Совершенствование международной уголовной юрисдикции в контексте действия Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года

Конвенция ООН о предупреждении  преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 года стала оказывать значительное  влияние  уголовной  юрисдикции  применительно к преступлению геноцида после вступления в юридическую силу. В этой связи прежде всего следует обратить внимание на документ, который последовательно разрабатывался в трех редакциях (в 1954, 1991 и 1996 годах) Комиссией международного права ООН после принятия Конвенции 1948 года. Это – Кодекс преступлений против мира и безопасности человечества. В изначальной, первой редакции 1954 г. Кодекс повторял определение геноцида, закрепленное в Конвенции, за исключением указания на субъект преступления: здесь данное общественно опасное деяния понималось как «действия властей какого-либо государства». По этому поводу А.Н. Трайнин в своем известном труде писал следующее: «Проект кодекса  преступлений против  мира и безопасности человечества, разработанный в системе ООН, идет иным, противоположным путем: ряд пунктов ст. 2 проекта, предусматривающий преступления против мира и безопасности человечества (п. 1-3, 5-9), в качестве субъектов  называет лишь «представителей власти» (угроза «властей», подготовка «властями» и т.д.), и, таким образом, отвечает в этих случаях не любое лицо, виновное в совершении преступления против человечества, а лишь представитель власти» [1, с. 309]. Новый подход к противоправности геноциду Комиссия международного права ООН попыталась обеспечить и при разработке последующих двух редакций Кодекса. В частности, если в ст. 19 проекта за 1996 год давалось то же определение геноцида, что и в Конвенции, состоявшее из двух элементов: mens rea – субъективного намерения (геноцидальный умысла) и actus reus – запрещенного действия (объективная сторона), то в последующих статьях уже были удалены некоторые наказуемые действия геноцида, содержащиеся в ІІІ Конвенции: положения о заговоре в целях совершения геноцида и о прямом и публичном подстрекательстве к совершению геноцида [2, с. 226].Согласно нормам Кодекса данные действия не могут быть совершены в том случае, если само преступление геноцида не имеет места [3, с. 320].

Следует заметить, что с точки зрения современной действительности Кодекс в части, относящейся к геноциду, уже не отражает общепринятого подхода к этому международному преступлению, так как после редакции 1996 года уже были приняты Уставы многих уголовных, гибридных (смешанных) трибуналов, а также Статут МУС, которые не рассматривают геноцид в общем контексте преступлений против мира и безопасности человечества, а выделяют его в качестве отдельной категории международного преступления. К примеру, в Статуте МУС геноцид, в отличие от преступлений против человечности, военных преступлений и преступления агрессии, обозначен как самостоятельное преступление, в отношении которого МУС также обладает своей юрисдикцией (ст. 5). 3 На основе ст. 15 Статута МУС Прокурор может возбудить расследование proprio motu на основе информации о преступлении геноцида. В этой связи С.Б. Ахметова считает дополнительно необходимым как в Кодексе, так и Статуте МУС «предусмотреть отдельную статью, устанавливающую принцип презумпции невиновности, согласно которому лицо считается невиновным в совершении преступления, предусмотренного Кодексом и Статутом, пока его виновность не будет доказана в судебном порядке и признана в приговоре Суда» [4, с. 21].

Исходя из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что Комиссия международного права должна привести положения Кодекса относительно геноцида в соответствие с учетом действующей юридической реальности и высказываемых предложений.

Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 года установила,  что ее положения применяются к представителям государственных властей, допускающим их совершение (ст.ІІ) [5, с. 659, 660]. Здесь, как можно заметить, как и в Кодексе 1996 г., речь не идет об ответственности государства. Государстваучастники Конвенции обязались принять все необходимые внутренние меры законодательного или иного характера, направленные на то, чтобы в соответствии с международным правом создать условия для выдачи таких лиц (ст.  ІІІ). В ст. І указанной Конвенции закреплено неприменение сроков давности к преступлению геноцида, «даже если эти действия не представляют собой нарушения внутреннего законодательства той страны, в которой они были совершены». Статья ІV Конвенции обязала государства-участники принять в соответствии с их конституционной процедурой любые законодательные или иные меры, необходимые для обеспечения того, чтобы срок давности, установленный законом или иным путем, не применялся к судебному преследованию и наказанию за преступления, указанные в статьях І и ІІ Конвенции, и чтобы там, где такой срок применяется к этим преступлениям, он был отменен.Таким образом, данной Конвенцией 1968 года еще раз был подчеркнут универсальный характер  Конвенции  1948 года и всех принципов, положенных в юридическую основу борьбы с преступлением геноцида.

