Казахи в системе местного административного аппарата в Семипалатинской и Акмолинской областях в начале ХХ в.

К началу ХХ века произошли изменения в структуре местного административного аппарата в степных областях Казахского края. В период после реформ 1822-1824 годов на территории Среднего жуза казахи могли занимать должности старших султанов, волостных султанов, заседателей во внешних окружных приказах, аульных старшин. После реформы 1868 г. были упразднены внешние округа, внешние окружные приказы и, соответственно, должности старшего султана и заседателей. Однако сохранено волостное деление, нижней ступенью которого остается аульная система. Доступными для казахов остаются должности волостного управителя и аульного старшины. На уровне уездного и областного управления, некоторые из числа бывших старших султанов или выходцы из семей казахов, сделавших определенную карьеру еще во время службы во внешних окружных приказах, были назначены исполнять должности младших чиновников особых поручений в областях или младших помощников уездного начальника. Казахи же, получившие образование в российских учебных заведениях, могли занимать должности, требующие определенных компетенций от них. Однако количество казахских чиновников, исполняющих узкопрофессиональные функции, незначительно в сравнении с российскими чиновниками, служившими на территории Степного края в начале ХХ века. 

К началу ХХ века произошли изменения в структуре местного административного аппарата в степных областях Казахского края, нижние звенья которого были доступны для поступления на службу представителям казахского населения. Если в период после реформ 1822-1824 годов на территории Среднего жуза казахи могли занимать должности старших султанов, волостных султанов, заседателей во внешних окружных приказах, аульных старшин, то после реформы 1868 года были упразднены должности старшего султана и заседателей, доступными остаются должности волостного управителя и аульного старшины. Эти должности в Степном крае сохранены и после реформы 1891 года.

К началу ХХ века административное деление территории Казахской степи, в целом, соответствовало основным нормам «Положения об управлении Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской областями» от 25 марта 1891 года. Как известно, из пяти перечисленных областей одна Семиреченская была вновь передана в ведомство Туркестанского края в 1897 году. В соответствии с данным Положением Акмолинская область состояла из пяти уездов: Омского, Петропавловского, Акмолинского, Кокчетавского и Атбасарского; Семипалатинская область состояла из пяти уездов: Семипалатинского, Павлодарского, Каркаралинского, Усть-Каменогорского и Зайсанского. Согласно Отделению III «Установления сельские» по Управлению кочевого населения «число кибитковладельцев, входящих в состав волостей и аульных обществ определяется областным правлением соответственно местным условиям. С тем, однако, чтобы число это, по возможности, не превышало: для волостей – двух тысяч, а для аульных обществ – двухсот кибитковладельцев» [1, С. 391].

Как уже было выше сказано, казахи были допущены к исполнению служебных обязанностей в нижних звеньях местной администрации, можно достаточно уверенно говорить о том, что в Семипалатинской и Акмолинской областях, в кочевых волостях должности волостных управителей и аульных старшин занимали только казахи, в отличие от Семиреченской области, в которой были представлены и другие этносы из числа местного населения. Что касается возможности быть представленными в аппарате на уровне уездного и областного управления, то известны примеры, когда некоторые из числа бывших старших султанов или выходцы из семей казахов, сделавших определенную карьеру во время службы во внешних окружных приказах, после упразднения этих окружных приказов, были назначены исполнять должности младших чиновников особых поручений в областях или младших помощников уездного начальника. Однако эти должности не были повсеместно отданы казахам, в основном  эти должности  были доступны представителям российской администрации. В частности, можно привести некоторые конкретные примеры: Ибрагим Джаикпаев (бывший старший султан Акмолинского округа) с апреля 1869 года младший чиновник особых поручений при военном губернаторе Акмолинской области [2, c. 344]; Алибек Джалгарин (сын Джалгары Байтокина, получившего потомственное дворянство за свою многолетнюю  службу  в Кокчетавском  округе)  с 1 января  1869  года  младший  помощник   петропавловского уездного начальника Акмолинской области [2, с. 349]; Джантюре Дженаев (бывший старший султан Атбасарского округа) с декабря 1869 года младший помощник сарысуйского уездного начальника Акмолинской области [2, с. 356]. Однако, эта должность в начале ХХ века уже мало доступна казахам, вследствие ее особого значения для осуществления внешнего контроля над степной территорией.

