Экономические траектории центральной Азии: между евразийским экономическим союзом, российским кризисом и новыми дорогами шелкового пути

В результате наследия, доставшегося им от разнообразных политических систем, экономики постсоветских стран Центральной Азии следовали контрастными экономическими траекториями. Настоящая презентация представляет собой современные нам наблюдения о недавних изменениях в регионе, последовавших за созданием Евразийского экономического союза и интеграцией Кыргызстана в ЕАЭС, а также за экономическими проблемами России. Презентация оканчивается общими размышлениями о перспективах, которые открывает китайский проект Новых наземных Шелковых путей. Данная статья была представлена на семинаре, проведенном автором в Институте Сорбонна-Казахстан 23 февраля 2017 года. Тема исследования является ключевой для международной научнопрактической конференции «Новые дороги Шелкового пути», проведение которой планируется в рамках празднования 90-летия Казахского национального педагогического университета имени Абая. 

1.     Траектория выхода на международную арену

Задача осуществления подобного анализа является весьма деликатной по причине сложности сбора достоверных экономических данных: неформальный сектор экономики широко представлен в регионе, в особенности в сфере коммерческого обмена и региональных финансовых потоков. По этой причине официальные данные сопровождаются значительным пределом погрешности (для некоторых потоков вариация достигает фактора 5), который необходимо учитывать при анализе. 

Таблица 1. Экономическая панорама Центральной Азии 

 

Население (Млн)

ВВП (Млрд $)

Доход на душу населения ($ PPP)

Демографический рост (2000-2015)

Экономический рост (2013-2016)

Тип ориентации *

КАЗ

17,7

173

24260

+19 %

+20 %

Экспортер энергетических ресурсов

КЫР

6

6,5

3300

+21 %

+21 %

Экспортер рабочей силы

ТАДЖ

8,5

7,8

3320

+ 36%

+25 %

Экспортер рабочей силы

ТУРКМ

5,4

36

15760

+ 20%

+33 %

Экспортер энергетических ресурсов

УЗБ

31

66

6110

+ 20%

+30 %

Гибридный

KAZ : Kazakhstan, KIR : Kirghizie, TAJ : Tadjikistan, TKM : Turkménistan, UZB : Ouzbékistan Sources : World Bank Database 2016, IMF World Economic Outlook Database, 2017 *Kurmalianeva et Fedorov, 2012.

Таблица 1 представляет некоторые фундаментальные измерительные и макроэкономические данные этих пяти стран. Единственным индикатором, который сближает их, является прирост народонаселения в течение последних пятнадцати лет (относительно быстрый в международном масштабе). Таджикистан показывает особенно быстрый демографический рост в сравнении с прочими, что объяснимо более традиционным образом жизни. Темп экономического роста значительно отличается, но прежде чем интерпретировать эти различия в темпах экономического роста, нужно задаться вопросом о достоверности официальных данных Туркменистана и Узбекистана, для которых характерен жесткий политический контроль статистических экономических показателей. Неоднородность измерений (в соотношении 1 к 6 по народонаселению, 1 к 7 по среднему уровню жизни, 1 к 26 по ВВП) – значительный региональный показатель, даже если он не настолько высок, как для европейских стран.

Курманалиева и Федоров (2012) предложили типологию ориентаций для стран на постсоветском пространстве. Согласно этой типологии, экономическая классификация для стран Центральной Азии также представлена в таблице 1. Хотя данная классификация позволяет составить первичное представление о том, каким образом основные валютные поступления поступают в страны региона, она должна быть дополнена исследованием структуры по группам продуктов экспорта, если мы хотим понять некоторые важные аспекты способов выхода исследуемых экономик на международную арену. 

Таблица 2. Структура и развитие экспорта, 2013-2015 

 

Экспорт полезных ископаемых (%, 2015)

Экспорт аграрной продукции (%, 2015)

Экспорт обрабатывающей промышленности (%, 2015)

Всего экспорт в % от ВВП (2015)

Изменения в объеме экспорта (2013-2015, %)

КАЗ

86

5

9

26

-46

КЫР

47

22

41

26

-6

ТАДЖ

77

20

3

10

-33

ТУРКМ

92

5

2

14

-23

УЗБ

57

23

20

2,2

-31

Источник: United Nations Comtrade database, 2016 (подсчеты автора) 

Кроме Кыргызстана, общие для региона низкие цифры, касающиеся экспорта продукции обрабатывающей промышленности ставят вопрос об их уязвимости для потрясений в сфере цен на полезные ископаемые и аграрную продукцию. Для Казахстана обвал цен на нефть на 10% имел прямой негативный эффект в размере – 2,2% ВВП, если мы предполагаем другие переменные постоянными. Таким образом, важная часть объяснения региональных макроэкономических траекторий заключается в вариации ренты полезных ископаемых (нефть, газ для Туркменистана, Казахстана и Узбекистана, тогда как для Кыргызстана – золото, цинк, а для Таджикистана свинец).

