Гносеологические аспекты институциональной специфики экономической субъектности современного государства

Современное государство представляет со­бой универсальную институциональную кон­струкцию, монистически соединяющую в себе социальный, политико-правовой и экономиче­ский аспекты. По мере того, как трансформи­ровался и усложнялся общественный организм, эволюционировало и государство. Становлению последнего как особого экономического субъек­та исторически предшествовало его функцио­нирование в качестве социального и политико-правового института.

Именно через государство и государствен­ные образования происходит самоорганизация и самоидентификация человеческого сообще­ства как интегрированного, хотя и внутренне противоречивого целого, и иной социальной организации своей жизни человечество еще не выработало. Поэтому с социологической точки зрения, государство есть такое социальное обра­зование, которое охватывает и представляет со­бой все общество. В данном аспекте социальные объемы категорий «государство» и «общество» идентичны.

В развитой рыночной экономике правовой и социально-экономический статус индиви­да отделены друг от друга, что превращает его одновременно в частное лицо и гражданина государства. Поскольку гражданское общество представляет собой комплекс частных, противо­речащих друг другу интересов, государство как выражение всеобщей воли призвано примирить и совместить друг с другом эти интересы. Оно приобретает статус политико-правового инсти­тута и представляет собой основной элемент политической системы общества, организацию публичной политической власти, управляю­щую обществом систему. В этом контексте го­сударство выступает как специфическая форма персонификации правопорядка, источник зако­нодательства, гарант права и правовой упорядо­ченности.

Для формирования и утверждения государ­ства как политико-правового института осно­вополагающее значение имела разработка в начале Нового времени идеи государственного суверенитета. Данный принцип сформулировал известный французский публицист периода ре­лигиозных войн Ж. Боден, полагавший, что госу­дарство есть право суверенной власти над всеми членами общества. Другим условием государ­ственности является хозяйственная автономия, т.е. наличие института частной собственности.

Ибо где нет частного права собственности, там нет и государства. Важнейшими достижениями Нового времени явились обоснование прав че­ловека и формирование правового государства. Последнее в своем изначальном замысле было призвано защищать автономию и свободу инди­вида от любого, в т.ч. и собственного вмешатель­ства. Был предложен и механизм эффективного функционирования данного политико-правово­го института через реализацию принципов на­родного суверенитета и разделение властей.

Государство, будучи политическим органом, особой высшей властной инстанцией, отчужден­ной от всех иных общественных сфер, выступа­ет как относительно автономная, с функциями общественного арбитра, сила. При этом имен­но государство берет на себя миссию регули­рования степени такой автономии, приводящей к рождению специфичных «государственных интересов», которые могут совпадать или не совпадать с интересами других общественных групп. В этом смысле государство есть «всеоб­щая воля», возвышающаяся над специфичными, частными интересами и несущая общественно необходимую функцию.

Поскольку необходимость государства как политико-правового института обусловлена по­требностью реализовать через него определен­ные общественные интересы посредством вла­сти, выступающей главным механизмом этой реализации, то его можно рассматривать либо в качестве доминирующей в обществе иерархиче­ски организованной политической власти, либо как автономную, относительно независимую от общества, инстанцию с присущими ей специфи­ческими законами саморазвития.

Таким образом, современное государство является итогом синхронного формирования социальной и политической организации обще­ства. Рассматриваемый процесс последователь­но охватил: возникновение человеческого со­общества с общими интересами; зарождение и развитие общественного разделения труда; ста­новление новых форм трудовой деятельности; появление института частной собственности; формирование имущественной дифференциа­ции индивидов и стратифицированного обще­ства; возникновение политической системы с властными органами контроля и управления. Наряду с социально-политическими направле­ниями деятельности, резко возросла экономиче­ская роль современного государства.

В этой связи нельзя не согласиться с очень глубоким умозаключением французского соци­олога Э. Дюркгейма: «Чем больше развивается общество, тем больше развивается и государ­ство. Государство прямо принимает на себя все больше и больше функций тем самым их централизуя и объединяя» [1].

