Городская цивилизация тюркских государств Жетысу

Казахстанская наука достигла значительных успехов в изучении городской средневековой культуры. Многолетние стационарные исследования городских центров на юге Казахстана и Жетысу открыли увлекательную историческую панораму становления и развития своеобразной городской культуры. Создали источниковедческую базу изучения развития различных сторон материальной и духовной культуры за длительный исторический период. 

Историко-культурная реконструкция прошлого, изображавшая историю Казахстана лишь как «историю кочевий», приобрела адекватную многомерную ретроспективу. Возникая и развиваясь на стыке великих степей и зоны древних среднеазиатских оазисов, на нитях караванных дорог Великого Шелкового пути, эти города являлись сгустками степных кочевых и оседлоземледельческих культур среднеазиатского типа.

История распорядилась так, что названия подавляющего большинства из них остались лишь    на страницах средневековых сочинений. А на месте их ныне высятся холмы цитаделей, валы укреплений, усыпанные битой гончарной посудой. От городов остались «городища».

Понятие «город» в истории человечества существовало с глубокой древности. Город символ изоляции человека от природы и одновременно символ творческой активности человечества. Соответственно с символом существовал на разных языках и термин. Но смысл, содержание его были различными в каждую отдельную эпоху и у разных народов. Исследователи, при историческом подходе к явлениям, постоянно должны иметь в виду это условие, помогающее избегнуть невольной модернизации термина.

Материальное воплощение, как и социально-общественная, историко-культурная и философскорелигиозная сущность понятие «город», изменялись  в  соответствии  с  конкретно-историческими условиями места и времени. Независимое зарождение городов восходит в Средней Азии, повидимому, еще к неолитическому периоду (Иерихон, VII тыс. до н.э.), когда раннеземледельческие общины начинают окружать свои разросшиеся поселения каменными стенами и башнями.  В  эпоху энеолита и раннебронзового века (конец IV – начало III тыс. до н.э.) в Шумере и Египте уже существуют первые городские цивилизации и государства, возникшие в недрах рабовладельческого способа производства. В Индии и Китае окруженные стенами поселения и первые города также появляются довольно рано – в середине и второй половине III тыс. до н.э. и особенно широко распространяются в начале II тыс. до н.э., т.е. еще у земледельцев бронзового века. Г.Чайльд писал:

«Термин цивилизованные, в соответствии с этимологией этого слова, применяются к людям, живущим в городах; и город должен не только обладать определеной величиной, но также служить местом сосредоточения, по крайней мере, значительного меньшинства людей, извлекающих средства к существованию не непостредственно из охоты,  рыболовства или сельского хозяйства,   а из-за ремесла, торговли и других занятий. В археологии за критерией цивилизации удобно брать находки предметов с надписями, т.е. существование письменности. В решении вопроса о том,  когда количественный рост населения и увеличение числа ремесленников и торговцев породили качественно новое образование – город хорошим мерилом является письменность (Чайльд, 1949, с. 29-32).

Великий арабский мыслитель Ибн Халдун (1332-1406) писал: «Знай, что науки, как служат предметом изучения и обучения в городах, делятся на два вида: 1). Естественные для человека, как он приобретает умозрительным путем; 2) традиционные, как он перенимает от того, кто положил им начало» (Ибн Халдун, 1961, с. 215)

Несомненно, однако, что в многосложной и длительной культуре человечества феномен города многогранен и нередко имеет черты локального своеобразия.

Образование и развитие городов Средней Азии и Казахстана, при всех общих закономерностях, не было шаблонным, имело свои особенности. Структура средневековых городов также не была единой и зависела от объективных условий процесса градообразования. Этот вывод особенно важен и справедлив для средневекового Казахстана, где  формирование городских центров происходило  в условиях исторически сложившегося взаимодействия оседло-земледельческого и кочевого населения, что сказалось на топографии и типах городов, своеобразии городской культуры (Акишев, 1983, с. 5-11)

В первые десятилетия VII в. на трассе Великого Шелкового пути переместившегося в Южный Казахстан и Жетысу, появились города. Некоторые из них сформировались как ставки тюркских каганатов, другие были основаны согдийцами как торговые факторий. Доля оседлого и городского населения увеличивалась вплоть до начала XII в. То  есть, на протяжении шести-семи столетий в рамках таких государств, как Тюргешский, Карлукский, Караханидский каганаты характерно сочетание скотоводства и земледелия, сопровождающееся ростом и расширением последнего, появлением селений и городов.

