Межнациональные конфликты и межкультурная коммуникация в культурологическом аспекте

Часть 1

В серии работ известный американский политолог Сэмюэль Филлипс Хантингтон [1] предвещал в будущем обострение социальных, политических конфликтов на границах цивилизаций, основным определяющим фактором которых является принадлежность к типу культуры. Наиболее опасными, по мнению Хантингтона, будут территории, на которых совместно проживают представители различных культур, причем в условиях острых социальных конфликтов, сопровождающих распад одних социально-экономических структур и создание новых. Таков, в частности, процесс распада Советского Союза в конце 20 века, приведший к созданию серии отдельных государств; такова территория новой Европы, где формируется на наших глазах Европейский Союз.

В эпоху экономической глобализации, создающей, на первый взгляд, условия для развития интеграционных процессов, усиливаются движения националистического толка, что приводит к перерождению идей патриотизма в идеи сепаратизма, национальных фобий и шовинизма, даже фашизма. Именно возможность разгорания межнациональных конфликтов и необходимость поиска путей устранения опасности подобного рода заставила обратиться к культурологическим объяснениям, хотя, вне всякого сомнения, причины напряженности в межнациональном общении лежат в различных сферах – социальной, политической, экономической, не только культурной.

Необходимость научных исследований в сфере изучения коммуникации представителей разных культур была осознана политологами, социологами, психологами, культурологами, лингвистами. Так, в США Э. Холл в своей работе [2] заострял внимание на необходимости изучения связи культуры и типа поведения человека в коммуникации. Создается типология исследований в области культурологии: выделяются три возможных уровня исследования коммуникации – монокультурный, кросскультурный и интеркультурный [3]. В дальнейшем расширяется круг научных вопросов с привлечением понятий «культурный концепт», «фрейм», «сценарий национального поведения», разрабатывается методика изучения коммуникативных актов.

Чисто научный интерес к изучению межкультурной коммуникации как в историческом, так и в синхронном планах, однако, приобретает новые черты из-за обилия новых фактов, характеризующих повседневную жизнь человека. Множество событий настораживает исследователя в сфере изучения межкультурной коммуникации в условиях современного постиндустриального общества. Так, в октябре 2010 года канцлер ФРГ Ангела Меркель на собрании молодежной организации Христианско-демократического Союза в Потсдаме признала безуспешными попытки построения мультикультурной модели общества из-за трудностей аккомодации иммигрантов из других стран (прежде всего Турции) в общество Германии, что объясняется, в том числе, религиозными факторами. Противостояние христианских и исламских традиций фиксируется и во Франции, где не утихает дискуссия о запрете ношения женского головного убора по законам ислама. Настораживает продолжающаяся ныне серия «революций» в ряде арабских государств, что также имеет культурную составляющую. Именно конфликт между исламской и западноевропейской цивилизациями предвещал С. Хантингтон, что проявляется на территории экономически благополучных европейских стран.

Чего же ожидать в тех странах, где численность людей, живущих за чертой бедности, превышает разумные пределы? Например, в феврале 2011 года, по данным опроса Фонда общественного мнения [4], в России «почти половина россиян (49 процентов) недовольна происходящими в стране событиями и испытывает готовность лично выйти протестовать».

Недовольство объясняется не только ростом цен на основные продукты питания, но и нарастанием межнациональных конфликтов, о чем свидетельствуют события декабря 2010 года в Москве. Убийство футбольного болельщика Егора Свиридова выходцами из Кавказа, недовольство действиями властей по расследованию убийства привели на Манежную площадь в центре Москвы, столицы России, несколько тысяч демонстрантов, они требовали от властей немедленных действий и защиты коренного населения, русских, от «кавказцев». В городе создалась напряженная обстановка, последовали драки, в том числе на ближайших от Манежной площади станциях метро, когда были избиты люди из-за их «неславянской внешности». Последовали аресты. В последующие дни произошли массовые драки между национальными группировками, 15 декабря были задержаны милицией около 1200 человек. Волна межнациональных конфликтов прокатилась по многим городам России. В Санкт-Петербурге состоялся митинг, где собралось около 2000 человек, было задержано 60 человек; в Волгограде 18 декабря – более 100 человек; в Самаре – 90. В результате столкновений пострадали и милиционеры. Президент России Дмитрий Медведев обещал «разобраться» и наказать виновных, а также сделать все необходимое со стороны властей для недопущения в будущем столкновений на национальной почве.

