Вэньянь и его особенности

Грамматические особенности китайского языка – это, в первую очередь, порядок расположения слов в предложении и использование специальных («служебных») слов, указывающих на отношения лексических единиц между собою (на их функции в предложении). Это актуально и для вэньяня. В вэньяне слова можно разделить на две большие группы: значимые слова, которые имеют лексическое значение, и служебные, которые обладают формально-грамматическим значением, выражая отношения между значимыми словами.

Отсутствие подлежащего в вэньяне – скорее, норма, чем исключение. Это происходит по той причине, что подлежащее, выражаемое в русском языке или в байхуа местоимением третьего (а иногда и первого) лица или указательным местоимением, в вэньяне не выражается никак. Поэтому, если в китайском оригинале отсутствует подлежащее, то в переводе на русский язык необходимо скорее, восстанавливать местоимение третьего лица, а не передавать сказуемое инфинитивом [2, 26].

В вэньяне существует большое количество конечных частиц, которые могут употребляться и в конце одной из частей сложного предложения. Наиболее часто встречаются следующие частицы и служебные слова: 之, 乎, 者, 也, 耳, 焉, 尔, 矣, 诸, 夫, 皆, 或.

Лаконизм вэньяня выражается в стремлении выразить мысль как можно короче. И делается это, обычно, за счет опущения всего лишнего. Это является нормой для китайского языка, потому что для этого языка не свойственно передавать избыточную информацию. К примеру, число указывается лишь в случае необходимости. Лаконизм вэньяня проявляется в краткости фраз, которая достигается тем, что опускаются все однозначно реконструируемые члены предложения, кроме сказуемого. В частности, всегда опускаются подлежащие, которые должны были выражаться местоимениями 3-го лица или указательными местоимениями. Это можно объяснить их автоматической реконструкцией всегда, когда подлежащее не выражено «полными» словами или местоимениями 1-го и 2-го лица. Подлежащее чаще выражается местоимениями третьего лица или указательными местоимениями, поэтому удобнее опускать именно их. Благодаря стремлению к лаконизму, нормой для древних текстов стали короткие фразы [2, 13].

Ещё один грамматический признак вэньяня

– это параллелизм, одна из разновидностей симметрии, проявляющаяся в сходстве длины и/или строения следующих друг за другом кусков текста [2, 13-14].

Современная европейская стилистика предлагает избегать параллелизма, так как он создает ненужное однообразие. В вэньяне же параллелизм является одним из необходимых средств передачи смысла, потому что без частей речи функцию слова во фразе зачастую трудно определить однозначно. В таких случаях, значительную помощь может оказать знание того, что данное слово употреблено в той же функции, что и слово, стоящее в другой, параллельной фразе в аналогичной позиции: «生拾花怅然, 神魂丧失, 怏怏遂返。至家, 藏花枕底, 垂头而睡。不语亦 不 食 » [3, 62]. Поэтому при чтении текста на вэньяне очень важно уметь обнаруживать параллельные места, чтобы иметь возможность пользоваться параллельностью для толкования сложных для понимания мест.

Знание байхуа, в основном, способствует изучению вэньяня и пониманию написанных на нем текстов. Но иногда знание байхуа мешает. Такое может произойти при употреблении распространенных в байхуа слов в непривычных значениях, и потому не привлекающих особого внимания. Отметим три таких слова, образующих в байхуа элементарную фразу «他是人», означающую: «Он – [это] человек».

В вэньяне иероглиф «他» не означает «он», «

是 » не выступает в роли связки, а совокупность значений слова «人» заметно отличается от суммы значений слова «человек»/«люди» на русском языке. « 他 » в вэньяне не является не местоимением 3-го лица. В вэньяне эта функция принадлежит «其» и «之». Слово «他» в вэньяне означает «другой» (местоимение «其他» используется в современном китайском языке для выражения этого значения). В вэньяне «是» не выступает глаголом-связкой, а является указательным местоимением «этот»/«это», а слово « 人 » в основном употребляется в значении современного сочетания «别人» или «人家», передавая смысл

«люди», то есть «другие» как противопоставление себе.

Таким образом, в тексте на вэньяне высказывание «他是人» могла бы быть переведена как «другие – эти люди» или «другие эти – люди (другие)». Однако, появление в вэньяне такой фразы маловероятно, но часто встречается сочетание «是人», то есть «эти люди» [2, 16].

Итак, рассмотрим особенности вэньяня на примере анализа языка новеллы «婴宁» («Смеш-

ливая Ин-нин»), китайского писателя XVII века Пу Сунлина.

