Социальная адаптация детей в международном браке женщин Центральной Азии в Южной Корее в 2000-е годы

Данная работа осуществлялась при поддержке Korea Foundation (Fellowship for Field Research 2013)

Предметом данной статьи является изучение трудностей адаптации детей в международном браке женщин постсоветского пространства в Южной Корее. На фоне анализа политики государства в отношении детей в международном браке изучается реальная ситуация по результатам полевых сведений, полученных от матерей детей в международном браке в Южной Корее. Политика в от­ношении «мультикультурных семей», реализуемая на практике, все еще имеет ряд ограничений в отношении к брачным мигрантам, в том числе и из Центральной Азии. Одним из них является интолерантное отношение принимающего общества по отношению к детям «Kosians», рожденным в корейско-азиатском браке.

Миграция как процесс взаимодействия лю­дей связана с процессами социальной адаптации мигрантов и приспособлением их к условиям неравномерного распределения социальных привилегий, формированием устойчивого вза­имодействия с субъектами нового сообщества. Социальные условия принимающего общества играют значительную роль в процессах адапта­ции [1, с.82].

В рамках социологии риска мигранты пред­ставляют собой новый элемент социальной сре­ды, снижающий общий уровень защищенности различных групп принимающего населения, вы­ступающего источником рисков разного типа.

Это реальное снижение защищенности является фактором, обусловливающим отчуждение (интолерантное отношение) части принимающего сообщества к мигрантам [2, с.151]. Так, россий­ские исследователи отмечают, что присутствие практически на всей территории России мигран­тов из других ее регионов, бывших союзных республик, стран дальнего зарубежья в послед­нее десятилетие видится существенным источ­ником социальной напряженности. Результаты оценки толерантности населения России к раз­личным группам мигрантов свидетельствуют о распространении среди населения мигрантофо­бии [3, с.45]. Например, численность местных русских жителей, проявляющих доброжела­тельность к мигрантам, гораздо меньше, чем в других национальных группах. Национальность мигранта имеет весьма большое значение для 21% опрошенных жителей, не столь значима для 22%. В группе, для которой национальность мигранта имеет большое значение, 67% готовы оказать помощь, прежде всего родственникам и друзьям и только 12% окажут ее любому чело­веку [4, с.23].

Необходимо отметить, что исследователи не всегда ставят в центр внимания вопросы, связанные с адаптацией детей как второго по­коления мигрантов, концентрируясь в основном на этнической и социокультурной адаптации взрослых мигрантов. Причиной видится рассмо­трение проблем мигрантов в основном внутри территории постсоветского пространства.

Дети, мигрировавшие с семьями из другой языковой и культурной среды в рамках террито­рии бывшего Советского Союза, сталкиваются с необходимостью этнокультурной адаптации. Она включает в себя овладение языком этниче­ского большинства, усвоение традиций, норм и ценностей принимающего сообщества. Рас­смотрение социальных и культурных аспектов адаптации таких детей представляет интерес для деятельности российских учреждений обра­зования, гражданских объединений в целях кор­рекции поведенческих стереотипов мигрантов, направленной на усиление их адаптационных ресурсов. По данным результатов исследова­ния 2009 года в общеобразовательных школах г.Москвы ответы школьников показывают, что обучение мигрантов в московских школах про­ходит не в самой благоприятной атмосфере. Но значительных успехов в адаптации мигрантов в образовательной среде нельзя добиться, если к этому не будут готовы все участники образова­тельного процесса. И межэтнические отношения в школе между сверстниками являются одной из граней этого процесса. Не менее важна позиция родителей, отношение учителей и администра­ции к детям мигрантов, не говоря уже о позиции властей на разных уровнях [5, с.99].

С начала 2000-х годов одним из более рас­пространенных видов миграции становится международная брачная миграция женщин Цен­тральной Азии. В целом за период 2000-2011 годы средняя доля межэтнических браков в Юж­ной Корее составила 9,1%. По данным статисти­ческих материалов Южной Кореи в 2011 году в межэтнических браках участвовали граждане Узбекистана (1 840), Кыргызстана (452), Казах­стана (213), Таджикистана (7), Туркменистана (3) [6].

