О действии постановления конфискации байских хозяйств 1928 г. в Костанайской области по архивным источникам

Аннотация

В статье на основе архивных источников раскрывается история принятия и действия постановления о конфискации байских хозяйств. Исследование демонстрирует сущность данного документа, отразивший антинародную политику Советского государства и партии большевиков. В ходе реализации постановления были подвергнуты репрессивным действиям в основном наиболее предприимчивые, грамотные, авторитетные представители элитной верхушки аула, неформальные лидеры казахского аульного населения, обладавшие как крупными, так и среднеи маломощными хозяйствами. В данной статье доказано, что 30-ые годы являются одним из наиболее трагических периодов в истории нашей страны. 

С приходом к власти Ф.Голощекина провозглашалось о необходимости «пройтись по аулу Малым Октябрем». Основной задачей стало разрушение традиционной общины через ликвидацию социальной дифференциации. Поэтому, следуя логике теории классовой борьбы, для установления социального равенства  в казахском  традиционном  обществе  официальные  органы  считали  необходимым подорвать социально-экономические и политические основы самого института байства. В казахском ауле байство обладало большей властью, авторитетом и доминирующим влиянием на своих сограждан. В республике был предпринят ряд крупных мероприятий для ограничения, а затем и уничтожения этой части аульного населения, якобы представлявшей угрозу существующему режиму. С этой целью в стране была развернута массированная идеологическая кампания, обосновавшая необходимость «освобождения бедняков от вековой байско-феодальной эксплуатации».

Практически не вникая в понимание ситуации, сложившейся в традиционном казахском обществе, не отдавая должного месту и роли казахских баев в нем, Советская власть начала массовую конфискацию имущества и скота у них. Об этом свидетельствуют нормативные акты и директивные распоряжения партийных  и  советских  органов,  основанные  на  категориях  «казахские  баи-феодалы  и полуфеодалы»,

«середняк», «бедняк», «кулак», «классовое расслоение», «классовая борьба в ауле» и т.д., которые были оторваны от реального положения дел в казахском ауле. Глубокое заблуждение руководителей Советской власти, не владеющих реальным положением дел, о якобы господстве патриархально-феодальных отношений в казахском ауле, привело к ускорению сроков социально-экономических преобразований в республике и как следствие применению насильственных методов [1, с. 72].

В начале мая 1928 года ЦК ВКП(б) дает директиву партийной организации Казахстана, в которой указывает, что в целях борьбы с экономическим и политическим влиянием крупных скотоводов, а также лиц из бывших привилегированных сословий, считать необходимым провести конфискацию имущества и выселение наиболее крупных скотоводов и лиц, принадлежащих к вышеуказанным группам.

Партийными и советскими органами в республике была начата политическая кампания, направленная на дискредитацию казахских баев, представлявшая их в качестве «врагов» казахского народа. Обвинения предъявляемые байской прослойке в том, что они продолжают «глубоко и жестоко эксплуатировать» массу аульного населения, держать его в «нищете и вековой темноте» были опубликованы в обращении Президиума ЦИК Казахстана «Ко всем трудящимся Казахстана» 8 августа и 5 сентября 1928 г. Одновременно в печати и циркулярных письмах, разосланных губернскими исполнительными комитетами председателям райоргбюро и аульных Советов, упорно внушалась мысль о том, что данное мероприятие советской власти проводится исключительно в интересах беднейших слоев аула. Подталкивая бедняцкие слои на борьбу против баев, власти стремились сформировать у населения всеобщую ненависть к ним [1, с. 75].

В декабре 1927 г. была образована комиссия для разработки проекта закона о конфискации хозяйств крупных баев. После рассмотрения и уточнения на бюро Казкрайкома, он был одобрен ЦК ВКП(б) и ВЦИК. 15 августа 1928 г. Крайком создал комиссию для непосредственного руководства кампанией.

