Понятие толерантности и подходы к изучению

В нынешнее время в условиях высокого развития экстремистских и террористических движений и разного рода провокаций вопрос о сохранении мира и толерантности является ключевым и очень важным для глубокого понимания и осмысления. В эпоху развитого ядерного оружия уже нельзя воевать как раньше, а лучше не воевать вовсе, а постараться принять друг друга со всеми особенностями и отличиями.

В данной статье рассматривается понятие «толерантность» с философской, политологической, психологической, педагогической сторон, а также подходы к анализу толерантности в разных школах и странах. В работе проанализировано развитие восприятия и интерпретации понятия «толерантность» в научной ретроспективе и даны рекомендации по развитию терпимости и авторское понимание данного понятия.Рассмотрено также влияние уровня толерантности в контексте международных отношений как средства по урегулированию конфликтов. 

Толерантность – понятие очень широкое, которое можно рассматривать с разных позиций: философской, психологической, человеческой, политической, социологической. Есть множество подходов к изучению и определению толерантности.

Философский энциклопедический словарь дает следующее значение понятия толерантность: «(от лат. tolerantia терпение) 1) терпимость киного рода взглядам, нравам, привычкам. Толерантность необходима по отношению к особенностям различных народов, наций и религий. Она является признаком уверенности в себе и сознания надежности своих собственных позиций, признаком открытого для всех идейного течения, которое не боится сравнения с другими точками зрения и не избегает духовной конкуренции; способность организма переносить неблагоприятное влияние того или иного фактора среды» [2, стр. 457].

Понятие терпимости присутствует во многих живых и мертвых языках:: лат. tolerantia терпение; англ. tolerance, toleration, нем. Toleranz, фран. tolerance. Как утверждает А.А. Погодина: «В процессе историко-культурного развития и становления философской мысли категория «терпимости» («толерантности») претерпевала изменения. Это является естественным явлением, т.к. менялось и само общество, во главу угла в человеческих взаимоотношениях ставились разные идеи.

В XIX в. глагол «терпеть» насчитывал множество лексем (26) и выражал различные значения: выносить, страдать, крепиться, стоять не изнемогая, выжидать чего-то, допускать, послаблять, не спешить, не гнать и т.д. «Толковый словарь русского языка» В.Даля. М., 1998). Несмотря на многозначность, категория «терпимости» имеет созерцательный оттенок, пассивную направленность» [3]. Если заглянуть в «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д.Н.Ушакова (М., 1994) категория «толерантность» полностью тождественна категории «терпимость».

«Словарь иностранных слов и выражений» (М., 1998) определяет это понятие как «терпимость к чужим мнениям, верованиям, поведению, снисходительность к чему-либо или кому-либо». Не обходит словарь стороной и био-социальный аспект терпимости: «полное или частичное отсутствие иммунологической реактивности организма»;

«способность организма переносить неблагоприятные влияния того или иного фактора среды». Пассивную и негативную направленность можно обнаружить в «Толковом словаре иноязычных слов» (М., 1998). В данном источнике понятие «толерантности» связано с абсолютной «потерей способности к выработке антител» (вновь медико-биологический аспект).

Но нас все же интересует не медико-биологический аспект, хотя он иллюстрирует крайнюю форму и духовной толерантности.

Толерантность – важное понятие международных организаций. В Преамбуле Устава ООН мы обнаруживаем следующее определение и призыв:

«…проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи». Здесь, по мнению А.А. Погодиной, лексема получает не только действенную, социально активную окраску, но и рассматривается как условие успешной социализации (интеграции в систему общественных отношений), заключающееся в умении жить в гармонии, как с собой, так и с миром людей (микрои макросредой)» [3].

В многонациональных государствах таких как Франция и Казахстан вопрос толерантности весьма актуален на сегодняшний день. Он, как замечает А.А. Погодина, ставит общество перед новыми вопросами: «Первый: все ли люди, непохожие на нас, могут быть признаны как отдельные личности, представительствующие в тех или иных социальных и этнических группах? Второй: не свидетельствует ли уважение (снисходительность) к другим об отсутствии личных ценностных ориентаций?» [3].

