Ментально маркированные концепты языкового сознания этноса:методология исследования

Язык не только говор, речь: язык есть образ всего внутреннего человека: его ума, того, что называют сердцем, он выразитель воспитания, всех сил умственных и нравственных. Да, язык есть весь человек в глубоком, до самого дна его природы, смысле. 

И. А. Гончаров

 

Национально-специфическая концептосфера духовных и ментальных ценностей составляет стержень любой культуры, на котором строится и держится этническая идентичность и отдельно взя­того народа, и его конкретного представителя, что особенно отчетливо проявляется в сопоставитель­ном аспекте в условиях глобализации и интеграции полиэтнических государств, каким является со­временный суверенный Казахстан.

В этой связи всестороннее исследование концептов казахской национальной культуры и по­строение на их основе этноспецифической концептосферы становится актуальным и перспективным направлением в современной гуманитарной науке, поскольку казахская идентичность как основной стратегический ресурс, консолидирующий все многонациональное казахстанское общество под знамя единства всего народа Казахстана, способна стать основой формирования национальной идеи мирно­го содружества как гаранта устойчивого развития Казахстана.

Закономерным и перспективным объектом исследования последних лет становится повсемест­ное возрождение национальных традиций, базовых элементов культуры, переоценка духовных и мен­тальных ценностей в постсоветский и современный периоды построения суверенного государства. Стремление к сохранению самобытности и уникальности своего языка и культуры определено диалектическими закономерностями развития общества и свидетельствует об его витальности и жизнеспособности. Любой этнос интуитивно или осознанно стремится сохранить тот стержень, ту языковую и культурную доминанту, которая и объединяет его представителей, и одновременно отделяет от инокультурного окружения.

Поскольку язык народа представляет собой, по образному выражению В.Гумбольдта, «промежуточный мир», находящийся между народом и окружающим его объективным миром, между реалиями и сознанием человека, то исследовать культуру, ментальность, национальный характер этноса, его историю и психологию возможно и необходимо через язык народа. Только «овнешненное» в языке сознание, «внутренний мир» этноса позволяют выявить степень существования, функционирования и распространения тех или иных когнитивных смыслов в языке и культуре народа, что дает достоверное представление о специфике и динамике изменения его языкового сознания.

Философско-психическая основа реконструкции концептосферы ментальных и духовных ценно­стей этноса закладывает прочный фундамент для широкого круга лингвистических, культурологиче­ских, морально-этических изысканий.

Исследование языкового сознания (ЯС) представителей разных этносов широко практикуется в последние десятилетия на Западе и в России, но в Казахстане проблемами языкового сознания ти­тульного этноса еще никто специально не занимался (некоторые работы Э.Д.Сулейменовой [1, 2], Н.Ж.Шаймерденовой [3-5], А.Е.Карлинского [6], Г.Г.Гиздатова [7], Н.В.Дмитрюк [8-12 и др.], Ж. Джамбаевой [13] и других носят характер либо пионерских, либо пилотажных прогностических исследований).

Психолингвистические исследования последних десятилетий доказали, что моделировать языко­вое сознание и вербальную память человека, выявлять национально-культурную специфику воспри­ятия и понимания окружающего мира способны ассоциативные реакции, получаемые в ходе разного рода лингвистических ассоциативных экспериментов (свободных и направленных, прямых и обрат­ных, комплексных и фрагментарных и т.п.).

Поскольку в последнее десятилетие в российской, а следом за ней и в казахстанской лингвисти­ческой науке обнаружился «повальный» интерес к ассоциативным экспериментам, сопровождаю­щийся зачастую некорректной интерпретацией их результатов, проведением таких экспериментов с нарушением методики и обработки результатов полученных данных (что, безусловно, искажает и «смазывает» объективную картину в исследовании языкового сознания), имеет смысл прояснить не­которые положения экспериментальных исследований вообще и ассоциативных экспериментов, в частности [10-14 и др].

