Национальные образы в творчестве О. Сулейменова

О. Сулейменов, творя на русском языке, «целиком остаётся поэтом казахским, родным сыном этого прекрасного гордого народа, исстари сочетавшего свои надежды и чаяния с надеждами и чаяниями русского народа». В его произведениях прослеживается глубокая связь с традициями казахской народной поэтической речи и содержится дух национальных образов и представлений. Национальный колорит красной нитью проходит через творчество О. Сулейменова. Ведь говорить об обращении О. Сулейменова к национальным образам можно даже судя по названиям его произведении. К примеру, обратимся к названию книги «Аз и Я». При прочтении названия данной книги бросается в глаза упоминание части света Азии. В данной книге автор привел формулу бесконечного творчества во имя жизни, а также теорию происхождения древнетюркского языка и письменности. Следовательно, говоря о наличии национальных образов в творчестве О. Сулейменова, нельзя не сказать о линии тюркских языков. Как в стихотворении «Язык отцов, язык тысячелетий» автор пытается разгадать происхождение тюркских языков, восстановить историческую картину:

Язык отцов, язык тысячелетий

Ты временем, как глина, обожжен.

В тебе – удар меча и посвисти плети, Мужская гордость и горячность жен, В тебе звучат забытые наречья

Шумеров, гуннов, хрип монгольских слов. Где ты рожден? В пожарах Семиречья?

Тебя по жилам к нам перенесло [3, 56].

Как гласит казахская народная пословица: «Конь – крылья мужчины». Являясь образом, ассоциативным с кочевой жизнью нашего народа, лошадь широко воспевалась в устном народном творчестве казахов. О. Сулейменов, передавая в своих стихах сущность кочевой жизни, также использует данный образ в своем творчестве:

Эй, половецкий край, Ты табунами славен, Вон вороные бродят

В ливнях сухой травы. Дай молодого коня,

Жилы во мне играют, Я проскачу до края, Город и степь Накреня.

Ветер раздует Пламя

В жаркой крови аргамака,

Травы сгорят под нами, Пыль

И копытный цок. Твой аргамак1 узнает,

Что такое атака, Бросим робким тропам

Грохот копыт в лицо!.. [3, 59]

«Скакун чистых кровей» из стихотворения

«Аргамак» стал образом свободы, символ вольного кочевого народа. По словам культуролога М. Ауэзова, острые строки данного стихотворения стали «протестом против насилия в условиях тоталитарного режима».

Также образ коня встречается в стихотворении

«Красный гонец и черный гонец», описывающем жизнь и быт казахов. В стихотворении приведено две контрастирующие ситуации. В первой – красный гонец с вестью о победе торопится в родной город. Во второй ситуации знамя – символ радостной победы – превращается в свою противоположность – в черный флаг. Флаг этот одушевляется: он жалеет батыра, оттягивает момент смерти, которая неизбежно, по суровым законам кочевой цивилизации, ожидает не только его, но и всю его семью. Утонченная художественная выразительность, очень личный и одновременно объективный взгляд на историческое прошлое создают яркую картину. Лингвистический лаконизм доведен до максимального предела, нет и намека на украшательство:

Перелески, холмы, задыхается конь, без дорог, напрямик

мчит веселый гонец,

пот соленой корою застыл на лице, он сменил пять коней, пять коней, пять коней. Сбросил кованый шлем, бросил кожаный щит, меч остался в полыни, копье –

в ковылях,

лук бухарский в песках Моюнкумов лежит.

И ржавеет кольчуга в хлопковых полях. Только знамя в руке!

1 Аргамак – скакун чистых кровей.

Издревле казахский народ вел кочевой образ жизни, и как было сказано ранее, О. Сулейменов в своем творчестве описывает сущность кочевой жизни казахов:

Когда расцветет, сверкая, Звезда Сумбуле,

Косяки кобылиц

Отдадут свое белое молоко,

Тонко – длинные гуси над степью моей

пролетят, И угрюмо печально в ночи прокричат Мои бедные белые гуси.

Это значит – трава постарела

на пастбищах.

Поднимайся, кипчак…

Пусть умрет у меня на руках, сверкая, Звезда Сумбуле [4, 78].

