К вопросу развития современной ситуации на ближнем востоке

За последние два десятилетия Ближний Восток пережил ряд крупных трансформаций общественнополитического, технико-информационного и культурно-идеологического характера, которые подготовили основу тех событий в регионе, свидетелями которых мы являемся.

Одним из рубежных событий, послуживших своеобразным катализатором происходящих перемен на Ближнем Востоке, стал распад СССР и социалистической системы в целом. Главным результатом этого факта и сопровождавших его изменений для ближневосточных государств явилось то обстоятельство, что Ближневосточный регион перестал быть ареной противоборства двух мировых суперсистем.

В период с 1945 г. по 1956 г. была создана система международных отношений, просуществовавшая на протяжении пятидесяти лет. Именно в эти годы был сформирован фундамент, на котором до сих пор строится ближневосточная региональная политика развитых стран Запада. Становление системы региональных отношений в контексте глобальных политических процессов, вызванных биполяризацией вопрос, требующий многостороннего подхода. Также был рассмотрен один из аспектов региональной безопасности для сверхдержав в рамках ближневосточного региона. 

События Арабской весны скорее всего вызревали долгое время и были связаны с тем, что тот «статус кво» который сложился на рубеже XX-XXIв.в. не устраивал многих игроков мировой политики. США уже более десяти лет говорят о так называемом «Новом Ближнем Востоке». Эту расплывчатую концепцию никогда не объясняли на официальном уровне, при этом она интенсивно обсуждалось экспертным сообществом как внутри страны, так и за ее пределами. Ставшая теперь общепризнанной, она прошла путь от смоделированного Америкой Ближнего Востока с «западной демократией» до необъявленного частичного пересмотра такого архаичного документа как, соглашения Сайкса-Пико, определившего нынешние политические границы региона, хотя избрание Дональда Трампа,возможно, приведет к переосмыслению большой стратегии США на этом направлении.

За последние два десятилетия Ближний Восток пережил ряд крупных трансформаций общественнополитического, технико-информационного и культурно-идеологического характера, которые подготовили основу тех событий в регионе, свидетелями которых мы являемся. послуживших своеобразным катализатором происходящих перемен на Ближнем Востоке, стал распад СССР и социалистической системы в целом. Главным итогом этого и сопровождавших его изменений для ближневосточных государств явилось то обстоятельство, что Ближневосточный регион перестал быть ареной противоборства двух мировых суперсистем. Тот идеологический каркас всей системы международных отношений в регионе тщательно отстроенный в конце 1960-х начале 1970-х годов XX столетия, в соответствии с которой регион был вписан в систему мирохозяйственных связей и мировой политики эпохи "холодной войны" и последовавшей "разрядки", стала постепенно меняться. Ближний Восток все плотнее входил в орбиту абсолютного влияния США, которые фактически распределяли роли в регионе среди своих европейских и азиатских партнеров, что вписывалось в начавшийся процесс формирования однополярного мира. Подобные изменения не могли не повлиять на характер внутренних процессов и внешней политики, как на уровне отдельных ближневосточных государств, так и региона, в целом.

За последние два десятилетия Ближний Восток пережил ряд крупных трансформаций общественнополитического, технико-информационного и культурно-идеологического характера, которые подготовили основу тех событий в регионе, свидетелями которых мы являемся.С учетом явной неготовности большинства ближневосточных правительств, прежде всего арабских стран, быстро реагировать на подобные изменения и традиционной инертности масс, их политика восприятия новых реалий и попытки адаптации к ним местных политико-экономических и мировоззренческих систем во многом носила "реактивный" характер [1]. В этой связи и с учетом растущего внешнего воздействия на политические процессы в регионе стран Запада, главным образом США, происходившие внутри большинства ближневосточных стран изменения, носили в основном поверхностный характер. Как правило, они не служили их прогрессу и интересам широких слоев населения, в среде которых устойчиво начали расти антиглобалистские настроения, формироваться антизападный протест, усиливаться недоверие к собственным властям. Последнее обстоятельство было во многом связано с изменением характера внешней политики большинства ближневосточных режимов, которая не только не отвечала задачам решения внутренних потребностей, но зачастую проводилась за их счет, что вело к обнищанию значительных масс населения и долговременному застою в государстве и обществе. Попытки теоретически обосновать предпринимаемые местными властями действия на основе прежней идеологии в основном связанной с деятельностью Партии арабского социалистического возрождения (БААС) не давали желаемого результата. Идеология баасистов была приемлемой в период деколонизации и имела долгое время широкую социальную поддержку, но затем, когда период трансформации закончился оформлением авторитарных элит она перестала отвечать интересам большинства населения стран региона. Все это, как правило, привело к падению популярности институтов, воплощавших эту идеологию среди населения, и заполнению возникающего идеологического вакуума религиозной идеей, главным образом, исламом.

