Особенности организации делопроизводства в волостной системе управления во внешних округах Западносибирского генерал-губернаторства в 20-60-е гг. XIX в.

Казахи вели кочевой образ жизни, что обусловило практику устного решения всех вопросов в их повседневной жизни в период Казахского ханства. В период присоединения территории казахских жузов в состав Российской империи постепенно осуществлялся процесс организации административного управления и делопроизводства на местном уровне. Российское правительство осуществило ряд административных реформ в Казахской степи в первой половине XIX века. В частности, согласно «Уставу о сибирских казахах 1822 г.» на территории Среднего жуза были созданы внешние округа и волости. Делопроизводство на русском языке было постепенно внедрено в процессе организации системы управления в Казахской степи по правовым нормам Российской империи.

В статье рассматриваются особенности организации делопроизводства в волостной системы управления во внешних округах Западно-Сибирского генерал-губернаторства в 1820-1860-е гг. Особое внимание уделяется проблемам подбора и подготовки кадров письмоводителей и толмачей, характеристике видов документов, организации процесса ревизии делопроизводства во внешних округах.

Казахи вели кочевой образ жизни, что обусловило практику устного решения всех вопросов в их повседневной жизни в период Казахского ханства. В период присоединения территории Казахских жузов в состав Российской империипостепенно осуществлялся процесс организации административного управления и делопроизводства на местном уровне. В статье на материалах и источниках, касающихся территории Среднего жуза, будем рассмотрен процесс организации делопроизводства на местном уровне в период создания волостной административной системы по «Уставу о сибирских киргизах (казахах)» 1822 года. Временные рамки охватывают период действия данного Устава до введения норм Временного Положения от 21 октября 1868 года.

Исследование проблемы организации делопроизводства и оформление должности письмоводителей на территории Казахской степи в период присоединения Казахстана к Российской империи имеет актуальное значение. Данная тема фактически мало изучена. В частности, интерес вызывают публикации профессора Султангалиевой Г.С.[1] по истории татарской диаспоры, роли татарских мулл как «посредников между российскими управленцами и казахский знатью». В статье Галиева В.З.[2] сделан акцент на роль татарских мугаллимов и мулл в просветительской деятельности среди казахов. Таким образом, проблема изучения истории организации делопроизводства, а также истории служебной деятельности казахов в должности письмоводителей требует исследовательского внимания.

В 1822 году на основании «Устава о сибирских киргизах (казахах)» была образована Омская область, в состав которой и должны были войти вновь открываемые внешние округа на территории казахов Среднего жуза. Для управления внешними округами были организованы окружные приказы, в штатном расписании которых были как представители местного казахского населения, так и российские чиновники из числа военных и гражданских лиц. Управление в волостях предполагалось первоначально сохранить в руках султанов, соответственно должность именовалась «волостной султан». Согласно § 99 по волостному управлению для производства дел волостной султан «имеет письмоводителя, знающего русский и татарский языки» [3, с. 97.].

Использование татарского языка в делопроизводственной сфере в Казахской степи было связано с тем, что в повседневной практике у казахов не было необходимости в разработке своей системы письма в связи с преобладанием устной традиции, поэтому российская администрация предполагает возложить  обязанности письмоводителей на  представителей мусульманского  духовенства  из числа татарских мулл.Уже при открытии первых округов и окружных приказов служители мусульманского духовенства оформляют первые официальные документы, из донесения о торжественном открытии Кокчетавского окружного приказа от 30 апреля 1824 г.: «По совершении моления, приведены  муллой, по установленной форме перед алкораном по их обряду, все султаны, старшины и бии со всем собравшимся киргизским народом на верность подданства, а выбранные старший султан, заседатели, кандидаты их и волостные наличные султаны, вместе с тем, и на верность службы к присяге. Акт клятвенного обещания, составленный на русском языке и переведенный на киргизский, читан был муллой; слова его повторяли все присягавшие, а потом акт подписали почетнейшие в народе, равно как и выбранные, старший султан и заседатели, а неумеющие писать прикладывали собственноручно свои печати. После сего произнесено муллой по изданной форме, переведенной на киргизский язык, многолетие государю императору со всей высочайшей фамилией и потом произнесено оное Государственному совету, Правительствующему сенату, российскому воинству, высочайше утвержденному по делам сибирским комитету, генерал-губернатору Западной Сибири, областному начальству, верноподданному России доброму киргизскому народу и вновь избранным для управления Кокчетавским округом султанам и старшинам. Многолетие таковое повторено одним из российских чиновников и на русском языке…»[4, с. 212.].