Для наших целей важны материалы переписи населения в сфере определения национального состава. Предварительные итоги переписи населения России 2010 года см. на сайте http://www.perepis-2010.ru/results_of_the_census/ results-inform.php.

Однако данные по национальному составу пока не представлены на официальном сайте, более того, в процессе установления национальной принадлежности были определенные трудности. Во-первых, сложность заключалась в самом определении национальной принадлежности. Первоначально предполагалась необходимость документального подтверждения, затем, после изменения закона, спорным остался пункт, кто именно, переписчик или сам респондент, должен заполнять графу о национальности.

Во-вторых, сам алфавитный перечень возможных вариантов ответов населения для кодирования ответа на вопрос 7 Переписного листа формы Л Всероссийской переписи населения 2010 года – перечень, составленный московским Институтом этнологии и антро-

пологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая, вызывает, по меньшей мере, недоумение: так, в списке значатся русские, русские казаки, русские немцы, русские поморы, русскоустьинцы, русско-устьинцы (стр. 24), есть также руснаки и русняки, ведороссы, ведо-россы и ведруссы, кацапы, великороссы, а помимо казахов, названы и казахи кош-агачские, казаки-крещеные, казахи степские, казахи куратинские, калмаки (с языком казахским), казах кыпчак с различными кодами переписи (с. 12).

В списке языков (855 именований) значится не только русский, но и неизвестный науке российский.

Так как официальных данных о национальном составе России 2010 года пока не представлено, мы вынуждены опираться на перепись 2002 года.

Что же представляет собой Москва и Россия по национальному составу? Обратимся к данным переписи населения, которая проводилась в 2002 году [5].

По этим сведениям, в России проживают представители 194 национальностей, из них укажем те национальности, которые характеризуют «культурный разлом» между двумя типами цивилизаций – славяно-христианской и исламской (см. таблицу 1). Следует сделать несколько замечаний:

  1. Данные взяты с официального сайта переписи населения 2002 года.
  2. В таблице указана принадлежность к цивилизации по религии, что, естественно, некорректно, так как принадлежность к нации и исповедование религии не всегда совпадают. Однако повседневная жизнь представителей одного народа, их этические установки обычно определяются главенствующей религией вне зависимости от того, считает ли себя каждый представитель нации верующим человеком или нет.
  3. В разделе «Цивилизации» христианская традиция маркируется «хр», исламская – «исл».
  4. В таблице не указаны все многочисленные народы России, повседневная жизнь которых определяется культурой христианства, выбраны только основные.
  5. Территория российского Кавказа характеризуется многочисленными народами, говорящими на разных языках, многие из них не имеют письменности. На Кавказе представлены исламская и христианская традиции в культуре, что объясняет наш особый интерес. Из всего списка кавказских народов в таблице упомянуты те народы, которые представлены на многих территориях.
  6. Номер строки в таблице соответствует номеру в общем полном перечне национальностей, составленном по признаку количества граждан России, идентифицирующих себя по признаку национальной принадлежности (всего в списке 145 166 731 граждан 194 национальностей).

Таблица 1

№ Народность Христиане и мусульмане

Численность чел. %

1

Русские

хр

115 889 107

79,83

 

2

Татары

исл

5 554 601

3,82

 

3

Украинцы

хр

2 942 961

2,02

 

6

Чеченцы

исл

1 360 253

0,93

 

9

Аварцы

исл

814 473

0,56

 

11

Казахи

исл

653 962

0,45

 

13

Азербайджанцы

исл

621 840

0,43

 

16

Кабардинцы

хр/исл

519 958

0,36

 

17

Осетины

хр

514 875

0,35

 

18

Даргинцы

исл

510 156

0,35

 

21

Кумыки

исл

422 409

0,29

 

22

Ингуши

исл

413 016

0,28

 

23

Лезгины

исл

411 535

0,28

 

28

Карачаевцы

исл

192 182

0,13

 

32

Лакцы

исл

156 545

0,11

 

35

Табасараны

исл

131 785

0,09

 

36

Адыгейцы

исл

128 528

0,09

 

38

Узбеки

исл

122 916

0,08

 

39

Таджики

исл

120 136

0,08

 

40

Балкарцы

исл

108 426

0,07

 

43

Турки

исл

92 415

0,06

 

44

Ногайцы

исл

90 666

0,06

 