Ответ на данные вопросы можно найти в интерпретации понятия толерантности ЮНЕСКО, которое приводит И.С. Черникова: «В Декларации принципов толерантности, утвержденной Резолюцией Генеральной Конференции ЮНЕСКО в 1995 г., проделана тщательная работа по анализу категории «толерантность». В ней суть толерантности формулируется на основе признания единства и многообразия человечества, взаимозависимости всех от каждого и каждого от всех, уважения прав другого, а также воздержания от причинения вреда, так как вред, причиняемый другому, означает вред для всех и для самого себя» [4].

Без толерантности не может быть дипломатии И.Л. Каменчук. отмечает: «Исторически и по существу она является альтернативой насилию в конфликтах, обусловленных противоположностью мировоззренческих позиций, т.е. представляет собой ненасильственный способ их разрешения. Она делает возможным сотрудничество между индивидами, которые придерживаются несовместимых убеждений и верований» [1 стр. 11]. По мнению И.Л. Каменчука, именно толерантность в условиях этнических, социальных, политических, религиозных различий в плюралистическом обществе является важнейшей, требующей интердисциплинарного исследования проблемой [1 стр. 11].

И. Л. Каменчук, рассматривая эволюцию понятия «толерантность» с эпохи Реформации с ее борьбой за религиозную толерантность через просветительскую концепцию автономии человека, его неотъемлемого права на свободу совести и слова, а следовательно, на религиозную и политическую толерантность видит некий апогей значений данного понятия в XX в. Но для него толерантность представляет собой некий живой организм, который постоянно развивается и преображается с каждой эпохой. И если у Л.Фейербаха, М.Монтеня, она, по словам И.Л. Каменчука рассматривается как детерминированное природой качество личности, то у З.Фрейда и Э.Фромма это качество появляется у человека в результате усвоения им воспитания, тогда как представители «диалогической философии» М.Бубер, Э.Левинас, М.Бахтин разработали основы представлений о толерантности как характеристике межличностных отношений в малых группах. Отголоски этих представлений присутствуют в восприятии толерантности как принципа социального взаимодействия.

И.Л. Каменчук также замечает, что большую роль в западной науке играет труд Дж. Локка «Послание о веротерпимости» [1, стр. 11]. Идеи Дж. Локка лежат в основе либерализма и лаицизма. Ведь он за то, чтобы церковь и государство были разделены, потому что: «Гражданскому правителю забота о спасении души принадлежит не более чем остальным людям. И бог не поручал ему этого, ибо нигде не сказано, что бог предоставил людям право насильно заставлять других людей принимать чуждую им религию» [5, стр. 93].

И.Л. Каменчук утверждает, что основы теории толерантности, заложенные Дж. Локком « в XIX веке развиты Д.С. Миллем в его эссе «О свободе». Современную версию этой теории, соответствующую плюралистическому обществу, дал Д.Роулз в работах «Теория справедливости» (1971) и «Политический либерализм» (1993). Среди современных англоязычных авторов, занимающихся этой проблематикой, можно выделить М. Уолцера, П. Николсона, Д. Хейда, С. Мендус, Б. Уильямса» [3]. У Каменчука И.Л. приведено мнение Й. Подгорецкого, который считает, что толерантность «остается одним из наиболее фундаментальных компонентов культуры»[1, стр. 11].

С.Г. Ильинская выделяет четыре методологических подхода к толерантности:

«1) аксиологический; 2) идеалистический, приверженцы которого (например, Дж.Ролз и другие представители деонтологического либерализма) видят в толерантности некий моральный идеал, к достижению которого обществу необходимо стремиться; 3) онтолого-историцистский, рассматривающий толерантность как определенный способ сосуществования групп в истории; 4) «конфликтный» исследовательский подход, который в отечественной науке подробно разрабатывается Борисом Капустиным, а на Западе его придерживаются Ш.Муфф и Э.Лаклау. Чаще всего данную категорию рассматривают как ценность-в-себе или как один из исторических видов политической практики» [6, стр. 42].