Эксперимент в науке традиционно считается самым объективным исследовательским методом. Однако в психолингвистике он имеет свою специфику, которая значительно снижает эффективность его использования, если не соблюдать условия его проведения, требования к последовательности этапов, контингенту испытуемых и их количеству, некорректную (ненаучную) трактовку его резуль­татов и т.п. (см. об ассоциативных экспериментах и словарях работы Е.И.Горошко, в частности [14]).

В последние годы особый интерес представляют научные разработки в области обыденного язы­кового сознания среднестатистического носителя языковой культуры, которые играют все большую роль в исследовании структуры языкового сознания, а наиболее распространенным и разработанным методом при этом является свободный ассоциативный эксперимент (САЭ). Действительно, на сего­дняшний день метод свободного ассоциативного эксперимента (который поначалу был заимствован лингвистами из психиатрических методик К.Юнга) является одним из наиболее простых, доступных и действенных способов исследования языкового сознания. При всей индивидуальности процесса ассоциирования при большом количестве анкетируемых выявляется некоторая обязательная общ­ность реагирования на одинаковые слова-стимулы, предложенные респондентам.

Суть САЭ состоит в том, что большому количеству респондентов (от 500 до 1000 и более) пред­лагается ответить на заданные слова-стимулы (S) первыми, пришедшими в голову ассоциациями — ассоциативными реакциями (R). В ходе таких экспериментов носители разных языков отвечают на единый набор эквивалентных стимулов (на родном языке) первой, возникшей в сознании вербальной ассоциацией — ответной реакцией. Это так называемый прямой ассоциативный эксперимент, т.е. путь от стимула к реакции: S—R. Весь спектр полученных таким образом ассоциативных реакций на определенное слово-стимул представляет собой ассоциативное поле (АП), или, как принято теперь говорить, ассоциативно-вербальную сеть, АВС (в терминологии Ю.Н.Караулова [15]).

Наиболее часто встречающиеся, а значит, самые типичные ассоциации образуют так называе­мый центр АП, это условно от 5 до 10 первых по частоте ассоциаций; а менее частотные реакции, встретившиеся 1-3 раза из 1000, называют периферией АП.

Общность ассоциаций, их типичность и высокочастотность позволяют говорить о существую­щей общности коллективного, массового сознания этноса (хотя, безусловно, наряду и с учетом нали­чия индивидуальных, единичных ассоциаций у отдельных представителей исследуемых языков). На­личие этих общих ассоциативных связей между словами данного языка обеспечивает адекватность понимания в процессе общения. Иначе, если бы у всех носителей языка одно и то же слово ассоции­ровалось с совершенно разными представлениями, общение между людьми было бы затруднено. По­этому наличие общих реакций на одинаковые слова-стимулы вытекает из социальной природы языка.

Ассоциативное поле (АП) у одних слов может быть широким, многочисленным, у других слов — узким, стереотипизированным. Это зависит и от круга сочетаемости слова-стимула (навзрыд — плакать, рыдать, ребенок, больно и немного других подобных слов с узким спектром сочетаемости), и от степени стереотипности мышления информанта и народа в целом.

Так, оказалось, что мышление американцев заметно более стереотипное, типизированное, чем, скажем, у русских, а у казахов оно еще более конкретное и индивидуализированное, по сравнению с русскими. Например, на слово TABLE (СТОЛ) из 1000 американцев, по данным D.Kiss (1972), 814 человек ответили ассоциацией chair (стул), а всего разных ответов в этом АП оказалось 56. В Слова­ре русских ассоциаций, по данным словаря А.А.Леонтьева (1977), на слово СТОЛ самой типичной тоже оказалась реакция стул, но этим словом отреагировали только 116 человек из 1000, а всего раз­ных ответов в русском АП стимула СТОЛ набралось 94, т.е. спектр разнообразных ассоциаций рус­ских заметно шире, чем у американцев, ответы русских более разнообразны, менее стереотипны. Для сравнения: из 1000 информантов-казахов, по данным нашего ассоциативного словаря, на стимул СТОЛ 157 человек ответили ассоциацией ағаш (деревянный), 135 — үлкен (большой), 105 — тегiс (гладкий), а всего разных ответов в этом АП у казахов оказалось 120; как видим, их ответы еще более разнообразны и индивидуальны [8].

