Статус нравственности в разработке социально-экономической политики

К. Маркс как-то заметил: если темпы прироста прибыли опережают темпы вымирания населения, то такое общество «с гнильцой». Загнивание заключается как раз в отмирании нравственности, из чего следует потеря ответственности, солидарности, взаимной поддержки, взаимного доверия, произвол в области права, фальсификация продукции, включая ложные экспертизы, несправедливые экономические отношения и многое другое. Проблемы нравственных основ жизнеустройства граждан России за последние годы выдвинулись на передний план научных исследований. Инициированные доктором экономических наук М.А. Миняйло вопросы духовно нравственных основ экономики свыше 10 лет обсуждаются на страницах журнала «Русский экономический вестник», включая его последний номер [16; 17], в ряде иных монографий [3; 10]. Последствия экономики и управления по принципу «по ту сторону добра и зла» оказались столь разрушительными в России, что побуждают осмыслить нравственность всерьез, согласно ее действительному статусу в жизни людей, что является целью данной статьи.

Исторически нравственность формировалась как самоограничение индивидов ради сохранения их общности. Из-за самоограничения индивидами своих вожделений родилась базисная, человекообразующая способность – свобода воли [см.: 1]. В ходе истории свобода воли утвердилась окончательно в труде, в котором индивиды учились сдерживать свои природные вожделения ради достижения поставленной цели согласно должному (должен, значит можешь). Должное есть такие смыслы, которые вменяются обществом (людьми в их взаимных отношениях) личности в форме эталонов, образцов помыслов и поведения, деятельности и общения. Свобода воли стала основой вменяемости и ответственности лиц.

Нравственность – это реальные отношения между людьми не по поводу собственности и т.п.а по поводу признания равноценности их достоинства независимо от пола, национальной принадлежности и социального положенияИменно с такого признания начинаются взаимное доверие, солидарность, взаимопомощь, верность, ответственность, служение и самоотверженность. Так гармонизируются личные и всеобщие интересы; согласие в душах на основе нравственных повелений ведет к приятию общей цели и добровольной ее реализации; к согласованности внешних действий и к дружной кооперации совместных усилий в общем деле. Нравственные повеления даруют интеграцию сознания граждан.

Нравственность сквозь толщу тысячелетий, сквозь страдания, горе и слезы пронесла идеологию равноценности достоинства людей и народов. Нравственность есть пропуск в человеческую общность. С эрозии нравственности начинается деградация верхов и низов, и история людей грозит превратиться в зоологию. На основе нравственности согласятся верующие и атеисты, священники и ученые.

Нравственность как исходный человекообразующий фактор

Во-первых, нравственность – не побочный аспект жизни, а генетически исходное всеобщее определение социальной связи. У всех народов с древности и по настоящее время нравственность базируется, в конечном счете, на Абсолюте, на религиозных святынях. Нравственность потому подкрепляется религиознокультовой практикой, Абсолютом, что сама она является абсолютной, всеобщим условием существования социальной связи вообще, общения и многообразных общественных отношений, в особенности«И если отдельная наука, – писал Э. В. Ильенков, – вдруг выдвигает концепцию и вытекающие из нее рекомендации, которые непосредственно идут вразрез с принципами гуманизма, с принципами нравственности, то у нас есть все основания полагать, что в данном случае высшая правда всетаки за нравственностью, что заблуждается тут данная наука» [6, с. 432]В данном высказывании Э. В. Ильенков принцип гуманизма и принцип нравственности упоминает через запятую, т.е. принцип нравственности является критериальным по отношению к гуманизму.

Во-вторых, из нравственной регуляции, утвердившей свободу воли, следуют все дальнейшие основные характеристики человека – намеренный характер чувств и мыслей людей, воображение, понятийное мышление с его способностью возводить частное во всеобщее и общезначимое; идентификация индивида с той или иной общностью, ценностями; понимающие общественные чувства человека, побуждающие к солидарности, сочувствию и т.д.

