Новоилекская линия в первой трети ХIХ в.: строительство и политика российской империи

Появление новых государственных границ на постсоветском пространстве вызвалo глубокие изменения единого прежде социально-экономического и культурно-географического пространства. Новая ситуация стала одной из причин возобновления исследований трансграничных зон, являющихся как очагами кризиса, так и мирного взаимодействия. В этом плане интерес представляет Новоилекская пограничная линия, построенная в первые десятилетия ХVІІІ в. при слиянии рек Урал и Илек для защиты Илецкого соляного промысла и солевозного тракта от набегов соседних кочевников, в частности казахов и башкир. Пограничная линия отодвинула границы кочевий башкир и казахов в южных приуральских степях до рек Илек, Бердянка, Курайли и нарушила маршруты кочевых путей, в частности перекочевки башкир на приилекские степи, а казахские рода табын и тама лишились своих пастбищ между Илеком и Уралом на площади 600 тысяч десятин.

Сегодня бывшая «Новоилекская пограничная линия» представляет один из участков самой длинной сухопутной границы в мире (7 512,8 км.) между Республикой Казахстан и Россией, в частности между Оренбургской, Актюбинской и Западно-Казахстанской областями. Это один из трансграничных этнокультурных регионов в евразийском пространстве, где граница не совпадает с территорией проживания народов. По обеим сторонам границы проживают русские, казахи, татары, башкиры, украинцы и другие народы, создающие пространство, обладающее единством и своеобразием. Исходя из этого, изучение исторических аспектов формирования евразийских границ, особенностей политического экономического и культурного взаимодействия народов между собой и властью с другой стороны, возникновения специфических социокультурных форм сотрудничества на бывшей Новоилекской пограничной линии позволит внести определенную лепту в рассмотрение таких вопросов: Какие модели и формы взаимодействия и отторжения народов, проживавших вдоль линии, возникали на этой территории? Как политические практики действий региональных властей влияли на процесс трансформации военно-политической границы к освоенной линии и заселения ее восточнославянским населением? Какое символическое пространство занимала пограничная линия первой трети ХІХ  в. в представлении  казахского  населения как контактная зона между кочевыми и оседло-земледельческим народами или как линия распространения русской власти на территории Младшего жуза, отсюда акты протеста и неприятия? Осознавало ли казахское население строительство укрепленных пограничных линий в первой половине ХVІІІ в. как границу или только как барьер для занятия традиционных зимних пастбищ?

В исторической науке строительство укрепленных линий в юго-восточных рубежах Российской империи больше рассматривалась, как опорная зона для продвижения вглубь степи и наступление на территорию Южного Казахстана и Средней Азии. Историк А.Ремнев считал, что создание неких буферных зон являлось ключевым моментом в утверждении империи на вновь осваиваемых территориях. Границы  носили  специфические  фронтирные  черты  подвижной  зоны  закрепления  и   освоения  [1].  В данном случае позиция А.Ремнева соответствует концепции фронтира, как переходной зоны, разработанной американскими историками [2]. Идея фронтира отражает процесс взаимодействия местных жителей и колониальной власти, использования властью природных ландшафтов региона (в нашем  случае  реки Урал и Илек) для продвижения вглубь новой территории и освоения ее. В связи с этим интересным является аспект восприятия действий имперской власти в Степи казахским населением и наоборот, т.е как российская власть воспринимала традиционное поведение местного населения. Отражение концепции социального фронтира между различными жизненными укладами и ценностями раскрывает понимание казахами как представителей кочевой культуры и российской администрации, отражавших культуру оседло-земледельческих народов термина «освоение», «пользование», «собственность». Точку зрения российской власти четко выразил оренбургский военный губернатор Василий Перовский (1833-1842) в своем докладе о необходимости перенесения пограничной линии вглубь Степи в 30-х годах ХІХв. Он обратил внимание центра на то, что «места в степи, представляющие для нас [оседлых жителей – Г.С.] ничем не заменимые выгоды, для казахов особенной цены не имеют. Для казахов, ведущих «скотоводство и кочующую жизнь», «пахотные земли совершенно бесполезны, речки текут без цели и ожидают плотин, мельниц и др. заведений». Кроме того, Перовский считал, что казахи «не почитают нарушителями их собственности торговцев и промышленников, ежедневно в Степь отправляющихся», им даже «…не приходит мысль требовать какого либо возмездия за леса, соль, рыбу, добываемые русскими в Степи». Исходя из этого представления, губернатор заключал, может ли кто из казахов «назваться  хозяином угодья, принадлежавшие поочередно каждому близ оного кочующего племени» [3]. При этом губернатор понимал, что перенесение границы вглубь степи может вызвать беспокойство со стороны казахского народа. Он подчеркивал, что не надо думать, что казахи, привыкшие кочевать  на этом пространстве,  будут смотреть равнодушно,  «но  их расстройство»,  по  его циничному   заявлению  ограничится  только, «...оставлением привычных кочевых мест». И он считал, что проведение новой  пограничной  линии  вглубь Степи «не есть завоевание или приобретение», что на таковые действия нужно смотреть «как на обыкновенное хозяйственное распоряжение», а именно переселение русских нужно рассматривать как переселение из малоземельных губерний в другие, не заселенные территории. Далее, оренбургский губернатор в своем рапорте объяснял Центру о пользе строительства пограничных линий в глуби Степи для казахского населения. По его мнению, казахи на новой пограничной линии будут иметь возможность « променивать свой скот на наш хлеб и под нашей защитой укрываться от междоусобной барамты» [4].

