Многополярный мир: вопросы безопасности стран периферии (кейс Центральной Азии)

Современные международные отношения находятся в процессе трансформации, которая характеризуется наличием следующих тенденций:

1. Безусловное возрастание числа полюсов или центров сил, которые являются таковыми в разных секторах международных отношений. (например, являясь центром силы в экономическом или технологическом секторах, то или иное государств не обязательно будет является таковым, например, в военном секторе).
2. Отход от либерально-демократических установок в решении международных вопросов (1990-е годы) и возвращение к модели realpolitik, когда ключевым критерием решения международных вопросов является сила. Примеров этом достаточно много: косовский кризис (1999 г.), военная операция в Ираке (2003 г.), военный конфликт Грузии и России (2008 г.), текущие события на Украине.
Мир возвращается, в некотором смысле, к модели противостояния между центрами сил, характерной для Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений или системы периода «Холодной войны». Как известно основной характеристикой данной системы является перенос конфликтного потенциала центров силы на периферию международной системы. Однако, в современной ситуации можно зафиксировать определенные отличия: в период Холодной войны выделялись сферы влияния супердержав и великих держав, которые несли ответственность за эти сферы. Сегодня степень ответственности великих держав за свои действия на периферии существенно ниже (например, военная операция в Ираке в 2003 г., проблема «Афганистан-2014» или трансформация военного присутствия стран НАТО в этой стране). В рамках решения проблемы так называемого переформатирования присутствия НАТО в Афганистане осуществляется попытка переложить ответственность за дельнейшую нормализацию ситуации в стране на страны-соседи. Современный украинский кризис в этом контексте также является показательным. Очевидно, что несмотря на определяющую роль внутренних факторов, большое значение в эскалации конфликта, в его переходе в насильственную стадию сыграли внешние силы – США, ЕС, Россия. При этом, они решали, главным образом свои внешнеполитические задачи. Однако, сейчас, когда страна находится в состоянии гражданской войны, они не хотят брать на себя ответственность за реальное разрешение проблемы.
Таким образом, концепция сфер влияния трансформируется и требует нового осмысления.
В мировой политике интерес прикован к центрам силы, но не к периферии, где непосредственно может разворачиваться противостояние великих держав, происходит тот или иной конфликт. При этом, когда страны периферии артикулируют те или иные инициативы или идеи, они, зачастую, остаются неслышимы для центров силы/ великих держав. Для иллюстрации сказанного можно привести два примера:

  • инициативы России по выработке единой концепции демократии в рамках ОБСЕ (без двойных стандартов), которые так и не были услышаны Западными странами;
  • инициативы Казахстана по созданию единого пространства безопасности в Азии по аналогии с пространством СБСЕ. Идея СВМДА, выдвинутая в октябре 1992 года Президентом Казахстана очень важная для азиатского суперкомплекса безопасности, однако в ее рамках не было разработано механизмов и стандартов разрешения существующих проблем, аналогичным трем корзинам в СБСЕ (в период с 1975- по 1995 гг.).

В данном контексте в наибольшей степени необходимо уделять внимание процессам, происходящим на периферии системы международных отношений.
Анализ места стран Центральной Азии в системе международных отношениях является периферийным вопросом в изучении международных отношений. Конфликты и политическая нестабильность в странах Центральной Азии никогда не представляли угрозы для глобальной безопасности. Политика государств Центральной Азии, за редкими исключениями, не является предметом озабоченности для общественного мнения в великих державах. Однако, это не означает, что центральноазиатские страны не представляют интереса для исследований международных отношений. Сама концепция периферии в действительности является одной из центральных при анализе современных международных отношений. Ключевыми вопросами являются такие как «Что мы понимаем под периферией международных отношений?», «Какими характеристиками обладает периферия?» и «Как периферия трансформируется при трансформации полярности?».
Для нашего региона этот вопрос приобретает дополнительный смысл – насколько Периферия способна производить собственные смыслы и выступать «значащим» говорящим.
Можно выделить, как минимум, пять значений концепции Периферии в исследованиях международных отношений :

  • периферия в интеграционных процессах;
  • периферия как объект доминирования и эксплуатации со стороны центра;
  • периферия как зона делимитации;
  • периферия как зона, используемая для оказания влияния на регион;
  • периферия как характеристика специфических форм безразличия.

1. Периферия в интеграционных процессах
Интеграция предстает как результат процесса, который начинается с Центра и постепенно захватывает Периферию. Такая модель характерна для процессов формирования европейских режимов безопасности – как в рамках СБСЕ-Европы , так и в формате НАТО, и включение в эти режимы стран Центральной Азии как периферийных стран через специальные программы (например, Программа партнерства ради мира).
Одной из форм участия периферии, в том числе – Центральной Азии, в квазиинтеграционных процессах является выполнение ею функции связи соседних региональных комплексов. Для Центральной Азии эта функция проявилась в двух проектах:

  • условное восстановление так называемого Шелкового пути (проекты: TRACECA; идея «Нового шелкового пути» или превращение Афганистана в транспортный узел между Южной и Центральной Азией; газопровод TAPI – (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия), экспорт электроэнергии из Узбекистана и Туркменистана в Афганистан, строящаяся железная дорога между Казахстаном, Туркменистаном и Афганистаном. CASA-1000, проект Всемирного банка, рассчитанный на экспорт электроэнергии из Кыргызстана и Таджикистана в Афганистан и Пакистан, был одобрен всеми участвующими государствами);
  • создание Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). ШОС выступает скорее, как некий механизм, связывающий Россию и Китай через периферийную зону их интересов.