В-третьих, эрозия нравственности есть угасание социальной связи, деградация по всей линии бытия людей, десоциализация индивидов с их неврозами и различными деструкциями. Ибо исчезает чувство ответственности. Чего можно ждать, задавался вопросами И. А. Ильин, от безответственного судьи, не требующего ни верного правосознания от себя самого, ни очевидности в изучении факта, ни прозрения в душе подсудимого, ни точного знания закона? Такой судья, не ведающий предстояния, создаст «режим произвола, коррупции и кумовства». Безответственный политик есть «интриган и карьерист, деятель столь же отвратительный морально, сколь пагубный в общественном отношении». Кто захочет лечиться у безответственного врача? Кто поручит своих детей безответственному воспитателю? Кто захочет принимать таинства от безответственного священника? Какой полководец выиграет сражение, командуя безответственными офицерами, ведущими в бой безответственных солдат? Практический смысл христианского покаяния и исповеди состоит именно в том, чтобы «оживить в душе человека чувство предстояния, энергию совести, веру в свое призвание, жажду духовной свободы и чувство ответственности» [8, с. 264 –267].

Вопросы И. А. Ильина актуальны и ныне. «Менее чем 100 семей современных олигархов владеют сегодня 92% доходов от природных богатств страны. А 8% – приходится на более чем 140 миллионный народ России!» [12]. Доходы 10% наиболее богатых превышают доходы 10% наиболее бедных в 25 раз [2]. Проблема отказных детей существует только в России. Если после Великой Отечественной войны в СССР насчитывалось 678 тыс. детей-сирот, то в 2006 г. их стало в России около 836 тыс; причем, у 90 % детей в детских домах есть родители; почти 50% детского населения страны (около 18 млн.) находится в зоне социального риска; по числу детейсирот, приходящихся на каждые 10 тысяч детского населения, Россия занимает первое место в мире. [4, с. 163 – 164]. Думалось, что предательство идеалов справедливости с началом перестройки и по настоящее время – предел падения нравственности. Оказалось, это было только началом низости. Самое мерзкое, что творилось до недавнего времени в современной России, это – продажа детей за рубеж! Цена за одного ребенка, согласно печати, была 50 000$.

Что стряслось со страной, не знавшей за годы «реформ» ни войны, ни мора? Разнуздался инстинкт алчности, и поражена иммунная система сознания – нравственностьА вне нравственности нет ни разума, ни духа, ни культуры, а есть деградация верхов и низов.

Ни право, ни полиция, ни утонченное администрирование, ни материальное благополучие не в состоянии заменить нравственную регуляцию, нравственную общность субъектов со свободой воли. Ибо такие субъекты могут объединяться в общность на мотивах добровольностиНравственность есть свободная неинституциональная саморегуляция поведения на основе самоповеления, самоконтроля, самооценки, самоуправления индивидов на основе должного.

Нравственность как исток разумного мышления

Истоки мышления уходят, вероятно, в социальную связь, в ее исходную – нравственную форму.

Во-первых, нравственные императивы всеобщи и общезначимы с самого начала для той или иной социальной группы. Иначе социальная общность невозможна. Мышление тоже состоит в возведении единичных и частных значений во всеобщую форму – в форму понятий. Сократ потому учил афинян восходить от индивидуальных предпочтений (мнений) к всеобщим понятиям, чтобы на основе таких понятий можно было бы успешно решать общие дела государства-полиса. Всеобщность нравственности и понятийного мышления следует именно из общественности человека.

