Особенности институционального дизайна политической системы современного Казахстана

На протяжении последних лет в Республике Казахстан активно разворачивается сложный и не­однозначно протекающий процесс институционального строительства политической системы обще­ства. Этот процесс еще далек от завершения, но новые контуры институциональной структуры отече­ственного поля политики уже определенно просматриваются. Нельзя утверждать однозначно, что ее инновационное преобразование в соответствии с демократическими устремлениями и импульсами модернизирующегося общества состоялось в полном объеме. Институциональная история политики не разворачивается стремительно. Однако реальные элементы демократических институтов стали не­отъемлемым фактом казахстанской политики. Конечно, эти элементы станут полноценным «работа­ющим механизмом» в том случае, если будут подкреплены достаточно продолжительным и позитив­ным опытом последовательно и результативно разворачивающихся реформ. Тем не менее подведение некоторых предварительных итогов, фиксирующих особенности, противоречия и трудности этого процесса, представляется возможным уже сейчас.

Очевидно, что становление и закрепление демократии в значительной степени зависит от актив­ной и научно выверенной политической инженерии, т.е. целенаправленного институционального строительства политической системы общества. Такое понимание проблемы является результатом длительного наблюдения и исследования эволюционного усложнения политических систем разнооб­разных по своей природе обществ. Оно опирается на продолжительную интеллектуальную традицию, закрепленную в политической науке. Многие авторитетные исследователи (С.Хантингтон, Ф.Шмит-тер, С.Липсет, Дж.Нельсон, Дж.Марч, П.Ольсен, К.Скэтч и другие) рассматривают политические ин­ституты в качестве фундаментальных атрибутов политики и важнейших (а зачастую — приоритет­ных) факторов, определяющих состояние стабильности и изменения в политической жизни общества. Не отрицая значимости иных многообразных факторов и условий политической организации обще­ства, эти исследователи своими фундаментальными аналитическими трудами, ставшими классикой политической теории, способствовали закреплению понимания особой ключевой роли политических институтов. Они являются, пожалуй, самым чутким индикатором характера, направленности и успешности политического развития, своего рода интегральным показателем благополучия любого общества. Это объясняется тем, что в условиях, когда институциональная структура политической системы общества стабильна и спаянна, общество может функционировать без особо тяжелых сбоев и кризисов. В ситуациях институционального «слома» кризис грозит разложением «живой ткани» об­щества, так как сложившаяся в течение длительного времени фундаментальная институциональная система уже не в состоянии отвечать своему функциональному предназначению. Многовариантный опыт политической модернизации государств постсоветского пространства, дополнив и обогатив оригинальным эмпирическим материалом исследовательские конструкции авторитетных теоретиков, подтвердил тесную зависимость успешности и результативности демократического транзита от ин­ституциональных реформ.

Исследовательская работа по подтверждению данной закономерности была активно продолжена отечественной политической наукой1. Известные казахстанские политологи А.Нысанбаев, М.Машан, Ж. Мурзалин, А. Тулегулов, авторы фундаментального монографического исследования «Эволюция политической системы Казахстана», отмечают: «Трансформация политических институтов Казахста­на стала одним из наиболее заметных явлений в формировании независимого государства, но ее на­учное объяснение вовлекает в себя более общие вопросы, затрагивая направления движения обще­ства в отдельные периоды их развития. Формирование государственных институтов отражает в пер­вую очередь становление государства и служит четким индикатором состояния общества.. .»2.

Признавая очевидность впечатляющих успехов политических реформ в современном Казахста­не, можно тем не менее констатировать, что «институциональный дизайн» (Дж.Коулмен) его полити­ческой системы характеризуется неоднозначностью, противоречивостью и амбивалентностью. Это объясняется вполне определенными причинами. Кажущаяся простота и стремительность перехода молодых современных государств к новому политическому проекту имеет и свою оборотную сторо­ну, которая определяет переживаемые ими трудности и противоречия. Их можно сгруппировать в два тесно взаимосвязанных массива. Первый — это трудности, связанные с поиском и отбором новых по­литических форм и моделей, адекватных национально-культурному контексту, то есть соответству­ющих специфике общества, его истории и традициям. Очевидно, что игнорирование отечественного контекста с неизбежностью приведет к формированию «бледного отражения» (Ф.Шмиттер) западной демократической нормы. Эпигонство в истории непродуктивно и неконструктивно. Второй массив проблем вытекает из признания того, что западная модель демократии все-таки несет в себе значи­тельный потенциал универсальных элементов. Это своего рода космополитический код демократии. Было бы крайне неразумно отвергать все без исключения возможности политической модели, кото­рая прошла проверку на прочность временем. Трудности здесь могут возникать в связи с «вживлени­ем» тщательно отобранных элементов, форм и принципов жизнедеятельности в «живую ткань» казах­станского общества. Эти сложные и противоречивые проблемы не поддаются одномерной теорети­ческой интерпретации. Соответственно и формирующаяся институциональная структура политичес­кой системы современного Казахстана несет на себе явственный отпечаток недостаточной отрефлек-сированности этих проблем.