49

Черкесы

исл

60 517

0,04

 

54

Абазины

исл

37 942

0,03

 

56

Китайцы

34 577

0,02

 

58

Туркмены

исл

33 053

0,02

 

60

Киргизы

исл

31 808

0,02

 

62

Рутульцы

исл

29 929

0,02

 

65

Агулы

исл

28 297

0,02

 

69

Андийцы

исл

21 808

0,02

 

70

Курды

исл

19 607

0,01

 

75

Дидойцы

исл

15 256

0,01

 

82

Арабы

исл

10 630

0,01

 
 

ВСЕГО, РФ

 

145 166 731

100,00

 
     

российского мегаполиса

и представлен

куль-

Из данных таблицы видно, что в России проживают многочисленные народы, чья повседневная жизнь и этические установки определяются исламской традицией, и, хотя в процентном отношении они заметно уступают русским (русских – более двух третей населения России), представители этих народов легко мигрируют, о чем свидетельствуют данные переписи населения мегаполисов.

Во второй части статьи будет представлена этническая картина Москвы, крупнейшего турологический комментарий межнациональных конфликтов.

Мақалада осы заманғы Ресейдегі ұлтаралық дау-жанжалдың мәдениеттану аспектілері, бір аумақта тұратын әр түрлі халық өкілдерінің мәдениетаралық байланысы қарастырылады.

Часть 2

В первой части статьи внимание было сосредоточено на описании поликультурного пространства в связи с угрозой возникновения межэтнических конфликтов в современной России. Во второй части мы представим статистику этносов в современном мегаполисе – на примере Москвы – и проанализируем действие универсалий в сфере межкультурного общения, а также роль культуры титульной нации для предотвращения возможных межкультурных конфликтов на национальной почве. Обратимся к данным народонаселения Москвы по данным переписи 2002 года [1]. В таблице 2, в отличие от таблицы 1, приведен весь список национальностей с указанием численности и процентного соотношения, поэтому в графе «Цивилизация / религия» указаны не только христианство и ислам, но и другие религии. К таблице 2 относятся те же замечания, что и к таблице 1 (см. пункты 2 и 3).

Таблица 2

Национальный состав населения Москвы

Национальность

Цивилизация /

Религия

Численность

(чел.)

% от общего

Русские

хр

8 808 009

84,83%

Лица, не указавшие национальность

 

417 126

4,02%

Украинцы

хр

253 644

2,44%

Татары

исл

166 083

1,60%

Армяне

хр

124 425

1,20%

Азербайджанцы

исл

95 563

0,92%

Евреи

иудаизм

79 359

0,76%

Белорусы

хр

59 353

0,57%

Грузины

хр

54 387

0,52%

Молдаване

хр

36 570

0,35%

Таджики

исл

35 385

0,34%

Узбеки

исл

24 312

0,23%

Мордва

хр

23 387

0,23%

Чуваши

исл

16 011

0,15%

Вьетнамцы

буддизм

15 616

0,15%

Чеченцы

исл

14 465

0,14%

Китайцы

даосизм

12 801

0,12%

Осетины

хр

10 561

0,10%

Лица других национальностей

9 796

0,09%

Корейцы

буддизм, хр

8 630

0,08%

Казахи

исл

7 997

0,08%

Пуштуны

исл

5 993

0,06%

Башкиры

исл

5 941

0,06%

Немцы

хр

5 271

0,05%

Аварцы

исл

4 950

0,05%

5. Официальный сайт: www.perepis2002.ru. Последняя перепись населения проводилась в России в октябре 2010 года. Однако официальные данные пока не представлены для всеобщего ознакомления.

Из приведенных данных видно, что территория такого большого города, как Москва, оказывается привлекательной для представителей многих национальностей, и возможность возникновения конфликта на межнациональной почве становится более вероятной, особенно в тех условиях, когда происходит разграничение сфер влияния, рынка по национальному признаку.

Обратимся к анализу культурологической составляющей межкультурной коммуникации.

