Демократизация и глобализация как мегатренды мирового развития

Беспрецедентному усложнению мира на истоке третьего тысячелетия способствуют нелинейный характер и множественность траекторий и моделей политического развития. Политическое простран­ство расширяется и усложняется за счет включения в мировой процесс множества новых политиче­ских авторов, каждый из которых привносит в совокупное политическое творчество свой самобыт­ный взгляд на будущую конфигурацию мира, его приоритеты и ценности. Они выстраивают свое ви­дение в соответствии со своими технологическими и интеллектуальными возможностями, специфи­ческими интересами, культурными традициями, историческим опытом. Эмпирически очевидно, что современный мир не развивается и не может развиваться по каким-то одним унифицированным об­разцам, идентичным, пусть и идеальным моделям.

Современное мировое сообщество представляет собой самоорганизующуюся суперсистему, многочисленные и разнообразные элементы которой (государства, региональные и международные объединения, транснациональные корпорации, неправительственные организации и мн.др.) связаны сложнейшими отношениями взаимосвязи и взаимозависимости и в то же время конкуренции и кон­фликта. При этом все элементы системы находятся в перманентном движении. Динамический момент здесь преобладает над статикой, единообразие размывается многообразием, неустойчивость и не­предсказуемость подрывают основы сложившихся в течение столетий традиционных общественных и политических форм. Старые и, казалось бы, стабильные политические организмы распадаются, ввергая общества в хаос. Новые практики формируются со значительными трудностями, противоре­чиями, откатами, срывами, преодолевая инерционное влияние и активное противодействие старого.

Вышеуказанные обстоятельства способствуют генерации самых разнообразных, причем зачас­тую диаметрально противоположных измерений политической реальности и ее аналитических про­екций. Это объясняется тем, что масштабные перемены в структуре современного миропорядка не поддаются одномерной теоретической интерпретации. Концепции «футурошока» (Э.Тоффлер), «кон­ца истории» (Ф.Фукуяма), «столкновения цивилизаций» (С.Хантингтон), «конца либерализма» (И.Валлерстайн), «планетарного хаоса» (К.Санторо) и др., даже учитывая их значительный прогно­стический потенциал, были в большей степени ориентированы на выявление предпочтительных сце­нариев мирового развития. При этом авторы каждой из названных концепций фиксировали внимание на каких-то отдельных глобальных аспектах, факторах, тенденциях современного мира. И это понят­но. Собирательный образ, интегральная модель современного мира в совокупности его бесчисленных и многообразных составляющих, пусть даже и в форме «моментальной фотографии», не могут быть определяемы в принципе. Следовательно, представляется целесообразным обратиться к анализу тех мегатрендов, которые самым радикальным образом изменяют не только облик современного мира, но и самую ткань мировой политики. По нашему мнению, в настоящее время в качестве наиболее влия­тельных и продуктивных выступают два глобальных процесса — демократизация и глобализация. Правомерность своей авторской позиции мы подкрепляем следующими аргументами.

На рубеже тысячелетий, в начале 1990-х годов, было зафиксировано событие подлинно истори­ческого масштаба. Впервые в истории человечества потенциал демократических государств превы­сил потенциал государств авторитарных. Если брать за исходную точку отсчета образование Соеди­ненных Штатов Америки, то до конца ХІХ в. число демократических государств достигло 13. За пер­вую половину ХХ в. число демократий в мире удвоилось. В 1992 г., по данным «Freedom House», из 183 государств мира демократическими являлось уже 91. Еще 35 стран по индексам политических прав и гражданских свобод относились к так называемой «серой зоне» — между демократией и авто­ритаризмом [1]. На основании именно этих данных Ф.Фукуяма сформулировал свою широкоизвест­ную концепцию «конца истории». В ней постулируется идея полного поворота человечества к либе­рально-демократической модели, актуализации демократии как оптимальной формы политического устройства. Конечно, указанные статистические данные, при всей их позитивной направленности, не вскрывают глубинные составляющие процесса демократизации. Не менее известная и авторитетная концепция «третьей волны демократизации» (С .Хантингтон) фиксирует следующую закономерность

—   после каждого подъема демократической волны неизбежно следует спад — откат к авторитаризму. Тем не менее, даже с учетом данного обстоятельства, можно констатировать, что впервые в истории человечества мировая демократия превзошла мировую автократию по совокупному экономическому, политическому, технологическому, военному потенциалу. Достижение демократией «критической массы» превосходства над автократией — общепризнанный и эмпирически подтверждаемый факт. Следует отметить также, что такое радикальное изменение баланса сил на мировой арене стало воз­можно с крушением Советского Союза как центрального компонента социалистического содружест­ва. Главной предпосылкой изменения расстановки сил стал распад мировой системы социализма. Как констатировал в этой связи К.Ачинклосс: «Игра на уровне риторики уже выиграна» [2].