Из уже существовавшей практики в степи, как правило, муллы при султанах осуществляли переписку. Вместе с тем, в связи с необходимостью обеспечения кадрами письмоводителей и толмачей управления на волостном уровне на эти должности стали назначать и выпускников Омской азиатской школы Сибирского казачьего войска, впоследствии военного училища Омского кадетского корпуса, обладающие знаниями разговорного казахского, письменного русского и татарского языков. Большинство прошедших обучение в Омской азиатской школе были дети казаков, служивших в Сибирском корпусе. О приеме детей казахов в войсковое училище Сибирского линейного казачьего войска можно говорить с начала 1830 гг. 9 января 1830 годаОмскому областному начальнику господину генерал-лейтенанту и кавалеру Де Сентлорану поступило прошение от казаха Петропавловского внутреннего округа старшины БектемираБайбарарокова, о том, что он «состоит в подданстве с 1811 года и желает отдать двоих сыновей Мужана 10 лет и Чукая 8 лет в учебное заведение научить российской грамоте, чтобы по получении в оном нужного образования обратить их в государственную службу»[5, л. 1 – 1 об.]. В марте того же 1830 года поступила просьба к омскому областному начальнику от ханши Айганым Валиевой, вдовы хана Вали (Уали), о принятии ее сына Чингиса в Омское училище. «Верноподданный правительству России сын мой султан Чингис Валиев желает заняться по-российски читать писать…» [6, л. 2]. Однако, в сентябре 1833 года Кокчетавский приказ сообщает Омскому областному начальнику, «…ханша Валиева отозвалась о том, что сын ее Чингис, придя в совершеннолетие, не может уже более продолжать в азиатском училище наук, и она  намерена его женить, а сверх того уваковские киргизы избирают его Чингиса волостным управителем, куда и приглашают перекочевать к себе…»[6, л. 186.].Конечно, обучение Чингиса Валиханова в этом учебном заведении не было связано с желанием занять должность письмоводителя, скорее это была демонстрация позиции ханши Айганым и ее сына Чингиса относительно российской власти. Интересно, что впоследствии Абдул-Макажан Валиханов, сын Чингиса Валиханова, начинал свою служебную деятельность толмачем в Баян-Аульском окружном приказе с 10 ноября 1866 г., затем переведен султанским письмоводителем в Атбасарский окружной приказ с 28 ноября 1866 г. Продолжил службу в Кокчетавском окружном приказе приказом от 16 февраля 1867 г., после упразднения приказов стал служить помощником письмоводителя в канцелярии кокчетавского уездного начальника  до 10 сентября 1870 г.[7, с. 380 381.].

В ЦГА РК (Центральном государственном архиве Республики Казахстан –Т.Д.) есть сведения о содержании сына старшины МандаяТоктамышеваАбдулгафара в Омском Азиатском училище из суммы, ассигнованной на заведение школ и училищные пособия во внешних округах из Омского окружного казначейства [8, л. 201.]. Сухан Тохтамышев, сын Токтамыша Янузакова, брат Мандая Токтамышева, после окончания «наук в войсковом казачьем училище» в 1842 году определен на службу в Кокчетавский окружной приказ. Эти факты свидетельствуют о заинтересованности российской администрации в подготовке кадров из числа казахов. В то же время желание получить образование в Омском азиатском училище было обусловлено тем, что это был канал для простых казахов для поступления на службу в окружные приказы или при волостных управителях, чтобы иметь возможность участвовать в управлении на местном уровне по новым нормам.