Существующие в мировой практике словари ассоциативных норм моделируют вербальную па­мять и языковое сознание «усредненного» носителя языка и этнической культуры, поскольку ассо­циативные вербальные реакции на слово-стимул указывают на неосознаваемые содержания, связан­ные с этим словом и хранящиеся в сознании (или в «подсознании») носителя языка; обладают доста­точной репрезентативностью, что позволяет делать выводы о сознании всех представителей конкрет­ного национального языка и культуры; в них отражается наивная языковая картина мира этноса и представлены черты национального характера; сопоставление материалов ассоциативных словарей дает уникальные сведения о национально-культурной специфике восприятия окружающего мира представителями разных этносов.

Материалы, представленные в ассоциативных словарях, позволяют по-новому увидеть процессы владения и овладения языком, речевого воздействия, мотивации и поведения, определить характер ценностных ориентаций в мире. Анализируя АВС словаря ассоциаций, можно выявить базовые эле­менты, входящие в «образ мира» современного носителя языка, можно обнаружить «культурную» специфику словарных единиц, те фоновые значения, которыми «обрастает» слово в процессе функ­ционирования. Любой ассоциативный словарь — это мощный инструмент социологического и соци­ально-психологического исследования, позволяющий судить о ментальном климате, характерном для участников эксперимента — современных носителей исследуемой языковой культуры.

Наша работа «Ментально маркированные концепты казахской культуры, социальная идентич­ность и толерантность» в течение ряда лет осуществляется в рамках Государственной бюджетной программы научных исследований, а в текущем году — в соответствии с приоритетом «Интеллекту­альный потенциал страны» на основе грантового финансирования Комитетом науки МОН РК. (Дого­вор № 1472).

Целью работы является исследование форм существования и функционирования языкового соз­нания титульного этноса Казахстана и форм его трансформации в постсоветский период; выявление ментально маркированных концептов казахской культуры и определение иерархии этнокультурных ценностей этноса, отраженных в языковом сознании и в концептосфере культурных ценностей казах­ского этноса.

Содержанием предлагаемого исследования является создание Казахско-русского ассоциативного словаря (КРАС) и выявление на его основе казахской концептосферы, а также сравнительно-сопоставительный анализ ядра и периферии языкового сознания двух контактирующих этносов — казахского и русского. Сопоставления материалов казахского и русского корпуса ассоциативных экс­периментов призваны обнаружить и интерпретировать этнокультурные стереотипы и специфику языкового сознания представителей двух сопоставляемых этносов. При этом интересным представ­ляется рассмотреть феномен казахской и русской ментальности в аспекте этнокультурной адаптации в иноязычной среде.

В русле заявленных в Проекте целей исследования нами на первом этапе работы была поставле­на задача разработки и апробации эффективной методики исследования ЯС носителей казахского языка и культуры на основе свободного ассоциативного эксперимента. Вопрос о выборе списка слов-стимулов решился в пользу составленного в Секторе психолингвистики и теории коммуникации Ин­ститута языкознания РАН (г. Москва) и широко апробированного в исследовательской практике пе­речня 112 слов [16; 217], в основе которого лежит список стимулов американских ученых-психиатров Г. Кент и А. Розанова. Этот список был переведен на казахский язык и представлен в виде анкеты для проведения массовых ассоциативных экспериментов. Использование данного списка слов удобно для дальнейших широких межъязыковых, а следовательно, и межкультурных [17] сопоставлений; на его основе проведены ассоциативные эксперименты и получены данные более чем на двадцати языках.

Приведем полный список заданных в нашей анкете стимулов, переведенных на казахский язык.