27 августа 1928 г. на заседании ЦИК и СНК республики постановление «О конфискации байских хозяйств» было принято [2]. Были назначены уполномоченные по проведению конфискации в округах республики. Непосредственно в аулы направили свыше тысячи уполномоченных.

Принятие данного документа позволило продолжить политику репрессий в отношении безвинного, мирного населения, осуществленных к тому же незаконными внесудебными органами – тройками, пятерками, особыми совещаниями.

В документе давались критерии социальной группировки хозяйств. К крупным байским хозяйствам в кочевых районах рекомендовалось относить лиц, имевших свыше 400 голов скота, в  полукочевых  – свыше 300 голов и в оседлых – свыше 150 голов скота, в переводе на крупный рогатый скот. Так же в инструкции по применению данного постановления указывалось: «Лица, имеющие количество скота в переводе на крупный хотя и меньше указанной нормы, но признанные местной властью «социальноопасными», также подвергались конфискации» [2].

Согласно предварительным ориентировочным сведениям ОГПУ, конфискации и выселению подлежали 700 хозяйств, их них как крупные собственники – 600 человек, как социально-опасные элементы – 100. В отечественной историографии утверждалось, что скот был отобран у 696 хозяйств. Однако, на основании государственных налоговых документов, свидетельствующих о факте раздельности нескольких хозяйств, объединенных в единоличное был сделан вывод о том, что общее число конфискованных и выселенных хозяйств достигло 1034 единиц.

Как следует из доклада Кустанайской окркомиссии по конфискации, со второй половины июня до августа месяца проводилась предварительная работа. Она выражалась в выявлении и учете байских хозяйств. В результате предварительной работы на учет взяли 249 байских хозяйств с 45 914 крупных голов скота, из которых отобрали 65 наиболее крупных. Непосредственно конфискация была проведена с 20 сентября по начало ноября 1928 г. [3, с. 5].

Декрет и инструкции по конфискации в округе были получены 6 и 7 сентября 1928 г. Для более полного обеспечения мест руководящими  материалами и широкого распространения декрета было отпечатано  и разослано 1000 экземпляров на русском и казахском языках и переданы для исполнения по местам 8 сентября 1928 г. Вместе с декретом были командированы на места инструкторы, которые должны были детально разъяснить ранее посланных уполномоченных о технике проведения практической работы. В рамках агитационной работы, развернулась широкая массовая компания по разъяснению закона о конфискации. За первые три месяца со дня опубликования постановления было проведено 967 собраний и 9 районных конференций [3, с. 80]. На данных мероприятиях прорабатывались декрет и инструкция по конфискации и дополнительно еще раз обращение КЦИК, а также обращение краевых органов и списки конфискуемых баев.

Крупнейшие скотовладельцы округа вместе с семьями подвергались выселению. Но поскольку территория республики сама выступала местом «кулацкой ссылки», Крайкому  было  рекомендовано  найти «возможности переселения внутри края». Т.о., «баи» были высланы в Семипалатинский округ.

Принятие данного документа и его действие, как видно из архивных данных вызвало недовольство. Так, на закрытом заседании бюро Кустанайского окружкома ВКП(б) было отмечено, что в связи с проводимой кампанией конфискации, со стороны байства может быть оказано вооруженное сопротивление. К наиболее опасным районам отнесены в первую очередь: Тургайский, Батпакаринский и Наурзумский, во вторую очередь Джетыгаринский и, в последнюю, все остальные районы. Отнесение первых трех районов к наиболее опасным являлось закономерным, поскольку основой производства служил скот. В противовес недовольствам предполагалось составить мобильные  планы и создать  отряды  боевой готовности  [3, с. 58].