Жетысу занимает Шу-Балхашский бассейн, средняя высота которого колеблется в пределах 300400 м над уровнем моря, наиболее низкое место – низовья Шу. Продольная ось Шу-Балхашского междуречья проходит через низовья Шу, Балхаш, Алаколь и через Жунгарские ворота уходит в Западный Китай к озеру Эби-Нур (Аболин, 1930, с. 6).

К югу от реки Иле начинается Заилийский Алатау.  Западная часть между правым берегом г.  Шу и песками, окаймляющими части которых носят название Кульжабасы, Хантау. Они имеют многочисленные перевалы, удобные для колесного транспорта. Через Курдайский перевал проходит дорога, соединяющая Илийскую и Чуйскую долины. Еще один путь проходит через перевал Кастек, соединяя долину Или с котловиной Иссык-Куля и долиной Шу. Перевал Кастек издревле служил для связи долин Шу и Иле (Бартольд, 1966, с. 38). Упоминание об этом перевале сохранилось в источниках ХV в., описывающих поход Тимура. В 1375 г. армия Тимура из долины Иле шла в Атбаш через перевал Кара-Касман (Кастек) (Умурзаков, 1978, с. 53-58).

Средневековое городище Кастек-1 находится в 2,5 км от с. Кастек, на левом побережье реки Кастек у подножья горы Суык-Тобе.  Географические координаты: 43º03’03,54” С.; 75º59’09,11”  В., на высоте 1296 м над уровнем моря (Рис. 1). Городище расположено на месте выхода горной речки из горных теснин на относительно широкую часть возвышенных прилавков, образующих возвышенное плато, при этом река еще сохраняет стремительность своего течения, создавая своеобразный звуковой фон местности.

Центральная часть памятника представляет собой несколько возвышенный над общей поверхностью подчетырехугольный участок, ориентированный углами по сторонам света. Размер по линии С-Ю – 210 м, В-З – 150 м, что составляет 4 га. Он обнесен крепостной стеной, которая выглядит как оплывший вал толщиной до 15 м, высотой до 4 м. По гребню вала видны впадины     и всхолмления на месте оборонительных башен. В топографии городища выделяются 14 башен и 32 крупных домовладений, располагавшихся внутри стен, имеется и значительное число других построек, расположенных, главным образом вдоль реки. Вокруг вала с трех сторон кроме восточной, прослеживается ложбина былого рва глубиной 0,5-2 м и шириной 3-4 м, с восточной сторон город располагался на высоком берегу реки, остаток построек не нем не зафиксировано. Въезды находятся напротив друг друга в середине стен.

Конструкции верхнего строительного горизонта, выявленные на глубине 0,6-0,8 м, были представлены основанием стен, сложенным из нескольких рядов булыжников средних и крупных размеров. Некоторые камни обрушились и сместились и, таким образом, не занимают четкого первоначального местоположения по отношению к основанию стен. Слой намытой глины, мусора и зольно-угольные прослои чередовались в раскопе. Они были насыщены раздробленными костями животных и мелкими фрагментами керамики, среди них встречались обломки сосудов разного размера и формы, украшенные зигзагообразным орнаментом.

При вскрытии верхнего культурного слоя, на глубине 0,5 м обнаружены стены и пол второго строительного горизонта. Стены помещений вытянуты с востока на запад. Сохранившаяся высота стен 0,4-0,5 м (Нуржанов, 2013, с 19-22).

Общий размер раскопа 112х64 м; верхний строительный горизонт X-XIII вв. 19х7 м; нижний строительный горизонт VIII-IX вв. 54х28 м;

Верхний строительный горизонт X – нач. XIІІ вв.

Помещение 1а (6х5,3 м). Выше уровня пола находится тандыр из обожженной глины диаметром 40 см. Его внутренняя поверхность украшена орнаментом из прорезных волнообразных линий, прочерченных вертикально и углублений-вмятин.  В помещении две мусорные ямы. Одна   яма диаметром 150 см, вторая яма имеет внутренний диаметр 150 см, диаметр вместе с внешним обрамляющим выступом 230 см. Входные проемы  ведут в помещения 2а и 3а.

Помещение 2а (4х1,6 м). В помещении находится глиняный тандыр диаметром 60 см. От тандыра отходит глиняный отросток, изгибаясь он доходит до противоположной стены.