В документах ЦГА РК встречаются сведения о казахах среди письмоводителей, например, в Кокчетавском приказе: Ален Джантилевов султанский письмоводитель c 1828 по 1842 годы [7, с. 122.], бий Мендыбай Шугуров – с 1831 – 1843 гг.[7, с. 127, 366.], Сухан Токтамышев – на службе с марта 1842 – 1851гг.[7, с. 471-472], Абдулхаир (Абулхаир)Дербисалин[7, с. 113]; в Баян-Аульском округе: ДжанМухаметТуманов (Ермеков) султанский письмоводитель в 1835 г., АхунджанИтемгенев [8, л. 11.]султанский письмоводитель в 1847 г.; в Акмолинском внешнем окружном приказе: Учтылеу Чокаев султанский письмоводитель в 1856 г., Мухамедияр Ибрагимов, сын старшего султана Акмолинского округа Ибрагима Джаикпаева султанский письмоводитель в Акмолинском округе с марта 18581864 гг.[9, л. 252-253.].

Некоторые из них, начав свою карьеру с должности письмоводителя, смогли дослужиться до должности старшего султана, например, АбдулгафарМандаев (о котором речь была выше), в должности султанского письмоводителя в Кокчетавском приказе с 25 июля 1835 г. до 1852 г., дослужился до чина коллежского регистратора в 1850 г.; в должности старшего султана -с 10 октября 1853 по 19 апреля 1854гг.; за отличие по службе переименован из губернских секретарей в сотники в 1855 г., удостоен чином есаула в 1864 г. [7, с. 608.].

Российская администрация приступает к ревизии делопроизводства в первых открываемых по Уставу 1822 г. внешних округах и волостях уже в 1825 году. Омский областной начальник, полковник Броневский Г.С. отмечает в своем донесении от 10 октября 1825г. генерал-губернатору Западной Сибири Капцевичу П.М.: «При рассмотрении дел оказывается, что волостные султаны и старшины доставляют уже в некоторой степени срочные сведения на бумаге и доносят приказу о происшествиях, особенно ханша Айханыма и ее дети.»[4, с. 223.]. В 1831 г. полковник Броневский Г.С. сообщает: «Проехав ныне по Киргизской степи в разных направлениях около 2 тысяч верст и посетив пять внешних округов, я видел многие волости и заходил в аулы. … 2.вашему высокопревосходительству известно, что простой, в полудиком почти состоянии находящийся народ киргизский чужд понятия о гражданских формах и притом так нетерпелив, что малейшую отсрочку в удовлетворении приносимой просьбы считает уже за отказ, за несправедливость. В приказах же наших гражданские чиновники посвятили себя канцелярским обрядам и тем тянут дела; притом принуждают подавать просьбы письменные. Толмачи и разные грамотные люди через сие сделали себе промысел, чем  вводя в убытки дикаря-киргиза, обременяют и приказы заведением дел, тогда как разбирательство на словах, по степному обыкновению, скоро и решительно освобождало бы приказ от нетерпеливого просителя, а сего — от скуки по своем ауле. 3. Вместо того, чтобы чиновникам приказов предаваться деятельности, посещать часто кочевья, принимать искреннее участие в ограждении киргиз от обид их неприятелей и тем в пользу нового в степи устройства сближаться с ними и выигрывать доверенность, они отличаются медлительностью, и такие же медленные разрешения получают от областного начальства; подсудимых же томят под стражей по целому году, вопреки характеристике киргиз; ибо чем скорее виновный получает возмездие по законам, тем это более делает впечатление на них и прочих. Но чиновники наши хладнокровно тянут дела не в приласкание, а в раздражение народа. Посему, для пользы общей, я бы полагал: приказам повелеть действовать словесным судом, кроме главных преступлений, указанных в уставе; от подачи письменных просьб киргиз освободить, а словесные просьбы их записывать в книгу и, вызывая ответчиков, или командируя чиновника в аулы, решать, по степным обычаям, чрез биев и присягу по их выбору, как это обыкновенно водилось, в особенности по делам, до браков касающимся, чтобы приказы не вмешивались и предоставляли биям и набожным киргизам (но и не татарам и муллам) на суд по степному обычаю, а не по магометанскому Алкорану…»[4, с. 254-255.]. Броневский Г.С.обращает внимание на то, что делопроизводство должно в большей степени касаться служебного исполнения по вопросам управления и сбора сведений о состоянии в волостях и внешних округах, нежели распространяться непосредственно на повседневную жизнь казахского населения.