Современные миграционные процессы в ре­зультате международного брака актуализируют не только проблемы аккультурации мигрантов, но и вопросы адаптации детей в международ­ных семьях. Предполагается, что дети от таких международных браков значительно изменят эт­нический состав Кореи. Эта тенденция является еще более значительной в контексте снижения рождаемости. Эти демографические переходы предполагается продолжить и, соответственно, повысить важность культурного многообразия. Южная Корея, один из наиболее этнически од­нородных государств в мире, переживает значи­тельные изменения в его этническом составе в первый раз в своей истории как национального государства.

Автор данной статьи делает попытку из­учения трудностей адаптации детей в междуна­родном браке женщин стран Центральной Азии в Южной Корее. На основе анализа политики государства в отношении детей в международ­ном браке изучается ситуация по результатам полевых сведений, полученных как от матерей детей, рожденных в международном браке в Южной Корее. Блестящая политика в отноше­нии «мультикультурных семей», реализуемая на практике, имеет ряд недостатков и ограничений, в том числе, в отношении русскоязычных жен из стран Центральной Азии. Одним из них явля­ется интолерантное отношение принимающего общества по отношению к детям Kosians, рож­денным в корейско-азиатском браке.

Министерство по делам женщин и семьи Ре­спублики Корея 26 февраля 2013 года опублико­вало «Результаты проверки состояния многона­циональных семей по всей стране на 2012 год». По результатам опроса в стране проживают 266 547 многонациональных семей, количество брачных мигрантов и натурализованных граж­дан - 283 224 человека, количество супругов - 234 505 человек, количество детей в возрасте 9-24 года - 66 534 человека (www.mogef.go.kr).

В государственной политике, призванной регулировать рост иностранного населения, уже начиная с 2005 года произошел сдвиг от полити­ки «труда» (рабочих-мигрантов) к политике «се­мьи» (многокультурного семьи) как тип поли­тики ассимиляции. В одной из газетных статей под названием «От трудовой политики к имми­грационной политике» утверждалось: «Хотя по­литика для рабочих-мигрантов имеет большое значение, необходима политика обеспечения многокультурных семей и их детей смешанной расы. Численность детей корейских граждан и иностранных супругов (известные как «Kosian») постоянно растет, поэтому необходимо принять всеобъемлющую государственную политику [7]. Многокультурную программу начали офи­циально с принятием Закона, известного как «Основной закон относительно обращения ино­странцев в Корее» в мае 2007 года. Этот закон обеспечивает правовую основу для осуществле­ния политики для международных мигрантов и многокультурных семей в Корее.

Кроме того, Министерство образования в 2007 году объявило поправку к гражданскому образованию, по которому в учебниках, не под­черкивая этнической однородности, должна признаваться многокультурная традиция в исто­рии Кореи, выделяется значение терпимости и толерантности. В результате в учебники обще­ствоведения с 2007 года был включен раздел под названием «Преодоление предрассудков в отношении различных культур». Это являлось довольно резким отходом от предыдущих учеб­ников по граждановедению, где самой важной темой была уникальность корейцев «из всех эт­нических групп в мире и то, что Корея является этнически однородной нацией» [8].

Дополняя основной закон, был принят но­вый закон, известный как «Закон поддержки многокультурным семьи» от 21 марта 2008 года.

Главный смысл этого закона был «для укрепле­ния стабильной семейной жизни для членов многокультурных семей и содействия их соци­альной интеграции». В качестве первого шага Министерство здравоохранения, благосостоя­ния и делам семьи был уполномочен проводить систематические исследования многокультур­ных семей каждые три года, при всестороннем сотрудничестве центров региональной под­держки. Министерству здравоохранения, благо­состояния и делам семьи было поручено созда­вать региональные центры по оказанию помощи многокультурным семьям [9].

Уникальность этой политики заключается в том, что оно обязуется регулировать семейную жизнь, начиная от брака и образования детей до супружеских отношений. Кроме того для под­держки многокультурных семей, правительство построило 21 Центр поддержки семей брачных мигрантов в 2006 году, которые в 2008 году были переименованы в Центры поддержки мульти­культурных семей. При финансовой поддержке со стороны правительства число таких центров достигло 171 по состоянию на март 2010 [7].