Ага / дядя; старший брат/, адам /человек/, айцалау /кричать/, ац /белый/, ацмац /дурак/, ацша /деньги/, ацылды /умный/, ақылсыз /глупый/, ана /мать/, ауру /больной; болезнь/, ауыз /рот/, ауыл /деревня/, әдемі /красивый/, әділдік /справедливость/, эже /бабушка/, эйел / женщина/, әлсіз / слабый/, әңгіме /разговор/, бай /богатый/, бацыт /счастье/, бала /мальчик/, бас /голова/, басы /начало/, бет /лицо/, бос /свободный/, бірге /вместе/, дауыс /голос/, дос /друг/, еркек /мужчина/, еске алу /вспоминать/, ескі /старый/, есік /двери/, ескерткіш /памятник/, жақсы /хорошо, хороший/, жақсылық /добро/, жаман /плохо, плохой/, жамандық /зло/, жан /душа/, жаңа /новый/, жарық /свет, освещение/, жас /молодой/, жасыл /зеленый/, жау /враг/, жек көру /ненавидеть/, жел /ветер/, жер /земля/, жогалту /терять/, жол /дорога/, жұбайы /жена/, жұмыс /работа/, жүру /ходить/, кездесу /встреча/, кеш /вечер/, көз /глаза/, көмектесу /помогать/, көп /много/, күйеу /муж/, күн /день/, күш /сила/, кішкентай /маленький/, қала /город/, қалау /хотеть/, қара /черный/, қол /рука, руки/, қонақ / гость/, көңілді /веселый/, цуаныш / радость/, Құдай /Бог/, цыз бала /девочка/, цыз /дочь/, цызыл /красный/, махаббат /любовь/, мэңгілік /вечность/, мэшине /машина/, нан /хлеб/, ойлану /думать/, орман /лес/, от /огонь/, отан /родина/, отбасы /семья/, өзен /река/, өлім /смерть/, өмір /жизнь/, өмір сүру /жить/, өтірік /обман/, сараң /жадный/, саусац /палец/, сэби /ребенок/, согыс /война/, сөз /слово/, сөйлеу /говорить/, су /вода/, таза /чистый/, тамац жеу /есть, кушать/, таңертең /утро/, тау /гора/, тез /быстро/, туган /родной/, түн /ночь/, уацыт /время/, уэде беру /обещать/, үлкен /большой/, ұят /стыд/, үй /дом/, үлгеру /успеть/, үмттену /надеяться/, үстел /стол/, халыц /народ/, іздеу /искать/, іні /младший брат/, іс /дело/, ішу /пить/.

Перевод стимулов для анкеты осуществлялся специалистами казахского языка, прошел апробацию в небольшой казахоязычной аудитории, был окончательно скорректирован, и готовые анкеты были запущены в пилотажный эксперимент, участниками которого стали 56 студентов и преподавателей специальности «Казахский язык и литература» Южно-Казахстанского государственного педагогическского института (Шымкент).

После систематизации и анализа полученных ответов на заданные стимулы были обнаружены некоторые особенности восприятия и ассоциативного реагирования информантов-казахов на заданные слова-стимулы. Так, даже при беглом просмотре анкет обнаружилось, что, несмотря на условие эксперимента отвечать одним словом — ассоциативной реакцией, множество анкет наших информантов были сплошь исписаны либо несколькими ассоциациями на один стимул, либо словосочетаниями и предложениями.

При этом следует отметить большое количество ответов паремиологического характера, и это будет содержанием отдельной статьи: ассоциативный ряд, характеризующий языковое сознание казахов, как оказывается, в большой степени представляет собой образную пословично-паремиологическую языковую картину мира. Возможно, это связано с широко распространенной традицией айтысов в казахской культуре, высокоразвитой культурой песенных импровизаций акынов и т. п. Во всяком случае, в материалах Русского ассоциативного словаря (РАС) такого рода ответы встречаются гораздо реже.

Объем журнальной статьи не позволяет представить сопоставительный анализ полученных нами предварительных результатов пилотажного САЭ с аналогичными материалами «Казахско-русского ассоциативного словаря» Н.В.Дмитрюк советского периода (1970-е гг.). Тем не менее, уже можно отметить, что по сравнению с материалами 30-летней давности наименьшим изменениям подверг­лись восприятие и оценка таких концептуальных понятий, как, например, дом, семья, мать, друг, ро­дина и др.; в то время, как заметные отличия характеризуют трактовки таких понятий, как, например, религия, партия, деньги, работа и др.