Затем в последующие годы, с целью улучшения понимания поступающих в степь распоряжений были уточнены обязанности письмоводителей при волостных управителях в распоряжении от пограничного начальника управления  сибирскими казахами ВишневскогоН.Ф.  от 20 декабря 1841 г. № 3760: «…поставить в обязанность Приказов наблюдать, чтобы находящиеся постоянно при волостных управителях толмачи или письмоводители, о чем последует особое распоряжение, были точными передавателями им получаемых от Приказа письменных требований и указов и занимаясь письмоводством в волости, по приказаниям волостных управителей, исходящие бумаги от них скрепляли своим подписом, ответствуя непосредственно за точный смысл и изложение содержания бумаги, долженствующий быть совершенно понятной Волостному управителю, от которого она пишется и который должен прикладывать к ней печать свою»[10, л. 1-3.].

Преемник Вишневского Н.Ф. полковник Клейст Е. летом 1848 г. отправляется для обозрения внешних округов и ревизии окружных приказов, по итогам своей поездки он подготовил отчет и сделал распоряжения пограничному управлению сибирскими казахами относительно принятия мер  по выявленным упущениям 24 ноября 1848 г.. № 3159, в частности относительно ревизии волостного управления им было отмечено следующее: «…Д)открыто, что толмачи и султанские письмоводители, назначенные к управителям, оставляют свои обязанности при управителях, самопроизвольно, т.е. что они выезжают из волостей куда им вздумается без разрешения Приказа и даже своего управления. ...К) из дел Окружных приказов я усмотрел,что киргизы самопроизвольно из состава своих волостей откочевывают в другие волости, округа, и даже на линию, о возвращении их к своим волостям, чрез неизвестность места нахождения их, происходит между приказами и другими местами и лицами бесполезная переписка; а они через таковой уход избегают от исчисления скоту, производимого по истечении узаконенного времени и не платят ясачной подати…

Все изложенные здесь замечания мои по делопроизводству окружных приказов и прочем предлагаю Совету рассмотреть и положение свое по ним постановить, обратив внимание в особенности на текущество дел Приказов, принять настоятельные меры к немедленному окончанию оных.

Сверх этого не оставить Совет сей подвергнуть соображению и заключению своему следующие предметы, которые обратили особенное мое внимание: 1) Окружные приказы вообще управляя киргизами по 247 ст. 2т. учрежд. оинород. чрез султанов, избранных в волостные управители, выключая дел следственных и уголовных, для производства коих, по 210 ст. того же учрежд., отряжаются русские заседатели, бездействуют в отношении назидания над волостными управителями о точном исполнении их обязанностей по отправлении дел волостного управления, ибо волостные управители, по данной им инструкции, извлеченной из учреждения о управлении сибирскими киргизами, которая предместником моим, от 20 декабря 1841 года № 3760, отослана в Пограничное управление, для рассылки по Приказам, управляют, как я удостоверился, своими волостями, по всем отраслям их действий весьма слабо и собственно от того, что Приказы не стараются побуждать их к выполнению указанных в той инструкции обязанностей и не объясняют им о их значении по службе; доказательством сему служит то, что управители кроме сбора ясака, не входили в управление волостями (выделено нами –Т.Д.), как указано в инструкции, в следствие этого, народ киргизский в столь продолжительное время нахождении своего под управлением российского правительства, по сие время не приобык с полным повиновением, подчиняться установленной над ним власти, чрез что киргизы беспрестанно между собой нарушают спокойствие, как обнаруживается многими делами, случающимися в степи. К поправлению сего, даны мною на месте должные наставления волостным управителям, о точном и безупустительном исполнении их обязанностей, но чтоб по управлению волостями иметь успех в восстановлении общего народного спокойствия, которое беспрестанно нарушается преступлениями в воровстве, я, с своей стороны, полагаю, изобличенным в нем, смотря по свойству умысла, с коим учинена кража и ценности покраденного, сверх разбирательства претензий, по киргизским обычаям, определить соразмерно телесное наказание лозами, в присутствии посторонних киргиз, предоставив наложение меры наказания тем же лицам кои избраны будут, для разбирательства иска за покражу, под строгую ответственностью, за послабление наказания волостных управителей,которым, по утверждении о том приговора Приказами, предоставитьи исполнению оного…»[11, л. 857 – 861 об.]. Ревизия показала, что волостные управители фактически не исполняют возложенных на них обязанностей с пользой для российского правления.