В своем анализе ее особенностей мы исходим из двух положений. Во-первых, политические ин­ституты формируются в процессе длительной и непростой эволюции. И в контексте этой эволюции выпукло и со всей очевидностью проявляются политическая траектория, векторы и доминанты дви­жения, повороты, откаты и прорывы в политической жизни общества. Во-вторых, исследование проб­лемного поля, связанного с генезисом и эволюцией политических институтов, позволит приблизиться к пониманию глубинных причин и механизмов политической динамики казахстанского общества, а также наметить оптимальные стратегические задачи на перспективу.

Говоря об особенностях современного оформления политической системы Казахстана, следует прежде всего констатировать ее «институциональную неопределенность» (А.Пшеворский). Это неиз­бежно на начальных этапах политического транзита, так же как и эклектичность, и трудная коррели-руемость элементов политической системы в целом. Это объясняется тем, что одни из них находятся в состоянии распада или полураспада, так как уже не соответствуют запросам модернизирующегося общества, другие — только формируются в соответствии с требованиями нового социального заказа, но пока еще не являются спаянным и сложившимся комплексом.

«Институциональная неопределенность» неизбежна и вследствие того, что при переходе к новой парадигме общественно-политического развития, наличествует вполне понятное идейное многообра­зие, отражающее активный поиск обществом наиболее оптимальных технологий демократического транзита. С одной стороны, это позитивная составляющая любого динамичного движения, способ­ствующая кристаллизации политического проекта, выработке стратегических приоритетов и спосо­

бов их достижения с наименьшими экономическими, социальными и морально-психологическими издержками. Но, с другой стороны, идейный плюрализм создает и провоцирует перманентную проб­лематичность в обществе и в его властном пространстве.

Отсюда возникает проблема следующего порядка. Развитие политической системы любого об­щества (и переходного общества в особенности) возможно лишь при наличии предельно четкой и определенной политической линии. Фрагментированность идейного поля политики, плюральность политических идей, проектов, программ значительно усложняют возможность выстраивания единой генеральной стратегической линии развития общества. Но в то же время демократическая модель по­литической организации, на воплощение которой так активно нацелено казахстанское общество, не­избежно характеризуется плюралистичностью в самом широком смысле, более того, она сама посто­янно воспроизводит ее — насколько возможно оптимальное и относительно бесконфликтное совме­щение в рамках одного феномена, казалось бы, несовместимых элементов: плюрализма и политичес­кой гетерогенности общества и одновременно активной способности к его интеграции и консолида­ции. Адекватное решение этой проблемы во многом, как нам представляется, связано с пониманием самой сущности демократической формы политической организации общества как явления не стати­ческого, а постоянно развивающегося. Сердцевину, суть демократии составляет комплекс разнооб­разных проектов, изменяющих, корректирующих, совершенствующих настоящее и закладывающих основу на перспективу. А вот функция учета и сортировки этого гигантского комплекса и отбора про­ектов, наиболее адекватных целям политического транзита, должна принадлежать политическим ин­ститутам — прежде всего разнообразным структурам государства и политическим партиям. Понятно, что в условиях структурной неопределенности невыстроенности партийной системы эта функция бу­дет реализовываться явно недостаточно. Выходом из данной ситуации, на наш взгляд, является как можно более гибкое использование методов и принципов государственного дирижизма, представля­ющего собой продуманную, взвешенную и корректную оптимизацию регулирующей роли государ­ства. На первый взгляд представляется, что такое понимание проблемы в корне расходится с базовы­ми принципами демократии. Однако это не так. Государственный дирижизм потерял свою актуаль­ность в странах так называемой «старой демократии», потому что многие регулирующие функции здесь взяли на себя структуры зрелого гражданского общества, имеющие значительный и продуктив­ный опыт активного представительства общественных интересов. В обществах переходного типа, где нет продолжительных традиций политического участия и социального партнерства, т.е. самой основы для полноценного функционирования гражданского общества, государственный дирижизм еще дале­ко не исчерпал своего конструктивного потенциала.

