Образ как категория презентационного дискурса газеты

Активное развитие новых коммуникационных технологий обрушивает на человека и общество непрерывный и мощный поток информации, интенсивность которой связана с особым состоянием самой современной коммуникации — ее массовостью. Массовая коммуникация — сложное многоплановое явление, значимость которого обусловлена его социальной природой: в центре внимания находится человеческое общество, выступающее как ограниченное социальное пространство со специфическими внутренними процессами и культурными характеристиками. Общество функционирует и развивается лишь при условии социального взаимодействия между его членами, осуществляемого с помощью языка, а социальное взаимодействие — это, прежде всего, обмен информацией.

Следовательно, процесс массовой коммуникации может быть смоделирован как интеракцион-ный, основу которого составляет «взаимодействие, помещенное в социально-культурные условия ситуации» [1; 38]. При этом массовая коммуникация характеризуется как «коммуникация прагматическая, как процесс направленной передачи информации, жестко ориентированный на получение адекватного эффекта».

Базой такой интеракционной модели коммуникации является коммуникативное поведение в целом, и как намеренное, и как ненамеренное [2; 51, 56], о чем более пространно и методологически значимо пишет М. Л.Макаров: «Коммуникация происходит не как трансляция информации и манифестация смыслов, а как демонстрация смыслов, отнюдь не обязательно предназначенных для распознавания и интерпретации реципиентом. Практически любая форма поведения — действие, бездействие, речь, молчание < ...> в определенной ситуации может оказаться коммуникативно значимой. < ...> Следовательно, пока человек находится в ситуации общения и может быть наблюдаем другим человеком, он демонстрирует смыслы, хочет он того или нет. При этом важную роль играет активность воспринимающего Другого: без участия коммуникантов в едином процессе демонстрации смыслов и особенно их интерпретации не могло быть ни общения, ни совместной деятельности» [1; 3839].

Одним из условий функционирования массовой коммуникации исследователи считают наличие технических средств, обеспечивающих ее регулярность и тиражированность. К числу таких средств относят, наряду с другими, средства массовой информации (СМИ): периодическую печать, радио, телевидение, Интернет [3; 58].

СМИ, будучи основным источником получения актуальной информации, транслируют ее населению, «растолковывают» рядовому человеку смысл происходящих событий, суждений и поступков деятелей из специализированных сфер общественной практики и интерпретируют эту информацию в русле и ракурсе, соответствующем интересам ангажирующего «заказчика». Именно информация, которой люди, социальные группы располагают, которая им внушается или навязывается, в конечном счете определяет их социальное поведение, непосредственно влияет на их исторический и политический выбор, вносит подчас радикальные изменения в существующую картину мира.

Как известно, массово-информационный дискурс напрямую сопряжен с ценностным знанием и содержит три вида базовых когнитивно-информационных составляющих — событийную, фактическую (фактологическую) и новостную, которые пересекаются и взаимодополняют друг друга. Концепты «событие», факт» и «новость» составляют информативное ядро отражаемой коммуникативной ситуации. Дискурс СМИ, в частности газеты, конструирует мир людей и их действий как событие. Он базируется на презентационной стратегии, суть которой заключается в фактуализации происходяще

го и вовлечении индивида и общества в этот процесс, но не путем активного действия, а посредством ментализации и аксиологизации этого происходящего заинтересованным сознанием. Чтобы факт, коммуникативный акт или коммуникативное событие были восприняты как нечто информативно новое, а значит, удовлетворяющее потребность человека в иформированности об окружающей действительности и происходящих в ней изменениях, они должны иметь, как пишет автор презентационной теории дискурса А.В.Олянич, «презентабельную и когнитивно-удобную лингвосемиотическую «упаковку» [2; 95].