Кочевание как основной способ существования многочисленных племен с незапамятных времен до образования казахского народа сохранилось в некоторых своих формах до сих пор. Эта форма жизнедеятельности, обусловленная средой обитания, отложилась в системе мировоззрения народа. Таким образом, перед читателями предстает образ странника, кочевника, не раз встречающегося в стихотворениях поэта:

Я отправился в дальний путь, я запомнил такой закон:

если хочешь – счастливым будь, только прежде стань стариком.

Хорошо под луной старику и под солнцем ему хорошо– похохочет в глаза врагу,

и согнет он его в дугу,

и сотрет он его в порошок.

(В каждом доме ждет меня чай, одеяло и теплый хлеб,

и объятие невзначай, если муж глуховат и слеп.

Каждый рад мне руку пожать и спросить о здоровье коня, мне бы так людей уважать, как они уважают меня) [4, 89].

А в стихотворении «Кыз куу» не только используется образ коня, но и передается красота этой древней национальной темпераментной игры. Динамично построенное стихотворение напоминает стремительную скачку:

Догони меня, джигит, Не жалей коня, джигит,

Если ты влюблён и ловок, Конь умрёт, но добежит. Догони же,

Поцелуй,

Голос от стыда дрожит,

Среди этих звонких струй. Меня ветер догоняет,

На груди моей лежит, Обнимает, обнимает,

Ой, зачем отстал, джигит! Издевается луна,

Я одна, Опять одна,

Мои руки побелели, Кровь на крупе скакуна. Злые люди,

Злые люди,

Вы обидели меня. Дали смелому джигиту,

Дали сильному джигиту И красивому джигиту Ишака,

А не коня!.. [4, 91]

О. Сулейменов трепетно относится к истории своего народа, используя в своем творчестве описание быта казахов и особенностей национальной культуры. Например, в стихотворение «Айтыс» отражается одна из поэтических сторон казахского патриархального быта и используется традиционная образность. Создавая «Айтыс», О. Сулейменов прибегает к отработанным не одним поколением акынов композиционным формам, стилевым нормам и поэтическим приемам. Стилизация требует от поэта прежде всего хорошего знания материала, большого мастерства и безупречного вкуса. О. Сулейменов использует подлинную поэтическую фразеологию народного творчества, к которой легко и естественно «подверстывается» авторская фразеология, включенная в текст, построенный по законам поэтики жанра. В основу данного стихотворения легли образы поэтов-импровизаторов, или же айтыскеров, являющихся яркими представителями казахской культуры, неотъемлемой частью представления о казахском народе.

Сферу природы формируют основополагающие для творчества О. Сулейменова концепты: степь, пустыня, горы и др. В каждом из них можно отделить комплекс знаний, характеризующихся ментальностью кочевого человека – казаха. Родной ландшафт с его животным и растительным мирами – верблюдами, лошадьми, баранами, полынью и саксаулом, климатическими условиями, диктующими образ жизни, – все это отражает ментальное миропредставление поэта. «Каждое поколение казахских писателей и поэтов, – пишет культуролог М. Ауэзов, – открывает для себя в фольклоре, эпосе, национально-художественной традиции в целом древний и вечно новый образ гор». В творчестве О. Сулейменова образ гор и степи занимает едва ли не центральное место. Сложный путь прошел поэт, прежде чем ему удалось найти в себе понимание древнего образа гор. Закрепленное в языке порой как механическая память представление о величии гор оживает в бесконечной тяге поэта к этим изломам, так контрастирующим с равнинной поверхностью степи. «Возвысить степи, не унижая горы» – кредо О. Сулейменова, давно ставшее афоризмом. Степь Сулейменова осмысляется как отечество, любимый край, который включает в себя ландшафты горных цепей и водных источников. Степь для поэта – история его земли и народа: вся степь уставлена мазарами повторяющими очертаниями уничтоженных в набегах крепостей и храмов.

Образ природы родного края складывается в целостный образ родной земли. Как сказал сам О. Сулейменов: «Патриотизм – это любовь к Родине. Истинный патриот – это честный, благородный в поступках и помыслах, мужественный, трудолюбивый человек, специалист своего дела, общительный и доброжелательный ко всем». Будучи патриотом своей страны, О. Сулейменов воспевает любовь к родине в своих произведениях, поэтому образ родной земли является ключевым в творчестве поэта:

Я поехал бы в штат Небраска, Но мне надо спешить на родину, Там такой же пейзаж неброский, Я поеду к себе на родину.