Особенности складывающейся в современном Казахстане институциональной системы не могут быть поняты без постановки вопроса об оптимальном соотношении традиций и инноваций в контек­сте политического реформирования. В частности, авторитетный исследователь проблемы Ф.Шмиттер объясняет причины недостаточной эффективности и динамичности становления молодых демокра­тий «почти тотальным отсутствием экспериментирования с новыми институтами»3, в их ориентиро­ванности на тиражирование универсальных западных образцов. Эту позицию разделяют многие ис­следователи, анализирующие специфику демократического транзита в странах постсоветского прос­транства. В.Меркель и А.Круассан также видят истоки трудностей, возникающих в процессе замены устаревших, тоталитарных по существу институтов качественно иными — демократическими, в инерции додемократического прошлого. Они утверждают: «В молодых демократиях растет конфлик­тный потенциал между старыми (передающимися из поколения в поколение) и новыми институтами»4.

Любое масштабное и кардинальное политическое реформирование, и тем более связанное с пе­реходом к новой модели общественно-политического развития, неизбежно включает в себя сильную инновационную составляющую. Тем не менее перенесение этого общепризнанного положения из об­ласти политической теории в плоскость практической политики обнаруживает его новые и совсем не простые ракурсы, которые заставляют нас пересмотреть и переосмыслить некоторые из наших пред­ставлений, возникших на начальных этапах демократического транзита. В частности, убеждение, что все новое заведомо лучше старого способствовало тому, что новизна стала рассматриваться в каче­стве важнейшего, если не приоритетного, критерия эффективности политического реформирования и даже его цели. Традиционные же элементы политической организации, в силу их фиксированности в тоталитарном и предтоталитарном прошлом, стали восприниматься как подлежащие активному пре­одолению и изживанию. Сейчас, имея больше возможностей для адекватной оценки итогов развер­нувшихся политических реформ, мы можем предполагать, что эти представления были недостаточно отрефлексированы.

Очевидно, что становление новой политической реальности неизбежно происходит в наследу­емой культурной среде. И поэтому прошлое незримо присутствует во всех инновациях. Любое изме­нение политических институтов происходит в процессе сохранения и накопления организационного опыта. Ранее достигнутая организационная сложность наращивается за счет воспроизводства в новых институциональных формах унаследованного от традиционных структур функциональных элемен­тов, а также характерных для предшествующих этапов развития политической системы ценностей, норм, институтов. Этот так называемый «закон вечности», сформулированный известным рос­сийским политологом М.В.Ильиным, самым непосредственным образом определяет процессы ста­новления, развития и эволюционного усложнения политической системы любого общества, в том числе и переходного.

Конечно, в процессе анализа политических изменений в транзитных обществах всегда присут­ствует опасность ложного истолкования преемственности между прошлым и настоящим, а соответ­ственно и ошибки в перспективных прогнозах. Это объясняется вполне понятными причинами. Ста­рая модель, от которой общество отказалось в силу ее явной недостаточности, неадекватности требо­ваниям современности, казалось бы, лежит в руинах. Но и перспективная модель, на которую обра­щены все общественные надежды и ожидания, не имеет четко очерченных контуров. Она еще подле­жит уточнению, конкретизации, коррекции. Образ прошлого, его реальные и вполне обыденные конструкты в виде привычных представлений, ценностей, моделей будут еще долго влиять на насто­ящее. А какие-то из его элементов, пусть и в трансформированном или даже мутированном виде, бу­дут дрейфовать в будущее. Как отмечают в этой связи известные казахстанские политологи А.Нысан-баев, М.Машан, Ж.Мурзалин, А.Тулегулов: «Но существующая историческая связь с прошлым — как советским, так и досоветским, ставит нас перед фактом удивительного феномена своеобразной «двойной» традиции, когда на трансформацию политической системы и облик ее институтов накла­дывает отпечаток недавнее тоталитарное прошлое и период традиционного общества»5.

Специфика исторического момента, переживаемого Казахстаном в связи с переходом к новой модели общественно-политического развития, актуализирует проблему выбора оптимального балан­са традиций и инноваций в контексте институционального оформления его политической системы. Данное обстоятельство инициирует постановку ряда сложнейших вопросов. Целесообразно ли сохра­нение и развитие традиций и каких именно? Приобретут ли они «второе дыхание», модифицируясь в соответствии с теми задачами, которые предстоит решать обществу в процессе политической модер­низации? Насколько органичны инновационные составляющие отечественного поля политики? Пер­спективность общественной модели, основы которой закладываются сегодня, во многом зависит от того, будут ли найдены правильные и точные ответы на поставленные вопросы и будут ли сформиро­ваны эффективные политические технологии их воплощения в практической политике.