По данным 2010 года обязательные услуги центров включают «классы корейского языка, профессиональную подготовку, консультирова­ние, группы поддержки, курсы семейной жиз­ни с предоставлением информации о правовой, экономической и социальной системах в Корее за минимальную стоимость». Каждый центр также может предложить на выбор одну или не­сколько специализированных программ. Если мы включим другие некоммерческие общин­ные организации, которые предлагают как ма­лые услуги межэтническим семьям, так и более крупные программы, есть более чем 700 таких центров по всей стране. Центр поддержки семьи признается ключевым ресурсом сообщества, до­ступным для иностранных невест [10].

На сегодняшний день также подводятся ито­ги реализации блестящей политики правитель­ства. Так, 4 февраля 2013 года в конференц-зале Корейской торгово-промышленной палаты со­стоялся «Семинар по результатам проведения проектов поддержки многонациональных семей 2012 года и будущих проектов 2013 года», орга­низованный Министерством по делам женщин и семьи. Отмечалось, что число брачных ми­грантов, пользующихся услугами двухсот Цен­тров по поддержке многонациональных семей, увеличилось на 23% по сравнению с прошлым годом и приблизилось к 65 тысячам человек, а количество детей в многонациональных семьях увеличилось на 30% и достигло 113 тысяч чело­век. В 2013 году открылось еще 12 новых Цен­тров поддержки многонациональных семей [11]. Таким образом, правительство Южной Кореи «продемонстрировало твердую приверженность к социальной интеграции международных не­вест и детей смешанного этнического наследия путем создания «мультикультурного поддержки семьи центров» на всей территории страны» [9].

Однако по данным углубленных интервью женщин Центральной Азии в браке в Южной Корее (2013г. по программе Korea Founda­tion), лишь половина опрошенных обращались в Центр поддержки мультикультурных семей (49% опрошенных). Вопросы, с которыми они приходили, в основном касались языковых про­грамм и возможности трудоустройства.

Вопросы образования мультикультурных детей стали появляться в литературе гораздо позже, так, исследовались методики препода­вания языка в таких классах. «Поскольку боль­шинство детей (или 57,1% от 58000) из мульти­культурных семей, как сообщалось в 2009 году, по-прежнему были в возрасте до 6 лет, вопросы, связанные с уникальной потребностью обуча­ющихся в многокультурном контексте, еще не полностью всплыли в образовательных учреж­дениях. Так как численность мультикультурных детей продолжает расти с 25 000 в 2006 году до 44 000 человек в 2007 году и 58000 в 2008 году, нет лучшего времени для подготовки к образо­ванию этих культур детей, чем теперь, отмечали исследователи» [12]. В 2011 году уже около 21 000 детей смешанного этнического происхожде­ния посещали школу в Корее.

Государственное образование было предо­ставлено детям иностранных рабочих с 2000 года. Однако поскольку непрофессиональным иностранным рабочим не разрешается приво­зить свои семьи, вопрос государственного об­разования относится в основном к брачным мигрантам. Некоторые полевые исследования отмечали, что дети от международных браков страдают от языковой проблемы, издевательств и других различных видов дискриминации. Эти проблемы решают школы или местные органы власти [13].

В 2005 году было проведено исследование семей международных браков в Южной Корее по изучению их потребностей в медицинском и социальном обеспечении. Исследование 1082 таких семей показало, что 49,5% респондентов жили с детьми и 41% имели детей от текуще­го брака с мужем. Среди 229 иммигрантов жен­щины, чьи браки в Корее были вторыми, 88,2% имели детей от предыдущих браков. Среди этих женщин-иммигрантов только 14,5% посылают своих детей в детские сады и дошкольные уч­реждения, который радикально ниже, чем по­казатель 56,8% корейских семей. 17,6% из них сообщили, что их дети испытывали организо­ванное преследование со стороны своих свер­стников [14]. Издевательства над межрасовыми детьми в корейских школах отмечались в дру­гих исследованиях [15].