Другим базовым мегатрендом мирового развития является глобализация. Демократизация и гло­бализация — это не просто доминантные, но и взаимодополняющие и взаимоподкрепляющие тен­денции развития современного мира. Содержание этих феноменов, равно как и отношения между ними, сложны и неоднозначны. Можно выделить следующие ключевые тенденции, являющиеся не­избежными спутниками и важнейшими составляющими процесса глобализации.

Во-первых, всеохватность и комплексность изменений. Процесс изменений охватывает все структуры общества (экономику, политику, культуру, малые сообщества, семью и т.д.). Ломается за­крытый характер всех прежде замкнутых социальных и политических образований. Изоляционист­ская позиция в современном мире не только невозможна, она абсолютно бесперспективна. Быть замкнутым и закрытым от внешнего мира, игнорирование его перемен, означает добровольный пере­ход в разряд аутсайдеров мировой политики и маргиналов цивилизации. Это отставание в настоящем и в перспективе — подрыв собственного будущего. «Попытка изолироваться от перемен окажется самоубийственной. Тотальная изоляция будет равнозначна тотальному поражению» [3].

В современном мире любые социальные и политические изменения определяются в первую оче­редь открытостью системы. Сложный и зачастую противоречивый характер этих изменений опреде­ляет и новое восприятие политического времени. Его траектория разделяется на ряд отрезков (эта­пов), каждому из которых должен соответствовать определенный и адекватный политический проект. Успешное завершение проекта дает возможность для перехода к следующему, который может в со­ответствии со своей внутренней логикой менять траекторию развития. Таким образом, современным обществам в эпоху глобализации свойственна краткосрочная актуальность социальных и политиче­ских проектов. Чтобы быть современным, общество должно быть пластичным и мобильным. Оно должно по возможности легко вписываться в быстро изменяющиеся условия, соответствовать им, интегрироваться в них, использовать их позитивный потенциал и преодолевать неизбежные при этом трудности и противоречия, связанные с адаптацией. Характер современного мира, его базовые доми­нанты и определяющие тенденции развития способствуют тому, что изменчивость, мобильность и пластичность стали восприниматься и трактоваться как главные позитивные ценности.

Во-вторых, процесс глобализации неизбежно сопровождается противопоставлением глобального и локального уровней. Важной особенностью глобализации является то, что она проникает в самые глубокие пласты социума. Новые глобальные ценности радикально изменяют даже наиболее консер­вативные и устойчивые структуры политической организации, сознания, поведения, культуры. Они вторгаются и в структуру таких локальных ценностей, как традиции, обычаи, привычки и т.д. Про­цесс размывания и трансформации старого идет быстро и активно. Часто «глобальное» приобретает статус высшей нормативной ценности. Оно обладает в сознании, как в массовом, так и в индивиду­альном, заведомым преимуществом в силу того, что оно «глобальное», что дает возможность выйти на общемировой уровень.

В-третьих, глобализация способствует формированию множества гибридов в области культуры. Расширение и углубление этого процесса радикально меняет представление о культуре. Ранее она рассматривалась и понималась как феномен, распространяемый двумя каналами — через наследова­ние от предыдущего поколения или же как продукт деятельности культурной, интеллектуальной эли­ты, получаемый нами «сверху». В современном обществе культура представляет собой результат ак­тивного и динамичного процесса столкновения самых разных элементов старого и нового. Данное обстоятельство способствует возникновению разнообразных глобальных и локальных социокультур­ных гибридов. Гибридизация культуры характеризуется ее нестабильностью, амбивалентностью, противоречивостью, несоответствием традиционному контексту.

В-четвертых, процесс глобализации сопровождается формированием новой концепции рацио­нальности. Представляя собой особую нормативно-теоретическую парадигму, глобализация отказы­вается от старой концепции рациональности, сформировавшейся в контексте «современного общест­ва», как не соответствующей новым реалиям. Новая модель рациональности выстраивается, прежде всего, как свобода самовыражения многообразия. Она находит свое наиболее адекватное и полное воплощение в теории мультикультуризма, в основу которой положен принцип мозаичности культу­ры. Данный принцип в условиях расширения и углубления процесса глобализации доминирует в рамках культуры (в том числе и политической) любой региональной, этнической, профессиональной и иной группы.

Безусловно, процесс глобализации не ограничивается вышеобозначенными составляющими. Он характеризуется множеством субпроцессов, которые имеют многообразные формы проявления в раз­личных социальных и политических контекстах. В частности, многие исследователи указывают на такие негативные аспекты глобализации, как коммерциализация культуры, виртуализация культур­ных образов, формирование широкого слоя культурных люмпенов и пр. Много пишется о драматиче­ских последствиях столкновения глобалистских и традиционных ценностей, строятся пессимистиче­ские прогнозы нивелировки всех форм социальной и политической жизни, культурного опустошения и моральной деградации.