Суть аксиологического подхода в том, что, как отмечает С.Г. Ильинская, «он трактует толерантность как «ценность-в-себе» (для Г.Маркузе – «цель-в-себе», для П.П. Николсона – «благо-в-себе») или, по крайней мере, как одну из ценностей либеральной демократии» [5 стр. 43]. П.П. Николсон объясняет, почему толерантность считается благом: «толерантность есть добродетель воздержания от употребления силы для вмешательства во мнение или действие другого, хотя бы они и отклонялись в чем-то важном от мнения или действия субъекта толерантности и хотя последний морально не согласен с ними <...>. Толерантность – благо» [9, стр. 3]. Но здесь возникает парадокс, который отмечает «с точки зрения автора настоящей статьи, терпимость как таковая не является добродетелью и значима постольку, поскольку содействует другим важным целям и благам человека, которых нельзя достичь иначе как при условии примирения с существованием различия. Более того, безграничная толерантность может становиться злом. К.Поппер сформулировал этот вывод как «парадокс терпимости». Суть его в том, что «неограниченная терпимость должна привести к нетерпимости». При терпимости к нетерпимым, – говорит он, – последние неизбежно будут одерживать верх. «Во имя терпимости следует провозгласить право не быть терпимыми к нетерпимым… Мы должны провозгласить право подавлять их в случае необходимости даже силой»[1]»[6 стр. 42]. Этот парадокс мы сейчас как раз таки и наблюдаем во многих странах Европы, ведущих политику «открытых дверей».

И.Л. Каменчук обнаруживает, что М.Б. Хомяков критично относится к идеям П.П. Николсона:

«М.Б. Хомяков пишет, что Николсон производит подмену понятия «толерантность» уважением к личности человека, которое является более широким. Позиция Николсона напоминает христианскую заповедь о ненависти к греху, но любви к грешнику. При подобном определении, считает Хомяков, утрачивается всякая ценность понятия толерантности, поскольку под ней понимается практически любое допущение иного во всяком обществе»[1, стр. 13].

Что касается второго представителя аксиологического подхода Г.Маркузе, то С.Г. Ильинская отмечает его мнение так: «Г.Маркузе в 60-е гг. прошлого века обратил внимание на то, что в современном ему либеральном обществе пропадают субъекты политики. Ранее толерантность служила защитой силам освобождения. Затем политическую борьбу заменили политические технологии. Общество претендует на то, что оно толерантно, но поскольку в нем отсутствуют реальные оппоненты, толерантность превращается в апологетику статус-кво и идеологию подавления, т.к. подлинные политические субъекты находятся вне границ дозволенного, вне терпимости. Практикуемая общая толерантность – кажущаяся. И если во времена Дж. Локка вне границ терпимости находились атеисты, магометане и паписты, то во времена Маркузе – безработные, нетрудоспособные и пр. социальные аутсайдеры, представители расовых, этнических, сексуальных и др. меньшинств»[6, стр. 42]. Но и здесь С.Г. Ильинская обнаруживает противоречие, заключающееся в том, что вокруг «толерантного субъекта» существует множество моральных общеобязательных норм, которым внутренне он может воспротивиться и сопротивляться. Но при этом, он сам может обладать своей системой ценностей, которую не имеет права навязывать окружающим и распространять, хоть сам искренне считает обязательными для всего человечества. Потому что если он начнет навязывать свои ценности другим, то такой «толерантный субъект» в одночасье перестанет быть толерантным по определению.