Согласно архивным документам, одним из дел наиболее ярко демонстрирующих произвол органов в реализации постановления стало дело о конфискации имущества и выселении бая Каралдина Байкадама, общественного, политического деятеля Тургайского уезда. Оно было начато 23 сентября 1928 г. [4, с. 1] и закончено 7 января 1929г. Еще в августе 1928г. начвостотделом Катковым составлен личный листок на Б.Каралдина. Согласно которому последний характеризуется как «родоначальник и пользуется среди своих сородичей, а так же и во всем районе большим авторитетом. Принимал активное участие во время алашордынского правительства, в борьбе с Советской властью. Имеет связь с крупными националистами» [4, с. 1]. В данном документе указывается, что его хозяйство состоит из 305 голов скота в переводе на крупный. В ходе проведения конфискации, комиссии, состоящие из люмпен-пауперских  активистов,  очень часто выходила за пределы предписаний инструкций, и обращали свой взор на просто богатые и зажиточные хозяйства. Однако особенностью организации производства в кочевом социуме была такова, что хозяйство имевшее, даже 300-400 и более голов скота, была необходима для нормального существования, а не являлось сверхбогатством, подлежащим незамедлительной конфискации. С этого периода «на долгие и мучительные десятилетия в сфере экономики и общественно-политической жизни воцарился тотальный дух «силовой» альтернативы» [5, c. 183].

Как свидетельствуют документы, если окружные советские организации до получения  декрета  не были осведомлены о конфискации, то байство, особенно районов бывшего Тургайского уезда, было осведомлено вполне достаточно. За месяц до получения декрета они узнали о нормах скота, подлежащих конфискации хозяйств и другие установки декрета. Как указывалось выше, декрет и инструкции по конфискации в округе были получены 6 и 7 сентября 1928 г. А до этого известна поездка члена коллегии Верховного суда Буркутова по Тургайскому и Батпакаринскому районам, который поддерживал тесные отношения с Б. Каралдиным, распространял установку центра о конфискации с указанием конкретных норм. Сотрудница КазЦИКа Бремжанова в августе телеграфировала на имя одного сотрудника Тургайского райсполкома о включении части скота, находящегося у подлежащего конфискации бая Даурамбекова, в поселенные списки на ее имя [6, с. 227].

14 сентября – согласно постановлению заседания президиума Кустанайского Окрисполкома принято решение выселить из пределов округа с конфискацией имущества и скота хозяйства  пятьдесят  пять семей. В постанавляющей части данного документа дана формулировка: «о выселении с конфискацией имущества крупных баев, сохранивших полуфеодальные, патриархальные и родовые отношения, которые своим имущественным и общественным влиянием препятствуют советизации аула, с одной стороны и в целях освобождения бедняцких и середняцких слоев населения от экономической зависимости и эксплуатации их со стороны этих лиц, а равно в целях создания необходимых условий для полнейшего экономиического подъема и культурного развития» [3, с. 59]. Первым данный список возглавляет Б.Каралдин. Его хозяйство, равно как и остальные, характеризовались как социально опасные, которые, пользуясь своим родовым   и  экономическим  господством   и  на  основе  старых  традиций   и  кабального   характера   их отношений к окружающему населению, злостно препятствуют проведению всех мероприятий, направленных к улучшению положения трудящихся аула.

сентября 1928 г. Батпаккаринская районная комиссия по конфискации заслушав сообщение уполномоченного райсполкома Буканова, в присутствии его помощника Иманкулова, председателя аульного совета №2 Кенжеахметова и членов комиссии содействия: Мейрманова, Есенова, Ителова, Кушенова, Бектибаева и Дюсенбаева о конфискации скота Б.Каралдина, скрывающегося от учета и приписавшего часть своего скота на имя своих родственников Беккужиной и Утешбаева Б., и установив, что он с целью скрытия от конфискации части своего скота приписал на имя своих родственников постановил: «на основании вышеизложенного весь вышеперечисленный скот от Беккужиной К. и от Утешбаева Б. изъять и присоединить к конфискованному скоту Каралдина Байкадама» [4, с. 40].