Одной из основополагающих универсалий, определяющих поведение человека в обществе, является универсалия «СВОЙ – ЧУЖОЙ» [2]. Самоидентификация человека в социуме происходит по многим параметрам: по гендерному параметру, языку, внешнему виду, возрасту, убеждениям, по степени образованности, сфере занятий, пристрастиям, гражданской принадлежности и многим другим. В результате действия каждого из параметров, взятых каждый отдельно или в совокупности разной конфигурации, человек соотносит себя с группами других людей, причем эти группы могут быть многочисленными и малочисленными, принадлежащими к доминирующим сообществам, или к периферийным, или маргинальным. Однако всякий раз человек испытывает потребность очутиться среди «своих», таких же, как он сам. Другие же, «чужие», оцениваются как «чуждые», своеобразные «враги».

Процесс социализации личности человека не ограничивается, однако, поиском «своих» и вычленения «чужих» – условия выживаемости человека в обществе предполагают также выработку навыков толерантности в отношении в «чужому». Мировые религии, в том числе христианство и ислам, формируют такие представления, те же цели ставит светское образование в европейской традиции.

«Понять, что ни "я", ни кто другой не есть пуп земли, что все народы и культуры равноценны, что высших и низших нет…», – так пишет о цели каждого человека князь Николай Сергеевич Трубецкой после того, как он эмигрировал из революционной России в начале 20-х годов 20 века [3].

Однако, сколько бы ни старалось человечество вырабатывать уважение к чужому мнению в повседневной жизни, прислушиваться к мнению меньшинства в политической деятельности, очевидно, что противопоставление своих и чужих неискоренимо представлено в любой из форм социальной активности человека, поэтому понятно, насколько важен анализ форм, выявление обусловленности социальных конфликтов, поиск и формирование механизмов регулирования в ситуациях социального кризиса. Указанные задачи характеризуют социологию как особую гуманитарную науку, и существует много направлений в изучении социальных конфликтов, проводятся симпозиумы, создаются центры, выпускаются журналы [4]. Наиболее значимы работы Л. Козера [5], считающего конфликт обязательным условием развития, возникновение конфликта заложено в природе человека, вступающего в борьбу за ценности и претендующего на повышение своего статуса, что в результате может привести к нанесению ущерба противнику или даже к уничтожению врага.

Р. Дарендорф [6], в отличие от Л. Козера, рассматривает деструктивные стороны социальных конфликтов, при этом равновесие и стабильность в условиях решения социального конфликта должна обеспечивать власть («конфликт в рамках консенсуса», «равновесно-интеграционная модель») и лидеры оппонентов власти. Стабильность в обществе обеспечивается механизмом поиска «общих сторон» и признания «правоты оппонента», т.е. воспитания плюралистического типа социального поведения.

Широко распространенные теории социальных конфликтов формируются на основе изучения отношений к собственности и власти, поэтому борьба за собственность и борьба за власть могут проходить по национальному признаку. Общеупотребительно в именовании рынков в Москве «вьетнамский», упоминание контроля рынков со стороны азербайджан ской, чеченской группировок. Это повседневная реальность жизни и условие формирования социального конфликта по национальному признаку.

При всей разработанности теории социальных конфликтов в социологии, политологии, философии и непрекращающейся полемике, один аспект является очевидно недооцененным – влияние национальных стереотипов, формирующих культурно-обусловленные сценарии поведения человека. Именно этот аспект интересует нас прежде всего. Так, Л.Н. Гумилев приводит пример различий в поведении людей – представителей различных национальностей [7: 22]. В трамвае едут четверо – кавказец, татарин, латыш и русский. В тот же трамвай влезает буйный пьяный, что провоцирует действие собравшихся в соответствии с чертами национального характера. «Кавказец не стерпит и даст в зубы». Татарин предпочтет отойти в сторону. Латыш, как представитель западноевропейского менталитета, начнет призывать милиционера, дабы тот восстановил порядок. Русский же посочувствует пьяному и посоветует «уйти от греха подальше», не то тот может попасть в милицию.

Приведенная история иллюстрирует устойчивые представления о национальных типах поведения татарина как представителя исламского мира, западникаприбалтийца, горячего кавказца и странного русского. Скорее будучи мифологемами, такие типичные черты национального характера, однако, служат основой сюжета многочисленных анекдотов, в которых противопоставляются типы поведения представителей разных национальностей.

Как оценивается «русскость» в противопоставлении «нерусскости»? Целое направление культурной антропологии (Cultural Anthropology), этнопсихологии (Ethnopsychology), психолингвистики (Psychological Linguistics), когнитивной антропологии (Cognitive Anthropology), когнитивной лингвистики (Cognitive Linguistics) представлено ныне серией многочисленных работ.