Здесь можно вспомнить понятие Канта о свободе личности. Его подход к вопросу толерантности Каменчук И.Л назвал идеально-типическим, так как Кант придает «абсолютный характер этическим ограничениям, которые он накладывает на практическую деятельность человека. Для определения нравственных позиций Кант также отсылает человека не к Богу, а к самому себе, к человеческой совести. И в области религии человек должен иметь мужество жить собственным умом, не поддаваясь соблазну купить безопасность ценой рабского подчинения чужой воле» [1, стр. 13]. Кант не отрицает и агностицизма и атеизма: «С точки зрения разума в гражданском обществе различные формы веры должны иметь равные права. Сомнение – также право разума. Поэтому лишь толерантность обеспечивает нормальную совместную жизнь людей. Мораль как социальное понятие означает терпимость и справедливость, исключающие превращение свободы в произвол, вседозволенность. Сформулированные И. Кантом законы морали, и прежде всего категорический императив, действуют в универсальном мире, и потому он лишен онтологических оснований, ибо Кант утверждает, что императив есть априорная форма человеческого разума» [1, стр. 13].

С.Г. Ильинская ставит под сомнение действенность категорического императива в решении вопросов толерантности: «Философ ставил задачу сформулировать совершенный, логически точный механизм идеального взаимного сосуществования, выливающийся в категорический императив в моральной сфере и правовое государство в сфере институционально <…> На самом деле универсальный категорический императив действенен только в кругу тех, кто допускает существование универсальных нравственных максим. В таком сообществе, исходя из логики долженствования, действительно возможны лишь две предельные ситуации: 1) когда максиме следуют все без исключения и 2) когда максиме не следует никто. Далее С.Г. Ильинская предлагает три исхода: «Первый: если «широкое сообщество» перестает соблюдать максиму Канта, то его члены безвинно (они не нарушали максимы) несут огромные потери. Второй если

«широкое сообщество» сохраняет приверженность категорическому императиву (права человека незыблемы!), то члены «узкого сообщества» максимизируют свои выгоды. Этот логический результат в пределе сводим к первому, т.к. будут появляться все новые и новые группы максимизаторов выгод. И третий вариант: в том случае, если широкое сообщество имеет возможность идентифицировать «максимизаторов выгоды», оно начинает следовать максиме ситуативно, избирательно, т.е. категорический императив перестает быть категорическим, т.к. в него включается ожидаемый результат поступка»[6, стр. 159].

А затем С.Г. Ильинская предлагает более совершенную форму категорического императива, в котором заполнены логические лакуны: «При изменении формулировки на «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом, с теми, кто отвечает тебе тем же», – категорический императив Канта, который дан нам

«прежде всяких оснований» и «безотносительно благу», включает утилитарный довод и превращается в общественный договор»[6, стр. 159].

Это очень перекликается с русской интроверностью. В контексте толерантности в русской философии И. Л. Каменчук предлагает анализировать идеи А.С. Хомякова, В.С. Соловьѐва, Л.Н. Толстого. Русская философия остро ставит вопрос между индивидуализмом и коллективизмом, частной и общественной жизнью: «Вся русская философия пронизана мыслью, что жизнь личности шире и глубже общественной. В качестве наиболее эффективного способа совершенствования общества представлялось, прежде всего, духовно-нравственное развитие человека, хотя нельзя сказать, что проблема значимости механизмов социального регулирования была обойдена вниманием» [1 стр. 13].

С.Г. Ильинская видит в разделении жизненного пространства человека на частную и публичную сферу эффективный политический инструмент для решения этических парадоксов толерантности. На примере аборта, воспринимавшегося раньше как явление частной жизни женщины, она показывает, что когда женщины начинают бороться за свое право на аборт – это явление уже переходит из частной сферы в общественную, публичную и обретает политико-правовой оттенок.

Ярким представителем онтолого-исторического подхода является М.Уолцер, который написал фундаментальное исследование «О терпимости», где обозначил пять типов политического устройства, допускающих терпимость: многонациональные империи, образчиками которых являются система миллетов Османской империи и Советский Союз; международное сообщество; консоциативные (сообщественные) устройства, такие как в Бельгии и Швейцарии; национальные государства, например Франция, где в ранге меньшинств находятся все, кроме одной, доминирующей группы, и иммигрантские общества (примером последнего является США)»[8, стр. 123].