Глобализация — жестокий процесс, сложный, неоднозначный и во многом противоречивый. Он подразумевает внутреннюю динамику, готовность к изменениям, открытую соревновательность. Это связано с высокой степенью риска для глобализирующихся обществ. Глобализация не гарантирует бесконфликтное существование. Она не только порождает новые конфликты, но и переводит преж­ние в новое измерение. Однако альтернативы глобализации практически нет. Ее надо понимать и принимать как данность. Следовательно, эту данность осмыслять, интерпретировать и адаптировать­ся к ней. Она диктует новые правила вне зависимости от субъективного желания тех или иных акто­ров мирового процесса. Это предполагает внутреннюю мобилизацию, переструктурирование всех систем и интеграцию в процесс глобализации максимально эффективным и по возможности нетрав­моопасным для социумов способом. Альтернативный вариант — «выпадение» из мирового полити­ческого и духовного пространства, добровольный отказ от экзистенциальных гарантий, переход в разряд изгоев прогресса.

Глобализация и демократизация — это не просто доминантные, но и взаимодополняющие и взаимоподкрепляющие мегатренды мирового развития. Отношения между ними очень сложные и неоднозначные. В частности, многие исследователи проблемы отмечают в качестве закономерности тот факт, что глобализация порождает качественно новый экономический рост, способствует появле­нию и расширению образованного среднего класса, от которого, в свою очередь, исходит новый мощный импульс в пользу демократических реформ. Глобализация как бы актуализирует, интенси­фицирует процесс расширения демократического ареала в современном мире. Казалось бы, данный широко используемый исследовательский тезис эмпирически подтверждаем. Тем не менее его углуб­ление выявляет совсем непростые реалии.

С одной стороны, в современном мире наличествуют вполне определенные признаки и подтвер­ждения тому, что пространство демократии расширяется. Но, с другой стороны, есть немало фактов, заставляющих сомневаться в подлинности и устойчивости многих систем, декларирующих себя в качестве демократических. В частности, авторитетная международная организация «Freedom House», фиксируя количественный рост молодых демократий на истоке третьего тысячелетия, в то же время отмечает стабилизацию «частично свободных», «переходных», «гибридных» обществ. Формально существующие в них демократические политические институты являются не более чем фасадом, за которым скрываются и камуфлируются новые разновидности авторитаризма.

Исследователи отреагировали на эту закономерность генерацией множества авторских концеп­тов — «дефектная демократия» (В.Меркель и А.Круассан), «демократия с прилагательными» (Д.Кольер и Л.Левицки), «управляемая демократия» (В.Третьяков), «манипулятивная демократия» (С.Марков), «бездумная демократия» (И.Пантин) и мн.др.

Глобализация не только взаимосвязана с демократизацией. Она перестраивает само проблемное поле, в котором подвергается углубленной рефлексии данный феномен. Переосмысляются изменение масштабов демократии, единицы демократического устройства. Совершенно очевидно, более того, эмпирически бесспорно, что вновь формирующиеся молодые демократии значительно и даже рази­тельно отличаются от либеральных демократических моделей Запада — так же, как и старые демо­кратии имеют мало общего с античными образцами, к которым они, тем не менее, восходят своими истоками. Следует также констатировать, что молодые демократии значительно труднее адаптируют­ся к условиям глобализирующегося мира, чем страны-первопроходцы демократического процесса.

Применительно к сфере мировой политики правомерно сформулировать вопрос следующего по­рядка: каково место новых демократических практик в глобализирующемся мире? А также, насколь­ко эффективно регулируемы с их помощью глобальные процессы? Поиски ответов на данные вопро­сы способствовали выработке различных, в том числе и диаметрально противоположных точек зре­ния. Акцентируем внимание на двух наиболее авторитетных трактовках проблемного комплекса. Первая исследовательская позиция основывается на мнении, что идеалом современного мироустрой­ства является мир демократических государств, сохраняющих в неприкосновенности все атрибуты национального суверенитета. В соответствии с таким видением демократизация понимается как пре­имущественно внутренний процесс, развивающийся в рамках национального государства.

В соответствии с другой исследовательской позицией, оптимальной и желательной целью про­цесса выступает складывание «глобальной космополитической демократии» (Д.Хелд). Это предпола­гает формирование мирового демократического сообщества, в котором демократические институты и практики, минуя национальное государство, поднимутся на транснациональный уровень. Такая трак­товка предполагает, что процесс демократизации разворачивается прежде всего и главным образом на глобальном уровне и только затем проникает на нижний уровень — в рамки национального госу­дарства. Другими словами, процесс демократизации формируется, обогащается разнообразными па­раметрами и распространяется сверху вниз.