Дети брачных мигрантов в Корее являются объектом дискриминации с точки зрения все­общих прав человека. Ученые Южной Кореи отмечали два фактора проблем в образовании детей-мигрантов вне школы и в школе. Первый фактор - низкая успеваемость. Так как матери имеют трудности в устной и письменной речи корейского языка, дети имеют «медленный про­гресс» в развитии языка по сравнению с корей­скими детьми. Второй фактор - отчужденность в школьной жизни, так как они рассматривают­ся, как имеющие трудности в обучении и менее адаптированные к школьной жизни с друзьями в результате «отсутствия культурного взаимо­понимания».

По данным обследования 2003 г., 30% от об­щего объема респондентов говорит, что они пе­режили «исключение из группы». Из них 46,7% «испытывали страх изоляции, так как их ино­странные матери отличаются от обычных ко­рейцев». Частота издевательств над мигрантами в школах отмечалась в четыре раза выше, чем в случаях с обычными корейскими подростками [16].

Из интервью с женщиной из Алматы, родом из Ташкента Светланой (в браке 11 лет, имеет двоих детей, старшая дочь родом из Казахста­на): Потом начался быт... я тоже была шоки­рована всем вокруг, не знание языка, не знание законов, никого здесь нет, ребенок, у которо­го тоже появились большие проблемы с при­выканием, в школе особенно... Старшая Таня сейчас в университете, ей уже 22. Она приеха­ла сюда в 12 лет, как ей было тяжело... Это уже время, когда ребенок сформировался как личность. Сколько было трудностей в школе. Школы здесь слабые. Она была слабая в языке и всегда была в хвосте. Когда она принесла та­бель... А что? Я знала об этом... А у нее может комплексы со школьной скамьи остались. Здесь среди корейцев она как белая ворона среди стаи, здесь есть такое понятие «ванта». Она это по­чувствовала на себе, я даже ходила в школу на школьный суд. Дети дразнили: «у тебя такая кожа чистая, что мне на нервы действует». На зависти основана злость...

В частности, учебные материалы очень трудны для таких детей без какой-либо суще­ственной помощи от специалистов, потому что кроме их матерей, которые также имеют труд­ности в понимании корейского языка, нет ни­кого, кто бы мог им помочь делать домашние задания. Их любимыми предметами являют­ся музыка, живопись, физическое воспитание (42,6%), в то время как они не любят матема­тику (38,1%), обществознание (19,2%) и корей­ский язык (12,7%). Это означает, что стратегии обучения для многокультурного образования должны быть индивидуализированы по жела­нию детей. Однако в действительности в шко­лах все также ведется коллективное обучение с использованием готовых учебных материалов. Существует множество программ продленного дня для детей многокультурных семей, но они в основном проводятся отдельно от тех, которые предназначены для обычных корейских детей. Эти программы дают им еще стигмы, сигнали­зации, что «мы отличаемся от вас».

Из интервью с Мариной из Узбекистана (в браке 8 лет 2 месяца, имеет сына 6 лет, получила 6 месячное образование в государственном об­разовательном учреждении в Кенгидо для пре­подавания в провинциальной мультикультурной школе в Инчхо): Я работаю в школе, где учатся иностранные дети, дети международных бра­ков или кто долго жил за границей. Я являюсь преподавателем двух языков в школе. Потому что я могу преподавать на двух языках. В школе сидят вместе мальчики и девочки. Так как они корейский язык плохо знают, им нужно сначала поставить этот язык, чтобы потом догнать остальных, они спускаются в наш класс, а на других уроках, химия, наука, музыка, они так же на своем уровне. Когда учитель видит, что ученик подтягивает язык, его «садят» в общий класс по математике. Обычно через полгода переводят в обычный класс, если результаты не очень хорошие, тогда могут обучаться до двух лет. Мы с каждым ребенком занимаемся отдельно, я помогаю.

Таким образом, дети из многокультурных семей не знают, почему они должны изучать са­мостоятельно без своих друзей и им не нравит­ся посещать эти отдельные программы. Один мальчик, который дал интервью, выразил недо­вольство отдельной программой: «Мой учитель сказал мне, что мы должны оставаться после школы для участия в специальной программе для детей из многокультурных семей. Все вы должны посещать ее. Затем я почувствовал, что я отличаюсь от других. Я хотел играть с други­ми друзьями после школы, но я должен присут­ствовать на специальном уроке для детей «как мы» [16].