Президент Республики Казахстан Н.А.Назарбаев, анализируя потенциальные возможности ка­захстанского социума, использование которых откроет новые перспективы для устойчивого развития, подчеркивал: «. необходимо отказаться от упрощенной трактовки взаимоотношения традиций и об­щественного прогресса. Опыт современного мира убедительно показывает, что некоторые традици­онные структуры очень органично вплетаются в ткань нынешней цивилизации. Без опыта невозмож­но и новаторство»6.

Конечно, аксиоматическая оформленность политических институтов очень спорна. Они являют­ся результатом длительной и непростой эволюции в контексте целого массива специфически ориги­нальных, а зачастую и уникальных условий, факторов, процессов. При этом политические институты представляют собой только часть сложной социальной структуры, корни которой чрезвычайно стары и глубоки. При переносе их в новые условия они неизбежно претерпевают качественные изменения. Причем зачастую столь значительные по существу, что правомернее говорить не о заимствовании, а о внутренней инновации, становлении принципиально новой политической реальности. Р.Инглегарт, обобщив огромный аналитический материал, построенный на фиксации данных закономерностей в 43 разнообразных обществах, констатирует: «Политические институты также формируются в процес­се естественного отбора. Некоторым из них уготована долгая жизнь, однако в отношении большин­ства других дело обстоит совсем иначе.»7.

Следует признать, что в общественном социуме существуют традиции, которые, без всякого сомнения, подлежат изживанию. Они оказывают самое негативное и даже деструктивное воздействие на особенности властного пространства Казахстана. Необходимо «институциональное очищение ду­ховной сферы демократии» (И.К.Пантин), т.е. отказ от этих традиций как источников дестабилиза­ции, которые значительно снижают позитивный потенциал политических реформ. Как отмечал в этой связи Президент Республики Казахстан Н.А.Назарбаев: «... категорически не приемлется политичес­кая идеология традиционного типа, которая основана на оживлении архаичных форм общественного устройства, родоплеменной психологии.»8. Речь идет о традициях трайбализма и клановости, исто­рические корни которых уходят в самые глубинные пласты культуры и социальной психологии вос­точного общества. Даже массированная антитрайбалистская политика центра в советский период не смогла полностью искоренить эти традиции. Они стали проявлять себя в латентных формах, значи­тельно влияя тем не менее на характер политической организации в Советском Казахстане. С дости­жением суверенитета эти традиции усилились. На настоящий момент они являются, на наш взгляд, одними из самых опасных антимодернизационных факторов.

В заключение, резюмируя сказанное, мы считаем целесообразным обращение к еще одному принципиально важному аспекту проблемы — вопросу о соотношении институциональных и ценнос­тных оснований радикальных реформ политической системы современного Казахстана. Институци­ональный дизайн политической системы будет совершенствоваться постепенно и под воздействием целого комплекса разнообразных факторов, в том числе роста способности граждан к самоорганиза­ции и самоуправлению. Данное обстоятельство будет способствовать трансформации ценностных ос­нований легитимности политических институтов. Обязательным предваряющим условием успешнос­ти этого процесса, по нашему мнению, является целенаправленное и активное формирование, закреп­ление и институциональное воплощение демократических ценностей. Очевидно, что в «обществах с низким уровнем доверия» (Ф.Фукуяма) реализация этого ориентира связана со значительными труд­ностями. В частности, материалы республиканского социологического исследования, проведенного Центром политических исследований Института развития Казахстана («Свобода есть высшая цен­ность: за и против») выявили следующую картину. Относительное большинство опрошенных казах-станцев (29,9 %) «готовы пожертвовать политической безопасностью ради обеспечения экономичес­кой безопасности». Относительное меньшинство респондентов (20,2 %) считают, что «можно сми­риться с ростом экономического неравенства ради сохранения своей политической безопасности (свободы)». Такая же закономерность выявлена авторами исследования при рассмотрении проблемы сквозь призму регионального, возрастного, профессионального и других критериев9. Оказавшись пе­ред дилеммой: политическая свобода или экономическое равенство, большинство граждан отдают предпочтение второй ценности как ведущей. Причины этого многообразны. По нашему мнению, они определяются не только политической индифферентностью людей, их неумением грамотно выстро­ить политические приоритеты на перспективу, но и их фиксированностью на повседневности, кото­рая определяет комфортность их обыденного существования.