И.Л. Каменчук, говоря о М.Уолцере, отмечает, что в его трактовке «в международном сообществе, самом толерантном из всех, по мнению автора, объектом толерантности являются отдельные государства, обладающие суверенитетом. Толерантность является неотъемлемой чертой суверенитета» [1, стр. 13]. Суверенитет таким образом служит некой границей так как «все те, кто находится по ту сторону границы, не смогут вмешаться в происходящее по эту сторону, и суверенитет служит гарантией этому. Суверенитет, замечает далее М.Уолцер, особенно в современных условиях, имеет свои пределы, четко обозначенные в правовой доктрине гуманитарного вмешательства. Когда государство неспособно контролировать гуманитарный конституционный порядок и внутригосударственный конфликт угрожает международному миру и безопасности, международное сообщество вмешивается во внутренние дела этого государства и ограничивает его суверенитет» [1, стр. 13].

Таким образом, мирное событие представителей разных культурных идентичностей расценивается как огромное достижение и М. Уорцер даже выводит взаимообуславливающую формулу терпимости и различий в обществе: «Терпимость делает возможным существование различий; различия же обусловливают необходимость терпимости»[1, стр. 13].

Но различие – не единственный катализатор толерантности, экономическое положение представителей разных этносов также значительно влияет на достижение толерантности по мнению М. Уолцера, который утверждает: «Терпимость легче достигается в тех обществах, где нет большого экономического неравенства, в которых индивиды обладают возможностями для продвижения вверх и где сильны ассоциации промежуточного типа – семейные, этнические, профсоюзные, политические» [1, стр. 13].

Анализируя концепцию М. Уолцера, И. Л. Каменчук соглашается с мнением Э. Соловьева, который не согласен с однобокостью ее распространения только на меньшинства. «Меньшинства – объект терпимости, но не субъект. Между тем «толерантность, как и компромисс, не может быть односторонней. Гарантией устойчивого демократического развития <…> может быть только взаимная толерантность социальных, конфессиональных, этнических и других групп»[1, стр. 13].Здесь ключевым словом является взаимная. Кризис мигрантов в Европе образовался как раз из-за отсутствия взаимности мигрантов по отношению к европейской культуре, традициям и нравам, тогда как Европа, провозгласившая постулаты толерантности уже не может отказаться от своих слов.

С.Г. Ильинская замечает, что к онтолого-историцистскому подходу, который использует Майкл Уолцер «прибегают коммунитаристы и мультикультуралисты, а также все те авторы, которые апеллируют к нелиберальным основаниям толерантности. Ценность его умаляется тем, что по большому счету его приверженцы низводят теорию толерантности до описания исторических примеров толерантных режимов», что не является полноценным анализом, а лишь описывает действительность того или иного времени. Но эти данные тоже важны для последующего анализа. Что касается самого отца онотологоисторицисткого подхода, то он балансируется между отношений, выстроенных на господстве и подчинении и отношениях, основанных на взаимном уважении. Все-таки с уважением работать очень непросто. Это качество отношенияк Другому не возникает просто так. Его надо заслужить и быть достойным, тогда как система отношений, где есть определенная иерархия вынуждают того или иного человека относиться если не с уважением, то хотя бы терпимо в виду его статуса.

Ильинская С.Г. видит неоднозначность позиции М.Уолцера по отношению к интеграции и изоляции:

«Видя недостатки как «первого современного проекта» – борьбы за включение, так и второго – борьбы за обособление, М.Уолцер сохраняет иронию и относительно проекта постмодерна – когда «мы» и «они» не имеют постоянного обозначаемого. Постмодернистский проект с его точки зрения не просто вытесняет современность: одно накладывается на другое» [5, стр. 161]. М.Уорцер утверждает: «Этот дуализм современности и постмодернизма требует двойных путей опосредования различий: во-первых, неповторимо индивидуального и коллективного, во-вторых, плюралистически рассредоточенного и коллективного пути» [8, стр. 107].