Исполняющий должность пограничного начальника, полковник Спиридонов П.М., после полковника Клейста Е., отдает следующее распоряжение из путевой канцелярии по части гражданской от 10 мая 1854 г.: «Предполагая около 1 числа будущего июня месяца прибыть в Кокчетав и произвести ревизию делопроизводства окружного приказа, я предписываю: а) приготовить все требуемые к ревизии сведения; б) обязать всех волостных управителей и состоящим при них письмоводителей и толмачей прибыть, ко времени моего приезда, в Кокчетав и привезти с собою с надлежащими сведениями все находящиеся у них бумаги, книги и дела которые я сам буду поверять и пересматривать в) объявить всем киргизам что если кто из них имеет до меня просьбы то прибыли бы козначенному времени в Кокчетав»[12, л. 8 9 об.]. Став военным губернатором Семипалатинской области после реформы от 19 мая 1854 г., Спиридонов П.М. продолжает внимательно относиться к ревизии делопроизводства, особенно на уровне внешних окружных приказов и волостей. В частности, в своем отчете о ревизии Семипалатинской области от 31 августа 1856 г. № 2703 им приведены следующие факты: «…по Кокбектинскому внешнему окружному приказу: по рассмотрении в приказе имеющих в оном журналов и книг, а также переписок, никаких беспорядков и упущений не открыто. Архивы приказа находятся в надлежащем порядке. ... На киргизах Кокбектинского округа состоит ясачной недоимки за 1855 год 5 583 руб. 99 ½ коп. серебром, которые, как отозвались волостные управители, не внесена потому случаю, что скот их от изнурения в прошедшую зиму не годен был для продажи, но обязываются недоимку эту внести вместе с ясаком текущего года в сентябрьской трети оного…» [13, л. 5 об. 6]. Подробное знакомство с документами текущего делопроизводства по хозяйственному и исполнительному отделениям давало возможность областному начальствупредставить точнуюкартинуотносительно состояния управления казахским населением на местном уровне.

Военные губернаторы областей производимые реформы в Российской империи в 60-е годы XIXвека при их непосредственном введении на местах в регионах старались адаптировать к местным условиям, так, в частности, в предложении Совету Общего Областного управления сибирскими казахами от военного губернатора этой области генерал-лейтенанта Панова Ф.А. от 13 ноября 1865 г. № 23 было предписано: «Препровождая в Совет Общего Областного управления подлинное предложение г.генерал-губернатора Западной Сибири от 9 ноября за № 1209, прошу, по внимательном рассмотрении вводимых во внутренних губерниях Империи новых правил, касающихся судопроизводства и делопроизводства в судебных местах, сообразить и постановить заключение: можно ли и в какой мере ввести означенные правила в судебных местах Области и не потребуют ли некоторые из них в применении к местным условиям и к особенностям организации здешних судебных мест, каких либо сокращений, дополнений или вообще, изменений, без отступления однако ж от основной мысли вводимых правил…»[14, л. 1.]. Подобное отношение было обусловлено спецификой судопроизводства и делопроизводства в кочевой казахской среде. Казахи по-прежнему предпочитали устное разрешение своих судебных исков у биев. Во Временном Положении об управлении в Уральской, Тургайской, Акмолинской и Семипалатинской областях от 21 октября 1868 г. были утверждены следующие правила для народного суда у казахов: «§ 147. Решение биев объясняется обеим сторонам, с выдачею, в случае требования, копии с постановления, засвидетельствованной приложением правительственных печатей биев» [3, с. 333.]. Все принятые решения на волостных и чрезвычайных съездах биев записываются в специальные книги, которые из областного правления сначала выдаются уездным начальникам, которые «…оставив у себя книгу для чрезвычайных съездов, остальные отправляет волостным управителям, которые оставляют у себя таковые на хранение»[3, с. 334.].