Строительство пограничных линий по отношению к Сибири освещено в исторической литературе достаточно хорошо. Новосибирские исследователи считают, что строительство укрепленной линии есть создание четкой очерченной границы, которая являлось важной задачей имперского правительства и инструментом в реализации задачи дальнейшего включения вновь присоединенной территории в состав государства [5].

В казахстанской историографии строительство пограничных укрепленных линий на территории Казахстана описано тезисно, в контексте изучения начального этапа присоединения Казахстана к Российской империи и политики российской власти по строительству Оренбургской, Яицкой, Уйской, Иртышской линий, возведенных для охраны юго-восточных рубежей империи в первой половине 18 в. [6]. По мнению башкирского исследователя Р.Рахимова пограничные линии XVIIIв. служили фактической границей России на юго-востоке, обеспечивали безопасность от набегов кочевников на российские владения. Внешняя, формальная часть военного дискурса пограничной линии, по мнению Р.Рахимова, оказывала немалое влияние на формирование у казахов образа России как сильного в военном отношении государства [7].

В историографии больше внимание  уделяется строительству пограничной Новой линии,  возведенной в 1835году на участке от Орска до Троицка по инициативе Оренбургского губернатора В.А. Перовского. Причиной этому является интерес исследователей к изучению стратегии политики российской власти в Степи, перешедшей от пограничного контроля к активным действиям в 30-50 годах ХІХ в., и сама личность Перовского, использовавшего тактику военных действий в регионе (походы в Среднюю Азию 1839, 1853), нежели наблюдения или изучения местных обществ [8].

Общеизвестно, что важным компонентом пограничных линий явилась служба уральского, сибирского, оренбургского казачества. Исследователи, занимавшиеся историей формирования этих казачеств в определенной степени рассматривали их деятельность в контексте процесса строительства укрепленных пограничных линий и вопросов землепользования казачества [9].

Российские власти, наряду с казачьими войсками использовали национальные формирования, в частности  калмыков,  Башкиро-Мещерякское  войско,выполнявшее  такие  же сторожевые функции вдоль пограничных линий южноуральского региона, как и оренбургские и уральские казаки [10]. Привлекая башкир к службе на пограничной линии правительство учитывало не только особенности их жизни и быта, «сметливость, привычку к степной местности, неутомимость в степных походах», отсутствие материальных затрат, так как «снабжение оружием, одеждою, лошадьми, съестными припасами» должно было исходить от башкирского общества, но и то, что это были единоверцы, знавшие язык и культуру пограничного кочевого казахского общества.В современной историографии достаточно хорошо раскрыта деятельность Башкиро-Мещерякского войска (1798-1865) на территории Южного Урала и западного региона Казахстана в ХVІІІ-ХІХ вв. [11].