Я поеду в адайские прерии, Там колючки, жара и морозы, Пыль и кони такие! Прелесть! Я поеду к себе на родину…

Поэт гордится своей Родиной, которую навсегда потерял его бывший соотечественник, адаевец, герой данного стихотворения, он не вызывает ни сочувствия, ни жалости у автора. Высокой патриотичностью проникнуто данное творение поэта, это выражается в неоднократном повторе строки «Я поеду к себе на родину». Автор рассказывает о встрече с казахом-эмигрантом. Родина особенно дорога поэту в этой обстановке чужбины, он испытывает ни с чем несравнимое чувство радости при мысли, что родная земля ждет его. Это чувство особенно обостряется в контрастном сравнении с безысходной тоской «адаевца», навсегда потерявшего права на Отечество.

Ностальгическое настроение поэта передается при чтении поэмы «Чем порадовать сердце?». Яркие картины погибшего древнего города Отырара нашествия монголо-татарских войск, сожженных степей, иссушенных безжизненных обломков больших строений предстают перед глазами читателя в образных рамках, вызывающих чувство горечи и боли. Заключительные строки произведения напоминают о кровной связи, существующей между поэтами и картинами, описанными в поэме. «Посмотри, наконец, степь проклятая. Но моя!» – обращается О. Сулейменов. степь в данном случае является синонимом понятия «родня земля, Родина», пусть неласковая, но дорогая сердцу Родина. Все компоненты глубинного понятия «Родина» реально присутствуют в ментальном комплексе образов О. Сулейменова. Безусловно, образ родной земли показан в творчестве поэта через общечеловеческие ценностные представления: родной женщины, матери, жены, народа, дома, истории, традиции, культуры, родного языка, природы, национальных атрибутов. Для поэта родная земля во все периоды творчества оставалась священным понятием, ассоциировавшимся с женщиной.

Образ казахского народа поэт передает через сравнение его с деревом, чьи корни мощно ветвятся в отчей земле, а взлетевшая и раскинувшаяся крона касается, переливаясь через границы, листвы соседних деревьев. В коротком стихотворении «Карагач», о дереве, которое можно встретить на просторах казахской земли, в литературном образе впервые проявляется характер человека, которому еще предстоит противостоять ураганам времени:

Смотри, на кургане, где ветер поет, где слышится волчий плач, вцепившись корнями в сердце мое, шатаясь, стоит карагач.

…ломают бури,

но он упрям – маяк пустынных степей,

стоит, развернув навстречу ветрам плечи черных ветвей.

Сфера человека в творчестве О. Сулейменова обозначена ее основным представителем. Человек – основной объект пристального внимания О. Сулейменова. Герои сулейменовской поэзии – в основном представители тюркской культуры, кочевники, как было сказано ранее, а также бывшие воины. В творчестве поэта воспет образ мужественного казахского воина, героя народных эпосов и преданий:

По клавишам и – закричат! на выручку, быстрее Листа, из эпоса джигиты мчат, опаздывая лет на триста...

О. Сулейменов стал одним из первых, кто упомянул в своем творчестве историческую личность, героя казахского народа, Махамбета Утемисова. Как сказал Б. Канапьянов в статье, посвященной 70-летнему юбилею О. Сулейменова, «поэт ещё в своём раннем творчестве всем сердцем воспринял поэзию великого сына казахского народа Махамбета как близкую своей поэтической стихии». В своем посвящении Андрею Вознесенскому поэт применил образ Махамбета:

Это кажется мне – Махамбет, как стрела, в китайской стене, головою – в кирпич,

а штаны с бахромой – оперенье;

грозный мой Махамбет, ты давно –

персонаж в оперетте, я тебе не завидовал, не позавидуй мне.

О. Сулейменов воскресил образ сильных, мужественных, свободолюбивых людей казахских кочевий, каковым был поэт и воин, вождь народного восстания М. Утемисов. В своем стихотворении «Последние мысли Махамбета, умирающего на берегу Урала от раны» автор напомнил о том, что Махамбет был не только народным героем, но и поэтом:

И потому, когда кочевье выманит всё моё племя, –

я один пашу,

когда никто не смеет слова вымолвить, мне рот завяжут –

я стихи пишу.