Толерантность может быть разной – индифферентной, отстраненной, стоической, любопытной, восторженной, но так ли это на самом деле? «Утверждение, согласно которому толерантность эффективно обеспечивается любым отношением из спектра: отстраненность-безразличие-стоицизм-любопытствовосторженность-возможно, уже в наше время получило опровержение» [8, стр. 108] констатирует М. Уолцер. По мнению М.Уолцера наиболее эффективно толерантность в «слабых» обществах может обеспечить только любопытство и восторженность, тогда как негативные ее типы не совсем способствуют мирному сосуществованию людей в государстве. Также, как замечает С.Г. Ильинская: «С точки зрения М. Уолцера, вполне оправданы меры позитивной дискриминации: «пока не разорвана связь между классовой и групповой принадлежностью, ни о каком уважении или терпимости речи тут идти не может» [14], хотя он признает, что подобные меры, как правило, лишь усиливают нетерпимость, особенно на первоначальном этапе» [5, стр. 162].

У А.В. Лекторского мы тоже можем обнаружить 4 модели толерантности:

  • как безразличие; где как утверждает И.С. Черникова «имеет место непризнание различия в форме невосприятия, нечувствительности к нему»[4].
  • как невозможность взаимопонимания; И.С. Черникова комментирует эту модель следующим образом: «Согласно данному осмыслению толерантности, религиозные метафизические взгляды, специфические ценности той или иной культуры не являются чем-то второстепенным для деятельности человека и для развития общества. Толерантность здесь выступает как уважение к другому и как невозможность понимать его и с ним взаимодействовать» [4].
  • как снисхождение; Здесь доминирующими чувствами являются презрение и восприятие мира другого как некой слабости. И.С. Черникова, говоря о восприятии различий данной модели: «Различия в данной модели допускаются, но тем самым не признаются, а лишь воспринимаются, фиксируются. Здесь «толерантность не включает в себя принятие ценностей другого; как раз напротив, это есть еще один, может быть, более утонченный и изощренный метод еще более усилить подчинение другого». (А.В. Лекторский)».
  • как расширение собственного опыта и критический диалог; Здесь толерантность становится близка к современному гуманному пониманию толерантности как уважению прав и свобод другого, также здесь обнаруживается установка на открытый диалог и возможность изменить свое мнение по отношению к другому в ходе критического анализа и восприимчивого взаимодействия.

Самой удачной моделью толерантности становится четвертая, потому что, как подчеркивает И.С. Черникова «лишь последняя означает уважение других в их инакости, признание самоценности прочих мнений, поэтому данная модель в современной ситуации является наиболее плодотворной. Иными словами, толерантность базируется не столько на понимании непохожести, сколько на согласии с тем, что данный факт, явление, поступок, взгляд имеют право на существование, т.е. признается и принимается существование различий».

А вот Дж.С. Милль в своем эссе «О свободе» рассматривает толерантность как инструмент стимуляции диалога и выявления истины. Одна голова хорошо, а две – еще лучше, но ведь и второй голове надо дать шанс высказаться, и только тогда можно будет обнаружить промельки истины. Говоря о «Я» и «Другом», Дж.С. Милль выступает против безразличного эгоизма, так как человек – существо социальное, и он должен считаться с обществом, в котором он находится, не задевать интересы других, но и иметь свои: «индивидуум не подлежит никакой ответственности перед обществом в тех своих действиях, которые не касаются ничьих интересов, кромеего собственных, в тех действиях, которые вредны для интересов других людей, индивидуум подлежит ответственности и может быть справедливо подвергнут социальным или легальным карам, если общество признает это нужным»[9, стр. 311].