Новелла «婴宁» («Смешливая Ин-нин»), как и все новеллы сборника «聊斋志异» («Ляо Чжай чжи и»), написана на вэньяне. Анализируя уровень лексики и словообразования, видим, что в тексте преобладают односложные слова. Например, «至家, 藏花枕底, 垂头而睡。不语亦不食。母忧之» [3, 62] – «В сильном унынии вернулся он домой, спрятал цветок под подушку, поник головой и уснул. После этого он перестал говорить и даже есть, чем сильно встревожил мать…» [1, 21] Здесь все слова – односложные. На байхуа будет выглядеть примерно так: «到家他就把花藏到枕头底下, 倒头就睡。不说话也不吃饭。母亲为他担忧…». Как мы видим, здесь, вместо односложного слова « 母 », которое переводится как «мать», в современном байхуа употребляется двусложное слово «母亲» или «妈妈». Также вместо слова « 语 », обозначающего «разговаривать», в байхуа, скорее, употребят «说话» с тем же значением, а вместо «食» – «吃饭», что означает «кушать/есть». Слово «忧» – «тревожиться» будет заменено либо на слово «担忧», либо «担心». Вместо слова вэньяня «枕» – «подушка», в байхуа будет использовано слово «枕头», а следующее за этим слово «底», заменено на «底下». Здесь можно заметить, упомянутую выше характерную черту вэньяня – отсутствие подлежащего/местоимения: «至家, 藏花枕底» – «到家他就把花藏到枕头底下». Как мы видим, в варианте на байхуа присутствует обязательный грамматический компонент современного языка подлежащее/местоимение «他».

В то же время, в тексте можно обнаружить и двусложные слова, образованные путём повтора: «生拾花怅然, 神魂丧失, 怏怏遂返» [3, 62]

– «Студент подобрал цветок, грустно-грустно задумался… Вся душа его замерла, куда-то исчезла» [1, 21]; «忽忽若迷» [3, 62] – «Больной был не в себе, в забытьи, словно помешанный» [1, 21]; « 个儿郎目灼灼似贼!» [3, 62] – «А у этого парня глаза, словно у разбойника, так и горят» [1, 21];

«自朝至于日昃, 盈盈望断» [3, 63] – «И вот он, то сидя, то лежа, то гуляя взад и вперед с утра и до захода солнца, просмотрел все глаза» [1, 22]. С.Е. Яхонтов обращает внимание на то, что «значение таких повторов довольно неопределённое, они не обозначают конкретного действия или качества, а скорее описывают, какое впечатление производит предмет, какие ощущения вызывает; они имеют, скорее образную и эмоциональную, чем логическую природу» [2, 35].

Большинство служебных слов современного китайского языка происходят от вэньяня.

Они часто сохраняют своё традиционное значение, приобретая при этом ряд новых грамматических функций. Это говорит о том, что архаизация может протекать в языке по-разному, существуют разные этапы и формы архаизации языковых единиц, которые не обязательно приводят к отмиранию данного слова, а даже наоборот, сочетаясь с другими морфемами, архаизм может начать «новую жизнь» в языке. С другой стороны, существуют примеры попадания служебных слов из вэньяня в байхуа в своём первозданном виде, т.е. эти слова не просто остались, но и смогли ассимилировались в новой языковой обстановке. Например, «如何» «как», «каким образом?» и « 如 此 » – «так», «таким образом»; союзы-выразители сочинительной связи «与» и «及»; отрицания «无» и « 非 », широко используемые в современном китайском языке и встречающиеся в таких сочетаниях, как «无法» ( «没有办法»), «并非» ( «并不 ») и многих других [4, 7].

Таким образом, можно сделать вывод, что одной из главных особенностей классическо го китайского языка – вэньяня, лаконизм. Так в вэньяне часто опускается подлежащее, а для понимания читателю помогают многочисленные служебные слова, которые сохранились и в современном китайском языке.

 

Литература

  1. Алексеев В.М., Пу Сун-лин. Странные истории из Кабинета Неудачника (Ляо Чжай чжи и) // Пер. с кит. академика В.М. Алексеева. – СПб.: Петербургское Востоковедение, 2000. – 784 с. – C. 21-22.
  2. Карапетьянц А. М., Тань Аошуан: Учебник классического китайского языка вэньянь. Начальный курс. – М.: Муравей, 2001. – 432 с. – C. 11-35.
  3. 铸雪斋抄本。聊斋志异(上)。蒲松龄。出版社:上海古籍出版中国古典名着之《聊斋志异》(二)– 399页 – C. 62-63.
  4. Овчинников Е. Элементы классического китайского языка (вэньяня) в современном китайском языке. – М., 2010. – 26 с. – C. 7.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: Филология
loading...