Помещение 3а (4х3,4 м). Возле юго-восточной стены расположена яма, диаметр которой 130 см.

Яма окружена стенкой, от нее отходит отросток, который соединяется со стеной у входа.

Помещение 4 а (4,1х3,1м) объединяется входным проемом с помещением 3а. В южной части помещения имеется перегородка, отгораживающая часть помещения. В кладке северной стены сохранились камни. С юга на возвышенном участке расположено керамическое корытце, по форме напоминающее цифру 8.

Помещение 5а (1,8х2,2 м). Объединено проходами с помещениями 7а и 6а.

Помещение 6а (2,2х2,2 м). Перегородка возле прохода в помещение образует тамбурный вход. Помещение 7а (5х2 м). Помещение имеет входы соседние помещения 4а и 5а.

Помещение 8а (8,3х1,2 м) имеет вытянутую форму с переходом в помещение 3а.

Нижний строительный горизонт VIII–IX вв. Стены сделаны из прессованной глины. Разрез стены по линии А-А в помещении 2 с закладкой шурфа обнаружен глиняный стилобат, на котором была возведена постройка. Толщина внутренних стен от 34 до 70 см, перегородок 25 см. На данном этапе работ помещения выявлены не полностью, стены уходят под бровки.

Помещение 1 (5х3 м). У юго-восточной стены толщиной 40 см расположен двухступенчатый жертвенник нишеобразных очертаний. Нижняя ступень выдвинута больше верхней, отступает от стены на 1,45 см, образуя ступеньку. Ширина нижней ступени 1,5 м, ширина верхней 1,10 см. На верхней ступени жертвенник – углубление из обожженной глины диаметром 40 см. С двух сторон от него – два шишковидных выступа диаметром примерно 8 см. У входа стоял сосуд, его верхняя часть отбита, диаметр широкой части тулова 35 см. На полу очаг диаметром 0,52 см. Помещение 1 соединяется с помещением 2 входным проемом шириной 77 см. Южный угол помещения прорезает яма, вероятно, идущая с верхнего горизонта.

Помещение 2 (3,10х3,5 м). Вдоль северной стены протянута суфа шириной 80 см. Вдоль южной стены сделан стратиграфический срез А-А. Рядом заложен шурф, обнаживший часть глиняного стилобата. В верхней части стены глина светлого оттенка, затем слой глины светло-кирпичного цвета. В глиняной стене есть тонкие прослойки известняка и вкрапления кусочков сухой глины. Помещение 3 (5,20х3,9 м). Помещение 3 соединяется проходом с помещением 1. Возле юговосточной стены расположена суфа размером 2,7х1,85 м. На суфе круглое углубление диаметром 1,60 см.

Помещение 4 (4,20х2,7 м). Вдоль западной и северной стен расположена суфа, ширина которой соответственно 70 и 50 см.

Помещение 5 (2,5х1,5 м). Толщина перегородки между помещениями 5 и 7, на которой обнаружены глиняные кирпичики, составляет 25 см. Кирпичи разного формата толщиной около 5 см, возможно, использовались для облицовки. Ширина входного проема 80 см. Он соединяет помещение 5 с помещением 7.

Помещение 6 (4,7х2,6 м) соединяется проходом с помещением 7.

Помещение 7 (неправильной формы 5,8х5,4 и 3,9 м) соединяется проходами с помещениями 5,6 и 10.

Помещение 8 (3,9х3,3 м). В помещении 8 два входных проема. Один проем шириной 80 см ведет в помещение 7, второй проем шириной 90 см соединяет с помещением 9. Возле этого входа вдоль юго-восточной стены – суфа шириной 75 см. В северной части суфы имеется возвышение.

Помещение 9 (4х2,1 м) соединяется проходами с помещениями 8 и 10. В северо-западную стену врезан очаг диаметром 50 см.

Помещение 10 (8х2 м). Помещение 10 соединяется с помещениями 7 и 9 входными проемами шириной 80 см. Уровень пола в помещении 10 ниже, чем у соседних. Из помещения 7 ведут две ступеньки, ширина нижней ступеньки 30 см, высота 10 см. Слева от входа расположена суфа шириной 60 см. Она примыкает к стене, толщина которой 40 см. Из помещения 9 можно спуститься по одной ступеньке.