Таким образом, делопроизводство в волостных управлениях в изучаемый период должно было организоватьсвоевременную доставку точных сведений о происшествиях в степи и ответы на  запросы и предписания в вышестоящие звенья имперского административного аппарата Западной Сибири. Как правило, это были письма, прошения, жалобы, докладные записки и рапорты от волостных управителей, подготовленные и записанные письмоводителями.Затем, с введением Пограничного управления в 1838 г. были определены формы документации для окружных приказов на основании указа Пограничного управления от 8 мая 1839 за № 2048. Внешние окружные приказы обязаны были отправлять в Пограничное управление через каждые две недели ведомости о происшествиях и о благосостоянии округа, каждый месяц именные списки о классных чиновниках, ведомость о проживающих в степи лицах постороннего ведомства, сведения о проходящих караванах,о хлебопашестве,о ценах, существовавших на припасы, о распространении торговли,о постройке частных домов [15, л. 60 – 70.]. Для сбора сведений по всем этим вопросам при необходимости выезжали российские заседатели в волости своего округа. Нужно отметить, что все  более или менее постоянные документы готовились российскими чиновниками и служащими внешних окружных приказов. Документы, которые поступали от волостных управителей, носили нерегулярный характер и касались возникающх на месте проблем управления. Однако уже во Временном Положении 1868 г. было сказано, что в состав волостного управления в распоряжение волостного управителя кроме письмоводителей назначается определенное число рассыльных, содержание которых будет отнесено на общественный счет. Как было записано в примечании к § 90 «Пересылка бумаг в уездные управления производится через рассыльных при волостных управителях»[3, с. 329.]. Введение новой категории служащих в аппарат управления на уровне волостей в лице рассыльных свидетельствует о расширении делопроизводства, следовательно, и количества видов обязательной документации, например, как было сказано выше о журналах, в которые вносились решения биев.

Контроль за делопроизводством не мог не касаться языка, на котором готовились документы. Если в период существования окружного управления в 20-40е годы XIXвека на русском языке спускались все распоряжения от вышестоящей российской администрации, то на местном уровне документы от волостных управителей, старших султанов и казахских заседателей могли быть написаны как на русском языке, так и на татарском и казахском языках на арабской графике. Вопрос о замене  арабской графики на кириллицу, а также замене письмоводителей и толмачей из числа татар на казахов в управлении на уровне волостей приобретет актуальность к концу 70-х XIX века. В распоряжениивоенному губернатору Акмолинской области Цытовичу В.С. от 8 февраля 1877 года № 15 генерал-губернатор Западной Сибири Казнаков Н.Г. предписывает: «В предложении за № 466 сообщено мною вашему превосходительству для надлежащего распоряжения, высочайше повеление чтобы в деловых бумагах, в которых объявляются касающиеся до них распоряжения, писать киргизский (казахский – Т.Д.) текст русскими буквами и о постепенной замене татарских переводчиков природными киргизами (далее в тексте казахами – Т.Д.).Независимо сего покорнейше прошу вас конфиденциально уведомить меня, какой порядок соблюдается в настоящее время»[16, л. 1.]. Это распоряжение было следствием из выводов из всеподданнейшего отчета министра народного просвещения по осмотру учебных заведений Оренбургского учебного округа, копия которого была приложена к данному предписанию: «… Образование киргизов. Киргизов имеется до 2-х миллионов, они вовсе не фанатичные мусульмане: привязанные к некоторым обрядам, они заучивают наизусть некоторые арабские молитвы и стихи Алкорана, не понимая их содержания, ненавидят татарских мулл и не подчиняются магометанскому собранию. Но и между ними началось уже отатаривание следующими путями и средствами: 1) фанатические шакирды, ученики медресе, переселяются ежегодно из Западной Сибири в северную киргизскую степь и живут там под видом купцов; 2) некоторые киргизы, и особенно богачи, в аулах которых жили такие учители, отправляют обыкновенно более способного сына в одно из ближайших татарских медресе, по обучении там, они являются ярыми магометанскими пропагандистами в степи. 3) администрация усиленно распространила арабский алфавит, издавая для киргиз постановления на татарском языке; большая часть переводчиков в степи и теперь еще из татар и татарский язык в настоящее время, единственное средство сообщения между правительственными органами и киргизским (казахским – Т.Д.) народом, что нельзя не признать важною административною ошибкою…»[16, л. 3 – 3 об.].