В историческом становлении понятийное мышление было производно от нравственных требований родовых общин, обращенных к индивиду: делай и поступай согласно общепризнанному, всеобщему (велениям богов, предков). Тем самым преодолевались природные вожделения и аутизм психики индивида. Аналогично развитие и современного детского мышления, замечает Ю.М. Бородай. «Превращение исходного аутизма ребенка в рациональные познавательные структуры немыслимо без подчинения воле взрослых, без элементов внешнего принуждения» [1, с. 174]. Овладение реальностью, пишет Бородай, «путем превращения интимно близкого каждому “нравственно-должного” в безлично-логическую необходимость познавательного понятия очевидно было на первых порах делом весьма мучительным и рискованным. Историческая шлифовка ценностно-познавательных схем стоила человечеству множества “синяков”, ибо у наших предков, решившихся на сумасшедший акт вольного идеального представления должного, не было никакого иного способа связать свои произвольные схемы с реальностью, кроме метода проб и ошибок – нужно было рискнуть войти в воду, чтобы научиться плавать». В системе образования современные поколения получают понятия «путем усвоения “вторичной реальности” – в значительной мере уже очищенного от культово-нравственной мифологичности космополитически общезначимого научного языка, становящегося аккумулятором всякого “чистого” знания». Таким аккумулятором сегодня становится «машинный язык кибернетических роботов» [1, с. 309].

Во-вторых, нравственные императивы обращены к воле и ориентируют на поступок. Тем самым, всеобщее и общезначимое правило становится фактором практическим, и именно поэтому и логическимПонятийному мышлению предшествовала длительная практика возвышения индивидуальной психики до сверхиндивидуальных повелений, а «Эго» – к первичному «супер-Эго». Последним «и был тотем – архаический родовой бог, которого нужно было любить больше себя самого (самоотречение)» [1, с. 178].

В-третьих, нравственные императивы повелевают осуществить должное, они сверхситуативны и прямо требуют первичности идеального, осуществления должного, а не только индивидуально желаемого. А должное есть схемы работы воли. Должное полагается как цель, определяющая как закон внешнепредметную активность индивида. Ведь мы производим целенаправленно – будь то понятия, поступки или вещи. Получается такая связь: свобода воли → нравственные императивы → должное → цель → производство чеголибо.

Первичная надприродная социальная связь (нравственность) превращается под разными «вывесками» в субстанцию человеческой активности. Оказывается, за продуктивным воображением, творящим предметные понятия, тоже скрывается свобода воли, ставшая таковой (свободной) благодаря длительному процессу самоограничения, которому мы учимся и понынеа род человеческий будет учиться всегда потому, что человеку присущи система инстинктов и сверхприродная общественная нормативность. Выходит, и способы мышления (логические категории) тоже есть схемы работы свободной воли? Ю.М. Бородай приходит к такому выводу [1, с. 286–287].

Именно должным человек оценивает то, что есть. Если реальность, сотворенная человеком, соответствует должному, то ее и называют истиной в подлинном смысле этого слова. Истина – высокое по смыслу слово, чтобы определять ее как соответствие знания действительности (Аристотель). Это не истина, а верное знание, т.е. верное предмету. Истина обретается страданиями и мудростью, а не экспериментом, как верное знание. Евангельские слова «Я есть путь, истина и жизнь» содержат именно такое понимание истины как соответствие эталону-образцу. Выражение «истинный друг» означает соответствие кого-либо идее дружбы. «Всякая истина, противоречащая добру и красоте, не может быть полноценной истиной» [11, с. 190]. Для социально-гуманитарных наук, включая политическую экономию, такое понимание истины является более приемлемым.

Классическая философия организована вертикалью ценностей с нравственной доминантой. Кредо Эпикура – нельзя жить разумно, не живя нравственно, и нельзя жить нравственно, не живя разумно. Философские системы Платона и Гегеля увенчаны идеей благаУстановка – познавать природу, чтобы правильно жить – составляет духовный остов европейской философской классики Нового времени: Р. Декарт разумел под этикой «высочайшую и совершеннейшую науку о нравах; она предполагает полное знание других наук и есть последняя ступень к высшей мудрости» [5, с. 427]; Б. Спиноза в своей «Этике» желает направить все науки к одной цели –«к достижению наивысшего человеческого совершенства» [19, с. 324]. К. Маркс вдохновлялся нравственным мотивом – работать на человечество, а не на клан Ротшилдьдов, как уверял в своих работах В. К. Бакшутов. «Героями нравственности», по выражению К. Маркса, являются И. Кант и И.Г. Фихте. Русская философия зародилась как «кардиогнозия», как «сердечное познание» и развернулась в XIX–XX вв. как духовно-нравственная теория человека, семьи, воспитания, Родины, государства, хозяйства, труда и собственности.

