Языковая политика как фактор устойчивого развития политических систем в глобализируемом мире

В статье говорится о проблемах языковой политики в странах с полиэтнической структурой. Выработке правильных политических решений относительно языка национальных меньшинств. А также значимости выверенной и позитивной языковой политики как факторе сохранения и развития современных государств. Автор обращает внимание на вопросы многообразия вариантов проведения языковой политики в условиях глобального развития современного мира. 

Одной из сложных проблем в общем комплексе политики по защите прав национальных меньшинств является проблема сохронения и развития национального языка и взаимодействии языков меньшинств с государственным языком. Современные события на Украине, еще ранее в Южной Осетии, Абхазии, Приднестровье со всей очевидностью говорят о сложности этой проблемы и ее взрывоопасном потенциале. В последнее время процессы глобализации , а так же волна образованная еще распадом Советского Союза радикализировали проблему этноконфессионального согласия и особенно вопросы языковой политики. В этой сложной многогранной проблеме появились тенденции негилистического подхода, что само по себе не решает, а усугубляет ее. В свое время этой проблеме уделяли гораздо больше внимания ученые с мировым именем, как бы предупреждая, что в этом вопросе не должно быть скорополитиельных решений. Значимость этой проблемы в свое время подчеркнул такой выдающийся ученый как В.Гумбольдт. Именно он высказал, в свое время, мысль которая актуальна и в наше время: «Язык, есть одновременно дело и действенная сила , соборная среда совокупно всеми непрестанно творимая и вместе предваряющая и обусловливающая всякое творческое действие в самой колыбели его замысла; антиномическое совмещение необходимости и свободы, божественного и человеческого; создание духа народного и Божий народу дар. Язык – дар доставшийся народу, как жребий, как некое предназначение его грядущего духовного бытия» В.Гумбольдт [1] /В.Иванов. Наш язык. // Из глубины сб.статей о русской революции. М., 1990. С.146/

В Казахстане эта проблема имеет ряд специфических особенностей. В частности язык титульной нации имеет меньшую функциональную значимость нежели язык получивший статус, сначала, языка межнационального общения, а затем, по новой конституции 1995 года официального языка. Русский язык на сегодня преобладает как на официальном административном уровне, так и на бытовом уровне. Эта реальность с котрой вынуждены считаться все. Если обратиться к теоретическим аспектам самой "языковой проблемы", то следует заметить, что никогда в истории европейского континента проблема сознательного воздействия общественных институтов на функционирование, развитие и взаимодействие языков не была столь актуальной, как сейчас, а среди основных путей, способов и приемов воздействия общества на языковое функционирование наиболее заметное место занимает языковая политика.

Языковая политика является не только одним из важнейших факторов, формирующих и изменяющих языковую ситуацию, но и одним из ее существенных аспектов. Этими проблемами, в частности, занимаются социолингвисты.

В социолингвистической литературе понятие "языковая политика" находит неоднозначное толкование. Кроме того, довольно часто в качестве синонимов понятия "языковая политика" используются такие понятия как "языковое строительство" и “языковое планирование", которые, несмотря на то, что обозначают близкие понятия, по справедливому замечанию М.И. Исаева, целесообразно разграничивать. Мы же выделили бы еще одно понятие – "языковое прогнозирование", и вместе с двумя первыми определили бы их как взаимосвязанные этапы "языковой политики". Если же быть точнее, то языковая политика это языковой аспект государственной политики по национальному вопросу.

История теории языковой политики свидетельствует о том, что все успешные попытки сознательного вмешательства общества в развитие языкового функционирования были основаны на учете как внутренних тенденций языкового развития, так и социальных факторов, влияющих на функционирование того или иного языка. Поэтому очень важное значение имеет выбор типа проводимой языковой политики, а также правильное обозначение ее этапов.

Если брать зарубежный опыт то можно сказать что именно языковая проблема. При неправильной, невыверенной политике, несет в себе опасный взрывной потенциал.