Сравнивая основные условия назначения на должность волостных управителей и аульных старшин в начале ХХ века с последней четвертью XIX века, можно отметить, что сохранена выборная система определения кандидатов на эти должности, но в Положении 1891 года, действовавшего и в начале ХХ века, было добавлено примечание. Приведем весь пункт из документа: «Ст. 63. Волостные управители и аульные старшины назначаются, по выбору населения, на три года. Примечание:  министру внутренних дел – по областям Уральской и Тургайской и степному генерал-губернатору по областям Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской предоставляется, в исключительных случаях, разрешать замещение должностей волостных управителей без производства выборов» [1, с. 391].

В документах в фонде 64 по Степному генерал-губернаторству есть дела, где приведены конкретные случаи, когда российская администрация обращалась к данному примечанию, но действовала весьма осторожно. Так, например, представлением от 4 октября 1901 г. за №7287, и.д. военного губернатора Семипалатинской области донес «о невозможности в виду «партийной вражды», произвести выборы должностных лиц в Карабугинской волости, Зайсанского уезда и потому ходатайствовал о разрешении применить к этой волости действие примечания к ст. 63 Степного Положения» [3].

Однако из канцелярии Степного генерал-губернатора поступил ответ: «Ваше высокопревосходительство изволили отложить впредь до выяснения губернатором: 1) был ли соблюден установленный порядок созыва аульных сходов обязательно в каждом ауле отдельно и 2) обстоятельств, по которым можно было бы судить о действительно существующей в волости партийной вражде» [3].

В другом деле рассматривается случай, когда военный губернатор Семипалатинской области в мае 1908 года обращается к степному генерал-губернатору с прошением вместо прошедшего по выбору волостного управителя по Караобинской волости, Павлодарского уезда, на трехлетие с 1908 года Сулеймена Орозбаева разрешить утверждение в должности волостного управителя в Караобинской волости казаха из Терентульской волости Илиаса Джанкарина, который уже прослужил в другой волости несколько лет волостным управителем и имел награды. Причина, по которой Семипалатинский военный губернатор решается на замену волостного управителя без учета результатов выбора, связана с тем, что местный «крестьянский начальник при представлении выборного производства на утверждение, донес, что Сулеймен Орозбаев в политическом отношении не благонадежен, в частности «Орозбаев, в проезд учителя инспектора 3-х классного городского училища Куминова по осмотру аульных  школ, между прочим, жалуясь на притеснение киргиз Правительством, выражался неодобрительно по адресу государя императора, говоря: «мы перешли в подданство русским с тем, чтобы у нас земли не отбирались, а нынешний государь отнял у нас земли» [4].

Интересно, что степной генерал  губернатор  12 мая 1908 года ставит на вышеприведенном документе резолюцию: «С заключением губернатора согласен, если оно не противоречит закону» [5]. А затем из канцелярии степного генерал-губернатора семипалатинскому военному губернатору поступает №4232 от 24 июня 1908 года уведомление: «Вместе с тем, однако, его высокопревосходительство не мог не обратить внимания на допущенную в деле утверждения в должности Караобинского волостного управителя киргиза (казаха – Т.Д.) другой, Теренгульской волости, Илиаса Джанкарина неправильность, так как согласно точному требованию ст.64 Степного положения в должности волостного управителя и аульного старшины может быть избран каждый кибитковладелец  волости или аульного сообщества по принадлежности. Об этом канцелярия генерал-губернатора по приказанию главного начальника края, уведомляет ваше превосходительство для зависящих распоряжений» [6].

Приведенные примеры показывают, что вышестоящая администрация уделяла серьезное внимание вопросу об утверждении волостных управителей и в каждом конкретном случае весьма тщательно рассматривала это. В ст. 64. определялись основные условия для утверждения в должностях волостного управителя и аульного старшины: «В должности волостного управителя и  аульного  старшины  может быть избран каждый кибитковладелец волости или аульного общества, по принадлежности, не подвергавшийся по суду взысканиям, превышающим семидневный арест или денежное взыскание в тридцать рублей, не находящийся под следствием и судом и имеющий от роду не менее двадцати пяти лет» [1, С. 391]. Вместе с тем, утверждение в должности зависела также и от того, как ранее исполнял свои функциональные обязанности каждый из представленных к утверждению кандидатов.