Применение современных информационных технологий, нацеленных прежде всего на «демонстрацию смыслов», актуализирует презентационные способы подачи материала, позволяющие придать информации такой «вид», «образ», который усилил бы ее иллокутивный потенциал. С психологической точки зрения образ трактуется как «субъективная представленность предметов окружающего мира, обусловленная как чувственно воспринимаемыми признаками, так и гипотетическими конструктами. Являясь основой для реализации практических действий по овладению окружающего мира, образ также определяется характером этих действий, в процессе которых исходный образ видоизменяется, все более удовлетворяя практическим нуждам» [4].

Указывая на психологизм образа, место его образования внутри человеческой психики, Карл Юнг в свое время ввел понятие «внутренний образ»: «Хотя по общему правилу образ не имеет значения действительного реального явления, однако для душевных переживаний он все же, при известных обстоятельствах, может иметь гораздо большее значение, т.е. ему может быть присуща огромная психологическая ценность, слагающая такую внутреннюю действительность, которая, при известных условиях, перевешивает психологическое значение внешней действительности. В таком случае индивид ориентируется не на приспособление к действительности, а на приспособление к внутреннему требованию. Внутренний образ есть сложная величина, слагающаяся из самых разнородных материалов самого разнообразного происхождения. Однако это не конгломерат, но внутренне целостный продукт, имеющий свой собственный смысл. Образ есть концентрированное выражение общего психического состояния, а не только и не преимущественно бессознательных содержаний как таковых» [5]. Как видно из определений, в понимании образа подчеркивается его субъективность, психологическая ценность, с одной стороны, а также его неустойчивость, подвижность в восприятии и интерпретации разными индивидами, с другой. Эти сущностные параметры образа и делают его значимой категорией дискурсивной деятельности человека, особенно в СМИ, которые осуществляют замену действительности знаковой реальностью, формируя особый мир образов, мир виртуальной реальности [2; 102].

Структуру образа составляют так называемые «видимости» — элементы образа, которые есть «проявления свойств, особенностей носителя образа, которые специально подобраны, откорректированы и объединены в некую систему, чтобы соблазнять аудиторию» [6; 8].

Являясь выражением внутреннего состояния единства человеческого сознания и бессознательного, образ не может не быть вербализован. Как пишет А.Олянич: «...так уж устроен человек, что за пониманием (когнитивным освоением реальности) всегда следует языковая/речевая экспликация когнитивно освоенного участка действительности в процессе коммуникации с себе подобными; стало быть, образ нуждается в толковании, а значит, в вербализации» [2; 98]. Вербализация образа осуществляется в дискурсе: «Одной из теней образа является слово, в которое обращается образ. Он готов бесконечно рассказывать о себе, представляя все свои видимости. С помощью слова человек постоянно выражает и действительность, и мнимость, что при малых затратах дает большой эффект, позволяя манипулировать смыслами, оправдывать, обвинять и т.п.» [6; 8].

Предназначение образа, согласно функционалистской концепции образа Р. Полборна, — представление: с его помощью коммуниканты заявляют себя и о себе, делают видимым то, что они хотели показать, и, наоборот, невидимым то, что им показывать невыгодно. Следовательно, основная функция образа — представлять, чтобы привлечь внимание. Задача создающего образ — поглотить полностью внимание аудитории, разбудить ее воображение.

В создании речевого образа, потенциально способного быть присвоенным адресатом, привлекательным для него, субъект коммуникации с той или иной степенью осознанности ориентируется на требования, заключенные в фундаментальной категории классической риторики persuasio, понимаемой как убеждение. Содержательными составляющими persuasio являются категории «логос», «пафос», «этос». В аристотелевской риторике понятие логоса предполагало средства убеждения, апеллирующие к разуму, понятие пафоса ассоциировалось со средствами убеждения, обращенными к чувствам, категория этоса соотносилась со средствами убеждения, апеллирующими к нормам человеческо

го поведения, в том числе и речевого. Правильное обращение с этими категориями предполагало, что сообщение на всем своем протяжении постоянно контролируется во всех трех аспектах [7; 14, 15]: адресант оперирует логически доказательной, а значит, достоверной информацией, придавая своей речи эмоционально заразительную форму, вызывающую в адресате чувства, которые могли бы повлиять на его мнение нужным образом. При этом сам субъект речи должен «опознаваться» как «человек достойный», потому что считалось, что его личные этические качества определяют все содержание предпринятого им сообщения.