2. Периферия как объект доминирования и эксплуатации со стороны центра
Понимание Периферии как объекта доминирования и эксплуатации со стороны Центра фиксируется в неомарксистских моделях международных отношений, а также в рамках теории зависимости (И.Валлерстайн, Й.Галтунг).
Периферийность Центральной Азии в данном контексте рассматривается с точки зрения концепции «Новая Большая игра» (The New Great Game) – концепции, принятой для описания современной геополитической ситуации в Центральной Азии (Евразии) как конкуренции между внешними силами (региональных и великих держав) за «влияние, власть, господство и прибыль, обычно связанных с нефтяной и газовой промышленностью и запасами в Центральной Азии и Закавказье» . Многие специалисты рассматривают новую «игру» как фокусирующуюся на региональной политике нефти (petroleum politics). Теперь, вместо борьбы за фактический контроль над географической зоной «призами в новой Большой игре являются трубопроводы, маршруты танкеров, нефтяные консорциумы и контракты» . При этом исторически сложившиеся региональные структуры, особенности культуры и идентичности оказываются «глубоко вторичными для внешних игроков» .

3. Периферия как зона делимитации
Как правило, периферия как зона исключения и конфронтации, делимитирующая границы враждующих государств, регионов и цивилизаций в исследованиях международных отношений фиксируется понятием буфер. Буферные государства – страны, расположенные между соперничающими (в крайнем случае – враждующими) в военном или геополитическом смысле государствами, разделяющие их и обеспечивающие таким образом отсутствие общих границ и контакта враждебных друг другу армий.
Понимание Периферии как зоны делимитации в теории регионального комплекса безопасности фиксируется понятием изолятор. Согласно Б. Бузану и О. Вэверу, «изолятор – государство или мини-комплекс, стоящий между комплексами региональной безопасности и определяющий местоположение, где бóльшие динамики региональной безопасности стоят спиной к спине» .
Близко к пониманию периферийности стран Средней Азии и Казахстана как зоны делимитации подходят концепции санитарного кордона, ближнего зарубежья, в той или иной степени применявшиеся к Средней Азии и в разные периоды постсоветской истории.

4. Периферия как зона, используемая для оказания влияния
Страны Центральной Азии могут рассматриваться как зона для оказания влияния в двух аспектах:

  • как Периферия (государство или набор государств), используемая внерегиональными силами в качестве плацдарма с целью оказания влияния на этот региональный комплекс;
  • как Периферия (государство или набор государств), используемая внерегиональными силами в качестве плацдарма для влияния на соседние регионы.

Показательна в данном плане Антитеррористическая операция в Афганистане. Существует мнение, что введение войск Антитеррористической коалиции (прежде всего – США) в регион не было прямо направлено на стабилизацию ситуации в странах Средней Азии и Казахстане, хотя, возможно, и привнесло стабильность в кратко- и среднесрочной перспективе. Основной целью военного присутствия было противодействие угрозе национальной безопасности США. Война с терроризмом использовалась Вашингтоном в качестве возможности расширить сферу своего военного влияния на Россию, Китай, и приблизиться к некоторым объектам стратегического назначения, расположенным в странах Средней Азии и в Казахстане. А также - на решение вопросов, связанных с транспортировкой углеводородного сырья из региона.

5. Периферия как характеристика специфических форм безразличия
Периферия как характеристика специфических форм безразличия к малым народам в политике мировых держав также достаточно четко проявляется относительно стран Центральной Азии. Индифферентность великих держав может быть негативной (основываться на отсутствии морального стандарта) и позитивной (основываться на политических и правовых критериях).
Страны Центральной Азии имеют маргинальное значение для Западной Европы, и это отражается в политике, которая может быть охарактеризована как благожелательное безразличие. Гражданская война в Таджикистане, отсутствие долгосрочной стратегии относительно Узбекистана после Андижанских событий и события в Киргизии летом 2010 года показали, что Западная Европа имела лишь маргинальный интерес к этому региональному комплексу. Негативная форма индифферентности в значительной степени характерна для России и связанных с ней международных организаций. Наиболее яркими примерами этого являются:

  • невмешательство в Гражданскую войну в Таджикистане вплоть до атаки на пограничную заставу;
  • дистанцирование от межгосударственных проблем, например – в сфере водно-энергетических вопросов;
  • отсутствие четкой позиции по вопросу насильственной смены режимов в Киргизии;
  • дистанцированность от межэтнических конфликтов.

Выделенные пять функций Центральной Азии как периферии позволяют говорить о том, что негативное развитие ситуации здесь способно выступить фактором обострения взаимоотношений центров силы современных международных отношений (как это произошло в Украине). Соответственно центральными для исследования становятся процессы, протекающие внутри этих государств, а также структурные характеристики этих государств. Иными словами, ключевым является вопрос – насколько данные государства сильны.
При этом ситуация усугубляется тем, что по сути центры силы сохраняют определенное безразличие к ситуации в Центральной Азии как региона, а также к внутренним процессам в соответствующих странах.
Вторая проблема – формирование международных взаимоотношений, в рамках которых позиции слабых стран будут слышны также, как позиции центров силы. Без этого система международных отношений будет подобна слабому государству, где дилемма молчания толкает слабых акторов к самым радикальным формам выражения своего положения.

Черных И.А.

Фамилия автора: Черных И.А.
Журнал: КИСИ
Год: 2014
Город: Алматы
Яндекс.Метрика