Хотя в истории были периоды не только значительного усиления роли государства, но и ограничения его вмешательства в социальную, политическую и экономическую сферы, данное высказывание вполне правомерно. Ведь в нем подчеркивается исключительно значимая и до­минирующая для современного мира тенденция, проявляющаяся в относительном, но неуклон­ном возрастании воздействия государства на все общественные процессы по мере того, как эволюционирует и усложняется общественный организм.

Государство как особый социально-эконо­мический институт является феноменом инду­стриального общества. Причем социальная его компонента до первой половины XX века была доминирующей, что вполне закономерно. Ведь государство изначально выросло из общества и стало над ним как институт принуждения, ос­новными функциями которого были внеэконо­мическое принуждение и достижение консен­суса социальных групп. С развитием рыночных отношений накопивший силы для дальнейшего саморазвития класс предпринимателей стал рас­сматривать активность государства в экономи­ческой сфере как помеху своей деятельности. Впрочем, после того как идеи экономического либерализма стали доминирующими в теории, и класс предпринимателей овладел политиче­ской властью, превращение государства лишь в «ночного сторожа» рыночного хозяйства прак­тически не состоялось. Государство оказалось вынужденным вмешиваться в экономические и социальные отношения в своей стране, не гово­ря уже о борьбе за ее место на мировом рынке. Оно сыграло значительную роль в становлении инфраструктуры народного хозяйства, оборон­ной, добывающей и некоторых других отраслей промышленности, финансово-кредитной си­стемы, в регулировании денежного обращения. Участие государства в процессе общественного воспроизводства хотя и медленно, но развива­лось, при этом во время кризисов и депрессий оно усиливалось и уменьшалось, когда их сме­няла более благополучная ситуация.

На протяжении всего последующего раз­вития практически во всех странах шла непре­кращающаяся дискуссия между фритредерами и протекционистами, за которой стояло различное понимание места и роли государства в системе воспроизводства. При этом речь шла не о кате­горическом, принципиальном отрицании необ­ходимости участия государства в экономике, а о его границах и сферах, объектах и субъектах, формах и методах, о его социальной цене, анга­жированности и направленности.

Фритредерство и протекционизм являются крайними, полюсными направлениями. Между ними находится ряд компромиссных теорий. Последние различаются, строго говоря, в ню­ансах, но чрезвычайно существенных, т.к. име­ются в виду трактовки конкретной степени го­сударственного участия в воспроизводственном процессе, допустимых при этом формах, мето­дах и границах вмешательства. Радикальные же направления, доведенные до своих абсолю­тистски крайних пределов, будущего не имеют и абсурдны. Поиск «золотой середины» между необходимостью государства как специфическо­го экономического субъекта и императивом обе­спечения личной свободы агентов производства и граждан - неотъемлемая черта исторического процесса. Этот поиск происходит и будет про­исходить непрерывно, динамично, с учетом про­шлого опыта и обнаруженных в нем ошибок и перспективных оценок.

Теоретическим фундаментом для расшире­ния экономической роли государства в системе воспроизводства послужила кейнсианская эко­номическая доктрина, а практическое начало реформистской концепции рыночной экономики положила политика «нового курса» Ф.Д. Руз­вельта, направленная на преодоление глубокого экономического кризиса 1929-1933 гг. В про­тивоположность большинству политэкономов XVIII и XIX вв. Дж.М. Кейнс и его последовате­ли доказывали, что конкурентно-рыночный ме­ханизм не в состоянии обеспечить стабильный экономический рост, полную занятость и беспе­ребойность воспроизводства без вмешательства государства, которое они рассматривали как фактор активизации предпринимательства и хо­зяйственной жизни.