То, что Конвенция о геноциде 1948 г. является главным источником для определения состава данного преступления и дает его квалификацию в плане необходимого намерения и запрещенных действий, а также играет значительную роль в его международно-правовом понимании как противоправного деяния, подтвердило в дальнейшем деятельность международных трибуналов ad hoc по бывшей Югославии, Руанде, Сьерра-Леоне, Камбодже, Восточному Тимору, Ираку, а также постоянно действующего МУС и т.д. Это в целом показывает и доказывает, что более чем пятидесятилетняя история разработки, принятия и вступления в силу Конвенции 1948 года в плане юридического определения геноцида завершилась успешно, но все еще требует корректировки в связи с новыми усилиями: ростом в ХХ-ХХІ веках числа деяний, квалифицированных в качестве преступления геноцида. В этом можно убедиться в частности, обратившись на нормы специальных трибуналов (например, это ст. 4 трибунала по бывшей Югославии, ст. 2, 3 МТР, ст. ст. 6, 25 Римского статута МУС).

МТБЮ  подсудны  преступления   геноцида, если они были совершены на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии, включая ее сухопутную территорию, воздушное пространство и территориальные воды, с 1 января 1991 года (ст. 8 МТЮ) [6, с. 148-151]. Хотя Устав МТЮ определяет, что международный трибунал и национальные суды имеют параллельную юрисдикцию в отношении судебного преследования лиц, совершивших преступления геноцида, юрисдикция Международного трибунала обладает приоритетом по отношению к юрисдикции национальных судов, то есть, на любом этапе судебного разбирательства Международный трибунал может официально просить национальные суда передать производство по делу Международному трибуналу в соответствии с Уставом МТБЮ и правилами процедуры и доказывания. Аналогичное положение определения подсудности содержится и в статье 8 Устава Международного Трибунала по Руанде.

Территориальная и временная подсудность дел о преступлениях геноцида МТР характеризуется следующим: Международный трибунал по Руанде полномочен рассматривать дела о преступлениях геноцида, если они были совершены на территории Руанды, включая ее сухопутную территорию и воздушное пространство, а также на территории соседних государств, если они совершены гражданами Руанды. При этом преступления геноцида должны были быть совершены в период с 1 января по 31 декабря 1994 года [7, с. 20-24].

Устав Специального Суда по Сьерра-Леоне, учрежденного на основании Соглашения между ООН и Правительством Сьерра-Леоне в соответствии с резолюцией 1315 (2000) от 14 августа 2000 года, установил, что Специальному Суду подсудны любые преследования по политическим, расовым, этническим или религиозным мотивам, когда они совершались на территории этого государства начиная с 30 ноября 1996 года в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любое гражданское население (ст. 2 Устава ССС). Суд также обладает параллельной юрисдикцией [8]. При этом важно заметить, что преступления геноцида, в отличие от военных преступлений, преступлений против человечности и других серьезных нарушений международного гуманитарного права, не отнесены к подсудности Специального Суда. Трибунал для красных кхмеров (неофициальное название) стал предметом долгих и довольно сложных переговоров между камбоджийскими властями и Организацией Объединенных Наций. В состав Трибунала входят камбоджийские и международные судьи  (и  обвинители), объединенные в две чрезвычайных палаты, действующие в рамках национальной судебной системы. Подсудность Трибунала определяется предметной юрисдикцией в отношении серьезных нарушений камбоджийского законодательства и международного права, совершенных членами высшего руководства и другими лицами в период существования Демократической Кампучии 1975-1979 гг.) [9]. Здесь, однако, также следует отметить, что Трибунал в Пномпене, наряду с Конвенцией о геноциде, также ссылался на национальный декрет-закон №1 от 15 июля 1979 года, где конкретизировано определение актов геноцида, содержащихся в Конвенции.

Интернационализированный внутренний трибунал, учрежденный Временной администрацией ООН в Восточном Тиморе (UNTAET) с 2001 г.,  занимается рассмотрением дел лиц,  подозреваемых в совершении преступлений на этой территории в 1999 году. Трибунал состоит из специальных палат, в состав каждой входят один восточно-тиморский судья и два судьииностранца. Он (трибунал) подведомственен Окружному суду Дили. Специальные палаты уполномочены рассматривать дела о геноциде, преступлениях против человечности, военных преступлениях, пытках и нарушениях тех или иных конкретных положений Уголовного кодекса Индонезии. Первое судебное решение было вынесено в отношении 10 ополченцев по делу о преступлениях против человечности в декабре 2001 г. Этот внутрений интернационализированный трибунал потенциально может стать источником полезного опыта и для других ситуаций. Тем не менее исследователи отмечают среди его главных недостатков привязанность к очень слабой внутригосударственной системе уголовного судопроизводства, а также недостаточное материально-техническое снабжение и финансирование специальных палат [10].