Под воздействием тектонических событий политика США на Ближнем Востоке не могла не измениться после окончания холодной войны в 1989 г. США как единственная супердержава к моменту распада Советского Союза в 1991 г., начали первую широкомасштабную интервенцию в регионе, операцию «Щит пустыни» и за десять лет с начала этой операции до террористических атак 11 сентября 2001 г. С большим трудом смогли разработать принципы своей современной ближневосточной политики [2].

Учитывая первостепенную важность Ближневосточного региона, сразу же после падения Советского Союза американская политическая элита и военное командование разработало политику по продвижению однополярного мира и статуса США как единственной супердержавы. В основе которой лежала концепция «Вакуума силы» согласно которой все усилия и прежде всего все военный действий США после окончания холодной войны предполагалось использовать для «предотвращения образования силового вакуума или появления регионального гегемона» [15]. Одним из кураторов разработки данного документа был ярый противник Советской системы Пол Вулфовиц, занимавший в то время пост заместителя главы Пентагона по политическим вопросам. Идея, которую пропагандировал и отстаивал Вулфовец, заключается в недопущении появления любого регионального гегемона в Евразии, будь это Россия, Китай, Иран или другие страны, которые неизбежно будут проводить свою ближневосточную политику. В качестве наиболее оптимального пути для достижения этой цели, особенно когда все остальное потерпело неудачу, США необходимо воспользоваться «Евразийскими Балканами», как их называет Вулфовец. Это определение большей части Евразийского региона была впервые озвучена в книге «Большая шахматная игра» Збигнева Бжезинского. В книге Бжезинского есть целая глава объясняющую эту концепцию; вкратце же она заключается в следующем: большая область евразийского континента, простирающаяся от «юго-восточной Европы, Центральной Азии, и отдельных частей Южной Азии, региона Персидского Залива и Ближнего Востока», является еще более нестабильной, чем пороховая бочка балканского региона в начале 20 века, кроме того, она еще и чрезвычайно богата полезными ископаемыми. Именно этот обширный регион США определили важным для своего контроля и влияния как зоны своих геополитических интересов, как в целом так и в раздробленном виде (а это еще более желательно) им можно манипулировать в целях предотвращения появления регионального гегемона и закрепления влияния Америки над Евразией. Можно так же содействовать созданию вакуума силы, а затем использовать вакуум, о котором предупреждал Вулфовиц, для переформатирования международной ситуации и для предотвращения появления конкуренции главенству Америки и обеспечения существования однополярного мира.

Особую остроту борьбы в мировой политики за регион придает то, что Ближний Восток «перекресток» трех континентов, где наследие великих цивилизаций тесно переплелось с политическими, экономическими, религиозными и военными проблемами сегодняшнего дня. Специфика геополитического положения ближневосточного конфликта придает особую остроту проблемам национальной безопасности государств и народов их экономической модернизации, как непосредственно вовлеченных в сферу его действия, так и всего региона в целом. События последнего времени – вспышки насилия на палестинских территориях, обострение отношений между арабскими государствами, отдельными элитами от которых страдает мирное население, активное использование оружия противоборствующими сторонами конфликта; общее обострение ситуации – лишний раз подтвердили тот факт, что на Ближнем Востоке сохраняется состояние перманентной нестабильности, отсутствуют гарантии поддержания мира и безопасности, расположенных здесь государств. И самое главное отсутствуют реальные рычаги и инструменты для изменения ситуации.