Удивительно то, что концепцииДж.С. Милля и М. Уорцера в некотором роде схожи. Милль говорит о связи толерантности со свободой: «Толерантность здесь становится частью свободы индивида не только от государственного вмешательства в его частную жизнь, но и от давления гораздо более широкого – влияния большинства общества» [1 стр. 12], тогда как М. Уорцер связывает ее с суверенитетом. А что есть суверенитет как не свобода государства?

И возможна ли все-таки нейтральность в политике многонационального государства? На этот вопрос негативно ответили мультикультуристы в лице М.Сэндела и Ч.Тейлора, считавшие влияние обусловлености неустранимым: «Иррациональные приверженности значат для человека гораздо больше рационально исповедуемых ценностей, поскольку влияют на него не благодаря заключенным соглашениям, а в силу того, кем он является по своему происхождению. Хотя склад личности в некоторых отношениях открыт и подвержен изменению, тем не менее, он не является совершенно бесформенным» (8, стр. 203). Здесь поднятый ранее вопрос об объекте толерантности, меньшинствах, становится актуален, так как по наблюдению С.Г. Ильинской: «К этим выводам (к мультикультурализму) политическая мысль приходит под влиянием борьбы иммигрантов за право сохранения культурной идентичности. В рамках политической программы «мультикультурализма» общество предстает не совокупностью индивидов, как в классической либеральной концепции, а множеством отдельных сегментов, определяемых в терминах культуры и принадлежащих, в зависимости от характера проведения границ, к меньшинствам или к большинству» [6, стр. 162].

Часто, чтобы понять одно понятие исходит из противоположного. Этот подход имеется и по отношению к определению того, что же означает термин «толерантный». То есть, И.С. Черникова называет это анализом форм и проявлений интолерантности, нетерпимости. (Т.Адорно, Д.Кэмпбелл, Р.Левайн, Д.Левинсон, Р.Сэнфорд и др.) может показать, что толерантностью не является и чего же не хватает обществу, чтобы быть терпимым [4].

Во втором своем философском значении толерантность означает устойчивость, что придает понятию психологический смысл, отраженный, по наблюдению Черниковой И.С. «в англо-русском психологическом словаре: приобретенная устойчивость, устойчивость к неопределенности, этническая устойчивость; предел устойчивости человека, устойчивость к стрессу, устойчивость к конфликту; устойчивость к поведенческим отклонениям. (А.Г.Асмолов, Е.Ф.Иванова, А.Н.Леонтьев, В.Ф.Петренко, Л.И.Семина, П.Н.Шихирев)» [4].

Среди русских ученых в сфере педагогики, занимающихся проблемой формирования толерантной личности, можно отметить В.Н.Гуров, Б.З.Вульфов, Н.М.Лебедева, В.Н. Павленко, Г.У Солдатова, Т.Г. Стефаненко, а также Дж.Бери и М.Плизент, С.Боннер, М.Бревер.

Изучение толерантности тесно связано с таким течением в искусстве как постмодернизмом и наукой – герменевтикой. Только если герменевтика в лингвистическом смысле занимается интерпретацией текстов и расшифровкой языковых явлений, зрит в корень, то в контексте толерантности герменевтика выступает ничем иным, как попыткой понимания чужой идентичности, и как отмечает Черникова И.С, «отрицается сведение понимания к узко когнитивным целям. Здесь понимание относится к пространству культурных смыслов. В этом плане раскрывается суть такого явления, как понимание одним человеком другого, которое часто определяется и внутренними состояниями (сопереживанием, интуицией), и внешними условиями влиянием среды и субкультуры, групповыми ожиданиями)».