Содержание функциональных обязанностей волостных управителей и аульных старшин было также регламентировано Степным Положением: «Ст. 79. На волостного управителя возлагается: исполнение правительственных распоряжений и судебных решений, присутствование на аульных съездах для выбора аульных старшин и кандидатов к ним, наблюдение за порядком на сих съездах, но без права вмешательства в самое направление выборов, ведение списка кибитковладельцев в аульных обществах, наблюдение за прибылью и убылью населения и надзор за своевременным поступлением всех сборов и исполнением повинностей, а также за тем, чтобы в обществах не было неразрешенных сборов и неустановленных повинностей. Ст.80. Ведению волостного съезда подлежат: избрание народных судей и назначение и раскладка общественных сборов и повинностей, относящихся до нескольких аульных обществ. Ст. 81. На обязанность аульного старшины возлагается: созыв аульных съездов для избрания волостных выборных, присутствование на означенных съездах и наблюдение за порядком на оных. Но без права вмешательства в самое направление выборов, сбор с населения всех податей и повинностей, выдача в получении денег квитанций и представление собранных сумм волостному управителю» [1, с. 392].

Возможность сбора податей и повинностей и контроль за подведомственным населением создавали определенные  условия для злоупотреблений со стороны волостных управителей, особенно при условии наличия целых кланов и семейств, действовавших в пределах своей волости совершенно безнаказанно.

Так, в прошении степному генерал-губернатору от доверенных от 14 выборных и должностных лиц Акмолинской волости и одноименного уезда Мухамеджана Алыкулова, Хамзы Байттасова и Едреса Кальджанова от 23 декабря 1901 года значилось следующее: «В ноябре месяце состоялись окончательные выборы должностных лиц Акмолинской волости на трехлетие с 1902 года, начавшиеся 12 октября, при чем, на должность управителя волости избран Абдрахман Мухамедияров Джаикпаев, а кандидатом родной брат его Хамза Мухамедияров Джаикпаев. Лица эти несмотря на то, что первый из них служит два трехлетия управителем, не желательны для общества, как люди вредные на столь ответственном посте, в киргизской администрации как управитель волости и кандидат, о чем будет сказано; прежде же мы должны заявить, что прошедшие выборы в некоторых частях совершились неправильно и вопреки порядку закона и обычая» [7].

Далее приведены факты подкупа выборщиков, об определении в число выборщиков лиц, бывших под следствием, в связи, с чем они не могут быть выборщиками, о злоупотреблениях Джаикпаевых при определении кандидатов на должности биев – народных судей, и др., в общей сложности приводится десять фактов нарушения действующих норм и правил в этом прошении. Просители дают конкретную оценку «Незаконным действием этим (речь о подкупе выборщиков – Т.Д.) Джаикпаев не дал возможности аксакалам аулов дать совет своим выборным, представителям их интересов, избрать  достойных  людей могущих служить на пользу и благо обществу, а не тех, которые и добиваются должностей только из своих собственных выгод, сидящих постоянно на шее общества» [8].

Дело доходит до того, что просители готовы предложить: «…если нельзя будет почему либо произвести новых выборов, то на должность управителя и кандидата по нему назначить лиц по усмотрению его и указания г. начальника уезда и что общество согласно принять к себе этих должностных лиц из посторонних волостей, даже русского происхождения…» [9]. На это прошение был дан ответ из канцелярии степного генерал-губернатора военному акмолинскому губернатору 17 апреля 1903 года №1987: «Его высокопревосходительство, главный начальник края изволил наложить резолюцию: «объявить просителям, что с сделанным распоряжением об утверждениях я согласен, а потому прошение оставляю без последствий» [10]. Очевидно, что вышестоящая администрация по сути поощряет такое состояние дел в в вопросах управления на местах, на уровне кочевых волостей и аулов.

Вероятно, одной из причин подобного благосклонного отношения со стороны степного генерал-губернатора и военного губернатора к явным нарушениям и злоупотреблением волостных управителей является тот факт, что ими исправно выполняется сбор податей в полном объеме в пользу государства. Попутно, при этом волостной управитель не забывал о собственной выгоде. Здесь следует рассмотреть вопрос о количестве и порядке получения жалования волостными управителями и аульными старшинами. По Положению 1891 года было определено следующее: «Ст. 71. волостные съезды определяют жалованье волостным управителям, до избрания оных, сообразно величине и благосостоянию волости, в размере от трехсот до пятисот рублей, а также сумму на наем писарей и рассыльных в количестве от трехсот до четырехсот рублей в год. Ст. 75. Жалованье аульным старшинам определяется аульными съездами, сообразно величине и благосостоянию аульного общества, в размере не свыше двухсот рублей в год.