Именно Ближневосточный регион как магнит из-за своей сложности важности и одновременно нестабильности притягивает религиозную радикальную идеологию избравшую как инструмент международный терроризм. В современных условиях, терроризм перерос в глобальную проблему человечества, создавая непрерывную угрозу дестабилизации. Особую озабоченность вызывает рост терроризма и исламского экстремизма на оккупированных палестинских территориях. Активизация радикальных исламских группировок на Ближнем Востоке и фундаментализм повлекли за собой такие страшные последствия для всего мирового сообщества, как неконтролируемость создаваемой фундаменталистами террористической инфраструктуры, усиление' роли религиозного фанатизма, резкое увеличение терактов, совершаемых террористами-смертниками, как на территории палестинских земель, так и далеко за их пределами [3]. Исламский фундаментализм и терроризм на Ближнем Востоке превратились в феномен международной политики. Террористы активно расширяют национальную и социальную базу, оправдывая свои действия равнодушием мирового общественного мнения к их проблемам, а также эффективностью террора.

Главными результатами для всего Ближневосточного региона и арабских стран, оказавшихся в подобной ситуации, стала целая цепь трансформаций, большинство из которых происходило со знаком "минус".

Одним из таких результатов было то, что в результате разрушения пост биполярного мира был остановлен или существенно заторможен начавшийся после развала СССР процесс постепенного превращения Ближнего Востока из объекта в субъект международной политики. Начавшиеся рушиться скрепы, которые надежно удерживали регион в прежнем состоянии "цивилизованного колониального господства", были сильно подкреплены силовой политикой США и их союзников, которые вместо прежнего партнера (СССР) по борьбе за влияние на Ближнем Востоке, быстро нашли нового "многоликого" противника в виде "исламского" терроризма и "атомного" Ирана. При этом характерно, что после югославских событий, наибольшее количество военных конфликтов разной степени интенсивности и масштаба происходило главным образом на Ближнем Востоке.

В результате трансформационных процессов последних двух десятилетий был прерван естественный ход развития ближневосточных государств. В результате большинство стран региона по основным социально-экономическим, общественно-политическим, демографическим и культурно-образовательным показателям сохраняло "догоняющий" характер. Именно за эти годы существенно снизился уровень жизни населения большинства стран арабского Востока. В среднем 30-40% населения этих государств жили на 2 долл. в день, а 5-7% владели 50% национального дохода, 50% жителей были неграмотны, 20 млн. человек безработные. Из 95 млн. экономически активного населения арабских стран 50% были заняты в сфере услуг и неорганизованном (теневом) секторе экономики, 31% в сельском хозяйстве и только 19% в промышленности. Некоторое увеличение темпов экономического роста к 2005 г. (в среднем 5,6%) по сравнению с 1990-ми годами явилось не столько результатом экономических реформ, сколько было вызвано ростом потребления и увеличением государственных расходов в результате выросших цен на нефть. В то же время высокие темпы прироста населения позволяли предположить, что предпринимаемые исламскими реформаторами XIX в. попытки изменить сложившуюся ситуацию не привели к существенным изменениям статус-кво.

В условиях надвигающегося политического и экономического кризиса сало понятно, что для того чтобы стабилизировать ситуацию в регионе в ближайшие десятилетия регион будет нуждаться в создании как минимума 100 млн. новых рабочих мест, что само по себе из-за региональной ментальности населения, архаичности политических и экономических структур управления было просто не возможно.

Следующим негативным результатом было то, что сама патриархальная структура в государствах арабского Востока с ее жесткой кланово-родовой структурой, с идеями религиозного «мессианства» как центра мусульманского мира не могли привести к ощутимым результатам социально-экономической модернизации. Что само по себе вызывало потребность религиозного радикализма.

Кроме того, ситуацию обостряла и региональная конкуренция между главными игроками региональной политикиСаудовской Аравии и Ирана и в тот период действительно мало кто сомневался в мирном характере ядерной программы Ирана [4].

Пожалуй, единственно новым явлением в регионе стало широкое распространение и постепенная массовая доступность новых информационных технологий и телекоммуникационных систем связи. Последнее обстоятельство, несмотря на объективно прогрессивный характер, оказало в целом неоднозначное воздействие на массовое сознание населения региона и сыграло роковую роль в период так называемой арабской весны. Мы имеем в виду арабские революционные движения, охватившие Ближний Восток с конца 2010 г. и продолжающиеся по настоящее время.

Негативным результатом можно считать и то, что США надежно укрепились в качестве доминирующей военной и политической силы на Ближнем Востоке, получив возможность не только влиять, но и контролировать содержание и ход важнейших внутренних и внешних процессов в отдельных странах и регионе в целом. Достаточно сказать, что безопасность Аравийского полуострова и расположенных в нем государств целиком и полностью обеспечивалась США и их военным присутствием в Персидском заливе и на базах в ряде арабских монархий Залива. Усиление военного присутствия и политического влияния США с его традициями игнорирования интересов простого населения еще более усилило его стремление к фундаментальному исламу.