В-четвертых, исходить из должного, чему учит совесть, значит исходить из представляемого будущего, из общезначимого эталона, а не из витальных импульсов тела. Самоограничение в настоящем ради будущего сформировало фундаментальную способность человека: его активность организована отношением «будущее → настоящее»Эта способность, отметил И. Кант, является «решающим признаком преимущества человека» [9, с. 48].

В-пятых, а это самое важное, возникшая нравственная связь практически обучала видеть за внешними различиями тождественное, главное: тотем отождествлял членов первобытной общины, сообщал им общую «идентичность», в рамках которой отношение различных индивидов воспринималось как отношение целого (общности) к самому себе, представленное визуально в тотеме. Относиться к себе и к другим как представителям одного и того же начала, не застревать на различиях – этому нравственная связь учила ежедневно, будь то защита территории или всякое иное общее дело.

И. Кант верно назвал нравственность практическим разумом. Практический разум(нравственная воля) – лучший диалектик, он, будучи доступным каждому, схватывает за эмпирическими различиями тождественность достоинства различных лиц, за многообразием деяний – единство нравственных повелений, за единичным поступком – его всеобщую нравственную значимость, за повседневной реальностью реальность умопостигаемую, должную и разумную. Разум же – высший уровень мышления. Разум всегда исходит из гармонии всеобщего (В), особенного (О) и единичного (Е). Схема его работы: В–О–Е. Но согласно такой же схеме побуждают человека к действию совесть, нравственная воля. И разум, и нравственная воля за «моим» и «твоим» учат видеть «наше», за многими «я» – «мы», за интересом индивидуальным интерес всеобщий, общенародный.

Самый важный предмет для человека – человек. Социальная связь, а не орудийная деятельность, не операции и т.п., дает ключ к разгадке феномена идеального. Мы исходим из первичности социальной связи, которая составляет для людей ведущий мотив, смысл и критерий для оценок всех их построений. В. И. Плотников подчеркивает, что труд мог возникнуть «только в качестве элементарной социальной связи» (первичной производственной группы), содержащей «в возможности и труд, и сознание, и речь, и культуру, и социальные институты, и самого человека» [18, с. 116].

Деформации мышления, духовной сферы вырастают, конечно, не из техносферы самой по себе, а из нарастающей утраты человеческой общности, нравственных императивов экономики, политики, управления. Нравственность есть чистая форма выражения человеческой общности. С ее разложением распадается вся культура, все хозяйство, вся политика и все правосознание. В нравственных отношениях субъекты признают равноценность достоинства друг друга, поэтому свободно доверяют друг другу; так рождаются братство и духовная солидарность между отдельными людьми и между народами. С такого признания и начинается нравственность, которую не следует путать с моралью, могущей быть лицемерной и лживой.

Нравственность – глубинная по своей духовной природе саморегуляция помыслов и дел потому, что только она утверждает самоценность и самоцель человека. В этом заключается универсальность нравственных повелений. Действовать «по ту сторону добра и зла», значит отрицать такую самоценность и самоцель. Поэтому предательство у всех народов осознается как самое позорное и презренное. Иудин грех все народы воспринимают одинаково. Тогда как нравственные мотивы помыслов и нравственные деяния заслуживают общенародное признание и почитание. Универсальность нравственных повелений было осознано в далекой древности. Сократу приписывают суждение: все мы, люди, разные, но когда мы поступаем по совести, то поступаем одинаково!