Сегодня категории «логос», «этос», «пафос» могут быть соотнесены с критериями истинности (логос), искренности (этос), релевантности речевого поведения (пафос), следование которым устанавливает некие ограничения в процессе модификации и демонстрации смыслов, варьировании образов.

В дискурсе СМИ объектами презентации могут быть не только факты, события, новости, но и сами субъекты дискурса: журналисты, их собеседники, третьи лица — персонажи событий. Потребность субъекта в самопрезентации обусловлена необходимостью соответствовать представлениям других о себе или, наоборот, продвигать в общественное сознание свое собственное представление о себе в качестве образцового. Так или иначе, образ субъекта дискурса призван способствовать достижению прагматических целей коммуникации.

Наша задача — показать пример того, как это осуществляется в практике казахстанских газет. Материалом для анализа послужил корпус текстов (мы исходим из понимания того, что текст является вербальным репрезентаментом дискурса), извлеченных из газет «Взгляд на события» и «Центральная газета» за 2006 г.

Объект нашего внимания — речевое поведение субъекта газеты — журналиста, поскольку в подавляющем большинстве случаев именно он выступает инициатором общения, используя при этом в качестве средства воздействия на читателя свой собственный образ. Заметим, что дискурсивное поведение журналиста во многом обусловлено сложностью его роли в сфере коммуникации, где он выступает и как субъект-индивидуум, автор материала, и как часть индивидуально-коллективного субъекта газеты, а потому является выразителем и своих собственных намерений и намерений принципала. Эта особенность проявляет себя и в осуществлении целей самопрезентации.

Стремление добиться максимального коммуникативного эффекта заставляет субъекта дискурса планировать свое речевое поведение, задействуя такие языковые (и неязыковые) элементы, которые наилучшим образом способствовали бы реализации избранных стратегий.

Как показывает анализ, стратегия самопрезентации субъекта тактически реализуется при использовании трех планов речевого поведения, которые условно можно обозначить как «личный», «интерактивный», «предметный».

В первом случае в речевом акте актуализируется присутствие либо отправителя текста, либо его получателя, и свой образ журналист создает либо через описание своего поведения относительно события, либо через восприятие себя собеседником.

Осуществляя интерактивный план, отправитель текста вводит в речевое событие себя и собеседника вместе. Образ журналиста «вычитывается» при этом из контекста взаимодействия коммуникантов.

Согласно предметному плану в речевом событии никто из коммуникантов не участвует, в центре внимания — предмет речи: факт, событие, новость. Представление о себе журналист создает в зависимости от того, как он преподносит описываемую действительность и как учитывает при этом социальные, культурные и иные ожидания и потребности читателя.

В зависимости от избранного плана формируется цепь лингвосемиотических средств, с помощью которых реализуется задача самопрезентации. Эти средства могут быть вербальными (эксплицитными и имплицитными) и невербальными.

Чтобы решить первейшую прагматическую задачу субъекта дискурса любой газеты — заставить читателей выбрать из числа огромного множества других изданий именно его газету как источник информации, журналист, наряду с другими членами коллектива, прилагает усилия к созданию привлекательного имиджа своей газеты. Важную роль в этом играет положительный образ самого журналиста: «Свойство «хорошести» обладает неким магнетизмом. Признавая, что Х является хорошим, человек тем самым приобретает более сильную тенденцию действовать соответствующим образом, чем если бы оценка не состоялась» [8; 174]. По общим представлениям, положительными чертами субъекта-журналиста являются его активная жизненная позиция, профессиональная честность, заинтересованность в действенности своего труда, общительность, неравнодушное и уважительное отно

шение к людям и т.д. Ориентируясь на ожидания читателя, журналисты представляют себя исключительно с положительной стороны, верно рассчитывая (в разной степени осознанно) на то, что если читатель примет образ, отвечающий его этическим представлениям, он должен будет принять и выведенный из него императив.