В последние десятилетия в казахстанской исторической науке появились исследования, посвященные изучению политических, социокультурных и экономических трансформаций на примере отдельной трансграничной зоны, в частности в районе Иртышской десятиверстной полосы в длительном историческом ракурсе (вторая половина 18-начало ХХ вв.), военно-политической Сырдарьинской линии, которая зафиксировала границу России со Средней Азией уже не вдоль Урала, как это было в первой половине ХVІІІ в., а по «Сыру и Усть-Урту» [12]. Этот подход вносит определенный вклад в разработку концепта пограничья и позволяет проследить особенности взаимодействия казахского населения и казаков, способы и формы их регулирования.

Однако история изучения пограничных линий в исторической литературе показывает, что возведение Новоилекской линии осталось мало замеченной в исторической науке и упоминается только фрагментарно в контексте истории колонизации Казахстана в первой четверти ХІХ в., восстания казахов под предводительством старшины рода табын Жоламана Тленши. Вместе с тем нужно подчеркнуть, что Новоилекская линия стала первым крупным актом российской власти по изыманию земель у казахского населения   в первой четверти ХІХ в, и отразила процесс формирования первых казачьих селений вглуби Степи.

Исходя из этого, в статье предпринята попытка раскрыть логику строительства укрепленной Новоилекской линии в контексте политики региональной администрации.

Со вступлением в должность военного губернатора Оренбургской губернии Г.С. Волконский (18031817) обратил внимание на необходимость контроля добычи и продажи Илекской соли , которая могла  бы стать источником пополнения доходов региональной казны. По его распоряжению  18 апреля 1805  года было образовано управление Илекского соляного промысла, а 31 августа того же года – экспедиция для управления Илекского соляного промысла. Кроме того, была разрешена "вольная продажа" соли ("до 11/2 миллионов пудов, вместо ныне добываемых 500 тысяч пудов"), почти вдвое увеличилось число ссыльных работников (до трёхсот вместо 173), повышена плата за работы "по выломке и по перевозке соли" [13]. Одновременно стали разрабатываться меры для дальнейшего развития Илекского соляного промысла, а именно новые солевозные тракты и охрана этих границ. Результатом этих действий региональной администрации стало утверждение Государственным Советом (28 августа 1810 г.) проекта полковника Г.С. Струкова «Об организации солевозного тракта» из Илецкой защиты до Самары. Суть Проекта состояла в том, что доставка илекской соли должна была осуществляться не объездным путем через Оренбург, а прямо через р.Илек. Для этого необходимо было построить новую пограничную линию по правому берегу р. Илек от Илецкой Защиты и до Илецкогоказачьего городка [14]. Предложенный путь проходил частью через казахские кочевья родов тама и табын Младшего жуза. Дело в том, что с середины 50-х годов ХVІІІ в. до строительства Новоилекской линии, крепость Илецкая защита, построенная в низовье р. Илек была единственным укреплением, расположенным непосредственно на границе с казахскими кочевьями родов племенного объединения Жетыру Младшего жуза. Известный исследователь Оренбургского края П.Рычков писал, что «Илецкая крепостца, или защита» расположена «от Оренбурга   за реку Яик прямо в киргиз-кайсацкую степь расстоянием 62 версты, около которой и киргизцы (казахи – Г.С.) часто кочевьями своими располагаются» [15].

Однако, несмотря на это в 1811 г. российские власти приступили к изъятию 600000 десятин земли, составлявших зимние кочевья для казахских родов табын и тама, между реками Урал, Илек, Курайли и Бердянка для охраны Илецкой защиты и строительства форпостов Изобильный ,Новоилецкий , Озёрный   и Затонный составивших первую цепь Новоилекской линии, протяженностью 131 верст [16].

Строительство Новоилекской линии продолжалось почти 15 лет. Столь длительный период объяснялся как объективными обстоятельствами, а именно Отечественная война 1812 г. и участия в ней казачьих, башкирских полков, так и сложной экономической ситуацией в Степи. Оренбургский губернатор Г.С. Волконский  (1803-1817)   подчеркивал,   что  в  первое   десятилетие   ХІХ  в.  у  казахов   Младшего жуза, «беспорядки и повсеместное по степи расстройство никогда не доходили до такой степени замешательства, как ныне» [17]. Свидетельством ухудшения экономического положения казахского населения стало появление массы казахского населения на Оренбургской пограничной линии. Одним из первых на этот факт обратил внимание директор Оренбургской таможни Павел Величко (1757-1821), который в своем рапорте министру Н.П. Румянцеву подчеркивал, что «крайнейшая бедность» постигшая казахское население «…кажется еще из года в год усиливающейся» [18]. Обедневшие казахи просили записать их в башкирское сословие и брали на себя обязательства по выполнению их обязанностей, нанимались в работники в русские селения и более того продавали своих детей в рабство и т.д. [19].