Задачей наших ближайших исследований станет выявление области совпадений ассоциативных реакций (этнические константы, область неизменного в коллективном сознании этноса на определен­ном отрезке времени), а также области изменений (трансформация и преобразование языкового соз­нания казахов в постсоветский, пореформенный и современный периоды).

Отмеченные нами элементы смещения аксиологических составляющих языкового сознания ка­захского этноса, проявившиеся в выборе ценностных приоритетов, характерологических показателей оценки тех или иных явлений окружающего мира, требуют дальнейших исследований этнокультур­ной концептосферы казахского этноса, которую мы стремимся выявить и описать с помощью ассо­циативных методов.

Для реализации этой цели предполагается решение следующих конструктивных, последователь­но поставленных задач.

Во-первых, необходимо провести массовой свободный ассоциативный эксперимент методом ан­кетирования по общепринятому в международной практике списку слов-стимулов (100-150 лексем) с 1000 респондентами-казахами от 17 до 35 лет (именно это поколение представляет интеллектуальный потенциал страны). Во-вторых, по результатам ассоциативного эксперимента составить словарь ас­социативных норм казахского языка с учетом ранговой частотности ассоциаций-реакций; с выявлен­ными наиболее частотными ассоциациями провести обратный ассоциативный эксперимент и струк­турировать в аналогичные словарные статьи его результаты. В-третьих, на основе материалов «пря­мого» и «обратного» ассоциативных экспериментов выявить ядро языкового сознания (ЯЯС) казахов (по аналогии с такими же исследованиями, где было выявлено ядро языкового сознания русских [Ле­онтьев 1977], ядро языкового сознания англичан [G.Kiss, 1952], ядро языкового сознания испанцев [Караулов, 2000] и др.). В-четвертых, сопоставить полученные результаты с аналогичными материа­лами «Казахско-русского ассоциативного словаря» Н.В.Дмитрюк [Дмитрюк, 1998], созданного в 1970-е годы, и выявить область совпадений (этнические константы, область неизменного в коллек­тивном сознании) и область изменений (трансформацию языкового сознания казахов в постсоветский и пореформенный периоды, смещение аксиологических составляющих в выборе ценностных приори­тетов, характерологических показателей и проч.).

Что касается научной значимости такого рода исследований языкового сознания казахского эт­носа, то следует отметить, что процесс самопознания, самоидентификации, определение своих при­оритетов и концептуальных ценностей всегда был важной составляющей любого социума. В совре­менном мире глобальных потрясений, геополитических изменений, кризисных состояний психологи­ческого климата в обществе происходят постоянные трансформации, переоценки разного рода мо­рально-этических, национально-культурных и социально значимых приоритетов. Систематизация результатов предлагаемых экспериментальных исследований призвана дать объективную картину этносоциальной ситуации в полиэтническом обществе Казахстана, что позволит объективировать в наборе концептов общечеловеческие универсалии в отражении окружающего мира и в то же время увидеть специфическое в национальном семантическом пространстве казахского языка.

Особую научную значимость в контексте национальной идеи возрождения культуры, единства и содружества приобретают исследования ментальности казахского этноса, выявления ядра его языко­вого сознания, определенным образом структурирующего когнитивную базу носителей любого на­ционально-культурного менталитета, в данном случае — казахского.

Кроме того, весьма значимым в определении реальной концептосферы этноса является исследо­вание не только ядра языкового сознания казахского и русского этносов, но и того, что оказывается на периферии этнических констант, что явно или неявно «расшатывает» устои сформировавшихся социумов или привносится другими культурами и цивилизацией, — то, от чего трудно отказаться. И если первое (ядро ЯС, культура, этнические концепты-константы) характеризует этнос изнутри, пе­редается от поколения к поколению, представляет собой, по К.Юнгу, «коллективное бессознатель­ное» и этому нельзя «научить», то второе (результаты, блага цивилизации) представляет «внешние» признаки, вполне подвергается коррекции и трансформации, представляет собой «коллективное соз­нание / сознательное» и ему можно «обучить» [16].