Мера в признании равноценности достоинства исторически меняется. Нравственный прогресс состоит в признании достоинства лиц и народов на деле, практически, будь то труд, экономика, управление, образование, вся культура. С отрицания равноценности достоинства лиц начинаются все формы деструкции, будь то экономический гнет одних другими, антисоциальный капитализм, машина коррупции, псевдонаука и псевдодемократия, угрожающий разрыв в области децильного коэффициента и массовая фальсификация продуктов. История людей начинает «развиваться» вспять.

Грех упрощенного материализма состоит, в частности, в сведении нравственности к неглавной, несущественной форме социальной связи, по схеме «остаточного принципа». С позиций такого материализма, а он ориентирован на внешний опыт и на внешнего человека, экономика первична, а нравственность вторична; нравственность вырастает из сытого желудка как клеверный листок из чернозема. Вот «материалисты» и обустраивают жизнь в ее внешнем измерении. При этом метод естествознания распространяют на человеческую реальность. Тем самым грубо смазывается различие между объектами естествознания, не обладающими свободой воли, и разумными существами со свободой воли. А отношение между материальной жизнью и нравственностью уподобляется отношению между температурой металла и его объемом: если металл нагреть, то его объем увеличится. Такое понимание выдается за «научное», объективное. Из-за такого понимания, в частности, рухнул Советский Союз; рухнет и Россия, коль в ней будет продолжаться глумление над нравственными повелениями в народной жизни.

Нравственность и общественные процессы: проблема соотношения

В сознании многих крепко засела формулировка о первичности экономики и вторичности нравственности без какойлибо рефлексии над данным положением. На первый взгляд, такая формулировка подтверждается практическим опытом, и оспаривать ее кажется донкихотством. Дело заключается в «оборачивания метода» (К. Маркс). Поясним такое «оборачивание». Деньги производны от простого товарообмена. Но коль они возникли, то теперь деньги становятся первичными и запускают все экономические процессы. Товары же своими ценами «бросают влюбленные взоры» на деньги (К. Маркс). Деньги, будучи производными, стали единой общепризнанной и всеобщей мерой стоимостей. То же происходит в иных областях. Число родилось из процедуры измерения: предмет-мера сводит измеряемый предмет к чистой численности такой единицы. Так возник натуральный ряд чисел – основа всей последующей математики и всех соображений во всех областях деятельности.

Главное заключается в следующем: из практического процесса рождается всеобщая форма (деньги, число, органы власти и т.п.) регуляции того или иного процесса и запускают теперь практические процессы, из которых они возникли, регулируют их. Всеобщая форма (В), рожденная из отдельных особенных (О) процессов, начинает контролировать их. Общую схему «оборачивания» можно представить так: О → В → О. Получается следующее: общественное бытие определяет сознание, но само бытие (практическая жизнь) творится-то самими людьми. Выходит, люди сами определяют себя, творя обстоятельства.

Подобное произошло и с идеальным, сознанием вообще, с нравственностью в особенности. Идеальное, оформившись в частных формах труда, общения, общественных отношений в форме многообразных значений (форм мышления, идей, норм и т.д.), превратилось в единый, общепризнанный и всеобщий представитель частных дел и форм общения. Став всеобщим представителем объективных процессов, оно обретает новый статус – из вторичного, производного образования идеальные меры (логические, нравственные, правовые и др.) вдруг превращаются в первичные регулятивные факторы, запускающие социальные процессы.

Идеальное (в виде значений в сознании) так же опосредствует социальные процессы, как деньги опосредствуют собой экономические процессы. На основе идеального люди в их взаимных отношениях проектируют, направляют, оценивают и корректируют общественный жизненный процесс. Любое дело начинается теперь с идеи дела, с замысла. В этом состоит специфика жизнедеятельности человека, что первым отметил, хотя и в мистифицированном виде, Платон, полагая первичными идеи, «эйдосы»«Без постоянно возобновляющейся идеализации реальных предметов человеческой жизнедеятельности, – писал Э.В. Ильенков, – без превращения их в идеальное, <…> человек вообще не может быть деятельным субъектом общественного производства» [7, с. 201–202]. И этот регулятивный процесс, присущий идеальному, необратим.