 

Одним из наиболее негативных разрушительных последствий для общества стала политика в решении языковой проблемы в Республике Шри-Ланка. Когда в 1948 году на острове Цейлон, который долгое время был португальской, голланской, а затем и английской колонией была провозглашена независимость и республика, большинство населения состовляли сингалы, но кроме них на осторове были другие этнические группы, среди которых большоя этническая группа Тамилов. Примерно 70% состовляли Сингалы и 23% Тамиллы. Сингальский язык был провозглашен единственным государственным языком, и продолжительное время это значительно ущемляло права тамилов особенно при устройстве на государственную службу, в учебные заведения. В результате Сингалы практически овладели большей частью национальных богатств, стали полностью контролировать государственный аппарат, а Тамилы вынуждены были вести жалкое существование. Это продолжалось до начала 80-х годов когда в стране оформилось мощное антигосударственное движение тамильского меньшинства. Самым жестоким и непремеримым стало движение известное как «Тигры за освобождение Тамил-иламов.» На все усилия правительства они отвечали еще более изощренной террористической борьбой, используя как живые бомбы женщин и детей. На современном этапе, правительство Шри-Ланки всеми силами сторается решить эту проблему, тамильский язык получил статус официального, но вопрос функцианальности языка остается. Вопрос отношения к национальному меньшинству Тамилам перерос в общенациональную проблему угражающий самому существованию государственности Шри-Ланки [2].

Если рассматривать опять же европейский опыт, то на сегодня и он не однозначен, на Западе Европы этот вопрос получил свое постепенное решение, еще начиная с Великой французской буржуазной революции. На сегодня одним из успешных моделей решения языковой проблемы является опыт Швейцарии, где существует четыре государственных языка, в том числе один меньшинства, которое практически относится к доисторическим этносам Бельгии, где существует так же несколько языковых зон (фламанского, францзского, немецкого, бельгийского, голландского языков), но не один язык не носит статуса государственного, и созданы все условия для получения образования на родном языке от начального до высшего. Опыт этих стран показывает, что языковая проблема очень сложна и многогранна. И решение ее в позитивном плане требует терпения и серьезных усилий со стороны государства. Это и огромные затраты на делопроизводство и судопроизводство на родном языке этнических групп, постоянное внимание со стороны чиновничьего аппарата к запросам отдельных граждан и групп населения представителей меньшинства по вопросам культурного и языкового плана. Преподавание языков всех этнических групп в школах и других учебных заведениях. Внимание к названию улиц, топонимов. Населенных пунктов. Включая названия улиц и надписи на всех официальных языках. Московский социолингвист К.Бахнян выделил основные варианты решения вопроса о статусе языков национальных меньшинств: 1) статус государственного, национального или официального предоставляется всем языкам основных этнических групп (например, в Швейцарии, Бельгии, Сингапуре); 2) некоторые языки национальных меньшинств вводятся как официальные (например, в Новой Зеландии язык маори признан официальным наравне с английским); 3) допускается официальный статус для языков некоторых национальных меньшинств только на региональном уровне (например, в Гане, Нигерии, Ираке); 4) языкам национальных меньшинств не предоставляется официальный статус ни на национальном, ни на региональном уровне, однако их применение гарантировано конституцией, законом или договором.

Типы языковой политики наиболее ярко прослеживаются в многоязычных обществах. Поэтому определенный интерес представляют и исторические причины возникновения многоязычных обществ, с существованием которых и связывается возникновение тех или иных типов языковой политики. Среди основных причин их возникновения обычно выделяют: экспансию, унификацию, послеколониальные ситуации, иммиграцию и космополитизм.

Экспансия. Все народы, пережившие в процессе своего исторического развития экспансию за пределы своих первоначальных границ, приносили с собой свой язык и обычно навязывали его там, куда приходили. Но могли оставаться и группы населения, непроницаемые для новых влияний.

Под унификацией понимаются процессы политической унификации, которая на протяжении современной эпохи лежала в основе образования европейских государств, но это имело место и в иных культурных средах, как, например, в Китае, в послеколониальных Африке и Азии.