Иракский Специальный Трибунал был окончательно сформирован в январе 2004 года. В соответствии с положениями статьи 1 Устава специализированному суду подсудны «граждане Ирака, а также граждане других государств, которые в период с 17 июля 1968 года по 1 мая 2003 включительно, на территории Республики Ирак или в другом месте совершили преступления, предусмотренные ст. 11-14 настоящего Устава, а именно: преступления геноцида, преступления против человечности,  военные преступления», а также некоторые нарушения национального законодательства Ирака. Принцип индивидуальной уголовной ответственности, существующий в международном уголовном праве, нашел свое отражение в части 3 ст. 1 Устава, предусматривающей, что Трибунал осуществляет свою юрисдикцию в отношении физических лиц, совершивших вышеуказанные преступления [11]. Так среди обвинений, предъявленных С.Хусейну лично, присутствует и обвинение в совершении геноцида (массовых убийствах в процессе подавления восстаний шиитов в 1992 году, курдов в 1991 году; в систематическом преследовании с целью тотального уничтожения так называемых«болотных арабов» общины, с древних времен проживающей на юге страны).

Общеизвестно,  что  с  принятием Римского статута  завершились  многолетние  усилия по учреждению постоянного действующего Международного уголовного суда (МУС). При этом  справедливым  и  логичным представляется установление, что Международный Уголовный Суд «дополняет национальные органы уголовной юстиции». Так, согласно ст. 1. Устава МУС предусматривает, что «Суд дополняет национальные системы уголовного правосудия» [12, с. 319]. Следовательно, не «посягая» на право национальных судов государств осуществлять судопроизводство по делам о преступлениях геноцида в соответствии с их внутригосударственным законодательством, Устав МУС разрешает проблемы разграничения подсудности данной категории уголовных дел следующим образом.

Во-первых, дела о преступлениях геноцида, подсудны национальным судам государств, если такие общественно опасные деяния имели место на территории этого государства либо если в совершении геноцида обвиняется гражданин такого государства.

Во-вторых, Международному Уголовному Суду подсудны только те преступления геноцида, которые были совершены после  вступления в силу Устава МУС. Так, в соответствии со ст. 11 Статуса МУС («Юрисдикция rationetemporis»), Суд не обладает юрисдикцией в отношении преступлений, совершенных до вступления Статута в силу. При этом если какое-либо государство становится участником Римского Статута после его вступления в силу, Суд может осуществлять свою юрисдикцию только в отношении таких преступлений, совершенных после вступления в силу Статута для этого государства.

В-третьих, Суду подсудны дела о преступлениях геноцида, если они подпадают под юрисдикцию МУС в соответствии с положениями ст. 12-14 Устава.

В-четвертых, дела о преступлениях геноцида, рассмотренные национальными судами, могут быть рассмотрены повторно Международным Уголовным Судом в случаях, если судебное разбирательство в национальном суде предназначалось для того, чтобы оградить соответствующее лицо от уголовной ответственности за такие преступления, подпадающие под юрисдикцию МУС, или по иным признакам не было проведено независимо или беспристрастно в соответствии с нормами надлежащей законной процедуры, признанные международным правом, и проводилось таким образом, что в существующих обстоятельствах не отвечало цели передать соответствующее лицо правосудию (п.3 ст.20 Устава МУС).

В-пятых, следует отметить, что Статут Международного уголовного суда распространил неприменимость  сроков  давности  на  все преступления, подпадающие под его юрисдикцию (то есть не только на геноцид, но и на преступления против человечности, военные преступления и преступления агрессии). Иными словами, что касается преступлений, совершенных после 1 июля 2002 г. (официальная дата вступления в силу Статута в соответствии со ст. 126) и подпадающих под юрисдикцию Суда, то согласно ст. 29 применительно к ним не устанавливается никакого срока давности.

В новых геополитических и геоэкономических  условиях  по-новому  ставится  задача по противодействию актам геноцида и других, связанных с ним наказуемых действий. В этой связи в Докладе Группы высокого уровня ООН по угрозам, вызовам и переменам от 1 декабря 2004 года «Более безопасный мир: наша общая ответственность» отмечается, что необходимо поддерживать «формирующуюся норму, предусматривающую, что существует коллективная международная ответственность за защиту, реализуемая Советом Безопасности, санкционирующим  военное  вмешательство  в качестве крайнего средства в случае, когда  речь  идет о геноциде и других массовых убийствах, этнической чистке или серьезных нарушениях международного гуманитарного права, которые суверенные правительства не  смогли или не пожелали предотвратить» [13, с. 72]. В этом контексте свою позицию выражал в 2005 году и Генеральный секретарь организации, подчеркнув, что «государствам следует придерживаться принципа ответственности за защиту в качестве основы для  коллективных  действий  по борьбе с геноцидом, этническими чистками и преступлениями против человечности… признавая, что эта ответственность лежит прежде всего на каждом отдельном государстве, обязанностью которого является защита населения, исходя при этом из того, что если национальные власти не могут или не желают защищать своих граждан, тогда ответственность переходит к международному сообществу, которое должно использовать дипломатические, гуманитарные и иные меры содействия защите гражданского населения, и что если такие меры представляются недостаточными, СБ ООН может, исходя из необходимости, постановить принять меры, согласно Уставу, включая принудительные меры, если это потребуется» [14]. В 2004 и 2008 гг. им были учрежден две должности – Специального советника по геноциду и Специального советника по ответственности за защиту, которые призваны выполнять функции механизма раннего предупреждения массовых и грубых нарушений прав человека. Международный Суд ООН в своем решении «О применении Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказания за него» (Босния и Герцеговина против  Сербии и Черногории, 2007 г.) также уделяет внимание вопросам ответственности и говорит о том,  что «поведение любого органа государства должно рассматриваться как действия самого государства по международному праву и, следовательно, ведет к ответственности государства, если деяние представляет собой нарушение международного обязательства данного государства» [15, p.385].

