плодами цивили­зации, а до этого в общественном устройстве царила анархия. Европейцы, сталкивавшиеся в те времена с «туземцами», искренне удивля­лись, обнаруживая, что вместо ожидаемого хаоса их повседневность характеризуется строгими правилами и порядком, который они «неукоснительно соблюдают» [1]. Причем поддержание такого порядка, что особенно поражало первопроходцев, происходило при отсутствии специальных институтов принуж­дения (государственных институтов), призван­ных этот порядок гарантировать, как это имеет место в «цивилизованных» странах.

Во второй половине XIX в. выходят в свет работы Л. Моргана, Г. Мэна, Р. Лоуи и др. Эти исследование, посвященные анализу тех или иных социально-регулятивных систем обществ, находящихся на ранних стадиях развития (американских индейцев, австралийцев и т.д), были ориентированы на открытие универсаль­ных законов, определивших происхождение и развитие «примитивных» институтов, на установление их генетической связи с совре­менными политическими институтами. Уже в этих работах обозначились многие фундамен­тальные проблемы, на решение которых направ­лены усилия, том числе и современных антро­пологов. В частности, была поставлена пробле­ма соотношения таких институтов, как род, семья, племя, государство, проблема соответ­ствия типа социально-политической организа­ции социума доминирующим формам экономи­ческой деятельности, формам собственности и др.

Появление политической антропологии как самостоятельной дисциплины тесно связано с колониальными захватами XIX -XX вв., в ходе которых активно стали изучаться «примитивные общества», завоеванные европейцами. Первая проблема, с которой они столкнулись на захваченных ими территориях, была чисто политическая, а именно организация управле­ния проживавшими на них народами. Поэтому первоначально антропология была создана как прикладная наука, которую необходимо использовать для организации эффективного управления «туземцами» [2].

Однако общества, выступавшие на этот раз в качестве объекта исследования для европейских ученых, существенно отличались от тех, кото­рые они изучали до сих пор. Здесь политическая сфера как специализированная область челове­ческой деятельности либо вовсе отсутствовала, либо была представлена в едва заметной форме. Поэтому им пришлось искать новые теорети­ческие подходы и методы исследования, отличные от тех, которые они с успехом использовали при исследовании европейских обществ. Таким образом, появление политиче­ской антропологии было, с одной стороны, вызвано практическими потребностями евро­пейцев по изучению управленческих структур колонизованного населения, с другой -невозможностью применения традиционных для того времени наук.

Политическая антропология явилась, тео­ретическим осмыслением европейцами (прежде всего англичанами) своего опыта по органи­зации управления в колониях, который объек­тивно требовал использования новых научных парадигм [3].

Если рассматривать теоретико-прикладные аспекты политической антропологии, то раскрываются методологические предпосылки появления политической антропологии в качестве самостоятельной области социально-культурной антропологии. Появление британ­ского функционализма было поистине револю­ционным событием в рамках исторической динамики научного мышления. Антропологи­ческая наука, таким образом, разрушив моно­полию эволюционизма, легитимировало появле­ние иных научных парадигм в обществоведении в целом. Функционализм оказал и существенное влияние на изменение общественного сознания в западноевропейских государствах. Многие явления, процессы, обычай и верования начали восприниматься не как «пережитки», «дикость», «бескультурье» и т.д., а как жизнеспособные элементы культуры. Функционализм Б. Мали­новского, носивший преимущественно приклад­ной характер, вскоре превратился в академическую дисциплину, основанную на идеях структурного функционализма А.Р. Рэдклифф-Брауна.

Середина 50-х гг. ознаменовалась переходам изучению процессам и отходам от функциона­лизма и структурного функционализма. Это, прежде всего относится к исследованиям Э.Лича и М.Глакмана. М.Глакман - создатель манчестерской школы антропологии, которая рассматривала общество не только в структурно - функциональном разрезе, но и как процесс и конфликт. А также, стоит отметить, что с середины 50-х гг. в работах политических антропологов широкое применение получила веберовская концепция «чистых типов» леги­тимной власти. В частности, авторы, работав­шие в рамках данной концепции, рассматривали процесс политических изменений в колониаль­ных обществах как прогрессирующую рацио­нализацию традиционной власти. Наиболее последовательно данные концептуальные поло­жения проведены в работе Л. Фоллерса. Одним словом, с 50-х гг. начинается сближение поли­тической антропологии с социологией, начинает использоваться и концепция «социальнойсети», в частности, на центрально-африканском материале.