2.     Евразийский экономический союз: какова форма интеграции для региона ?

Создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС) вызвано теми же причинами, что и создание Европейского союза (ЕС) за шестьдесят лет до этого: основная идея для зон экономической интеграции заключается в упрощении и интенсификации обменов, стимуляции создания новых сфер деятельности и их эффективности, и в способствовании тем самым всеобщему благоденствию. «Формальная интеграция», то есть сближение формальных институтов, способствующих интеграции, проходит в несколько описанных венгерским экономистом Бела Балашша этапов, которые были пройдены ЕС в течение 19501990 гг., а недавно – ЕАЭС:

  • Зона свободной торговли (ЗСТ): отмена нетарифных барьеров и уменьшение тарифных барьеров
  • Таможенный союз (ТС) : ЗСТ + создание единого внешнего тарифа для стран-членов
  • Единое экономическое пространство (ЕЭП): ТС + создание условий для свободного передвижения услуг, людей и капиталов
  • Экономический союз (ЭС) : ЕЭП + гармонизация экономической политики

Пятый этап, который Балашша назвал полной экономической интеграцией, добавил ЕС ряд наднациональных институтов, которым даны полномочия управления экономической политикой. В случае с Европейским союзом, речь может идти, например, об аграрной политике и денежно-кредитной политике в еврозоне.

Включавший изначально основных участников (Россия-Белоруссия-Казахстан), ЕАЭС поэтапно пережил два расширения в 2015 г., включив Армению и Кыргызстан. Но изначальная цель, которую преследовал ЕАЭС, была более амбициозной: с точки зрения российского правительства, необходимо было упростить процесс индустриальной диверсификации, необходимый для того, чтобы сократить зависимость региона от цен на полезные ископаемые. Таков смысл «Стратегии 2020», разработанной Россией в 2007 г. и предполагающей развитие обрабатывающей промышленности с опорой на расширенное экономическое пространство с насколько возможно широким участием бывших советских республик. Чтобы сделать возможным осуществление этого проекта, было необходимо участие Украины: ее аграрного и индустриального потенциала, но также ее рынка, которые являлись бы значительным дополнением к группе, образованной тремя странами-основательницами. После подписания соглашения об Углублѐнных и всеобъемлющих зонах свободной торговли (2014 г.), Украина в конечном итоге повернулась к Европейскому союзу. Таким образом, эта перспектива не была реализована и ЕАЭС не получил желаемого Россией состава.

Как следствие, ЕАЭС сохранил ассиметричную структуру, с центром – Россией – и периферией – другие страны-участницы – обладающую следующими характеристиками:

  • Россия является важным партнером для других членов ЕАЭС и для стран – не членов Центральной Азии (в особенности в том, что касается энергетических поставок и трансфера доходов)
  • ЕАЭС не является очень важным партнером для России (примерно 7% обмена)
  • Помимо Росси, страны-члены ведут относительно небольшой обмен друг с другом (кроме Кыргызстана и Казахстана)
  • Коммерческий обмен заключается в основном в межсекторном обмене, а не в внутрисекторном обмене, что ограничивает возможности углубленной экономической интеграции. В действительности углеводороды и полезные ископаемые преобладают в сфере торговли, что, например, объясняет относительную слабость российского присутствия в области внутризонального импорта по сравнению с Белоруссией (34 % против 36 %, см. рис. 1). 

Рис. 1. Доля партнерства в торговле в ЕАЭС (2013-2015 гг.)

 Доля партнерства в торговле в ЕАЭС (2013-2015 гг.)

Источник: UN Comtrade Database, 2016. 

Три важные институциональные характеристики должны быть упомянуты в том, что касается того, как конкретно функционирует ЕАЭС:

  • Хотя формальная интеграция достигла четвертого уровня, на деле многие вопросы, относящиеся к предыдущим уровням, остаются неурегулированными. Это относится к нетарифным барьерам (например, гармонизация санитарных и фитосанитарных норм), которые все еще тормозят обмен, способствуя повышению цен на транзакции.
  • Общий внешний тариф ЕАЭС был в целом введен Россией для других стран-членов. Для Казахстана и Кыргызстана это повлекло необходимость увеличения таможенных тарифов для третьих стран. Имел место феномен уменьшения обмена в пользу стран зоны, но в ущерб внешним партнерам (Китай и Таджикистан для Кыргызстана, например)
  • ЕАЭС еще не занимался общими валютными вопросами, которые ставит экономическая интеграция. Не отмечается гармонизации финансово-денежной политики. Как следствие, возможный ответ на внешние потрясения будет менее эффективным и вероятны пертурбации в интразональных обменах, как это показал, например, обвал рубля, начиная с 2014 г.