Конвенцию по состоянию на 1 января 2014 года ратифицировали 147 (не считая Доминиканской Республики, которая подписала, но не ратифицировала) государств.  Однако  ее обязаны применять и соблюдать и те государства, которые ее окончательно не утвердили. Так можно говорить потому, что 28 мая 1951 года Международный Суд вынес консультативное заключение (соблюдать которое обязаны все государства) о том, что эта конвенция является правовым обычаем. Генеральный Секретарь ООН в докладе о создании Международного Уголовного Трибунала для бывшей Югославии также напомнил о том, что этот документ является частью обычного международного права (доклад S/25704 от 3 мая 1993 г.). Совет Безопасности в дальнейшем утвердил этот доклад в своей резолюции 827 от 25 мая 1993 года. То, что нормы Конвенции 1948 г. стали обычно-правовыми нормами, подтверждаются и во многих решениях, вынесенных Международным Судом всемирной организации (в частности, в рамках того же дела, что было отмечено выше), а также специальными трибунами. В последнем случае можно говорить о решении Международного  трибунала  по бывшей  Югославии  по делу «Prosecutorv. Furundzjia» (1998 г.).

 

Литература 

  1. Трайнин А.Н. Избранные произведения. Защита мира и уголовный закон. – М.: Наука, – С. 309.
  2. Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества. Часть вторая (в редакции 1996г.)// Панов В.П. Международное уголовное право: учеб. пособие. – М.: ИНФРА – М., 1997. – 226 с. (320 с.).
  3. Римский статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998г. // Действующее международное право. Документы в 2-х т. – Т.1. – М.: Международное отношения, Юрайт – Издат, – (Далее Действующее международное право... 2007.). – С. 320 (768 с.).
  4. Ахметова С.А. Принципы международного уголовного права: автореферат дисс. канд. юрид. наук. – Алматы,– С. 21.
  5. Международная защита прав и свобод человека. Сборник док. / сост.: Мелков Г.М. – М.: Юридическая литература., 1990. – С. 659, 660.
  6. Совет безопасности. Официальные отчеты. Сорок восьмой год. Дополнение за апрель, май и июнь 1993 года. – Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1996. – С. 148-151.
  7. Резолюции и решения Совета Безопасности за 1994 год. Совет Безопасности. Официальные отчеты: Сорок девятый год. – Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1996. – С. 20-24.
  8. Белый И.Ю. Международное преследование за военные преступления: Правовые и процессуальные аспекты. – М.: ЮРКНИГА,
  9. Трибунал в Пномпене, наряду с Конвенцией о геноциде, также ссылалась на национальный декрет-закон №1 от 15 июля 1979 г., где конкретизировано определение актов геноцида, содержащихся в Конвенции.
  10. См. также: ст. 10 Устава Иракского Специального Трибунала (Article 10 The Statute of the Irai Special Tribunal).
  11. Ст. 1 Устава МУС предусматривает, что «Суд дополняет национальные системы уголовного правосудия»
  12. Действующее международное право. Документы в 2-х томах. – Т. 1 / сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова – С. 319.
  13. Более безопасный мир: наша общая ответственность . Доклад Группы высокого уровня ООН по угрозам, вызовами переменам. 1 декабря 2004 г. – С. 72. //www.un.org.secure world
  14. Доклад Генерального секретаря ООН «При большей свободе: к развитию, безопасности и правам человека для всех» //Док. ООН. А/9/2005.
  15. Case concerning application of the convention on the prevention and punishment of the crime of Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro,2007. –p.385//Official website of International Court of Justice. Judgments, Advisory opinions and Orders by chronological order. URL: http://www.icj-cij./org/docket/index.php?p1=3&p2=5&p3=-1&y=2007. 
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: Юриспруденция