И, наконец, наиболее негативным можно считать результат образования трех региональные центров силы в лице Израиля, Турции и Ирана, которые ведут под неусыпным оком США борьбу за влияние на Ближнем Востоке, объектом которой стали арабские государства Ближнего Востока [5]. Однако, поскольку их внешнеполитические и региональные устремления были прямо противоположны интересам большинства арабских государств, отстраиваемых в них общественно-политических систем и внутриполитическим интересам, их региональное соперничество заканчивалось в основном "нулевым результатом", а для арабских стран имело и самые негативные последствия. Возвышению Израиля во многом способствовала политика американских администраций Бушей (старшего и младшего), чью массированную военную помощь и политическую поддержку Израиль главным образом использовал для решения арабо-израильского и палестино-израильского конфликтов в выгодном для себя ключе. В результате начавшийся в 90-х годах в Мадриде мирный процесс ближневосточного урегулирования в первое десятилетие XXI в. практически прекратился или превратился в "игру" под названием "ближневосточное урегулирование", которая не вела к существенным результатам (возврату оккупированных территорий), но приносила немалые политические и финансовые дивиденды участникам переговорного процесса. В результате, в канун начала арабских революций, особенно после прихода к власти в Израиле правительства Б.Нетаньяху, опирающегося на правые силы, ближневосточный мирный процесс оказался в полном тупике, а решение палестинской проблемы потеряло реальную перспективу.

В последние годы конфликты на Ближнем Востоке все больше приобретают гибридный характер, сочетая межгосударственные «официальные» столкновения с гражданской войной. Значительная часть конфликтов – асимметричные, поскольку стороны обладают разными возможностями и потенциалами – государствам противостоят отдельные группы и движения, использующие собственные методы нанесения ущерба, включая терроризм. Особую роль играет внешнее военное вмешательство, чаще всего не вписанное в рамки международного права.

К гибридным и асимметричным конфликтам относятся как сравнительно недавно возникшие очаги напряженности (Сирия и Ирак, Ливия, Йемен), так и те, что унаследованы от холодной войны и биполярного мира – палестино-израильский и западно-сахарский.

Каждый из «новых» конфликтов создает зачастую уже начавшую реализовываться угрозу безопасности соседям, будучи эпицентрами региональной конфликтности, военные действия в Сирии, Йемене и Ливии становятся фактором разбалансировки всего Ближнего Востока. Несмотря на долгую стагнацию, палестино-израильский конфликт сохраняет значение как камень преткновения для государств региона, осложняющий создание региональной системы безопасности. Кроме того, он по-прежнему служит источником вдохновения для радикальных антизападных политических сил. Особую проблему составляет укрепление своеобразной сетевой инфраструктуры конфликтов – финансовых, информационных, логистических связей между их участниками.

Попытки прекращения или урегулирования конфликтов включают военное воздействие с целью изменения соотношения сил и поиска политических развязок – организация национального диалога, разработка последовательности шагов урегулирования (дорожная карта), международное коллективное посредничество и инициативы отдельных государств.

Неспособность обеспечить безопасность превратила Ближний Восток в настоящий «рай» для различных экстремистских групп, таких как «Аль-Каида».

Принимая во внимание данную проблему, ключевые державы Ближнего Востока были вынуждены прийти к разумному решению и приготовиться к коллективному урегулированию существующих кризисов.

Неспособность отдельных стран добиться устранения своих конкурентов и структурное давление обусловило стремление государств к решению региональных проблем с практической точки зрения. Вполне возможно, что это станет новым этапом в политических отношениях на Ближнем Востоке.

В то же время пример гражданской войны в Сирии со всей очевидностью показывает что события на Ближнем востоке в любое время могут привести к возникновению новых кровавых конфликтов. События в Сирии в общем ряду событий на Ближнем Востоке и северной Африке стоят как бы на особом месте. Эти события уже сложно назвать «арабской весной» так как, они принесли народу Сирии неисчислимые бедствия и страдания. Все это ставит сложные вопросы перед мировым сообществом ответ на которые в конечном итоге и станут главным условием для стабилизации обстановке в этой ключевой стране региона. Является ли сирийский режим очередной костяшкой домино, обреченной пасть вслед за соседними режимами? Или же в отношении Сирии разыгрывается более тонкая стратегическая игра? Насколько начавшиеся волнения, переросшие в гражданскую войну, были инспирированы извне? И какую роль в их накале играют международные акторы, террористические организации, панарабские телеканалы и электронные СМИ?