3.     Между Китаем и Россией: различия в динамике

Согласно официальным данным (не вызывающим доверия, как мы упоминали выше), в 2015 г. Китай стал коммерческим партнером номер один в Центральной Азии (таблица 3). Различия в экономической динамике (спад ВВП на 3% в России, увеличение ВВП на 6% в Китае), в размере экономик (ВВП Китая отныне в 9 раз превышает ВВП России) и в структуре обмена (доля импорта продукции обрабатывающей промышленности в обмене с Китаем выше, чем в обмене с Россией) объясняют такое китайское продвижение в Центральной Азии относительно России, экономический спад в которой начался в 2015 г. 

Таблица 3. Внешняя торговля стран Центральной Азии с Россией и Китаем 

 

С Россией (2015)

С Китаем (2015)

 

Двусторонняя торговля (млрд US $ 2015)

Общий % внешней торговли

% ВВП

Двусторонняя торговля (млрд US $ 2015)

Общий % внешней торговли

% ВВП

КАЗ

14,6 (-)

19%

8,4%

10,6 (+)

14%

6%

КЫР

1,4 (-)

24%

22%

1,1 (-)

19%

17%

ТАДЖ

0,8 (-)

18%

10%

1,8 (-)

41%

23%

ТУРКМ

0,9 (-)

6%

2,5%

8,6 (+)

58%

24%

УЗБ

2,8 (-)

18%

4%

3,5 (-)

22%

5,3%

Всего

20,5

18%

7%

25,6

22%

9%

Источник: UN Comtrade Database, подсчеты автора. (+) : положительное сальдо. (-) : дефицит 

Снижение цен на нефть, замедление китайского экономического роста, экономический спад в России и перспектива установления новых внешних тарифов в ЕАЭС, все вместе способствуют торможению обмена с недавнего времени. Снижение внешней торговли стран Центральной Азии с 2013 г. по 2015 г. колеблется между 6% (Кыргызстан) и 46% (Казахстан). Страны-члены ЕАЭС (Казахстан и Кыргызстан) или планирующее свое вступление в него (Таджикистан) испытывают снижение обмена с Россией менее значительное, чем с Китаем. Для других верно обратное.

Кризис в России также имел последствия для трансферта доходов в Центральную Азию. Количество работников, иммигрировавших в Россию, оценивается примерно в 2 миллиона для Узбекистана, 1,2 миллиона для Таджикистана, 1 миллион для Кыргызстана и 200 000 для Казахстана. Для таких стран, как Кыргызстан и Таджикистан, эта цифра представляет входящий поток годовых доходов между 25 и 50% ВВП. Кризис в России спровоцировал сильный спад этих потоков (эквивалент 20% ВВП для Таджикистана и 5% ВВП для Кыргызстана), но в течение последних месяцев можно наблюдать, что замедление падения российского ВВП (-0,2% в 2016 г.) имеет своим эффектом ограничение снижения этих потоков.

График 2. Трансферт доходов в страны Центральной Азии 

Трансферт доходов в страны Центральной Азии 

Источник : WorldBankDatabase, 2016. * : подсчеты автора

Заключение

Китайский проект Новых наземных Шелковых путей напрямую касается стран Центральной Азии. Наземные потоки между Европейским союзом и Китаем все еще слабы, а контуры самого проекта еще расплывчаты, но сумма вложенных инвестиций (многие сотни миллиардов долларов инвестиций в инфраструктуры) и введение финансовых институтов, предназначенных для их финансирования (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Фонд Шелкового пути, которые составляют 140 миллиардов долларов капитала) указывают, что экономическое влияние инвестиций на страны Центральной Азии может оказаться значительным. Основной риск этих проектов заключается в сверхинвестировании, которое повлечет экспорт внутренних противоречий Китая в соседние страны. В таком контексте два критерия кажутся важными для того, чтобы рассуждать о потенциале будущих инвестиций: трансферт ноу-хау и технологий, с ними связанных, а также их влияние на экономическую и коммерческую интеграцию в регионе.

Год: 2017
Город: Алматы