Необходимость межъязыковых сопоставлений экспериментальных (в данном случае, ассоциа­тивных) данных обусловливается еще и тем, что только при таком условии можно надеяться на объ­ективность выводов и избежать поспешных обобщений.

Ожидаемым итогом заявленной в Проекте исследовательско-экспериментальной работы должно стать определение формы выражения национальной идеи в этнокультурной концептосфере казахско­го этноса. 

 

Список литературы

1      Сулейменова Э.Д. Архетип «гадкого утенка» и языковая идентичность // Язык и идентичность: Сборник материалов Междунар. науч.-теор. конф. «Язык и идентичность». Ахановские чтения. — Алматы, 2006. — С. 15-25.

2      Сулейменова Э.Д. Этнолингвистическая ситуация в Казахстане: настоящее и будущее: Аналит. докл. — Алматы-Астана: Мектеп, 2009. — 305 с.

3      Шаймерденова Н.Ж., Карабулатова И.С., Ниязова Г.М., Авакова Р.А. Этнолингвистика Евразийского континуума: теория и практика: Учеб. пособие. — М.: РУДН, 2009. — 376 с.

4      Шаймерденова Н.Ж., Султанова К.Р., Сламбекова А.Т. Язык и культура в ретроспективе памятников письменности.—  Астана: Мектеп, 2010. — 272 с.

5      Шаймерденова Н.Ж., Карабулатова И.С., Ниязова Г.М. Этноязыковой контекст: осмысление и воплощение // Нур­султан Назарбаев: идея мира и общественного согласия. — Астана: Ақарман-медиа, 2010. — С. 102-126.

6      Карлинский А.Е. Основы теории взаимодействия языков. — Алма-Ата: Ғылым, 1990. — 182 с.

7      Гиздатов Г.Г. Когнитивные модели в речевой деятельности. — Алматы: Ғылым, 1997. — 176 с.

8      ДмитрюкН.В. Казахско-русский ассоциативный словарь. — Шымкент-М.: Изд-во Ин-та языкознания РАН, 1998. — 246 с. / dmitryuk-nv.livejournal.com

9      Дмитрюк Н.В. Формы существования и функционирования языкового сознания в негомогенной лингвокультурной среде: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. — М.: ИЯ РАН, 2000. — 62 с.

10   Дмитрюк Н.В. Ассоциативный эксперимент как средство исследования языкового сознания // Актуальные проблемы теоретической и прикладной лингвистики. — Ч. 2. — Челябинск: Изд. ЮУрГУ, 2007. — С. 28-29.

11   Дмитрюк Н.В. Значение и назначение ассоциативных словарей в исследовании языкового сознания // ММНК «Язы­ковая этнокоммуникация в современном Казахстане: инновационные технологии исследования» (к 70-летию проф. Д.А.Молдалиевой). — Шымкент-М., 2008. — С. 27-30.

12   Дмитрюк Н.В. Языковое сознание этноса в призме ассоциативного словаря // ММНК «Язык и инновации» КазНУ. Аханов­ские чтения. — Алматы, 2012. — С. 252-25 5.

13   Джамбаева Ж. Аксиологические стереотипы языкового сознания казахстанцев: Автореф. ... д-ра филол. наук. — Кокшетау, 2010. — 48 с.

14   Горошко Е.И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента. — Харьков-М.: Ра-Каравела, 2001.—  320 с.

15   Русский ассоциативный словарь // Под ред. Ю.Н.Карауловой, Ю.А.Сорокина, Е.Ф.Тарасова, Н.В.Уфимцевой. — Т. 1.—  М.: Помовский и партнеры, 1994. — 665 с.

16   Уфимцева Н.В. Языковое сознание и образ мира славян. — М.: ИЯ РАН, 2000.

17   Залевская А.А. Межъязыковые сопоставления в психолингвистике. — Калинин: Изд-во КГУ, 1980. — 88 с.

Фамилия автора: Н.В.Дмитрюк
Год: 2012
Город: Караганда
Категория: Филология
Яндекс.Метрика