Как правило, политическая унификация проповедуется этнической и культурной группой, стремящейся навязать свой язык в качестве государственного языка. Такую унификацию можно сравнить с империалистической экспансией какого-то языка. Но процесс унификации в рамках одного государства имеет свои особенности:

  • У европейских народов имеется идеологическое обоснование, которое вытекает из определенной теории государства и в последующем перерастает в ряд идентификаций (народ, нация, язык, государство), требующих языкового единства во имя национального и государственного единства.
  • Вместе с идеологическим обоснованием имеется практическое обоснование: единая для всего государства администрация требует единого языка, при котором ее задачи упрощаются.
  • Языковая унификация активно вменяется благодаря языковой политике, одним из главных элементов которой является образование, осуществляемое на официальном языке.

Послеколониальные ситуации наблюдаются в странах, получивших независимость, население которых являет собой большое языковое разнообразие. Это разнообразие вытекает из того, что колониальные режимы были установлены на территориях, как правило, не имевших подлинных политических структур, там говорили на языках, не достигших достаточного уровня кодификации, а языковые различия были крайне велики. К этому исходному разнообразию добавляется то, что границы новых политических образований были установлены искусственно, без учета этнических или культурных общностей. Наконец, колониальный режим ввел язык колонизаторов в качестве языка администрации и обучения, тем самым блокируя дальнейшее развитие местных языков. Большинство этих стран унаследовали весьма сложные многоязычные ситуации, которые они пытаются решить путем политики уравновешивания противостоящих друг другу крайностей: естественного желания развивать свои языки как символ коллективной идентичности и трудностей ввиду крайнего языкового разнообразия населения и удобства сохранения языка колонизаторов не только в качестве языка международных отношений, но и параллельного языка в администрации и в системе образования.

Иммиграция, как и эмиграция, а также экспансия, состоит в перемещении лиц, переносящих свой язык из одного региона в другой, но если при экспансии самые сильные, навязывающие свои законы и языки, – это те, кто прибывает, то в случае эмиграции прибывшие иммигранты, с точки зрения принимающих, – это самые слабые. В некоторых случаях иммигранты после более или менее длительного периода двуязычия в конечном счете полностью интегрируются в принимающее их общество и забывают свой родной язык. В других случаях иммигранты остаются в принявшей их стране замкнутой группой, сохраняющей свои обычаи и язык, изыскав вместе с тем формулы, позволяющие интегрировать группу как таковую в данный народ в целом. В третьих же случаях, когда иммигранты достигают такого количества, что становятся наибольшей частью населения региона или страны, наблюдается картина подобная экспансионной.

Космополитизм появился благодаря тому, что торговля и средства сообщения создали места, где появляется много двуязычных посредников и вместе с тем все больше практикуется использование языков международного общения, появляются языки-посредники. Типичными примерами такого феномена являются порты, большие торговые центры, местопребывание международных центров и т.п. [3].

На основе выбора со стороны элиты типа языковой политики выделяются следующие: Во-первых, наблюдается в том случае, когда элита приходит к выводу об отсутствии "Великой традиции”, на которую можно опереться с целью объединения нации, и в качестве официального языка принимается язык бывших правителей, при этом будет взят курс на строительство экзоглоссного (многоязычного) государства, признавая тем самым более ценным "достижение оперативной эффективности", т.е. "государственности”, а не этнической аутентичности, т.е. "национализма”. Такой тип языковой политики возможен лишь в многоплеменных государствах, отличающихся большим языковым разнообразием.

Во-вторых, противоположная первому типу модель, выбирается в том случае, если элита или основная часть народа приходит к выводу, что действительно имеется "Великая традиция" вместе с соответствующим языком. Выбор этого типа языковой политики возможен при значительном социально-культурном и зачастую политическом единстве, при этом языковая политика может ориентироваться одновременно на обе цели – "национализм" и “государственность". В этом случае могут возникнуть эндоглоссные (одноязычные) государства, имеющие значительные надежды на успех, поскольку национальный официальный или государственный язык, являясь автохтонным и приемлемым для абсолютного большинства населения, будет способствовать как целям "национализма", еще теснее объединяя уже объединенное в культурном отношении общество, так и целям "государственности", продолжая функционировать в качестве "lingva franca".Чистые примеры такой политики встречаются в Португалии, Эфиопии и др.