У юго-восточной стены расположен  глиняный  алтарь  с  двумя  полуовальными  ступенями.  На верхней плоскости алтаря – углубление в виде чаши из обожженной глины диаметром 40 см. Поверхность чаши украшена наклонными прочерченными линиями. С двух сторон от нее находятся два шишковидных выступа диаметром около 8 см. На полу вблизи алтаря – очаг диаметром 52 см. У входа в помещение стоял керамический сосуд с отбитым верхом. Вдоль северной стены расположена суфа шириной 80 см. Помещение 1 объединяется проходами с помещениями 2 и 3.

Глиняные двухи трехступенчатые алтари известны на средневековых памятниках Средней Азии, Южного Казахстана и Юго-Западного Жетысу. Археологические исследования показали,  что подобные алтари могли использоваться по-разному: на одних возжигался огонь, на других устанавливались скульптурные изображения, символы богов, возлагались дары, производились воскурения. Форма жертвенников нишеобразных или арочных очертаний, подобная форме двухступенчатого алтаря из Кастек-1, объясняется единой с нишами символикой (Нуржанов, Терновая, 2014, с. 312-316).

Трехступенчатый подиум находился в адуриане – помещении, входившем в культовый комплекс дворца (VII)VIII-IX вв. на городище Куйрыктобе в Отрарском оазисе. В центре этого помещения был круглый глиняный подиум диаметром 2,3-2,0 м, высотой 0,4 м, на него предположительно устанавливался жертвенник с горящим огнем. В южном углу помещения – возвышение шириной 1 м с тремя ступенями шириной 0,4-0,5 м, высота их в среднем 21 см (Байпаков, Терновая, 2005, с. 155). Основным материалом из раскопок городище Кастек-1 является керамика. По технологическим признакам  определяются  две  большие  группы  керамики  лепная  и  станковая.  Вся  керамика рассматривался двум хронологическим периода, конец VIII – начало X в., X – начало XIII в.

Необычный керамический кувшин (рис. 2) высотой 22 см с «носиком» и ручкой обнаружен в караханидском слое X–XI вв. Форма сосуда обтекаема – тулово плавно расширяется от венчика и сужается к донцу. Крышка прикреплена к венчику сосуда и составляет с ним одно целое. На тулове сделан сквозной проем трапециевидной формы.

Оформление сосуда диктует способ его применения. Наглухо прикрепленная крышка перекрывает устье. Носик, несмотря на сквозное отверстие, не использовался для слива. В проем, сделанный в боковине сосуда, предположительно вкладывались мелкие предметы. Согласно аналогиям, вырезанный до обжига фрагмент мог использоваться как крышка.

При исследовании назначения сосуда в качестве аналогий были привлечены сосудообразные предметы по следующим категориям: 1) керамические сосуды или полые внутри вместилища с перекрытым устьем и отверстием или проемом в необычном месте; 2) сосуды с «носиками», в том числе, не предназначенными для слива; 3) кувшины с ручкой и антропоморфными признаками.

Керамика с круглыми отверстиями встречается среди бытовых и культовых изделий. У сосудов крупных форм (хумов, хумчей) отверстия находились в нижней части тулова. В средней части тулова круглые отверстия диаметром 1-1,5 см имеются на маслобойках. Сосуды с отверстиями под венчиком и с более узким горлом служили для хранения молочных продуктов.

Круглые отверстия на бытовой средневековой керамике объясняются с точки зрения их функциональности. Отверстия на керамике, не имеющие практического назначение, служат поводом для предположения об их ритуальном значении.

Е.А. Смагулов по материалам археологических исследований памятников Южного Казахстана выделил группу керамическихизделий разных форм с перекрытымиустьями и круглыми отверстиями диаметром около 1 см. Сосуды подобного назначения существовали в культовой практике местных племен с V по X–XI вв. Изделия имеют зооморфную, ладьевидную, форму сапожка и т.д. Находки подобных вещей автор рассматривает как «новое явление в материальной культуре» и определяет как «масляные курильницы». По его мнению, «формально их можно отнести к кругу культовых сосудов с перекрытым устьем и отверстием в верхней чашевидной части… полость сосуда заполнялась каким-то горючим составом, скорее всего композитным, в верхнее отверстие вставлялся, например, ватный фитиль, накрученный на прутик». Не вдаваясь в подробности о невозможности подобного использования отверстий на практике, следует заметить, что на хорошо известных экземплярах отсутствуют следы горения. В верхних частях сосудообразных предметов в виде верблюдицы из Куюк-Мардана VIII–IX вв. (Байпаков, Терновая, 2005, с. 208) и зоо-антропоморфного существа из Отрара XII в. отверстия отсутствуют, они расположены в других местах. На фрагменте сосуда с головой собаки (?) из Сидака отсутствуют признаки курильницы и не показано отверстие. У сосуда в виде птицы из Куюк-кескен-калы отсутствует подобие чашечки и не выделено место нахождения искомого отверстия и т.д. (Смагулов, 2011, с. 35-41).