Французский структурализм в политической антропологии восходит к идеям К. Леви-Стросса. Понятие «структура» пришло в антропологию из марксизма, связывающего «способ производства», с конкретным истори­ческим образованием (формацией), существо­вавшим в тот или иной исторический период. Французский структурный марксизм в антро­пологии продемонстрировал сложную зависи­мость между экономическим базисом и его политической и идеологической надстройкой.

Неоэволюционизм, возникший в 50-60 гг. в политической антропологии, продемонстри­ровал проснувшийся интерес ученых к эво­люционным идеям. Основоположником неоэво­люционизма считается американский антропо­лог Лесли Уайт (1902-1972), выдвинувший энергетическую теорию культуры. Исходя из законов физики, Уайт определяет культуру как способ адаптации человека к окружающей среде, посредством которой человек может получать и абсорбировать из внешнего мира энергию.

Развитие политико-антропологических иссле­дований в США шло уже от социологии к антропологии. В частности, нашло широкое применение понятие «политическое поле». Здесь внимание исследователей обращено не столько на структуры и институты, связанные с осу­ществлением власти, столько на цели, формы и процессы политической деятельности [4].

Рассматривая политику в антропологи­ческой перспективе, прежде всего, надо отметить, что в отличие от историографии и политологии, антропология обращает больше внимания на политический процесс, чем на политическое событие, и на такую форму человеческой активности, которая носит больше публичный, чем частный характер. Уровень данной публичной активности может распро­страняться от соседской общины до страны или даже мировых регионов, чем мало занималась прошлая политическая антропология, в центре внимания которой были главным образом структурированные   и  гомогенные общества.

Политика характеризуется обязательным нали­чием целей, точнее, групповых целей, хотя индивидуальные, частные цели и интересы постоянно присутствуют и даже могут опре­делять групповые, особенно если речь идет об интересах лидеров, которые формулируют цели от имени группы. Такими целями может быть достижение новой системы межгрупповых отношений или отношений группы с инсти­тутами, с которыми они находятся в фундамен­тальных связях, например, государство. Чаще всего - это борьба за статус и ресурсы, независимость, ведение войны или достижение мира, распределение должностей, титулов и ролей, за которые происходит постоянная конкуренция между членами группы или между представителями разных групп в едином политическом пространстве. Политика направ­лена на устранение разногласий и споров в конкурентоспособном мире групповых челове­ческих отношений, но она же может иметь целью и создание таких разногласий и конфлик­тов. Таким образом, слово «политическое» можно применить ко всему, что носит публичный характер, содержит целеполагание и включает вопрос о властных полномочиях и контроле среди отдельных индивидов опреде­ленного общества или группы. Изучение поли­тики в данном случае есть «изучение процессов, которые сопровождают определение и дости­жение публичных целей с использованием власти членами группы, которые стремятся к достижению данных целей» [5].

Это лишь самое общее определение политического, но оно позволяет социальной антропологии не ограничиваться только изуче­нием политических институтов своего рода цикличных или статичных обществ в струк­турно-функциональных терминах, чем антропо­логия занималась многие десятилетия. Здесь возможен перенос внимания с «общества» на политическое «поле» в пространственно-вре­менном континууме, т.е. в историческом времени. «Политическое поле не действует подобно часовому механизму, где все части подогнаны с абсолютной точностью. Скорее, это поле напряжения, заполненное изощрен­ными и определившимися антагонистами, одиночными или корпоративными, которые руководствуются амбицией, альтруизмом, соб­ственным интересом и желанием общего блага и которые в цепи различных ситуаций связаны друг с другом собственным интересом или идеализмом, или разделены и противостоят друг другу по тем же самым мотивам» [6].

Таким образом, отдавая должное классиче­ским исследованиям эволюции политических обществ, политической антропологии, структур­но-функциональной теории политических сис­тем, хотелось бы проанализировать общест­венно-исторические предпосылки возникнове­ния политической антропологии, ее теоретико-прикладные аспекты, которые могут сущест­венно обогатить методологические подходы и ресурсы современной науки применительно к современным обществам.

 

Литература

  1. Брайант А.Г. Зулусский народ до прихода европейцев. М., Л., 1953. 154 с.

  2. Foster M. applied Antropology. California, 1969.184

  3. Бочаров В.В. Политическая антропология и общественная практика // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т.1. №2. 155 с.

  4. Бочаров В.В. Антропология власти. Хрестоматия по политической антропологии. СПб.:2006. 52 с.

  5. Пугачев В.П. Политология. М.: Аст/Слово,1999. 68 с.

  6. Political Anthropology. Introduction // Eds. M. Swartz, V. Turner. A.Tuden. Chicago. Aldine, 1966. 8-18

Фамилия автора: Б. А. Аманкулов
Год: 2010
Город: Алматы
Категория: Философия
Яндекс.Метрика