В качестве иллюстрации сказанного рассмотрим фрагмент следующего текста:

... Чуть позже мне удалось попасть на закрытое совещание представителей предприятий УД «Миттал Стил». Многое из того, что узнал, я предпочел бы не знать. Особенно оглушила цифра 40, именно такое число погибших было озвучено в 15.00. Втихую, чтобы никто не заметил, на совещании мне удалось «срисовать» схему аварии. <...>

Не секрет, что ради плана и заработка многие горняки сознательно идут на нарушения или послабления требований регламента по технике безопасности. В большинстве случаев именно это приводит к человеческим жертвам на производстве, которые складываются в ужасную статистику: на каждый миллион тонн добытого угля приходится в среднем один смертельный случай в шахте. Почему уголь не красный, ведь он полит кровью.... [Взгляд на события. 27.09.2006].

В данном случае использован «личный» план речевого поведения субъекта самопрезентации: в событии участвует автор текста, на что указывает дейктик — местоимение 1-го лица, ед. числа, референтно соотнесенный с конкретным человеком — журналистом. Статья написана по следам трагического события, потрясшего карагандинцев, — аварии на одной из шахт УД «Миттал Стил», унесшей жизни сорока горняков. Описывая свои впечатления от сведений, полученных на закрытом совещании представителей предприятий компании, автор текста обращает внимание читателя на собственные усилия, которые ему пришлось приложить, чтобы раздобыть закрытую информацию и сделать ее достоянием общественности. При этом используются структурно-семантические и дискурсивные средства. Так, безличная конструкция «мне удалось попасть на закрытое совещание» содержит предикат с модальным глаголом, указывающим на наличие удачи (удалось) как некоей сверхсилы, которая понадобилась, чтобы субъект смог преодолеть препятствия на пути к источнику информации, — почти чудом попасть (случайно, неожиданно очутиться в каком-нибудь месте) на закрытое (не доступное для посторонних) совещание. Потом модальность преодоления повторится в заключительном высказывании этого абзаца, где говорится о том, как автору опять пришлось сделать почти невозможное — получить закрытые сведения: мне удалось «срисовать» схему аварии. Использованием жаргонизированного просторечия втихую (украдкой), перефрастически усиленного придаточным чтобы никто не заметил, автор намекает на некоторую криминальность своих действий, которые могли иметь серьезные последствия, окажись они раскрыты. Таким образом, семантика вербальных средств, а также пресуппозиции высказываний позволяют «прочитать» импликатуру дискурса: «Я настоящий журналист, истинный профессионал, который преодолел все препятствия, пошел на риск, чтобы выполнить свой профессиональный долг — добыть актуальную информацию, только благодаря моим усилиям она (информация) стала гласной». Согласно этой импликатуре та удача (сверхсила, чудо), имплицитно присутствующая в семантике безличной конструкции как движущая сила, в данном случае есть не что иное как присущее журналисту упорство, его нацеленность на преодоление препятствий. Такова, на наш взгляд, первая линия вербализации образа, в котором журналист преподносит себя читателю.