Один из способов обоснования государствен­ного участия в воспроизводственном процессе осуществляется с помощью понятия «благосо­стояние». В положениях теории благосостояния холистов или органической школы государство трактуется как действительность в себе, стоя­щая выше относительно индивидов, составляю­щих общественную группу, и абсолютно от них отделенная. Общественное благосостояние - это то, чем претендует быть государство, т.е. она за­висит исключительно от функции предпочтения государства на общественные образы потребле­ния благ членами общества:

функция общественного благосостояния

где W - функция общественного благосостояния; UE - функция предпочтения государства; Xnm - это количество благ m, потребленное индиви­дами n. 

В индивидуалистском подходе к теории общественного благосостояния государство рассматривается лишь в качестве инструмента, который используется индивидами в своих лич­ных интересах внерыночными путями. Индивид «независим» по отношению ко всем благам, что он потребляет - будь то товар, поставляемый частными рынками или государством. Значит, общественное благосостояние напрямую зави­сит лишь от функции полезности индивидов U1, ... Un. Функция общественного благосостояния будет представлена следующим образом:

Функция общественного благосостояния

Индивидуалистское определение обще­ственного благосостояния также предполагает, что функции полезности индивидов независимы и что всякое увеличение полезности одного без уменьшения полезности других соответствует увеличению общественного благосостояния. Речь идет о критерии Парето-оптимума.

По-видимому, и концепция органической школы, и теория индивидуализма страдают односторонним подходом. Абсолютизация го­сударственных предпочтений и предпочтений индивидов в определении общественного бла­госостояния так же, как и их отрицание, не имеет достаточных оснований. Необходимо их сочетание. В реальной жизни собственные предпочтения государства вступают в сложное и многомерное взаимодействие с предпочтени­ями индивидов. Тогда функцию общественного благосостояния можно записать так:

 W = W [U (...),     Un (...), UE (...)] (3). 

При этом общественный вес, придаваемый предпочтениям государства можно рассматри­вать как меру государственного патернализма, принятого в обществе. Это также открывает возможность использовать инструменты госу­дарственного регулирования (в первую очередь налогообложения) экономической ситуации с позиции концепции Парето.

В последние десятилетия неудовлетворен­ность традиционной экономической теорией, уделявшей слишком мало внимания институци­ональной среде, в которой функционируют эко­номические агенты, привела к возникновению нового направления - «неоинституционализма». Для теоретиков этой школы характерным является выделение той сферы регулирующей деятельности государства, которая собственно экономической не является. Речь идет о надстро­ечной по своему содержанию законотворческой деятельности государства в области хозяйствен­ного права, направленной на регулирование эко­номического поведения рыночных субъектов с помощью правовых нормативов. Государство - это судья, контролирующий соблюдение обя­зательных для всех «правил игры» на всем эко­номическом пространстве, а также гарантирую­щий разрешение возникающих конфликтов на основе обязательных для исполнения правовых норм экономического повеления. Юридически оформленная спецификация прав собственности позволяет четко определять права и обязанности собственников и представляющих их агентов в деловых сделках.

Сторонники новой институциональной тео­рии склонны утверждать, что законодательная деятельность и гарантии законности оказывают более эффективное воздействие на динамичное и рациональное развитие экономической систе­мы, чем любые другие меры государственного вмешательства. В данной связи можно отметить, что в процессе трансформации отечественной экономики взаимосвязанность и полнота зако­нов в сочетании с сильной судебной властью играют не менее значительную роль, чем меры макроэкономической стабилизации (разумеется, также необходимые).

Сильная государственная власть обеспе­чивается, по мнению неоинституционалистов, не регулированием воспроизводственных про­цессов, а политикой хозяйственного порядка. Последняя призвана создавать и поддерживать права собственности, а также корректировать развитие внутренних институтов, являющихся непосредственно рыночными (рынки, фирмы, домашние хозяйства, типы договоров и т.д.). Та­кое выдвижение политики хозяйственного по­рядка в центр системы экономической политики государства восходит к ордо-либералистической концепции В. Ойкена [2].