Приговоры аульных съездов по сему предмету представляются на утверждение уездного начальника. Ст. 76. Определенное волостным и аульными съездами содержание волостному управителю и аульным старшинам, а также сумма на наем писарей и рассыльных, собираются по общественной раскладке, вместе с податями, и сдаются в уездное казначейство, в депозит уездного управления, по распоряжению которого упомянутые должностные лица получают назначенное им содержание в сроки и порядком, которые определяются областным правлением» [1, с. 392]. Жалование определяется самими казахами, собирается по общественной раскладке, затем сдается в депозит уездного управление, а получение этого жалования зависит от областного правления. При этом в Положении не указан сам механизм получения денежного содержания за свою службу казахскими чиновниками низовой администрации. В условиях, когда жалование могло поступать нерегулярно, вероятно волостные управители решали этот вопрос уже самостоятельно через дополнительные сборы с подведомственного населения.

Примечательно, что в записке о необходимости увеличения штата чинов уездных управлений, приведенной в деле по вопросу о штате Семипалатинской области (в деле не была указана точная дата, по косвенным свидетельствам речь идет о самом конце XIX – начале ХХ вв. – Т.Д.) дается следующая характеристика: «До введения в Степных областях высочайше утвержденного 25 марта 1891 года Положения об управлении сих областей штат уездных управлений, состоя из двух помощников уездного начальника, двух письмоводителей и двух помощников их, далеко не всегда успешно удовлетворял требованиям службы. При производстве ревизии уездных управлений не редко было обнаруживаемо, что производство весьма важных дознаний по уголовным преступлениям затягивалось иногда на целые годы, причем в большинстве случаев медленность эта объяснялась отсутствием чинов уездного управления, имеющих возможность, помимо прямых своих служебных обязанностей, пребывать более или менее продолжительное время в степи для их производства. Такого рода поручения были обыкновенно возлагаемы на младшего помощника уездного начальника, и на одного из помощников письмоводителей, но оба они постоянно разъезжая по степи исключительно с этой целью, далеко не могли справиться с тем количеством дознаний, производство которых им было поручаемо.

… Независимо всего изложенного не надо упускать из виду того обстоятельства, что обширные пространства степи, населенные кочевыми инородцами, не имеют ровно никаких правительственных органов, и о том, что делается в степи администрации известно только из донесений волостных управлений (выделено нами – Т.Д.). Хотя уездные начальники и их помощники и разъезжают по степи, но при обширности пространства уездов и при многосложной канцелярской работе разъезды эти не могут быть частыми» [11]. Приведенный фрагмент свидетельствует о том, что областная и уездная администрация фактически мало могут влиять на то, что происходит в степи, и соответственно во многом зависимы от деятельности волостных управителей на местах.

Вплоть до начала ХХ века вышестоящая российская администрация и казахские чиновники местной низовой администрации общались между собой через переводчиков. Интересно, что норма владения русским языком для казахов Оренбургского ведомства стала определяющей для получения должности  уже в XIX веке, а в Степном крае это было предложено в 1910 году. Так, в отчете 1910 года семипалатинского военного губернатора Тройницкого А.Н. сообщается следующее: «Считаю долгом упомянуть здесь об одной мере, предпринятой мной в отчетном году с разрешения генерал-губернатора, а именно: на происходивших киргизских выборах мною было впервые предъявлено требование, чтобы лица, баллотирующиеся на должности волостных управителей и кандидатов к ним, знали бы русский разговорный язык и что лиц, не знающих русского языка, я не буду утверждать в этих должностях. … русским властям приходилось разговаривать даже с ними через переводчиков. Опасение, что не найдется среди киргиз (казахов – Т.Д.) людей, знающих русский язык, совершенно ложно, ибо масса киргизов прекрасно изучила русский язык и учится в русских школах, но из присущей киргизам хитрости не желают говорить порусски…Предпринятая мною мера имела успех – ныне русские власти имеют возможность говорить порусски с волостными управителями и кандидатами к ним, а на следующих выборах эта мера будет применена и к аульным старшинам и кандидатам к ним, о чем население уже заблаговременно оповещено. Насколько киргизы стремятся попасть в волостные управители, показывает то, что многие кандидаты на эту должность, даже в том числе старики, принялись за изучение русского языка, тратя значительные средства на наем учителей» [1, С. 422].