Лица, подвергавшиеся конфискации пытались защитить себя, свои семьи. Распространена была практика продажи скота, с целью избежания конфискации. Согласно архивным документам, начиная с последних чисел августа 1928 года в г. Кустанае отмечается большой наплыв пригоняемого для продажи скота. 1 сентября был пригнан табун около 500 баранов, вечером в тот же день был пригнан второй табун в количестве 1500 баранов. В связи с разразившейся эпидемией карантина с 3 сентября наплыв скота на базар прекратился, скот направлялся в соседние округа [3, с. 64]. Вопрос об экспроприации или выселении кулаков рассматривались на собраниях колхозников, бедняков и батраков, здесь же принимались решения.  Правовой  основой  для  этого  послужила  изданная  Советом  Народных  Комиссаров  КАССР

«Инструкция», в которой были разъяснены все пункты закона и даны некоторые дополнительные указания. Согласно данной инструкции предусматривалось создание в каждом ауле, где производиться конфискация, комиссии содействия из числа членов избираемых на общих собраниях бедноты и батраков. А так как конфискованное имущество передавалось в качестве вступительных взносов бедняков и батраков в неделимые фонды колхозов, а частью раздавалось бедноте, то принятие объективных решений вызывает сомнение, так как за ними скрывался корыстный интерес. Как следует из приложения к протоколу №79 заседания бюро Кустанайского окружкома ВКП(б) «…считать необходимых 70% конфискованного скота распределить между единоличными бедняцкими и батрацкими хозяйствами» [3, с. 62]. Как верно отмечает Абылхожин Ж.Б., в силу действия субъективно-эмоционального настроя массы, подхлестываемого всеобщим ажиотажем «нарастающей классовой борьбы» и чувством причастности к разоблачению «затаившихся врагов» середняки и зажиточные попадали в «кулацкие списки». сентября 1928 г. общее собрание аула Тарау, административного аула №2, Бетпаккаринского района, обсудив вопрос о конфискации крупных баев, постановили «конфисковать скот и имущество крупного бая аула №2 Каралдина Б.» [7, с. 43].

2 октября – на заседании комиссии по конфискации по заявлению Каралдина о неправильном применении к нему декрета КазЦИКа о конфискации постановили ОКРИКу конфискацию приостановить и детально рассмотреть правильность применения декрета [4, с. 7]. Срок исполнения предоставлялся недельный.

В тот же день Б.Каралдин пишет жалобу в Центральную комиссию Казахстана по конфискации скота, сообщая, что к числу баев подлежащих выселению отнесен по недоразумению. Поскольку на его иждивении находились трое сирот, племянники: калека Шокбар, Мираш, Жамал. В состав семейства включены так же Болат Утешбаев и Кентай Беккулинов, племянник Абдрахман Култанов; в целом 4 хозяйства имеющих всего 27 душ. И даже в переводе их как одно хозяйство, и то количество скота не достигает 300 голов [4, с.2-2об]. В данной жалобе, Б.Каралдин справедливо отметил одну из распространенных и ошибочной тенденции: искусственное объединение самостоятельных хозяйств нескольких ближайших родственников. Под предлогом действительно имевшегося место дробления хозяйства уполномоченными допускались массовые нарушения. Требование Инструкции о том, что «скот посторонних лиц, пасущийся  в стадах конфискуемых хозяйств, учету и зачислению в общий список конфискованного имущества не подлежит», попросту игнорировалось. Повсюду допускались злоупотребления при определении мощности того или другого хозяйства.

На заседание Батбакаринской Райкомиссии по конфискации 3 октября слушается вопрос о выселении Б.Каралдина, при учете у которого оказалось 301,11 голов. Б.Каралдин характеризуется с отрицательной стороны, отмечая такие факты, что он был проводником карательного отряда белых по подавлению восстания казахов в 1916г., состоял членом земской управы, активный группировщик [4, с. 51]. 6 октября – выписка из протокола №22 заседания Комиссии по конфискации: В ходатайстве Б.Каралдина отказать. 8 октября 1928 г. общее собрание батраков и бедняков и членов Кошчи аула №2 заслушав вопрос о выселении Каралдина Б., постановило  «считать  невозможным оставление на территории  Казахстана Каралдина как социально опасного элемента, который способен причинить вред в любое время, в любом деле культурно отсталого Казахстана и поэтому просит выше стоящие организации о выселении Каралдина из территории Казахстана» [4, с. 12об].