С экономической точки зрения, согласно не­оинституциональной концепции американского ученого Д. Норта, изложенной в его работе «Ин­ституты и экономический рост: историческое введение», государство обеспечивает соблю­дение законности и гарантирует защиту прав собственности в обмен на уплату налогов (что для индивидов выгоднее нежели поддержание порядка собственными силами), а его властные притязания ограничены альтернативными из­держками подданных, связанными с его сменой или с выездом в другие страны. Однако в части установления хозяйственного порядка, т.е. в сфере формирования и поддержания институтов нельзя полностью полагаться на «разумность и рациональность» государственных структур, так как, по мнению Д. Норта, «один из наибо­лее наглядных уроков истории заключается в том, что политическим структурам органически присуща тенденция производить неэффектив­ные права собственности, которые приводят к стагнации или упадку» [3]. Это высказывание по своей сути сходно с исходными принципами теории общественного выбора, изучающей по­литический механизм формирования макроэко­номических решений.

Критикуя государственный интервецио-низм, сторонники этой теории поставили под сомнение эффективность государственного вме­шательства в экономику. Применяя принципы классического либерализма и методы микро­экономического анализа, они сделали объектом анализа не влияние монетарных и фискальных мер на экономику, а сам процесс принятия пра­вительственных решений. Если и кейнсианство, и неоклассическая школа предполагали, что го­сударство (в условиях демократической систе­мы) - это прежде всего орган, исполняющий волю общества, аппарат удовлетворения потреб­ностей, то данная теория последовательно разо­блачает миф о государстве, у которого нет ника­ких иных целей, кроме заботы об общественных интересах. Государство - это бюрократический аппарат, которые преследует не столько обще­ственные, сколько собственные интересы, - от­мечает один из сторонников этого направления Д. Мюллер. По его словам, «решающее значе­ние имеет само государство, вернее, индивиды, участвующие в управлении. Граждане и поли­тические институты создают в лучшем случае (слабые) ограничения, вопреки которым поли­тические лидеры и бюрократы преследуют соб­ственные личные интересы» [4].

Поскольку государство, как и любая поли­тическая организация, склонно не выполнять своих обещаний, в том числе и нарушать уста­новленные правила, необходим разносторон­ний инструментарий контроля и воздействия на государственные структуры. Иными словами, возникает потребность в институтах, которые вынуждали бы государство устанавливать воз­можно более эффективный хозяйственный по­рядок. Разделение властей, альтернативность политических структур (наличие оппозиции), публичность (гласность) позволяют решить эту проблему. Эффективность таких институтов, как свидетельствует опыт западных стран тем больше, чем более развито гражданское обще­ство и чем жестче политическая конкуренция.

Следует отметить, что в рамках институци­онального подхода при рассмотрении государ­ства как экономического субъекта, оно часто сводится к группе лиц, образующих аппарат го­сударственного управления. Это понимание го­сударства в узком, «бюрократическом» смысле ограничивает содержание государства «техно­логией» его функционирования.

Здесь также уместно рассмотреть термино­логический вопрос о правомерности исполь­зования термина «государство» вместо часто используемого в западной экономической ли­тературе термина «правительство». Следует учесть, что государство как политический орган включает в себя три ветви власти, одной из кото­рых (исполнительной) и является правительство. Нетрудно также заметить, что экономические функции, которые выполняет государство, буду­чи специфическим экономическим субъектом, часто выходят за рамки компетенции исполни­тельной власти, требуя должного участия зако­нодательной, а в некоторых случаях и судебной власти (например, обеспечение правовой базы, способствующей эффективному функциониро­ванию рынка, при прочих равных условиях, не­возможно без вмешательства законодательной и судебной властей). Поскольку правительство как исполнительная власть неспособно «единолич­но» решить в полном объеме все поставленные рыночной системой вопросы, то следует счи­тать более корректным использование термина «государство» вместо термина «правительство», когда речь идет о системе государственного ре­гулирования экономики.