В то же время, подобные отверстия и вырезанные проемы издревле встречаются на культовой керамике – хумах и оссуариях различных форм. Обряд захоронения в хумах зародился нескольких регионах Центральной Азии на рубеже V–IV вв. до н.э. На древнеуструшанском поселении Хантепе найдено погребение собаки в хуме. В нижней части хума  просверлено отверстие (Грицина, 2007,  с. 16-17). Предполагается, что подобные отверстия служили для проникновения света (Ставиский, 1952, с. 35-58), они встречаются на более поздних оссуариях из разных районов Средней Азии и Семиречья.

Дастарханы представлен 2-мя обломками. Толщина столешницы около 2,5 см. Нижняя сторона покрыта анбогом цвета топленого молока, верхняя сторона кирпичного цвета. Резной орнамент сочетается с круглыми углублениями, образованными пальцевыми вдавлениями. Невысокий бортик столешницышириной 2,5 смукрашендвумярядамиорнаментаввидеповторяющейсядугисвыемкойточкойвцентре. Возможно, этот орнаментимитируетптичьеоперение. Пространствомеждубортиком и обломком подставки заполнено декоративными изображениями фантастических птиц с хохолками (павлинов?), крылья и хвосты которых изображены виде растительных элементов – лепестков и цветов. У пернатых длинные шеи, загнутые вниз клювы. Сохранились изображения двух птиц, соприкасающихся распахнутыми крыльями. Головы их расположены ближе к центру и развернуты влево, а тулова показаны фронтально. Создается иллюзия вращения по кругу. Плоскость столешницы внутри подставки украшена резным растительным орнаментом и пальцевыми вдавлениями. Изображения птиц с подобным поворотом головы, крючковидным клювом, распахнутыми крыльями и волнообразным оперением встречаются на керамике Самарканда – кувшине и донце блюда конца IX-X вв. (Мокрынин, Плоских, 1969, с. 74). Превращение птицы в цветок отмечено на поливной керамике Самарканда X–XII вв. (Шишкина, 1979, с. 74). Резной растительный орнамент в центре столика аналогичен узорам, украшающим сосуды с антропоморфными признаками из Таласской долины, в которых воплощены образы авестийских божеств. Время появления этих сосудов – VIII– IX вв. В археологических слоях городищ и поселений Таласской долины они встречаются до XII вв. (Пугаченкова, Ремпель, 1965, с. 78-88). Изображения павлинов, голубей, птиц с хохолками отмечены на дастарханах из Отрара X–XII вв. (Байпаков, Терновая, 2005, с. 22). 

Зубная щетка. (Рис. 3) Следующим костяным предметом является длинная (225 мм) костяная палочка из компактной кости? животного, светло-желтоватого цвета, плотная и массивная. Она имеет несколько вытянутую плоско-выпуклую часть головки размером 36,5 мм Х 10,5 мм, которая затем переходит в виде ее шейки и на четырехгранную ручку (6 Х 5 мм в середине и 6 Х 5.5 мм в конце). Головка имеет лицевую плоскую сторону с двумя двухсторонними парными нитевидными не глубокими аккуратно выполненными надрезами по длине головки. Вдоль этих двух парных линий в цепочку расположены по 5 цилиндрической формы отверстии-ячейки (диаметр-2,5 мм) с не до конца просверленными тонкими просвечивающими днами на задней выпуклой стороны головки описываемого предмета. Нижняя часть всех отверстий в совокупности формирует лицевую часть продолговатой кармашки. Двух рядные 10 отверстии замыкаются по нижним и верхним концам головки предмета еще двумя  идентичными по диаметру и глубине, но сквозными отверстиями.

Противоположная сторона головки несколько выпуклая и гладкая и имеет по сагиттальнальной линии-третью линию надреза (длина-25 мм), но более широкую и глубокую переходящую и формирующую заданию стенку с гребенчатым выступом по центральной части кармашки по длине головки зубной щетки, которая также являются несколько скошенным дном 5 цилиндрических парных ячеек. Данные трасологических исследований указывает, что предмет был изготовлен вручную, по всей поверхности отмечаются частые прерывистые насечки от режущего аппарата во время  обработки поверхности исследуемого предмета.