12 октября Б.Каралдин пишет протест на имя председателя ЦИК СССР М.И.  Калинину [4, с. 15]. В  нем он отмечает, что при применении декрета КазЦИКа о конфискации и выселении допущена ошибка в отношении не только его, а так же многих других  лиц.  От всесоюзного  старосты приходит телеграмма, где требуется проверить правильность применения закона. Обращение к председателю ВЦИК было для многих последней надеждой добиться истины. Так например, Мухамеджан Исмаилов, проживавший в ауле №2 Батпакаринского района, пишет Калинину: «на местах, как повсюду, работая наспех, мало разбираются, лишь бы было исполнено, иногда руководствуются своими личными счетами… При применении декрета местные органы власти мало разбирались и включили в список лиц совершенно не подлежащих.   В целях искусственного увеличения количества скота, дабы оно совпадало количеству, указанному в декрете присоединяют 2-3-4 хозяйства в одно, хотя эти хозяйства с давних пор ведутся самостоятельно».

Практика написания жалоб М.Калинину была весьма распространенной. Отчаявшись установить справедливость, лица подвергшиеся конфискации, пытались найти поддержку со стороны популярного всесоюзного старосты. Так, например житель аула №9 Каинды-Кумакского района Кустанайского округа К.Тажин в письме председателю ВЦИК М.Калинину пишет: «комиссия включила проданный с января 1928 года крупных лошадей – 9, молодняков – 4, рогатого скота – корова и быков – 10, а всего 23 головы, да в добавок присчитывают еще каких-то 13 голов, последних я никогда не продавал, кроме того  комиссия считает за мной же проданных еще в июне месяце… Кроме вышеуказанного комиссия не приняла во внимание раздельный акт, совершенный в октябре 1927 года, о разделе сына Бектыбая, хотя своевременно был представлен районному исполкому» [3, с. 56].

В докладной записке уполномоченного по конфискации в Тургайском районе Каипназарова отмечается: «пронырливый бай Каралдин, написал письмо Голощекину, изливая в нем невзгоды  на  местную власть и убедительно просил его внимательно отнестись к его письму. По списку в Тургайском районе указано 7 хозяйств, но из них 2 живут в Батпаккаринском районе: Серкебаев Оспан и  Каралдин  Байкадам» [8, с. 29].

Ища поддержку и справедливости они обращаются к К.Буркутову, который был их земляком, вместе работали в Тургайском уревкоме. С 1926 г. Буркутов членом казахского отделения Верховного суда РСФСР. В 1928 г., в Кзыл-орде он принимает Б.Каралдина, Исмаилова, Шектыбаева, консультирует и оказывает им моральную поддержку.

Данная картина была характерна для того времени. Так в газете «Советская степь» от 26 октября 1928   г сообщается: В последние дни в краевую комиссию по конфискации целыми кипами присылаются и привозятся заявления высылаемых баев. В каждом заседании комиссии рассматриваются до 70-80 заявлений. Приемная Ерназарова тоже ежедневно заполнена байскими ходоками [9, с. 15]. А согласно последним исследованиям, позволяющим отразить механизм движения апелляций и жалоб по всем бюрократическим структурам власти, срок их рассмотрения колебался от 1 до 6 месяцев. Но фактически все выселенные семьи были обречены, так как ни одному делу после 11 ноября 1928 г. не было дано обратного хода. Такого рода является жалоба Утебаева Б., которая позволяет проследить дело о конфискации Б.Каралдина. Согласно данному документу, Утебаев Б. с 1923 г. пас свой скот со скотом Б.Каралдина. В сентябре 1928 г., в отсутствие Б.Каралдина произведено изъятие скота, при этом « с целью довести его количество до нормы, влекущей за собой конфискацию, конфисковали мой скот» [10, c. 91].