Таким образом, в процессе эволюции рыноч­ного хозяйства наметилась четко обозначившая­ся тенденция расширения масштабов деятельно­сти государства и его превращения в активного экономического субъекта, не утратившего при этом статуса политического института со всеми его атрибутами.

Для того, чтобы четко обозначить специфи­ку экономической субъектности современного государства в системе воспроизводства, необ­ходимо прежде выявить положение общества в системе производственных отношений.

Как категория политической экономии «об­щество» имеет двойственную природу. С одной стороны, сумма связей участников производ­ства, т.е. совокупность отношений, в которых участники производства «находятся в природе и друг к другу и при которых они производят, - эта совокупность как раз и есть общество, рас­сматриваемое с точки зрения его экономической структуры» [5]. С другой стороны, общество вы­ступает особенной стороной производственных отношений, самостоятельным, целостным и не­раздельным экономическим субъектом. В этом смысле оно, будучи закономерным, естествен­ным результатом объективно необходимых свя­зей индивидуумов вследствие частичной соци­ализации производства, представляет собой уже нечто самостоятельное по отношению к этим индивидуумам, и, следовательно, является осо­бенной стороной производственных отношений. Автономность и обособленность социально-экономических позиций общества и индивида в системе производственных отношений также явствует из диалектического противоречия меж­ду индивидуальными и общественными интере­сами.

Специфика экономической субъектности со­временного государства состоит в том, что оно выступает конкретной социально-институцио­нальной формой персонификации общества как агента производственных отношений. Этот вы­вод имеет исключительно важное значение для уяснения механизма субординации и реализа­ции системы экономических интересов.

Государство, будучи формой персонифика­ции общества, выступает носителем специфич­ных общественных интересов, несводимых к интересам отдельных индивидов индивидов и функционально от них не зависящих. Существо­вание несводимых потребностей и способность государства удовлетворять их через предостав­ление благ с доминирующей социальной по­лезностью делают его равноправным субъектом рынка. При этом именно государственная форма субъектного выражения общества придает об­щественным экономическим интересам приори­тет и должную силу перед интересами других рыночных субъектов.

Абсорбируя совокупность общественных интересов, государство отнюдь не стремится к их безусловному зеркальному отражению и ре­ализации в равной и безразличной мере. Напро­тив, государство отражает их лишь частично, иначе оно перестало бы быть самостоятельным экономическим субъектом. В этом смысле мож­но сказать, что государство - это особая соци­альная призма, преломляющая хозяйственные интересы под определенным, жестко фиксиро­ванным углом, который ограничивает одни из них и стимулирует другие.

Кроме того, вопреки принципам норматив­ной теории, общественные интересы не защи­щены от искажения локальными интересами непосредственных проводников экономической политики. Подобная коррозия механизма отра­жения и представительства общественных ин­тересов является труднопреодолимой и опасной «болезнью», усиливающей социальную напря­женность.

Следует заметить, что существует различное понимание соотношения в содержании экономи­ческой деятельности государства надстроечных и базисных составляющих. Так, в марксистской трактовке государство в основном трактуется как политический институт, элемент надстрой­ки. Тем самым отрицается его экономическая компонента и включенность в базис. Учет же государственной формы персонификации обще­ства как субъекта производственных отношений позволяет провести различие между государ­ством как политическим органом (элементом надстройки) и государством как экономическим институтом (элементом базиса).

При рассмотрении государства как поли­тического органа интересы важны лишь в той степени, в какой государство способно служить механизмом, посредником или гарантом при за­явлении, удовлетворении, реализации самых разнообразных общественных интересов. В этом смысле эффективность государства как политического института и интересопроводя-щей системы определяется его адекватностью общественным потребностям, в основе которых лежат интересы различных социальных групп, а также эффективностью механизма представи­тельства и согласования интересов в масштабах всей политической системы общества в целом. Однако, с политико-экономической точки зрения государство отражает экономические интересы общества не в силу своей «нейтральности», не как пассивный «выразитель», «гарант» и «реа­лизатор» этих интересов. Оно выражает эти ин­тересы потому, что, будучи персонифицирован­ным экономическим субъектом - собственником части средств производства, непосредственно включено в воспроизводственный процесс, си­стему производственных отношений, экономи­ческий базис как одна из самостоятельных и специфических сторон, субъектов этих отноше­ний.