В связи с ростом числа казахов, получивших образование на русском языке,  наиболее активным из  них предоставляется возможность занимать должности письменных переводчиков, устных переводчиков, сверхштатных волостных медицинских фельдшеров уже с середины 80-х XIX в., затем после окончания высшего учебного заведения по профилю – должности ветеринарных врачей. Так, ветеринарный врач 2-  го участка Зайсанского уезда Семипалатинской области Арынгазы Боштаев мог занимать  такую должность с денежным содержанием в размере 600 рублей – жалованья и 600 рублей – столовых, итого 1200 рублей в год, после окончания Казанского ветеринарного института в 1908 году [2, с. 502-503]. Однако число казахов исправлявших обязанности по должности врача в начале ХХ века в Степном генерал-губернаторстве крайне незначительно. Чем должность врача, чаще казахам была доступна должность  волостного  ветеринарного фельдшера.  В фондах ЦГА РК встречаются  дела, в которых приведены фамилии казахов, занимавших должности волостных фельдшеров и представленных к денежному вознаграждению наравне с русскими фельдшерами. Так, в представлении к денежной награде по Семипалатинской области от 28 октября 1899 г. №1827 из двенадцати человек пятеро – это казахи, разрешение было получено из МВД по ветеринарной части 12 января 1900 г. №25 [12]. Поскольку вопрос о состоянии здоровья скота находился в зоне внимания властей, и данное обстоятельство особенно актуально для кочевых волостей, то возникает вопрос о новой должности стражников-переводчиков из числа казахов  для сопровождения русских ветеринарных фельдшеров в их поездках по степи по служебной надобности. Военный губернатор Семипалатинской области Галкин в представлении от 12 октября 1905 года №977 ходатайствует «о дополнении ветеринарных штатов 10 июня 1900 года, включением в них 12-ти конных стражников-переводчиков при уездных ветеринарных врачах, с содержанием не менее 240 рублей в год каждому. По примеру тому, как это установлено Государственным Советом от 22-го января 1903 года для Туркестанского края, а законом от 12 июня 1902 года, для пунктовых ветеринарных врачей Министерства внутренних дел» [13].

Для обоснования данного ходатайства Семипалатинский губернатор приводит следующие аргументы:«…деятельность их (ветеринарных фельдшеров – Т.Д.) не может быть достаточно продуктивной при отсутствии стражников-переводчиков, так как на основании многолетнего  опыта вполне выяснилось, что без особых разведчиков, каковыми являются стражники-переводчики, не возможны не только своевременное обнаружение эпизоотических заболеваний и принятие законом установленных мер к локализации и прекращении их, но даже выезды врачей в степь сопряжены с непреодолимыми препятствиями. Для того, чтобы произвести ветеринарно-санитарный осмотр скота в какой либо местности, необходимо разыскать аул, что при постоянном передвижении населения, с принадлежащими ему  стадами домашних животных сделать без стражников-переводчиков весьма трудно. Были констатированы также случаи, что туземное население, по неведению или из опасения лишиться скота, утаивало существование эпизоотии, с каковой целью неблагополучные стада угонялись в самые глухие, неприступные места, и только благодаря стражникам удавалось находить их» [14].

Решение этого вопроса было отложено до установления законодательных норм по Манифесту от 17 октября 1905 года. Речь идет об изменении порядка рассмотрения и внесения изменений в существующие нормы вследствие создания нового государственного органа – Государственной Думы. В частности генерал-губернатор Сухотин в своем  ответе  от  6  ноября  1905  г.  №6107  сообщил  военному  губернатору  Семипалатинской  области: «Имея ввиду, что дополнение высочайше утвержденных 10 июня 1900 г. штатов ветеринарного надзора в Семипалатинской области учреждением должностей конных стражников-переводчиков может быть осуществлено не иначе, как в законодательном порядке, полагаю необходимым впредь до установления нового, на основании Высочайшего манифеста 17 минувшего октября, порядка рассмотрения законодательных предположений, оставить открытым возбужденный вашим превосходительством вопрос об учреждении означенных стражников» [15]. Таким образом, этот вопрос был отложен на неопределенный срок.