Очень показательно, что давление на Дамаск вообще носит весьма масштабный характер. Президент США Б.Обама и новый президент США Дональд Трамп не смотря на громкие заявления, и на принадлежность к разным политическим партиям практически не изменили отношение США к сирийским событииям. Жесткие заявления президента Б.Обамы который предупредил официальные власти Сирии, что возможное использование ею химического оружия против оппозиции приведет к иностранной интервенции. Президент Франции Ф.Оланд поддержал американского коллегу. Больше того, Париж, по словам Оланда, готов признать сирийское переходное правительство как только противники Асада смогут его создать. Практически определили общую позицию Запада еще в начале сирийского конфликта, в общих чертах она осталась не изменой и при новых президентах США и Франции как ведущих стран Запада заинтересованных в разрешении конфликта.

Еще до перелома в сирийском конфликте до взятия Алеппо и других стратегических районов, Сирийским властям не давали передышки, создавая точки напряжения в разных местах, заставляют перебрасывать солдат и технику, причем давление все время нарастает. Понятно, что такое давление имеет и внутренние и внешние источники. Безусловно, повстанцам поставляют оружие и боеприпасы, несомненно, что их финансируют суннитские арабские государства. Вполне возможно, что самые громкие удары по режиму Асада также были связаны с внешней поддержкой. Последние заявления российского военного руководства о том, что спецслужбы запада помогают не только умеренной сирийской оппозиции, но и террористическим организациям Дживкат аль Нусра в какой то степени вносит ясность в позицию Запада и выводит конфликт на новый уровень, что несомненно, отражает современную геополитическую обстановку в мире. Сирийский конфликт стал на сегодня гранью эпох в мировой политики. Некой точкой отсчета более приемлемого мирового порядка, когда все страны и основные игроки мировой политики будут строить свою позицию исходя из создавшихся реалий. Во многом опыт политических процессов на Ближнем Востоке может пригодится в решении проблем трансформации на Евразийском политическом пространстве.

Продолжительный период после распада СССР можно назвать периодом накопления критической массы в мировой политике. Разрушение Советской системы стала тектоническим разломом мировой политической системы, так как встал вопрос о функционировании нового мирового порядка особенно в таких вопросах как инструментарий в разрешении региональных конфликтов, Советский Союз пережил жесточайший период своего распада и на его обломках появились новые независимые государства, обладающие высокообразованным населением, политическими амбициями которые должны были искать новые полюса сближения новые точки роста, период флуктуации их в последние десятилетия был связан с лихорадочным поиском новых возможностей роста. И практически все столкнулись с реальным положением поиска своей экономической модели в условиях новой волны технологической революции и кризисом либеральной модели управления. Технологическая революция в то же время сегодня несет больше разрушений, нежели развития потенциала нового экономического роста. Экономический рост будет связан с новым этапом дифференциации государств мирового сообщества и вызовет конфликтные ситуации во всех регионах мира. Новый уровень технологической революции потребует нового уровня мобилизации ресурсной базы и управления, что вызовет волну дифференциации стран по линии их возможности совершить новый технологический рывок.

 

Список использованной литературы:

  1. Ар-Рубаи, А. Международный проект для Ближнего Востока // Перевод ИноСМИ из «Asharq A1 Awsat», Электронный ресурс. — Режим доступа: http://www.inosmi.ru/translation/208779.html. (дата обращения 11.2017)
  2. Арымбетова А.Н., Симтиков Ж.К. «Экстремизм в современном Казахстане и его влияние на молодежь» //Вестник КазНПУ им. Абая. – 2015. – №1(40). – C.70
  3. Макаров, Д. Иран: война на истощение. Америки / Д. Макаров II АиФ. -2005.-№12.-С.7.
  4. Смолян, Г. Оружие, которое может быть опаснее ядерного // Независимая газета. — — 18 ноября.
  5. Brzezinski, Between Two Ages: America's Role in the Technetronic Era / Z. Brzezinski. N. Y.: Penguin, 1970. 340 p.
Год: 2017
Город: Алматы