На первый взгляд, указанная исследовательская позиция склоняется к утопическому варианту. Но все же, следует признать, что она основывается на реальных тенденциях мирового развития. В частности, в мировой процесс с разной степенью активности включаются новые политические акто­ры — как наднациональные (транснациональные корпорации, международные неправительственные организации и т.д.), так и субнациональные (отдельные регионы стран, общественные и иные движе­ния и т. д.) субъекты международной политики.

Вполне определенное влияние на разворачивающиеся глобальные процессы оказывает междуна­родный терроризм, который все активнее претендует на роль непосредственного и влиятельного уча­стника мирового политического процесса.

Возникают другие новые явления в сфере международных политических взаимодействий, раз­мывающие традиционные представления о национальном суверенитете, границах между внутренней и внешней политикой: «гуманитарные интервенции», введение международных критериев соблюде­ния прав и свобод человека, появление международных трибуналов и т.д. Эти новые явления дают основания говорить о том, что процессы, которые раньше ассоциировались с «внутренней» демокра­тизацией, начинают выходить на транснациональный, глобальный уровень. Они выходят далеко за рамки традиционного демократического поля политики. Соответственно, эти реалии современного мира нуждаются в активном изучении, глубоком и всестороннем постижении.

Правомерна, на наш взгляд, также констатация того, что процесс демократизации на истоке третьего тысячелетия подлежит критическому переосмыслению. Это необходимо, прежде всего, по­тому, что наряду с расширением демократического ареала исследователи фиксируют и явное увели­чение «дутых демократий» (Л.Даймонд). Это происходит как за счет всевозможных гибридных поли­тических режимов, сочетающих в разных пропорциях элементы демократической и авторитарной практики, так и откровенных псевдодемократий, лишь имитирующих некоторые формальные эле­менты демократии.

Таким образом, несмотря на пересечение соответствующих политических и проблемных облас­тей, связи и отношения между демократизацией и глобализацией многомерны и неоднозначны. При­чинная зависимость между этими ключевыми мегатрендами мирового развития, как минимум, не ли­нейна. Глобализация образует далеко не однозначный контекст для демократизации. Формированию единого мирового пространства, становлению транснациональных экономических, политических, культурных и иных структур противостоят мощные центробежные тенденции. Глобализация создает благоприятные условия для сотрудничества и кооперации народов, как бы «сужая» мир. Но одновре­менно под влиянием этого процесса мир становится более «проницаемым» для конфликтов и наси­лия. Ценностный потенциал демократизации и глобализации, казалось бы, подкрепляет и углубляет кантовскую концепцию «демократического мира» (демократические государства не воюют друг с другом). Тем не менее политическая реальность демонстрирует иное. Процесс демократического транзита, трансформации переходных обществ насыщен драматическими коллизиями. Более того, данное обстоятельство выступает фактором перманентной дестабилизации международного порядка.

С одной стороны, можно отметить такие позитивные составляющие процесса глобализации, как формирование единых финансовых рынков, транснациональные потоки капитала и информации, конвергенцию ценностей, стилей жизни и т.д. С другой стороны, нельзя умалчивать и негативные ее последствия — драматические конфликты, социально-экономическую поляризацию, политическую дестабилизацию и т. п.

Процессы глобализации и демократизации имеют множество точек пересечения и порождают немало сходных проблем. Это объясняется тем, что оба глобальных процесса предполагают качест­венное и радикальное обновление социумов. Однако последствия обновлений всегда неоднозначны так же, как и реакция на них. Для одних они являются источником оптимизма и надежд, для других

—     фактором отторжения и фрустрации.

Простая фиксация внимания на позитивных и негативных составляющих этих феноменов не бу­дет способствовать прояснению их места и значимости в современном мире. Научные и околонауч­ные дискуссии о признании их как состоявшегося факта, определяющего настоящее и будущее чело­вечества, также потеряли свою актуальность. Очевидно, что в настоящее время не просматривается какой-либо реальной альтернативы этим процессам. Масштабные перемены в структуре современно­го миропорядка осуществляются под массированным воздействием, прежде всего, этих ключевых взаимосвязанных и взаимозависимых процессов — демократизации и глобализации. Следовательно, их надо признавать, постигать, адаптироваться к ним.

Список литературы

  1. См.: Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. — М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. — 429 с.
  2. Ачинклосс К. Рамки демократии // За рубежом. — 1992. — № 6. — С. 10.
  3. Уткин А.И. Мировой порядок ХХІ века. — М.: Изд-во Эксмо, 2002. — С. 6
Фамилия автора: С.Б.Алимова
Год: 2008
Город: Караганда
Категория: Философия
Яндекс.Метрика