В-третьих, если политика первого типа возникает из убеждения в отсутствии "Великой традиции", а второго типа – из убеждения в наличии таковой, то языковая политика третьего типа является результатом того, что имеются две или несколько соперничающих "Великих традиций", каждая со своей социальной, религиозной или географической основой и языковой традицией. Основной проблемой подобных ситуаций становится проблема сбалансирования потребностей общего национализма (т.е. "государственности") с национализмом региональным или групповым. При такой политике неизбежно появляются соперничающие элиты, отстаивающие противоположные интересы, и если они недовольны существующим положением, то могут предпринять шаги к отделению своего региона от государственного образования, в которое по тем или иным причинам входят, чтобы образовать свое собственное государство или "воссоединиться со своей исторической родиной" (пример Косово, Карабаха, Южной Осетии, Абхазии, ЛНР, ДНР и т.п.). Языковая политика в таких случаях должна, в силу необходимости, раздваиваться между целями "национализма" и "государственности". Региональным, религиозным, этническим, языковым и социальным подгруппам в государстве должна быть предоставлена определенная степень автономии, однако не за счет национального единства. Должно быть сформировано некое центральное правительство, обладающее действенными средствами общенациональной коммуникации, однако не в ущерб региональным администрациям и языкам [4].

Таким образом, можно сделать некоторые предварительные выводы и дать отдельные рекомендации относительно национальной политики проводимой в нашей республике.

в мировой практике на сегодня сложилось как бы два уровня политики в области защиты прав этноконфессиональных меньшинств. Первый уровень можно назвать условно декларативный. Второй микродеятельный.

На первом уровне, который на сегодня воспринят практически всеми членами мирового сообщества государство декларирует в общем законодательстве включая конституцию и другие акты наличие прав меньшинств, и особенно статус одного или нескольких языков.

На втором уровне оно проводит политику относительно решения проблем конкретного меньшинства, что предполагает финансирование отдельных проектов, правовое и финансовое регулирование статуса языка и практическое осуществление конкретных действий по его сохранению и функционированию.

Если брать казахстанскую специфику, то необходимо отметить, что на данном этапе развития, прежде всего, необходимо выработать конкретный механизм оказания помощи национальным меньшинствам на всех уровнях административного аппарата. Пусть это будут конкретные комиссии или комитеты, при Акиматах или какие либо другие органы, созданные только для решения проблем регулирования национальной политики, имеющие определенный набор административных ресурсов.

Необходимо, сегодня, как нам кажется отказаться от практики, где это возможно, деления школ по национальному признаку, а перейти к интегрированным школам с классами на различных языках обучения, что поможет не разобщению культур, а их сближению на бытовом, педагогическом, образовательном уровне.

Большое значение имеет исходя из последних рекомендаций Европарламента, определить статус использования региональных языков и создать правовые нормы их использования закрепив их статус на правовом уровне.

На уровне акиматов всех уровней необходимо создать специальные органы, которые бы осуществляли контроль за паритетным использованием всех языков населения конкретного региона.

И особенно важно отметить, что политика межнационального согласия не может быть закостенелой или спонтанной. От ее пластичности, продуманности действий, просчитаности на несколько шагов вперед, во многом зависит историческая судьба государства.

 

Список использованной литературы:

  1. Иванов В. Наш язык из глубины. Сборник статей о русской революций // М., 1990. С. 146
  2. История Шри-Ланка [Электронный ресурс].-2016. URL: https://www.the-sri-lanka.com (дата обращения 01.05.2017)
  3. Бахнян К.В. Языковая политика: конвергенция и стратегия// Коммуникативная стратегия на пороге XXI века: Материалы конференции. М., 1999. С.8-10.
  4. Бахнян К.В. Конвергентно-дивергентные изменения языка: Социолингвистические и социоономастические исследования. М., 2001. C.
Год: 2017
Город: Алматы