На наш взгляд, трудность установления наименования изучаемого  предмета  заключается  в том, что он в период наших исследований не имел главного в функциональном и технологическом отношениях элемента (пучков волос животного происхождения или других волокон для чистки зубов). Вероятно, он как представитель из органической природы в настоящее время отсутствовал из-за полной естественной деструкции в археологической среде. Одной из подтверждающей версией в пользу предполагаемого нами предмета является то, что ручка предмета в средней части деформирована на лицевую сторону, в результате регулярного силового воздействия руки человека во время чистки зубов.

Древней тюрки вероятно щетку стали делать из конского волоса. Древнем Китае использовали щетки для зубов деревянные палочки со свиной щетиной. В середине XVI века, жесткую и неприятно пахнущую щетину европейцы заменили на беличью или барсучью шерсть, но она, напротив, была слишком мягкой. Наконец нашли разумный компромисс – щетку стали делать из конского волоса. Такой щеткой пользовался Наполеон, который чистил зубы морским песком с добавкой опиума для успокоения нервов.

В помещении 3 был найден керамический сосуд с семенами конопли, которые, согласно письменным источникам, сведения которых подтверждены археологическими материалами, использовались в ритуальной практике для воскурений и изготовления опьяняющих напитков. Более точная верификация плодов и семян изучаемого растения, предположительно установленного нами как конопля, требует более тщательного исследования на уровне ДНК анализа, хроматографических данных, что позволит выявить эволюционные изменения и отличия современных культурных форм конопли от их  древних аналогов.

Конопля посевная описана в 19-м и 20-м томах «Естественной истории» Плиния Старшего, которые упоминает ее использование как прядильного, пищевого и лекарственного растения. Упоминается что конопляные семена – хорошее средство для лечения запора у домашних животных, сок травы помогает от отита, а корень можно использовать в качестве припарок от боли в суставах, подагры и ожогов.

Конопля имеет богатую историю использования человечеством в качестве пищи (семена), материала для изготовления бумаги, одежды, обуви, веревок, канатов, тросов и ниток (стебли растения состоят из весьма прочных волокон), а также в качестве психотропного средства. Конопля впервые описана в Китае около 2800 года до н.э.. (Jum-Ji Kim, Mi-Young Lee, 2011, с. 84-88) Геродот так описывает оргии скифов: «Они бросали конопляное семя на горячие камни и выли, и вопили от удовольствия». В Северной Африке конопля — источник счастья. В Индии (VIII—VI века до н. э.) жрецы-брахманы готовили крепкий отвар конопли, чтобы приблизиться к божеству (Wang, He Tang, Yang, Gao, 2008, с.11-18).

В Скифской земле произрастает конопля – растение, очень похожее на лен, но гораздо толще и крупнее… Взяв это конопляное семя, скифы подлезают под войлочную юрту и затем бросаютего на раскаленные камни. От этого поднимается такой сильный дым и пар, что никакая эллинская паровая баня не сравнится с такой баней. Наслаждаясь ею, скифы громко вопят от удовольствия» (Геродот, 1972, с.73).

М.Элиаде указывал на «шаманский характер этого погребального очищения; культ умерших, использование конопли, удушье и крики составляют по сути специфический религиозный комплекс, целью которого мог быть только экстаз» (Элиаде, 2014, с. 291).

Присутствие в городища Кастек-1 двухступенчатого алтаря, предназначенного для воскурений, найденные в непосредственной близости от него предметы: керамический сосуд с семенами конопли, небольшой керамический сосуд-цедилка с отверстиями в тулове, культовый сосуд с носиком в виде головы волка (или собаки), медный котелок с растительным орнаментом и другие предметы помогают в какой-то степени восстановить обряд и религиозные представления жителей Жетысу в VIII–IX вв.

Таким образом, средневековый Жетысу, один из крупных культурно-исторических регионов Казахстана, где сохранилась древняя интереснейшая топонимика, в том числе и относящаяся к городской культуре, с древними караванными путями. Благодаря археологическим исследованиям, решен ряд вопросов археологической и истоической географии, получено о развитии здесь своеобразной цивилизации. Здесь города и степь, земледелия и скотоводство развивались в едином политическом, хозяйственно-экономическом и культурологическом комплексе.