С 1817 г. при Оренбургском военном губернаторе генерале П.К. Эссене (1817-1830) продолжилось строительство Новоилекской укреплённой линии. В течение 1817-1824 гг. появились новые казачьи форпосты Сухореченский, Линёвский, Ветлянский, Буранный, станица Богуславская, крепость Бердянка. Линия начиналась от устья реки Илек и шла вверх по реке, под названием Ново-Илецкой. Далее она проходила по рекам Бердянка и Курайли, где переименовывалась в Бердяно-Куралинскую линию. Близ станицы Благословленной она пересекала р. Урал и объединялась с Оренбургской линией [20].

Со строительством пограничной линии встал вопрос заселения форпостов, ибо жителей в них было крайне мало, а процесс переселения казаков на новую пограничную линию проходил далеко  не  так гладко, как это предполагалось. В 1817 губернатор Эссен возложил заселение Затонного и Озёрного на Уральское казачье войско. Новопоселенцам были предоставлены льготы по рыболовству и использованию лесными богатствами, а еще освобождение от службы на 3 года для обустройства собственного хозяйства. Нужно отметить, что Уральское казачье войско было полиэтническое по составу, куда входили татары (5,5% от общей численности войска) и особое «Башкирское отделение»(созд.в 1832 г.), включавшее 782 человек Следствием этого, татары (898человек) и башкиры присутствовали и среди казаков, находившихся на службе Илецкой станице. После отделения от войска башкирского кантона лишь в Илецкой станице осталось небольшое количество башкир [21].

В государственном архиве Оренбургской области сохранился документ о заселении Новоилекской пограничной линии, согласно которой по Высочайшему повелению Императора Александра I приказано было заселить НовоИлекскую линию к юго-востоку от Илецкой защиты, начиная с вершины р. Илека, вниз по ее течению, по правую сторону. Для этого были намечены места военных форпостов – Прохладный, Григорьевский и Угольный, в восточную сторону от Илецкой защиты, далее за теми форпостами были намечены Мертвецкий, Ветляновский, Изобильный, Буранный, Новоилецкий и Линевский до переделов Уральской области ниже Илецкой защиты. Службу на Новоилекской линии несли казаки Оренбургского казачьего полка. Процесс активного переселения их начинается в 1823 г., когда были переведены в форпосты пограничной линии 289 казаков Оренбургского казачьего войска [22].

Одновременно на Новоилекскую линию были переведены административным методом и казаки упраздненной Красноуфимской станицы (Пермская губерния) [23]. За 1823-1829 гг. были переселены на Новоилекскую и Оренбургскую линии 749 человек, из них на Новоилекскую линию перешло 519 казаков или 200 семей. В разрезе форпостов картина выглядела следующим образом: Линёвский – 35 семей; Новоилецкий – 65; Буранный – 15; Изобильный – 25; Ветлянский – 30; Мертвецовский – 30.  Каждой семье выделялось 150 рублей на строительство жилья и обзаведение хозяйства [24].

В 1832 г. часть казаков Оренбургской станицы, проживавших в предместье Форштадт, по предписанию военного губернатора П.П. Сухтелена переселилась на место, где находился  1-й  Бердянский  форпост, и основала станицу Благословенку [25].

Как мы видим, заселение форпостов Новоилекской линии казаками происходило административным путем. Причиной столь длительного процесса заселения линии заключалась в том, что многие казачьи семьи, а порой и станицы отказывались покидать обжитые места, бросать приобретенное имущество и ехать неизвестно куда, как они говорили, в «дикую степь, на верную гибель». Основанием этому были не только естественные трудности хозяйственного обустройства нового места, но сложное соседство с кочевниками.