Эх, если бы сказали мне:

«Великий,

прости людей, уже пора – простить, мир будет счастлив

от твоей улыбки!»

Тогда бы я старался не грустить.

Говоря о наличии национальных образов в творчестве Сулейменова, нельзя не сказать об использовании им слов, обладающих ярко-выраженным национальным колоритом. Например, рассмотрим стихотворение «Айналайын». Как пишет сам автор, именно так «мы казахи с любовью и болью о любимых своих говорим», называем родных и дорогих людей этим бесценным для казахского народа словом:

Айналайын – чудесное слово, Жаль, что русский его не поймет. Объяснить я готов ему снова, Только бедно звучит перевод.

Айналайын, твоими губами, Пусть нелепо оно звучит,

Но другими иными словами,

Ты не сможешь его заменить [4, 93].

Национальная ментальность в творчестве поэта проявляется каждый раз по-разному: лаконичным сочетанием тюркской лексики с образностью русских слов и чуть заметным формированием восточных ассоциаций, а также скрытой завесой нейтральных русских слов, за которыми чувствуется перо казаха. В связи с этим нами водится термин скрытые тюркизмы, которые мы понимаем в двух значениях: как слова, в которых национальное значение восстанавливается из национальной картины мира, и как явление, когда за формально русской лексической единицей стоит национальная пресуппозиция, устанавливаемая в контексте произведения. Данная концепция прослеживается и в стихотворении «Аз тэ обичам» ( с болгар. «я тебя люблю»):

Перемещаются во мне шары блаженства, подкатывает к горлу ком – знак совершенства, скажи негромкое: жаным, аз тэ обичам. Подай мне руку, есть у нас такой обычай...

Упомянутое в данном произведении тюркское слово «жаным», имеющее значение «душа моя», используется в качестве неформального обращения к любимому человеку.

В творчестве О. Сулейменова встречается использование слов тюркского происхождения, которые уже давно ассимилировались в русском языке, но в контексте поэта, в его художественном окружении воспринимаются как восточные элементы языка. Такими словами являются «аул», «бай», «мечеть», «имам», «отара», «чадра», «чабан», «юрта» и др. Взаимодействие двух языковых картин мира, русской и казахской, в творческом контексте О. Сулейменова проявляется в основе почти каждого отдельно взятого произведения. Это объясняется сутью его жизни и его языковой картиной мира.

Литература многонационального Казахстана, где коренная нация составляет немногим более пятидесяти процентов всего населения, является ярким примером сосуществования и взаимодействия богатых традиций и новаторских исканий. Во взаимообогащающем контакте находятся разноязычные литературы, прежде всего казахская и русская литературы. В свою очередь казахская литература активно взаимодействовала с национальной фольклорной традицией, что наделило образцы литературы своеобразностью и неповторимостью, достигнутой засчет использования казахских национальных образов. В то же время можно отметить присутствие национальных образов и в русскоязычной литературе. Казахская история, ментальность казахского народа отложили свой отпечаток на творчество представителей русскоязычной литературы Казахстана.

Наличие национальных образов в русскоязычной литературе Казахстана в данной работе рассмотрено на примере творчества писателя и поэта О. Сулейменова. Несмотря на то, что О. Сулейменов творит на русском языке, он является казахским поэтом. Национальные образы красной нитью прошли через его творчество. Его произведения богаты национальным колоритом, они передают богатую историю, культуру казахского народа, а так же представляют яркую палитру национальных образов.

 

Литература

  1. Ахметов З.Л. Национально-характерные черты языка поэзии О. Сулейменова [Текст]. – Алма-Ата: Атамура, 1970. – 494 с.
  2. Канапьянов Б. Быть далеко услышанным. Олжасу Сулейменову – 70 [Текст]. – Алматы: Альманах «Литературная Алма-Ата» – юбилеи года. – 2006. – №3.
  3. Собрание сочинений в 7 томах (8 книг). – Семипалатинск: Атамура, 2004.
  4. Сулейменова О. «Аз и Я». – Алма-Ата: Жазушы, 1975.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: Филология