Тем не менее демократия в принципе не может закрепиться и тем более выйти на новые рубежи без реального воплощения целого комплекса демократических ценностей, которые должны опреде­лять как властное пространство социума, так и массовое политическое сознание. Причем одни из них формируются на начальных этапах демократического транзита (например, институциональное за­крепление получают систематически проводимые выборы, свобода слова, идейный плюрализм), дру­гие могут реализоваться только на очень высокой стадии зрелости демократического устройства — например, приоритет гражданского общества перед государством, подлинное политическое равен­ство граждан и групп как участников политического процесса, гарантированная защита прав личнос­ти и другие.

Как нам представляется, политическая свобода, воспринимаемая массовым сознанием как поли­тическая ценность высшего порядка, может представлять собой одно из важнейших условий тран­сформации политической системы, ценностную основу для легитимации политической программы демократии. Она выступит в качестве предпосылки расширения многообразия социальных и полити­ческих форм демократических отношений. Правильно сформированное ценностное поле политики в состоянии обеспечить политическому режиму необходимую устойчивую поддержку общества.

Очевидно, что ценностное поле политики первично для становления и закрепления демократи­ческих политических институтов, а ценностные императивы приоритетны потому, что демократичес­кая форма политической организации не может установиться без их актуализации. Права и свободы гражданина, приоритет личности перед государством, уважение чести и достоинства человека — это глобальные духовные константы и этические максимы, имеющие вполне конкретное и при этом мощ­ное политическое значение. Однако осознание, а тем более активное воплощение этих ценностей в политической практике не происходит вдруг, только со сменой общественно-политических ориенти­ров. Вербальный выбор в их пользу не всегда сопровождается соответствующими изменениями в по­литическом сознании и поведении даже на микроуровне. Реализация же их в масштабах всего обще­ства — тяжелейшая задача, которую предстоит решать, проявляя при этом массовую добрую волю к социальному и политическому партнерству, всем гражданам Республики Казахстан.

 

 

Список литературы

  1. См.: АшимбаевМ.С. Политический транзит: от глобального к национальному измерению. - Астана: Елорда, 2002; Би-екенов А.М. Политическое развитие Казахстана: исторический опыт и современность. - Алматы: ИХТИСАТ, 1997; Би-жанов А.Х. Республика Казахстан: демократическая модернизация общества переходного периода. - Алматы: Өнер, 1997; Дьяченко С.А. Политический транзит в современном Казахстане. - Астана: Елорда, 2001; Кадыржанов Р. Консо­лидация политической системы Казахстана: проблемы и перспективы. - Алматы: Институт философии и политологии МНиВО РК, 1999; Машан М.С. Политическая система Казахстана: трансформация, адаптация, целедостижение. - Ал­маты: ЦИП КДИ, 2000; Нысанбаев А., Машан М., Мурзалин Ж., Тулегулов А. Эволюция политической системы Казах­стана: В 2 т. - Алматы: Главная редакция «КЭ», 2001.
  2. Нысанбаев А., Машан М., Мурзалин Ж., Тулегулов А. Эволюция политической системы Казахстана. - Алматы: Главная редакция «КЭ», 2001. - Т. 2. - С. 5.
  3. Политические институты на рубеже тысячелетий / Отв. ред. К.Г.Холодковский. - Дубна: ООО «Феникс +», 2001. -С. 127.
  4. Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях // Полис. - 2002. - №2. -С. 21.
  5. Нысанбаев А., Машан М., Мурзалин Ж., Тулегулов А. Указ. работа. - С. 533.
  6. Назарбаев Н.А. Идейная консолидация общества — как условие прогресса Казахстана. - Алматы: ФПИ «Казахстан -XXI век», 1993. - С. 10.
  7. Инглегарт Р. Модернизация и постмодернизация // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В.Л.Иноземцева. - М.: Academia, 1999. - С. 273.
  8. Назарбаев Н.А. Указ. работа. - С. 10.
  9. Шоманов А.Ж. Казахстанская мечта. Система жизненных ценностей и идеалов в общественном сознании казахстанско­го общества по результатам республиканского общественного опроса. - Алматы: ИРК, 1996. - С. 35.
Фамилия автора: С.Б.Алимова
Год: 2004
Город: Караганда
Категория: Философия
Яндекс.Метрика