Главным центром управления Новоилекской линии была определена станица Буранная (прежний форпост). Главным начальником всей линии был назначен в 1820 г. есаул Степан Дмитриевич Аржанухин.

Одновременно региональная администрация предпринимала меры к формированию нового сословия наИлецком соляном промысле, а именно солевозов. В 1819 г. правительство разрешило приписать десять тысяч крестьян к сословию казённых солевозов для перевозки илекской соли по новому солевозному тракту к городу Самаре. Перейти в это сословие дали согласие украинцы из слободы Кардаиловской Воронежской губернии. Летом 1819 г. они прибыли в Оренбургский уезд и поселились на левом берегу р. Урал. Свое поселение они назвали Ново-Кардаиловской слободой. В 1828 г. сословие казенных солевозов было упразднено, а жители переведены в сословие государственных крестьян, а в 1840 г. причислены к казакам Оренбургского казачьего войска [26].

Таким образом, к середине 20-х ХІХ в. годов Новоилекская пограничная линия отодвинула границу от Оренбурга на юг к Илецкой Защите и способствовала развитию солепромысла и солевозного тракта в регионе. С завершением строительства Новоилекской линии российские власти стали разрабатывать  новые проекты о дальнейшем продвижении оренбургской и сибирской линий в Казахскую степь [27].

Сегодня форпосты Новоилекской линии вошли в Илекский (Рассыпная, Нижнеозерное, Сухореченка, Илек) и Соль-Илекский (Изобильное, Линевка, Новоилецк, Буранное, Ветлянка) районы, составившие юго-западную часть Оренбургской области. Станица Илек – ныне благоустроенное село, центр Илекского района, связан шоссейными дорогами с Оренбургом, Уральском, железнодорожными станциями Казахстан (г. Аксай) и Чилик (п. Чингирлау). Южная граница Соль-Илецкого района граничит с Мартукским районом Актюбинской области Казахстана на расстоянии – 184 км. Численность населения района – 53 800 человек, из них казахи составляют русские – 54 %, казахи – 25 %, татары – 9,5 % украинцы – 4,3 %. Сегодня Соль-Илецк является культурно-санаторной зоной как для населения Казахстана, так и России.

 

 