Другая цепь языковых средств связана с оценкой фактов, доступ к которым стал возможен, благодаря личным усилиям автора текста. О том, что автор текста воспринимает полученную информацию и преподносит ее затем читателю небезразлично, говорят многочисленные семантические и лексические средства, содержащие как логическую, так и эмоциональную, экспрессивную оценку: Многое, из того, что узнал, я предпочел бы не знать (в пресуппозиции высказывания: человек предпочитает не знать то, что оценивает как негативное, страшное), оглушила цифра 40, человеческие жертвы на производстве, ужасная статистика, смертельный случай, почему уголь не красный, ведь он полит кровью. Нагнетание оценочных средств призвано сигнализировать о психологическом состоянии автора, который, видимо, осознает, что: «цель оценочных высказываний состоит не в том, чтобы описывать мир, а в том, чтобы выражать эмоции и отношения, хвалить или ругать, льстить или оскорблять, рекомендовать или советовать, отдавать приказы или руководить и т.п.» [9]. Будучи психически нормальным человеком, журналист переживает эмоциональный шок, узнав подробности трагедии, в свете которых он не может не относиться резко отрицательно к производственным упущениям, человеческой беспечности, приводящим к гибели людей. Выражая свое отношение явным образом, но используя при этом весьма тривиальные оценочные средства, субъект дискурса как бы сообщает адресату то, что составляет имликатуру дискурса: «Я такой же обыкновенный человек, как и ты, я способен переживать чужое горе, я порицаю все, что к нему может привести, я уверен, что ты, мой читатель, разделяешь мое состояние, поэтому нет нужды прибегать к особенной аргументации, ты меня понимаешь, поскольку в подобной ситуации вел бы себя так же». Автор прибегает к приему интимизации общения, делая ставку на культурную, этическую, психологическую близость со своим читателем («мы с тобой одной крови»). При этом как бы «дорисовывается» человеческая составляющая образа субъекта дискурса — журналиста. Он предстает перед адресатом не только как самоотверженный профессионал, готовый на многое «ради строчки в блокноте», но и просто как живой человек, способный испытывать боль, ужас, возмущение, и в этом близкий и понятный своему читателю.

Так ненавязчиво, исподволь журналист - субъект дискурса газеты внедряет в сознание своего адресата — читателя весьма привлекательный образ себя — высокого профессионала и неравнодушного человека, не доверять которому просто невозможно. Надо отметить, что в данном случае журналист выстраивает свое речевое поведение вполне грамотно: им учтен как воздейственный потенциал излагаемой информации, так и психологические феномены восприятия избранных им средств и приемов. Можно рассчитывать, что созданный им образ, если он будет поддержан автором и в дальнейшем, станет работать на авторитет журналиста, а в конечном итоге — на авторитет газеты. Следовательно, сверхзадача стратегии самопрезентации субъекта - журналиста в дискурсе газеты — достижение целей воздействия на читателя с намерением управлять его сознанием в нужном для данного издания направлении — будет в какой-то степени облегчена и облагорожена, поскольку при избранной тактике у читателя создается иллюзия свободы выбора того, за кем идти, кому верить, чью позицию разделять.

Демонстрация данного примера имеет целью апробировать возможный, как нам представляется, вариант анализа дискурсивного поведения субъекта дискурса газеты, имеющего целью презентацию себя в процессе коммуникации. 

Список литературы

  1. Макаров М.Л. Основы теории дискурса. — М.: Гнозис, 2003.
  2. Олянич А.В. Презентационная теория дискурса. — М.: Гнозис, 2007.
  3. Комаров Е.Н. Ценностные ориентиры в заголовках французских и российских средств массовой информации: Дис... канд. филол. наук. — Волгоград, 2003.
  4. Психологический словарь gumer.info
  5. Юнг К. Психологические типы .hsychology.ru
  6. Полборн Р. Образ и предвкушение. — М.: Флинта, 2003.
  7. Клюев Е.В. Риторика: Инвенция. Диспозиция. Элокуция. — М.: Приор, 2001.
  8. Стивенсон Ч. Некоторые прагматические аспекты значения // НЗЛ. Вып. 16: Лингвистическая прагматика. — М.: Наука, 1985.
  9. СерльДж. Речевые аспекты: эссе по философии языка. — М.: Наука, 1978.
Фамилия автора: Фурсанова
Год: 2009
Город: Караганда
Категория: Филология
Яндекс.Метрика