Это приводит к тому, что они бросают шко­лу, и это препятствует их зачислению на более высокие уровни обучения. Процент «отсева» среди детей смешанной крови составляет 9,4% в начальных школах и 17,5% на уровне средней школы, по сравнению с менее чем 3% среди ко­рейских детей. Эти молодые люди могут быть отчуждены от основной массы общества, чув­ство предрассудков и дискриминации и разоча­рование по поводу отсутствия положительных перспектив на будущее.

Программы мультикультурного образо­вания приводят к постепенным изменениям в корейском обществе, и правительство Южной Кореи будет «поддерживать воспитание и об­учение детей из многокультурных семей в ка­честве будущих глобальных лидеров, с помо­щью которых можно построить культурные мосты между странами». Однако существует проблема всё сохраняющейся стигматизации, интолерантного отношения к детям брачных мигрантов. Это создает трудности в полноцен­ной этнокультурной и социальной адаптации нового поколения «метисов», родом из постсо­ветского пространства.

 

Литература

  1. Гриценко Г.Д., Маслова Т.Ф. Мигранты в новом сообществе: адаптация и/или интеграция // Со­циологические исследования. - - №5. - С.82-86.
  2. Шлыкова Е.В. «Риск» как фактор интолерантного отношения к мигрантам// Социология. -
  3. №30. - С.151-180.
  4. Бадыштова И.М. Отношение местного населения к мигрантам (на примере Приволжского феде­рального округа// Социологические исследования. - - № 6. - С.38-46.
  5. Амелин В.В. Социальная адаптация вынужденных переселенцев в полиэтническом пригранич­ном регионе России (социологический аспект)// Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - - № 3(59). - С. 18-24.
  6. Макаров А.Я. Особенности этнокультурной адаптации детей мигрантов в московских школах // Социологические исследования. - 2010. - № 8. - С. 94-101.
  7. Международные браки http:// www.index.go.kr/egams/stts/jsp/potal/stts/ PO_STTS_ IdxMain.jsp?idx_ cd=2430).
  8. Ji-Hyun Ahn. Global Migration and the Racial Project in Transition: Institutionalizing Racial Difference through the Discourse of Multiculturalism in South Korea// Journal of Multicultural Discourses. - 2013. - Vol.8. No.1. - P.29-47.
  9. Nora Hui-Jung Kim. Multiculturalism and the Politics of Belonging: the Puzzle of Multiculturalism in South Korea // Citizenship Studies. - 2012. - Vol. 16. No.1. - P.103-117.
  10. Joon K. Kim. The Politics of Culture in Multicultural Korea// Journal of Ethnic and Migration Studies.
  11. - Vol. 37, No.10. - P.1583-1604.
  12. Grace H. Chung; Joan P. Yoo. Using the Multicultural Family Support Centers and Adjustment among Interethnic and Interracial Families in South Korea// Family Relations. - 2013. - Vol.62 (February).
  13. 241-253.
  14. Новости многонациональных семей// Rainbow Информационный журнал, выпускаемый со­вместно с многонациональными семьями, 2013, весна, С.64 www.liveinkorea.kr.
  15. Aileen C. Park. Culturally Responsive Talk Story and Signifying: a Close Reading for Korean Multicul­tural Classrooms// Procedia Social and Behavioral Sciences. - 2010. - Vol.9. - P.1299-1306.
  16. Dongsung Kong, Kiwoong Yoon & Soyung Yu. The Social Dimensions of Immigration in Korea // Journal of Contemporary Asia. - 2010. - Vol.40, No.2. - P.252-274.
  17. Dong-Hoon Seol. Women Marriage Immigrants in Korea: Immigration Process and Adaptation // Jour­nal of Asia Pacific Review. - 2006. - Vol.33. No.9. - P.32-59.
  18. Yoonkyung Lee. Migration, Migrants, and Contested Ethno-Nationalism in Korea// Critical Asian Stud­ies. - 2009. - Vol.41, No.3. - P.363-380.
  19. Soon-Won Kang. Multicultural Education and the Rights to Education of Migrant Children in South Korea // Educational Review. - 2010. - Vol.62. No.3. - P.287-300.
Год: 2013
Город: Алматы
Категория: Востоковедение