Если вся техносфера и социальные институты есть опредмеченное знание, опредмеченные способности мыслящей головы, то само идеальное есть внутренний технологически необходимый направляющий и регулятивный фактор в функционировании социальных систем, техносферы и социальных институтов.

Сознание, мышление направляют и регулируют весь общественный жизненный процесс. Это ясно понимал К. Маркс. Иронизируя над экономистами, оспаривающими определение стоимости рабочим временем на основании того, что труд различных индивидов не является одинаковым, К. Маркс пишет, что экономисты этого сорта «вообще еще не знают, чем человеческие общественные отношения отличаются от отношений между животными». В товарообмене, продолжает он, люди относятся к труду друг друга как к труду равному и всеобщему и в этой форме общественному. Конечно, «это является абстракцией так же, как и все человеческое мышление, и общественные отношения между людьми возможны лишь в той мере, в какой люди мыслят и обладают этой способностью абстрагироваться от чувственных деталей и случайностей»(курсив наш. – С. Г.) [14, с. 249].

Более того, социальное бытие человека возможно при условии признания данного человека, его статуса и значения в сознании других, в общественном сознании, т. е. социальное бытие людей предполагает признанность такого бытия другими людьми, их сознанием. Этот сверхчувственный умопостигаемый аспект социального бытия ощущает на себе каждый беженец из стран СНГ, добивающийся российского гражданства. Особенно остро данный аспект чувствует на себе свергнутый с поста президента Украины В. Янукович.

Быть социально – значит быть признанным! Поэтому первым социальным актом является признание (о чем писал Гегель в «Феноменологии духа»), будь то инициации в древности, получение гражданства, экзамены в школе или защита диссертации.

«Мое всеобщее сознание есть лишь теоретическая форма того, живой формой чего является реальная коллективность, общественная сущность» [15, с. 118]. Живая общественность и всеобщность сознания – различные выражения единого процесса, предполагающие друг друга как реальное и идеальное (представленное).

Без соответствующей символики и идеальных образов национальной культуры этносы распадаются и исчезают в истории, превращаются в блуждающие потоки населения. Ибо идеальное, сознание, дух есть для-себя-бытие социальности, ее «генотип», самое концентрированное выражение социальности во всеобщей и высшей форме. Если в идеальном закодирована социальность народа, то эрозия духовного генотипа народа так же уродует жизнеустройство общества, как деформация генной информации уродует живую клетку. Идеальное направляет. И этот регулятивный процесс, присущий идеальному, отметим еще раз, необратим.

Западные недруги России вовсю используют идеальные образы для утверждения себя как референтного (эталонного) сообщества с целью идеологического подчинения иных народов и для принижения достоинства иных деятелей и государств (будь то ярлыки «империя зла», «странаизгой» или сатанизация неугодных политических деятелей, отождествление нацизма и сталинизма и т. п.). Современная концептуальная война направлена на демонтаж идеального, всей культуры и нравственных повелений. Смысл военных действий перестроить значения в общественном сознании так, чтобы поразить духовнонравственный иммунитет народа. Вначале подвергается искажению и осмеянию историческая память народа, его святыни, затем мировоззрение, далее – идеология, одновременно продолжается кропотливая работа по деаксиологизации культуры и образования, дерационализации мышления в целом. Вульгарный материализм такой «мягкой силе» противостоять не в состоянии потому, что в его рамках не осознается направляющая, интегрирующая души людей и регулятивная функция идеального в общественном жизненном процессе.