Таким образом, толерантность, действительно является очень широким понятием, затрагивающим самые животрепещущие грани нашего бытия. Без толерантности невозможно согласие, союзы, торговля, стабильность и мир, но также толерантность начинается не с государства, а с каждого проживающего в нем гражданина. Толерантность может быть и когнитивной единицей, и психологической, и культурной. Но она существует, прежде всего, у каждого индивида в голове или не существует. Менталитет, история, войны накладывают на сознание каждого свой особый отпечаток, заранее выверенные реакции наДругого (определенные страны или нации), но толерантность, воспитанная волей и осознанностью личности помогает преодолеть видимые и невидимые границы. Толерантность подразумевает самодостаточность, устойчивость, понимание важности мира, умение принять и сосуществовать с тем, что отлично от данной личности. Она связана со свободой личности и суверенитетом государства, с правами и обязанностями граждан, с разными философскими понятиями, например, категорическим императивом Канта, с языками, культурами и религиями и самое главное, с готовностью человека, твердо стоящего на своих убеждениях сохранять равновесие между следованием за Другим и противостоянием Другому. Толерантность бывает различных видов, самый плодотворный из которых расширение собственного опыта и критический диалог.

Раньше орудием порабощения служили не только сила, но и язык, культура, образ жизни, религия. Обращение людей в свою веру и убийство «неверных» или верующих в другую религию было, возможно, политически оправданной жертвой. Ведь религия и культура – составляющие души любого народа. Но сейчас, в наш двадцать первый век, когда оружие превзошло не только человека, но и все человечество, надо учиться сосуществованию в мире и согласии с другими, ведь как говорил Ницше, после третьей мировой войны четвертая будет снова на дубинках. И он прав, третьей мировой войны, если она будет открытым вооруженным ядерным конфликтом, наш мир уже не выдержит, поэтому нам как представителям Человека разумного надо обратиться к человеческому в себе, быть гуманнее и толерантнее, начинать с себя, воспитывать себя как личность правильными морально-нравственными понятиями. Надо спрашивать, а не стесняют, не дискриминируют ли мои действия окружающих и наоборот? Потому что все начинается с несправедливости – правового стеснения чьих-то прав, затем идет негодование, недовольство, нетерпимость, конфликтность, агрессия. А ведь все это можно было бы преодолеть в самом зародыше, если бы мы были изначально осознанно толерантными.

Международные организации, такие как ООН, ЮНЕСКО создают все международные правовые основания для принятия концепции толерантности каждой страной, но само понятие собой подразумевает целое царство других понятий, поэтому каждой стране необходимо подходить к этому вопросу также осознанно, как и каждому гражданину внутри данной страны.

 

Список использованной литературы:

  1. Каменчук И. Л. Толерантность: подходы к проблеме // Известия Саратовского университета. – – Т. 12.: Сер. Философия. Психология. Педагогика, вып. 3, С. 11-14.
  2. Е. Ф. Губский, Г. В. Кораблева, Г. В. Кораблева.Философский энциклопедический словарь. М.: ИНФРА-М,
  3. Погодина А. А. Толерантность: термин, позиция, смысл, программа. Урок толерантности. http://his.1september.ru/[Электрон.ресурс] – 02.2012 г. – URL: https://superinf.ru/view_helpstud.php?id=2136.(датаобращения: 07. 03. 2017)
  4. Черникова, И.С. Понятие, признаки и критерии толерантности личности в полиэтнической среде. ru. [Электрон.ресурс] – 10.02.2012 г. – URL: https://superinf.ru/view_helpstud.php?id=2136(датаобращения: 07. 03. 2017)
  5. Локк, Дж.Послание о веротерпимости // Соч. : в 3 т. М., : б.н., Т. 3 – 1988.
  6. Ильинская С.Г.Философско-методологические подходы к изучению категории «толерантность». // Политикофилософский ежегодник – – №1, С. 154-168.
  7. Матраверс М. Д.Проблема толерантности в англо-американской философии // Толерантность : Мате-риалы летней школы молодых ученых «Россия – Запад : философские основания социокультурной толерантности» : в 2 ч. / под ред. М. Б. Хомякова. Екатеринбург, 2001. Ч. 2.
  8. Уолцер, М.О терпимости. М., – 2000. – С. 526.
  9. Милль Дж.С.Либерализм и пределы справедливости // Современный либерализм. М. – 1998.
Год: 2017
Город: Алматы