 

Литература

  1. Аболин Р.И. От пустынных степей Прибалхашья до снежных вершин Хан-Тенгри//Геоботаническое и почвенное описание южной части Алма-Атинского округа КазССР. Ташкент, «ФАН». 1930, С.
  2. Акишев К.А. Перспективы изучения позднесредневековых городов Казахстана и Средней Азии. // Средневековая городская культура Казахстана и Средней Азии Наука. Алма-Ата, Изд-во «Наука». 1983, С. 5-11.
  3. Байпаков К.М., Терновая Г.А. Религии и культы средневекового Казахстана. Алматы: Изд-во «Баур», 236 с.
  4. Бартольд В.В. Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью 1893-1897 гг. // Сочинения. Т. М.: Наука, ГРВЛ, 1966. 564 с.
  5. Геродот. История в девяти книгах. / Перевод и примеч. Г.А. Стратановского. 4 кн. Л.: Наука, 600 с.
  6. Грицина А.А. О погребениях в хумах и оссуариях найденных близ Заамина // Тезисы докладов Международного Симпозиума «Приаралье на перекрестке культур» и второго полевого Семинара «Археология древнего Ташкырманского оазиса». Нукус-Бустан-Беруни, 2-4 окт. Нукус. 2007. С. 16-17.
  7. Ибн Халдун Введение (фрагменты)//Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока. – М.: Наука, 622 с.
  8. Мокрынин В., Плоских В. Технические приемы орнаментирования средневековой керамики (к культурным связям Киргизии в VIX вв.) // Вопросы естествознания и техники в Киргизии. Мат-лы 11-й среднеазиат. науч. конф-ции историков естествознания и техники. Фрунзе: «Илим», 1969. С.
  9. Нуржанов А.А. Жетысу-золотая калыбель казахской нации. Мысль: Республиканский общественно-политический журнал. – Алматы, №10. С.19-22.
  10. Нуржанов А.А., Терновая Г.А. К вопросу об обрядовой практике жителей Жетысу (Семиречья) в VIIIIX вв. // Труды «IV» ХХ Всеросссийского археологического съезда в Казани. Т. – Казань. Отечество. 2014, С. 312316.
  11. Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. История искусства Узбекистана (с древнейших времен до середины девятнадцатого века). – М.: Искусство, 688 с.
  12. Смагулов Е.А. К изучению культовых атрибутов VX вв. на средней Сырдарье // Материалы международной научной конференции: «Археология Казахстана в эпоху независимости: итоги, перспективы». 12-15 декабря 2011 г. – Алматы. Т. С. 35-41.
  13. Ставиский Б.Я. К вопросу об идеологии домусульманского Согда. (Погребальный обряд и представления о загробной жизни) // Сообщения республиканского историко-краеведческого музея Тадж. ССР. Вып. I. Археология. Сталинабад, С. 35-58.
  14. Умурзаков С.У. К исторической топонимике Киргизии // Ономастика Средней Азии. – М.: Наука ГРВЛ, 1978. С. 53-58.
  15. Шишкина Г.В. Глазурованная керамика Согда (вторая половина VIII – начало XIII в.). Ташкент: «ФАН», 165 с.
  16. Чайльд Г. Прогресс и археология. – М.: Издательство иностранной литературы, 196 с.
  17. Элиаде М. Шаманизм. Архаические техники экстаза. М.: Академ. проект, 480 с.
  18. Jum-Ji Kim and Mi-Young Isolation and Characterization of Edestin from Cheungsam Hempseed //J. Appl. Biol. Chem. – 2011. 54(2). P. 84-88.
  19. -S. Wang, Ch.-He Tang, X.-Q. Yang, W-R.Gao. Characterization, amino acid composition and in vitro digestibility of hemp (Cannabis sativa L.) proteins// Food Chemistry.2008.-107. P. 11–18.

 

 

Список сокрашение: ГРВЛ-главной редакции восточной литературы


ФАН-книжное издательство в Ташкенте

 

Топографический план городище Кулан

 

 

 

Городище Кулан. Дворцовый комплекс. Центральное помещение. IX-X вв.

 

 

 

Городище Кастек. Гипсометрия

 

Городище Кастек. Вид раскопа с севера. Жилой комплекс. VIII-XII вв.

Год: 2017
Город: Алматы
Категория: История
loading...