  1. Анатолий Ремнев. Географические, административные и ментальные границы Сибири в XIX начале XX вв. lastmodified 2002, accessed 21, August, 2012,http://zaimka.ru/082002/remnevborder/. Ремнев А.В. Региональные параметры имперской «географии власти» (Сибирь и Дальний Восток) // AbImperio. N 3-4. С. 343-358.
  2. Turner J. The frontier in American History. New York, 1962. 3 ЦГАРКФ.4оп.1д.312 л.2-3. 
  3. ЦГА РК Ф.4оп.1 д.312 л.2-5 об.
  4. Буканова Р. Закамская черта XVII века. Уфа, 1999; С.Муратова Сибирские укрепленные линии XVIII века. Уфа, 2007; Резун Д., Шиловский М., Сибирь в конце ХУ1 – начало ХХвв. Фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов. Новосибирск,
  5. Апполова Н. Присоединение Казахстана к России в 30-х годах XVIII века. Алма-Ата,1960; Басин В.Я Казахстан в XVI-XVIII вв. (Казахстан в системе внешней политики Российской империи). Алма-Ата, 1971; Бекмаханов Е. Присоединение Казахстана к России. – M., 1957; Бекмаханова Н. Присоединения Казахстана и Средней Азии к России (XVIII-XIX века). Сборник документов, с историческим и археографическим введением М., 2008; Ерофеева И. Хан Абулхаир: полководец, правитель и политик. Алматы,
  6. Рахимов Р. Оренбургский военный корпус: проекты и реалии воюющей окраины в николаевскую эпоху. http://www.reenactor.ru/ARH/PDF/Raximov_00.pdf
  7. Кобзов В. Новая линия. Вестник Челябинского университета. Сер. История. №1 Челябинск, 1992 С. 12-26. 9 История казачества Азиатской России т.1. XVI первая половина XIX в. Екатеринбург, 1995; Недбай Ю.Г. История казачества Западной Сибири 1582-1808. Omsk,1996); Абдиров М. История Казачества Казахстана. Алматы, 1994; Бижигитова К.С. Аграрные отношения в Сибирском казачьем войске во 2-1 половине Х1Х-начало ХХ вв.. Автореф.  дисс.  к.и.н.  Aлматы,  2001;  Идрисов Р.А.  Расширение  землепользования в Оренбургском казачьем войске. // История колонизации Казахстана в 20-60-х годах Х1Х в.. – Алматы, 2009. С. 172-191.
  8. 10 апреля 1798 г. был издан указ «О введении кантонной системы управления башкирами и мещеряками». Башкирское иррегулярное войско состояло из 11-ти башкирских кантонов, в 1803 г. их стало В состав Башкирского войска были включены и пять организованных мишарских кантонов. Кантоны располагались в Верхнеуральском, Троицком, Орском, Бугульминском, Уфимском, Челябинском, Оренбургском уездах. История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов Х1Х в. Уфа, 1996.
  9. Асфандияров А.З. Кантонное управление Башкирии (1798-1865 гг.). Уфа, 2005; Султангалиева Г.С. Западный Казахстан в системе этнокультурных контактов ХVШ-начало ХХ вв. Уфа, 2001; Рахимов, Р.Н. История тептярских конных полков 1790-1845 Уфа, 2008; Шовунов К.П. Калмыки в составе российского казачества (вторая половина XVII XIX вв.). Элиста,
  10. Байхожаев А.Ж. Сырдарьинская военно-политическая линия в системе колонизационной политики царизма в Северном Приаралье и Южного Казахстана (40-60-х гг. XIX в.). Автореф. дис. канд. ист. наук. Алматы, 1999; Торайгыров Е.М. Социально-экономическое и культурное развитие района Иртышской десятиверстной полосы (вторая половина ХVШ-начало ХХ вв.) Автореф. дис. канд. ист. наук. Караганда,
  11. Губернаторы Оренбургского края. Оренбург, C. 64.
  12. Явонова Л. Устроитель Илецкой защиты // Илецкая защита 26 сентября 2012.; В феврале 1737 года по приказу начальника Оренбургской экспедиции И.К. Кириллова на левом берегу реки Яик недалеко от устья Илека было основано поселение Илецкий городок. Первыми жителями городка стали казаки, зачисленные позже в Яицкое казачье войско. //Данилевский Е.В., Рудницкий К.В. Урало-Каспийский край (Уральская губерния и бывшие – земля Уральского Казачьего Войска и Уральская область). Уральск, С. 166-167.
  13. Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999 С.
  14. Крюков А. Киргизский набег (Друзьям моим) // Северные цветы. С. 117-119.
  15. Мнение, представленное Оренбургским военным губернатором Г.С. Волконским императору Александру //Материалы по истории Казахской ССР. Т.4 с. 218-224.
  16. Материалы по истории Казахской ССР (1785-1828). – М.-Ленинград. Т.4. С. 229.
  17. Бижанова М. Распространение этнонима казах в Башкортостане. Вестник ВЭГУ. №31/32 С. 169-180. 20 История Оренбуржья: Учеб.пособие. – Оренбург, 1996. С. 101.
  18. Исхаков Д. Этнографические группы татар Волго-Уральского региона (принципы выделения, формирование, расселение и демография). – Казань, 1993. С. 56.
  19. ГАОрО. Ф.169. Оп.1. Д.44. Л.З-Зоб.
  20. Стариков Ф. Историко-статистический очерк Оренбургского казачьего войска. Оренбург, 1891. С. 95. 24 Зобов Ю. Новые переселенцы. // История Оренбуржья. – Оренбург, 1996. Л. С. 96-108.
  21. Зобов Ю. Крестьянская колонизация: заселение Оренбургского края в XVIII начале XX вв. // Гостиный двор. Литературнoхудожественный и общественно-политический альманах. Калуга, 1995. Вып.З. С. 228.
  22. Записка коллежского советника Демидова на имя императора Александра I o переносе Сибирской и Оренбургской пограничных линий в глубь Казахстана 1825 года // Казахско-русские отношения в XVIII-XIX веках (1771-1867 годы): Сборник документов и материалов. Алматы, С. 217-221.
Год: 2014
Город: Алматы
Категория: История
loading...