Преследование Б.Каралдина вызвало сочувствие не только среди простого населения, но и представителей власти. Это не единичный случай. Вообще, в процессе конфискации по  Кустанайской  области сняты с работы с преданием некоторых из них суду 21 человек председателей, членов и секретарей риков и аулсоветов. В частности председатель Батпакаринского рика Шильдебаев был обвинен в связи с баями, пособничестве им организации побега из района со скотом [3, с. 81]. Так же им инкриминировалось выдача справок о раздельном ведении хозяйства, искажении информации, когда писали, что лица не подлежат конфискации, поскольку являются трудящимися.

16 октября – заседание членов райкомиссии, сообщение Балканова по выявлению скота на 1 января 1928 г. у Каралдина считать выявленным 78 голов.

26 октября 1928 г. составлен акт о конфискации имущества Б.Каралдина [4, c. 28]. Согласно данным архива у Б.Каралдина насчитывалось на январь 1928 г. 295 голов [4, c. 44]. Хотя данное количество скота, в условиях кочевого скотоводства, являлось обязательным для воспроизводства средств производства и производства необходимого продукта.

В поисках правды Б.Каралдин отправляется в Кзыл-Орду. Откуда был доставлен в г.Костанай и сослан в г.Семипалатинск. Он был осужден на 3 года  изоляции  по  ст.169  УК  за  разбазаривание  имущества [11, c. 29].

В целом, дело о конфискации Б.Каралдина дает основание для утверждения: в ходе государственной политики по ликвидации института байства в республике были подвергнуты репрессивным действиям в основном наиболее предприимчивые, грамотные, авторитетные представители элитной верхушки аула, неформальные лидеры казахского аульного населения, обладавшие как крупными, так и среднеи маломощными хозяйствами.

30-е годы являются, наверное, одним из наиболее трагических периодов истории нашей страны. Ликвидация байских и зажиточных хозяйств, конфискация скота у баев, высылка и ликвидация значительного количества людей все это звенья одной цепи, определившие антинародную политику Советского государства и партии большевиков.

 

Список источников:

  1. Халидуллин Г.Х. Политика Советского государства в отношении казахских шаруа (1917 – 1940 гг.). – Алматы: НИЦ Ғылым, 2001. – 216 с.
  2. Заключение Комиссии Президиума Верховного Совета по изучению постановлений КазЦИК и СНК КАССР //Советы казахстана –1992. 22 декабря.
  3. Коллективизация сельского хозяйства и оседания кочевого и полукочевого казахского населения на территории Кустанайской области 1927-1938 гг. Сборник документов. – Костанай: ОАО Костанайский печатный двор, 2004. – 412 с.
  4. Центральный Государственный Архив Республики Казахстан Ф.135, о.1, д.439
  5. Абылхожин Ж.Б., Козыбаев М.К., Татимов М.Б. Новое о коллективизации в Казахстане. / История Казахстана: белые пятна: Сборник статей. Составитель Ж.Б.Абылхожин – А.: Казахстан, – 348 с.
  6. Государственный Архив Костанайской области. Ф.73, о.2, д.3 а
  7. Государственный Архив Костанайской области. Ф.73, о.5, д.2
  8. Архив Комитета Национальной Безопасности Республики Казахстан Уголовный фонд №6, д.012318, т. 4 9 Архив Президента Республики Казахстан. Ф.811, о.6, д.227
  9. Центральный Государственный Архив Республики Казахстан Ф.5, о.1, д.42
  10. Архив Комитета Национальной Безопасности Республики Казахстан Уголовный фонд №6, д.0123х18, т.3
Год: 2017
Город: Алматы
Категория: История