Не только в теории, но и в процессах управления следует в полной мере учитывать не только процесс превращения материального в идеальное (действительности в мысль), но и обратный процесс – превращение идеального в материальное, мысли в действительность. Недостаточное понимание последнего обстоятельства привело к кризису упрощенного материализма (диамата) в XX веке. Кризис заключается в недооценке роли идеального, мышления, сознания в функционировании социальных системНыне философская методология нуждается в дальнейшем развитии и обновлении в аспекте соотношения идеального и реального, мышления и бытия, нравственности и практической жизни людей. «Работы Э. В. Ильенкова потому и стали событием культурной жизни, пишет Е. В. Мареева, – что марксизм в них предстал как материализм нового типа, который не противопоставляет материальное и идеальное, а исследует такие формы материального бытия, которые чреваты идеальным, т. е.предполагают его в качестве своего внутреннего момента» [13, с. 216].

Сама по себе рациональная (научная) регуляция во многом носит технический характер. Нравственные же повеления прямо связаны с ценностной регуляцией самих смыслов в области стратегии развития страны, в коренной области отношений людей друг к другу.

Нравственность согласует цели различных субъектов на основе равноценности их достоинства и повелевает созидать хозяйство и культуру на такой основе. Нравственность, следовательно, по своей природе не может быть непервичной по отношению ко всем отношениям – экономическим, социальным, политическим и другим. Земная правда религии в том и состоит, что религия сохраняет по-своему иммунную систему народного духа – нравственность.

Первичность нравственности есть иное выражение первичности людей (как субъектов) по отношению к их внешним произведениям по логике: «творец первичен, его творение вторично». Не нравственность надо согласовывать с экономикой и политикой, а, наоборот, экономику и политику – с нравственными повелениямиЭто трудно, это – узкий путь. Но другого-то пути нетИначе мы получим деяния, подобные грабежу общенародного достояния, начатого в 90-е годы прошлого века (приватизация в России). Верховенство нравственности означает первичность общности людей по отношению к их творениям, будь то производство, формы хозяйствования или управления.

Нравственность – необходимый разумный компонент целеполагания Слово справедливость производно от корня «прав». Быть справедливым означает буквально быть правым, поступать по правде, нравственно, праведно. Праведность же есть высшая и эталонная форма нравственности.

Понятие справедливости означает соответствие воздаяния деянию. Главный вопрос состоит в следующем – каково основание самого соответствия? Такое основание зависит от отношения людей к достоинству друг друга.

Евангелие утвердило равноценность достоинства людей независимо от их пола, национальной принадлежности, социального положения. Именно это положение было принято людьми, благодаря чему апостолы без радио, телевидения и Интернета христианизировали планету.

Логика христианского самосознания представлялась ясной и убедительной: если душа человека есть образ и подобие совершенства Божия, то, следовательно, души всех людей равноценны по их генетическому божественному истоку. Из равноценности достоинства проистекают главные нравственные повеления у всех народов: относись к другим так, как ты бы хотел, чтобы и другие относились к тебе; чти достоинство свое и достоинство других в равной мере; не превращай других только в средство для своих целей; ибо человек – самоцель (И. Кант). Совесть есть чувство равноценности достоинства людей независимо от их эмпирических данных.

Так как христианские проповеди звучали на протяжении столетий, а попирание достоинства по-прежнему легитимизировалось, то неизбежно возникла задача от проповедей перейти к делу – утвердить общественные отношения, соответствующие нравственным повелениям. Так возникли благородные призывы о свободном развитии каждого как условии свободного развития всех. К. Маркс приступил к критике капитализма потому, что капитализм превратил достоинство человека в меновую стоимость; из самоцели человек превратился лишь в средство производства прибыли.

Самое главное – вернуть истинную цель развитию страны. Люди производят не только вещи и идеи, но и самих себя. Культурное воспроизводство поколений (социальная сфера) есть самоцель, а экономика – лишь средство. Культурное воспроизводство людей направляет собой внешнее обустройство жизни – как вести хозяйство, какие технологии предпочтительны и какие притязания государства целесообразны; самоцель же – культурное воспроизводство целостных индивидов; их духовное возвышение, целостное развитие их творческих сил в актах самодеятельности и совместного самообновления предметного мира, деятельности, общения и мышления. Ибо духовная сущность человека универсальна.