В ответ на это предписание военный губернатор Акмолинской области Цытович В.С. сообщает в своем донесении от 4 октября 1877 г. № 103 : «во вверенной мне области все распоряжения местной администрации пишутся по-русски, исключая в весьма редких случаях бийские решения, и объявляются заинтересованным лицам также по-русски, в случае незнания этого языка, объясняются им чрез переводчика по-киргизски, …я вместе с сим сделал распоряжение, обязав в то мое время уездных начальников, на будущее время не допускать в переводчики и письмоводители лиц татарского происхождения…[16, л.31-32.]. Таким образом, прошло чуть более полувека с момента открытия первых внешних окружных приказов и организации первых волостей в Казахской степи сибирского ведомства, а делопроизводство за это время приобрело организованный характер: были определены порядок и виды документации, которая циркулировала как по нисходящей, так и по восходящей линиям административного управления; регламентированы нормы и порядок выполнения служебных обязанностей письмоводителями и толмачами, которые составляли основу местного волостного аппарата управления; наконец, определена необходимость замены татарского языка на казахский язык при ведущей роли русского языка. Среди казахов восприятие русского языка сначала было подготовлено через введение надписей на кириллице названий должностей на печатях старших султанов, заседателей в приказах, волостных управителей и аульных старшин. Названия должности на русском языке было совмещено с записанным на арабской графике именем владельца печати. Также в 20-60-е годы XIX века на двух языках – русском и казахском готовились такие документы,как приговоры о выборах старших султанов, заседателей от казахов, волостных управителей и аульных старшин; патенты от пограничного начальника на старшинское звание казахам («старшинские листы»), которые представляли своего рода бланк с фактически синхронизированным переводом текста. «Старшинские листы» от российского пограничного начальника использовались в качестве награждения с целью наделения особым статусом представителей казахского населения за их лояльное отношение и выказанное служебное усердие.Текст в таких документах на двух языках располагался в двух параллельных столбцах, соответственно, сначала на русском языке, затем на казахском языке.

Если в период в 20-60-е годы XIX века -происходило становление и развитие системы делопроизводства на уровне волостной системы управления, то после введения Положения б управлении степными областями от 25 марта 1891 года произойдет уже унификация в организации делопроизводства с остальными регионами Российской империи.

 

  1. Султангалиева Г.С. «Татарская» диаспора в конфессиональных связях казахской степи (XVIII-XIX вв.) // «Вестник Евразии». 2000. № 4. С. 34.;Каратолмач, Штабс-Капитан Мухаммед-Шариф Аитов в Казахской степи (первая половина Х1Хв.) // «Понарама Евразии».– 2008. № 2. – С. 13 – 22.;Среднеазиатская политика России и татарские переводчики //История Татар. Т.6. Казань:Институт Истории им. Ш.Марджани. 2013.С.339-342.
  2. Галиев В.З. Участие татарских мулл в развитии образования среди казахов в 20–60-х годах XIX века (на материалах внешних окружных приказов) //http://www.idmedina.ru/books/materials/faizhanov/ 5/pedagog_ galiev.htm (дата обращения: 02.2016).
  3. Материалы по истории политического строя Казахстана. Т.1. – Алма-Ата: Издательство АН КазССР. 1960. – 441 с.
  4. Казахско-русские отношения в XVIIIXIX веках (1771 – 1867 годы). Сборник документов и материалов. –
  5. Алма-Ата: Издательство «Наука». – 1964. – 575 с.
  6. 5 ЦГА РК. Ф. 338. Оп.1. Д. 535.
  7. 6 ЦГА РК. Ф. 338.  Оп. 1. Д. 690.
  8. 7 О почетнейших и влиятельнейших ордынцах: алфавитные, именные, формулярные и послужные списки.12 ноября 1827 г. – 9 августа 1917 г. Том VIII. Часть 1 / Сост., предисловие, комментарии и указатели Б.Т.Жанаева. – Алматы: Дайк-Пресс, 2006. – 716 c.
  9. 8 ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1. Д. 1931.
  10. 9 ЦГА РК. Ф. 369. Оп. 4. Д. 106.
  11. 10 ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1 Д. 3853.
  12. 11 ЦГА РК. Ф. 374. Оп.1. Д. 2056.
  13. 12 ЦГА РК. Ф. 345. Оп.1. д. 380.
  14. 13 ЦГА РК. Ф. 15. Оп.1. Д. 12.
  15. 14 ЦГА РК. Ф. 345. Оп. 1. Д.906.
  16. 15 ЦГА РК.Ф. 345. Оп.1. д. 1444.
  17. 16 ЦГА РК. Ф. 369. Оп.1. Д.2040а.
Год: 2016
Город: Алматы
Категория: История
loading...