Необходимо заметить, что существует диа­лектическая взаимосвязь между политической и экономической сторонами государства, про­являющаяся в том, что специфика государства как особого экономического субъекта во многом определяется его директивностью как полити­ко-правового института. Способом реализации государственной директивной эквивалентности, при которой индивиды в обмен на обязатель­ность выполнения государственных распоряже­ний пользуются определенными гражданскими правами, является закон.

Углубленное понимание экономической специфики, роли и субъектной определенности государства в современной хозяйственной си­стеме требует учета его места во всех сферах общественного воспроизводства, т.к. без этого теряется всеобщность государства.

Очевидно, что эффективность системы вос­производства, ее активность во многом опреде­ляются целеустремленностью, мотивацией, ин­тересами действующих в ней рыночных агентов (фирм и домохозяйств), благодаря неосознава­емому на индивидуальном уровне взаимодей­ствию которых возникают их кооперация и са­моорганизация.

Однако реальные возможности самооргани­зации, рыночной синхронизации и координации поведения фирм и домохозяйств ограничены в силу существования их глубоко специфич­ных субъектных и функциональных атрибутов. Они являются носителями разнонаправленных экономических интересов, имеют собствен­ную целевую ориентацию и мотивы поведения. Субъектная специфика фирмы заключается в его статусе институциональной структуры, тогда как домохозяйство характеризуется не­институциональным происхождением. Функ­циональные особенности фирмы определяются производственной и трансакционной сферами, а домохозяйства - потребительской и трансак-ционной.

Специфичность внутреннего содержания фирмы и домохозяйства обуславливают суще­ствование сложных экономических взаимосвя­зей между ними, синхронизация и оптимизация которых необходима в целях обеспечения устой­чивости системы. Следовательно ,для нормаль­ного функционирования воспроизводственного процесса необходимо дополнение рыночной са­моорганизации внешним регулятором, каковым является государство.

Именно надэкономическая сущность госу­дарства предопределяет его принципиальное от­личие от остальных экономических субъектов в системе воспроизводства. Если домохозяйства и фирмы выполняют лишь определенную домини­рующую функцию в экономике (фирмы - «про­изводительную» и инвестиционную функцию, домохозяйства - потребительскую функцию), то государство активно участвует на каждой ста­дии воспроизводства.

В сфере производства государство, наря­ду с частными фирмами, выступает носителем «производительных» и «инвестиционных» им­пульсов. Первые проявляются через непосред­ственную организацию производства в рамках государственного сектора и опосредованное воздействие на «производительную» функцию фирм. Инвестиционная нагрузка государства также двойственна: с одной стороны, оно вы­ступает непосредственным инвестором; с дру­гой - корректирует инвестиционное поведение частных фирм.

В  сфере  распределения осуществляемая государством трансфертная (перераспредели­тельная) функция мотивируется вовсе не не­обходимостью достижения равенства доходов (что является сутью концепции эгалитаризма), а стремлением обеспечить социальное спокой­ствие общества. Последнее можно назвать «эга­литарным благом». Однако, следует отметить, что любое перераспределение, за исключением ситуации с общественными благами и экстер-налиями, снижает уровень доходов владельцев факторов производства, а значит, ослабляет мо­тивы к труду и инвестированию. Следовательно, имеется некая максимальная глубина погруже­ния государства в процесс распределения, ниже которой начинается опасное для общества паде­ние экономической эффективности.