Нравственные повеления, следующие из равноценности достоинства лиц, не совместимы с антисоциальным капитализмом, с его установкой «максимум прибыли, минимум совести», с нетрудовыми источниками доходов, с аморальным правом и формой распределения, при которой децильный коэффициент далеко вышел за рамки дозволенного и превышает норму в 25–30 раз.

Целесообразно в корне поменять сам менеджмент, базируя его не на заемных схемам англоязычного Запада, а на мотивах традиционных «естественных общностей» на человеческой универсальности и креативности, на высоких духовно нравственных личностных качествах работников, на нравственной солидарности персонала, на родственной России культуре патернализма, общинного самоуправления, на патриотическом векторе хозяйствования. Труженики России поддержат своим трудом и инициативой ту стратегию, те цели и реформы, которые нравственно обоснованы, не унижают их достоинства.

 

ЛИТЕРАТУРА
  1. Бородай Ю.М. Эротика – Смерть – Табу: трагедия человеческого сознания. – М.: Гнозис: Русское феноменологическое общество, 1996. – 416 с.
  2. Валентинов Б. Крутые халявщики XXI века // Советская Россия. 7 июня 2007 г.
  3. Ветошкин А. П., Каратеева Н. А., Миняйло А. М. Духовно-нравственная экономика. – Екатеринбург: Уральский институт бизнеса, 2008. – 702 с.
  4. Вогулкин С. Возвращение домой // Семья и будущее России. Материалы V Международной научно-практической конференции (10 – 13 февраля 2008 г.) – Екатеринбург, 2008. – С. 163 – 164.
  5. Декарт Р. Избранные произведения. – М.Наука, 1950. – 420 с.
  6. Ильенков Э. В. Гуманизм и наука // Наука и нравственность. – М.: Политиздат, 1971. – С. 405–439.
  7. Ильенков Э. В. Диалектическая логика. Очерки истории и теории. –М.: Политиздат, 1974. – 271 с.
  8. Ильин И. А. О чувстве ответственности // Ильин И. А. Наши задачи: в 2 т. М.: 1992. Т. 2. – С. 260 – 267.
  9. Кант И. Предполагаемое начало человеческой истории // Кант И. Трактаты и письма. – М.: Наука, 1980. – С. 43–59.
  10. Конкуренция и ответственность: история, теория, практика: монография / под ред. К. П. Стожко. – Екатеринбург: Издво Урал. ун-та, 2010.
  11. Левицкий С. А. Трагедия свободы. – М.: Канон,1995. – 512 с.
  12. Львов Д.Справедливость и духовный мир человека // Завтра. 2007. № 15 (699).
  13. Мареева Е.В. Проблема идеального: спор двух марксистов // Эвальд Васильевич Ильенков / под ред В. И. Толстых. – М.: РОССПЕН, 2008. – С. 215 – 240.
  14. Маркс К. Экономическая рукопись 1861–1863 годов // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2е изд. – М.: Политиздат, 1973. Т. 47. – 657 с.
  15. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2е изд. – М.: Политиздат, 1974. Т. 42. – С. 41–174.
  16. Миняйло А.М. Духовно-нравственный путь развития России // Русский экономический вестник. 2013. № 3. – С. 6 – 20.
  17. Олейников А. А. Русские религиозные философы об экономике и собственности, а также к вопросу о нравственных началах модернизации национального хозяйства России // Русский экономический вестник. 2013. № 3. – С. 34 – 49.
  18. Плотников В.И. Социально биологическая проблема. – Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1975. – 191 с.
  19. Спиноза Б. Этика. – М.: Политизда, 1957. – С. 359 – 618.
Год: 2015
Категория: Философия