В нашей статье важно противопоставить прежде всего сценарий поведения русского как представителя славяно-православной цивилизации и представителей исламской цивилизации [8].

Кавказец, например, представляется русскому как тип человека, склонного к эмоционально неуравновешенному поведению, как человек, остро воспринимающий чужого в качестве врага, т.е. русский воспринимает кавказца как своеобразную угрозу размеренности и заданности собственной жизни, как «захватчика». Нельзя сказать, что такое восприятие сложилось именно в настоящее время: войны на Кавказе длятся столетия, в русской классической литературе кавказец многократно представлен человеком, живущим по чужим для русского законам. Таковы персонажи повести «Бэла» в составе романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени», повести «Хаджи Мурат» Л.Н. Толстого, кавказский князек, муж Ольги, в пьесе А.Н. Островского «Бесприданница» [9].

Каков же русский в представлении русского человека? Существует обширная литература, в которой представлены различные точки зрения на менталитет, национальную картину русского человека. Очевидно, что «русскость» представляет собой многоликий феномен, в котором есть различные пласты, иногда противоречащие друг другу. Прав был известный политолог Александр Александрович Зиновьев, утверждавший, что социальная организация современного россиянина является своеобразным гибридом советизма; западничества и национально-русского фундаментализма [10]. Действительно, сегодня, спустя 20 лет после событий 1991 года, в современной России, пережившей распад Советского Союза, – значительная часть российских граждан живет, добывает средства к существованию и, самое главное, думает фактически «посоветски». Однако важную роль в постсоветской России играла и играет русская культура, сформировавшаяся в течение длительного времени, в том числе – в эпоху Советского Союза, культура высочайшего мирового уровня, причем складывалась эта культура благодаря деятельности не только тех, кто был оплотом коммунистического режима, но и тех, кто противостоял власти.

Неуважение к власти, бунтарство, с одной стороны, и холопство, – с другой, составляют, по мнению Н. Бердяева, еще одну черту «русскости». Антиномии в национальном характере предопределяют сосуществование в русском национальном характере таких черт, как терпение и склонность к бунтарству. Поэтому и говорят: русский долго запрягает, но быстро едет. Другими словами, долготерпение в условиях социального конфликта при недоверии к власти всех уровней может привести к открытому конфликту как в отношении к другой национальной группировке, так и к государственной власти. Именно так и произошло в декабре на Манежной площади в Москве, именно поэтому волна протестов прокатилась по многим городам России, и очевидно, почему верховная власть приняла жесткие меры для подавления выступлений. Ясно также и то, что обычные рычаги регулирования конфликта, принятые в западноевропейской цивилизации, не действуют в современной России, именно поэтому культурологический фактор в определении сущности и путей разрешения социального конфликта должен быть основополагающим.

Каковы же могут быть механизмы выхода из социальных конфликтов в межнациональной коммуникации? Несомненно, велика роль конфессиональных лидеров. Так, после событий 11 декабря 2010 года важны были обращение Патриарха Кирилла, и выступление лидеров неформальных движений (в частности – клуба футбольных болельщиков), и действия властей городского и государственного уровней. Однако нельзя не учитывать роли русской культуры, всего опыта российской истории в предупреждении и снятии напряженности конфликтов на национальной почве, роли русского языка как языка межнационального общения с его гуманитарными традициями, закрепленными в текстах классической русской литературы.

 

 

  1. http://worldgeo.ru/russia/lists/?id=33&code=77
  2. Чижова Л.А. Культурные универсалии "ПУТЬ / ДОРОГА", "СВОЙ / ЧУЖОЙ" в дидактике (менталитетные характеристики русского и тайваньца). – Тайбэй, 2002.
  3. Памяти Н.С. Трубецкого // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. – №2. – 1992.
  4. “The Journal of Conflict Resolution” в Мичиганском университете (США), “The Journal of Peace Research” в Осло (Норвегия).
  5. Coser, L. The Functions of Social Conflict. Glencoe, 1956.
  6. Dahrendorf, R. Class and Class Conflict in Industrial Society. Standfort, 1965.
  7. Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. – М., 2001.
  8. Huntington, S. P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order (1996).
  9. http://www.demoscope.ru/weekly/2005/0203/analit03.php
  10. Зиновьев А.А. Гомо советикус. – Лозанна, 1982.
Год: 2011
Город: Алматы
Категория: Филология
loading...