Участие государства в сфере обмена обу­словлено необходимостью снижения существу­ющих в ней трансакционных издержек. Любая торгово-обменная сделка между участниками рынка теряет свою экономическую целесоо­бразность, если обоюдная выгода, получаемая от нее, будет по своим абсолютным размерам меньше, чем объем трансакционных издержек. Поэтому государство добивается существенного снижения последних через принуждение к со­блюдению условий сделок, обеспечение четкой спецификации и защиты прав собственности, а также осуществление мониторинга конъюнкту­ры товарных рынков и стандартизировании ка­чества товаров и услуг. Тем самым реализуется трансакционная нагрузка государства.

В сфере потребления государство, как и до­мохозяйство, выступает носителем потребитель­ских импульсов. Формой проявления последних является государственное потребление товаров и услуг и регулирование потребительского по­ведения домохозяйств.

Как видим, функциональная особенность го­сударства как экономического субъекта заклю­чается в системном характере воздействия на все параметры воспроизводственного процесса. Вместе с тем государственный интервенционизм не является просто внешним вмешательством в воспроизводственную среду, а представляет собой деятельность одного из полноправных участников рыночных отношений, направлен­ную на реализацию присущих ему интересов. В этом контексте распространенные представ­ления о периодическом вмешательстве государ­ства в воспроизводственный процесс с целью преодоления «провалов рынка» представляются упрощенными. В современной экономической системе, ориентированной на устойчивое раз­витие, государство должно стать равноправным субъектом воспроизводства, а не заниматься спорадическим исправлением его «ошибок».

Таким образом, вектор исторического раз­вития экономической субъектности государства, изначально возникшего и функционировавшего как социальный и политический институт, на­чинает прослеживаться лишь с периода форми­рования рыночных отношений в XVII-XVIII вв. Анализ различных теоретических концепций показывает, что в экономической науке еще нет четко установившихся представлений о субъект­ной определенности и функциях государства в современной хозяйственной системе. Их объем и содержание меняются в зависимости от со­стояния экономической конъюнктуры в опреде­ленные периоды времени и от доминирующего в данный момент магистрального направления экономической мысли. Экономическая спец­ифика современного государства имеет следу­ющие параметры: субъектная ее составляющая заключается в социально-институциональной форме персонификации общества как агента производственных отношений; функциональ­ные особенности определяются системным характером участия на всех стадиях воспро­изводственного процесса через реализацию «производительных», инвестиционных, транс­фертных, трансакционных и потребительских импульсов; экономические связи с рыночными субъектами опосредованы - с фирмами, через воздействие на их производительную и инвести­ционную функцию, а с домохозяйствами - через коррекцию их потребительского поведения. В современной воспроизводственной системе го­сударство органически встраивается в реализа­цию многогранных экономических отношений по поводу производства, распределения, обмена и потребления с одной стороны, как субъект каж­дого из этих отношений (микроэкономический субъект), а с другой - как их регулятор (субъект макроэкономики), обуславливая тем самым су­ществование особого хозяйственного отноше­ния - между хозяйствующим центром и всей производственной системой. Такой объективно необходимый многоуровневый, многоцелевой и системный государственный интервенционизм во всех фазах общественного воспроизводства, свидетельствует о всеобщности и универсаль­ности государства как экономического субъекта.

 

Литература

  1. Дюркгейм Э. Социология и социальные науки // Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначе­ние.- М., 1995.
  2. Ойкен О. Основные принципы экономической политики. - М.: Прогресс, 1995.
  3. Douglass C. North, Institutions, Institutional Change, and Economic Performance. - Cambridge: Cambridge University Press, 1990.
  4. Мюллер Д. Общественный выбор III / Пер. с англ. под ред. А. П. Заостровцева, А. С. Скоробогатова. — М.: ГУ ВШЭ, 2007.
  5. Маркс К. Капитал. - Т. 3 // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. - Т. 25, ч. 1. - М., 1989.
Фамилия автора: Ж. С. Хусаинова
Год: 2014
Город: Алматы
Категория: Экономика
Яндекс.Метрика