Между тем после введения обязательной нормы владения русским языком для участия в выборах на должность волостного управителя в 1910 году волостные фельдшеры-казахи стали рассматриваться их соплеменниками, желавшими получить эту должность, в качестве потенциальных конкурентов. Так, в январе 1910 года на имя степного генерал-губернатора Шмит Е.О. от казахов Кувской волости Каркаралинского уезда Исабая Кошенева и Джакужана  Кышилова  поступило ходатайство о распоряжении удалить  от должности медицинского фельдшера, казаха названной волости, Кельдыбека Бердыбаева за взяточничество. В объяснении от 18 февраля 1910 г. медицинского фельдшера 2 участка Каркаралинского уезда Кельдыбека Бердыбаева отмечено:«…одной из причин к подаче на меня жалоб киргизами Кошеневым и Кышиловым, ближними родственниками Акаева и служащим в его руках орудием для  совершения  разных нехороших замыслов, является Циркуляр г. степного генерал-губернатора, предписывающий утверждать впредь на должность волостных управителей и к ним кандидатов хорошо знающих (русский язык – Т.Д.), а грамотным киргизом Кувской волости являюсь только я; в виду чего всемогущий Акаев, бывший много лет волостным управителем и уволенный в истекшем  году от занимаемой им должности по телеграфу г. начальником области, опасаясь, что я могу пройти в волостные управители Кувской волости на предстоящих выборах в сем году туземной администрации Каркаралинского уезда, заставляет своих сторонников подавать на меня кляузные жалобы. На самом деле я никогда не намерен быть волостным управителем, предпочитая оказывать посильную медицинскую помощь страждущим» [16].

Что касается казахов, занимавших должность переводчика в начале ХХ века, то им было достаточно закончить полный курс городского училища. Например, письменный переводчик канцелярии начальника Павлодарского уезда Семипалатинской области, губернский секретарь Есембай Атамбаев после окончания Семипалатинского городского 5-классного училища в 1905 году вступил в должность сначала словесного  переводчика,  затем  был переведен  на должность письменного  переводчика, прослужил  до  января 1917 года и был уволен от службы по расстроенному здоровью [2, с. 517-518].

Таким образом, подавляющее большинство казахских чиновников в Семипалатинской и Акмолинской областях Степного генерал-губернаторства занимали должности волостных управителей и аульных старшин, деятельность которых с точки зрения установления правопорядка трудно поддавалось контролю со стороны российской администрации. Одним из важных условий утверждения в этих должностях после 1910 года становится владение русским языком со стороны потенциального претендента на должность, других же требований, как специальное образование, аттестация на знание российского законодательства, обязательное доверие со стороны одноаульцев и казахов волости к кандидатам на эти должности, практически отсутствовали. Казахи же, получившие образование в российских учебных заведениях, могли занимать должности, требующие определенных компетенций от них. Однако количество казахских чиновников, исполняющих узкопрофессиональные функции, незначительно в сравнении с российскими чиновниками, служившими на территории Степного края в начале ХХ века.

Происходит рост явлений взяточничества, различных злоупотреблений на местном уровне, что вызывало общее недовольство народа. Объективно происходит дифференциация внутри казахского общества вследствие роста капиталистических отношений, что усложняло деятельность чиновничества, призванного осуществлять управленческие функции. В целом, наблюдается развитие кризисной ситуации  в сфере местного и центрального государственного управления на территории Казахского края, что было обусловлено общими политическими и экономическими процессами внутри Российской империи  в  начале ХХ века.

 

 

  1. Материалы по истории политического строя Казахстана. Сост. М.Г. Масевич. А.-А.: изд-во АН КазССР, 1960. – 441 с.
  2. О почетнейших и влиятельнейших ордынцах: алфавитные, именные, формулярные и послужные списки. 12 ноября 1827 г. – 9 августа 1917 г. Том VIII. Часть 2 / Сост., предисловие, комментарии и указатели Б.Т. Жанаева. – Алматы: Дайк-Пресс, 2006. – 962 c.
  3. 3 ЦГА РК. Ф.64. Оп.1.Д. 993. Л.8.
  4. 4 ЦГА РК. Ф.64. Оп.1.Д. 1202. Л. 9 об.
  5. Там же. Л.
  6. Там же. Л.
  7. 7 ЦГА РК. Ф.64. Оп.1.Д.1028. Л. 25.
  8. 8 Там же. Л. 27.
  9. 9 Там же. Л. 28 об.29. 10 Там же. Л.31.
  10. 11 ЦГА РК. Ф.15. Оп.1.Д. 1881а. Л.17, 20.
  11. 12 ЦГА РК. Ф.64. Оп.1.Д.3356. Л.3, 5.
  12. 13 ЦГА РК. Ф.64. Оп.1.Д. 3652. Л. 1 об.
  13. Там же. Л.
  14. Там же. Л. 44 об.
  15. 16 ЦГА РК. Ф.64. Оп.1.Д. 2520. Л. 11 об.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: История
loading...